Кровь на шёлке
- -
- 100%
- +
Я инстинктивно съёжилась, понимая, что сейчас произойдёт. Моё тело напряглось, готовясь к вторжению.
— Расслабься, — его голос был хриплым, но в нём не было прежней жёсткости. — И смотри на меня.
А затем он оказался во мне.
Острая вспышка боли пронзила меня, и я тихо вскрикнула, сжимая руки на его спине и впиваясь ногтями в его широкие плечи. На его коже останутся следы, но ему, казалось, было всё равно. Он замер, давая мне время привыкнуть к новым, ошеломляющим ощущениям. Он не двигался, лишь тяжело дышал, уткнувшись лбом в моё плечо.
Когда боль начала отступать, сменяясь странным, тянущим теплом, я расслабилась под ним. Он почувствовал перемену и поднял голову. В его взгляде читалось неприкрытое облегчение.
А потом он начал двигаться.
Плавно и размеренно, он вёл нас обоих к пику. Его ритм был гипнотическим, каждое движение посылало волны жара по моему телу. Боль окончательно растворилась, уступив место нарастающему, сладкому напряжению внизу живота. Я подалась ему навстречу, инстинктивно желая большего.
Мир взорвался миллиардом звёзд. Моё тело выгнулось дугой, и я сжалась вокруг него, уткнувшись лицом в его шею, чтобы заглушить крик. Он сделал ещё несколько мощных толчков и замер, с хриплым стоном изливаясь внутри меня.
Мы лежали так ещё долго, сплетённые воедино, слушая бешеный стук наших сердец. Он всё ещё был во мне, его вес был тяжёлым, но уютным. Я больше не была испуганной невестой или покорной куклой.
Я была его.
Тишина в комнате была густой и вязкой, наполненной лишь звуком наших сердец. Затем, одним мощным и плавным движением, он перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Я оказалась сверху, прижатая к его широкой груди.
Его рука легла на мой затылок, пальцы зарылись в волосы, не позволяя мне поднять голову. Я слышала его сердцебиение — ровное, сильное. Запах его кожи, смешанный с ароматом нашего единения, окутывал меня.
— В следующий раз не сдерживай крики, — его голос был низким, хриплым от усталости и удовлетворения.
Это был не вопрос и не просьба. Это был приказ. Но впервые за всё время этот приказ не вызвал во мне страха. Он вызвал трепет предвкушения.
Я лишь молча кивнула, прижимаясь к нему ещё теснее. Я чувствовала себя выжатой, опустошённой и... невероятно живой. Я лежала на груди человека, которого боялась и желала одновременно, и понимала, что наша сделка только что переросла во что-то гораздо более сложное и опасное.
Я уснула под мерный стук его сердца, чувствуя себя в большей безопасности, чем за все последние месяцы.
Глава 6
Я проспала на его груди всю ночь. Было тепло и уютно, как в коконе. Его огромное тело излучало жар, а мерный, глубокий стук его сердца под моим ухом убаюкивал лучше любой колыбельной. Это был первый раз за месяц, когда я спала так крепко и сладко, без кошмаров и страха.
Я проснулась первой. Сквозь неплотно задёрнутые шторы пробивались первые, ещё робкие лучи солнца. В комнате стоял полумрак. Я лежала абсолютно неподвижно, боясь спугнуть этот хрупкий момент. Но странное дело — мне абсолютно не хотелось покидать его объятия.
Я чуть приподняла голову и посмотрела на него. Во сне он выглядел иначе. Суровые складки у губ разгладились, а вечно нахмуренные брови расслабились. Чёрные ресницы бросали длинные тени на скулы. Он казался моложе. И... беззащитнее. Я впервые увидела в нём не Санта Муэрте, не безжалостного главу картеля, а просто мужчину.
Моё сердце пропустило удар от этой мысли. Я осторожно, едва касаясь, провела кончиками пальцев по его груди, обводя замысловатые узоры татуировок, которые спускались от плеча. Я остановилась на одном из них — это был череп в сомбреро, переплетённый с розами.
«Что же с тобой случилось?» — подумала я. Каждый узор на его коже был историей, главой из книги его жизни, в которую меня не посвящали. В этот момент я поняла, что хочу знать о нём всё. Не как о враге или хозяине, а как о человеке.
Он был моим тюремщиком. Но этой ночью он стал кем-то большим.
Пока я, затаив дыхание, водила кончиком пальца по его груди, разглядывая тёмные узоры татуировок, Самаэль проснулся. Это произошло не постепенно, а резко, как будто кто-то щёлкнул выключателем. Только что он спал — и вот уже его чёрные глаза открыты и смотрят прямо на меня.
Я замерла, чувствуя, как краска приливает к щекам. Меня поймали. Поймали за тем, что я изучала его, как карту неизвестной страны. В панике я попыталась отдёрнуть руку, но он оказался быстрее. Его ладонь молниеносно сжала моё запястье, останавливая движение.
Мы лежали так несколько секунд, глядя друг на друга. Он не выглядел сонным или расслабленным. Он был собран и насторожен, словно хищник, оценивающий ситуацию. Его взгляд скользнул по моему лицу, потом опустился на свою грудь, где моя рука всё ещё касалась его кожи.
— Доброе утро, — его голос был низким, хриплым со сна.
Это были первые слова, которые он сказал мне в новом дне. Не приказ. Не констатация факта. А... приветствие.
Я сглотнула, пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
— Доброе утро.
Он всё ещё не отпускал моё запястье, но и не сжимал его больно. Просто держал. В этом жесте было больше власти и контроля, чем в любых наручниках.
— Тебе нравится то, что ты видишь? — в его тоне не было насмешки, только любопытство.
Я покраснела до самых ушей. Мне стало невыносимо неловко, словно меня застали за чем-то постыдным. Я не решилась с ответом. Не могла же я сказать ему, что да, мне нравится изучать карту шрамов и татуировок на его теле.
Не говоря ни слова, я неловко сползла с его груди и, как испуганная черепаха, тут же спряталась под одеяло, натянув его до самого носа. В полумраке я видела лишь его силуэт.
Повисла тишина. Долгая, оглушающая тишина. Я лежала, боясь даже дышать, и ждала. Ждала его гнева, насмешки или, что ещё хуже, холодного безразличия. Любая его реакция была бы лучше этого молчания.
А затем... он рассмеялся.
Это был не громкий, раскатистый хохот, а тихий, глубокий звук, от которого вибрировало всё одеяло. Он откинул его край и нырнул ко мне в мой «кокон», прижимая меня к своему горячему телу.
— Ты как ребёнок, — прошептал он мне в макушку, и в его голосе слышалась непривычная теплота. Его рука крепко обхватила меня, не давая вырваться. — Прячешься? От меня?
Он поцеловал меня в висок — нежно, почти невесомо.
— Не нужно меня бояться. По крайней мере, не сегодня.
Я повернулась к нему лицом, убирая упавшие на глаза белые локоны. В его объятиях, под защитой одеяла, я чувствовала себя на удивление храброй.
— И что, — мой голос был тихим, но в нём звучали игривые нотки, — я теперь могу прикасаться к самому Санта Муэрте? И меня не ждёт кара?
Я выгнула бровь, ожидая его реакции. Это был вызов. Дерзкий, но завуалированный под невинный вопрос.
Он усмехнулся, и в его чёрных глазах заплясали опасные искры. Он перехватил мою руку, которая всё ещё лежала на его груди, и медленно поднёс её к своим губам. Его поцелуй был долгим и демонстративным.
— Зависит от того, как именно ты прикасаешься, — его голос стал глубже, в нём снова зазвучали те самые властные нотки, от которых у меня по спине бежали мурашки. — И... с какими намерениями.
Он перевернул нас одним плавным движением, и теперь уже я оказалась прижата к матрасу, а он нависал сверху, опираясь на руки, чтобы не раздавить меня.
— Если твои прикосновения будут... правильными, — он наклонился и провёл носом по моей шее, — то тебя ждёт не кара, а награда.
Его губы коснулись чувствительного места за ухом.
— А если нет... что ж. Я всегда могу найти способ тебя наказать.
В его тоне не было угрозы. В нём было обещание.
Он нависал надо мной, и я чувствовала его силу и напор, которые теперь, в утреннем свете, казались почти осязаемыми. Я была зажата, но не боялась. Я просто... устала.
— Я сейчас не хочу, — пробубнила я себе под нос, пряча лицо у него на груди.
— У меня всё болит после ночи.
Я ожидала чего угодно: насмешки, приказа, нетерпеливого требования. Но не того, что произошло.
Он замер. Его огромное тело, только что бывшее воплощением напора, застыло. А затем он медленно перекатился на бок, освобождая меня. Он поднёс тыльную сторону моей ладони к своим губам и нежно поцеловал.
— Lo siento, — прошептал он на испанском. Прости.
Это было так... неожиданно. В его мире, где сила решала всё, извинения, похоже, были редкостью. Он отстранился и сел на край кровати, спиной ко мне. Его широкие плечи были напряжены.
— Я был... груб, — продолжил он, глядя в стену.
Он провёл рукой по лицу, словно стирая усталость или воспоминания.
— В следующий раз я буду... нежнее.
В его голосе не было привычной стали. В нём звучало что-то новое. Раскаяние.
Я села в кровати вслед за ним и, подавшись вперёд, прижалась к его широкой спине своей грудью. Обвив руками его мощный торс, я оставила мягкий поцелуй на его твёрдом, как камень, плече.
— Ты не был груб, — прошептала я ему в спину. — Это было... прекрасно. Просто это был мой первый раз, и от этого мне немного не по себе.
Я почувствовала, как его мышцы, до этого каменно напряжённые, начали расслабляться под моими прикосновениями. Он накрыл мои руки своими, переплетая пальцы.
Он ничего не сказал. Но в этом молчании было больше, чем в тысяче слов. Он слушал. Он слышал меня.
Мы сидели так ещё несколько минут, купаясь в утренней тишине. В этом молчании не было неловкости. Оно было... уютным. Словно мы были не врагами, скованными сделкой, а двумя людьми, которые только что разделили что-то невероятно важное.
И впервые за всё время я подумала, что, возможно, у этого брака есть шанс. Не на любовь, нет. Но на что-то другое. На что-то более глубокое.
На доверие.
Глава 7
После неловкого, но невероятно важного утра мы спустились к завтраку. В огромной столовой, залитой утренним солнцем, нас уже ждал накрытый стол. Нам подали яичницу с яркими желтками и тосты с авокадо, сбрызнутым лимонным соком.
Я не смогла сдержать тихого смешка, глядя на свою тарелку.
Самаэль, который в этот момент отпивал кофе, удивлённо вскинул бровь.
— Что тебя так развеселило?
— Ничего, — я улыбнулась, подцепляя вилкой кусочек авокадо. — Просто... завтрак в Мексике не так уж сильно отличается от завтрака в Англии. Я ожидала увидеть что-то более... экзотическое. Острые соусы, буррито или что-то в этом духе.
Он усмехнулся в ответ, и его взгляд на мгновение потеплел. Атмосфера за столом стала почти... уютной.
Но я не могла позволить этому спокойствию усыпить мою бдительность. Воспоминание о вчерашнем вечере и ядовитой улыбке той женщины было слишком свежо. Я отложила вилку и посмотрела ему прямо в глаза.
— Самаэль... — начала я, тщательно подбирая слова. — Кто была та женщина? Рыжая. Которая назвала меня «английской шлюхой»?
Его лицо мгновенно превратилось в каменную маску. Улыбка исчезла, а взгляд стал холодным и жёстким.
— Это не твоё дело, Элизабет.
Я не отступила. Я должна была знать.
— Она сказала, что должна была стать твоей женой. Почему?
Он долго молчал, сверля меня тяжёлым взглядом. Я уже думала, что он не ответит. Но затем он вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Потому что её отец был моим партнёром. Очень влиятельным партнёром. Мы вели совместные дела. Когда он умер, она решила, что унаследует не только его долю в бизнесе, но и место в моей постели.
Он сделал паузу, и его губы искривились в презрительной усмешке.
— Она ошиблась.
— И почему ты не женился на ней? — мой голос был тихим, но настойчивым. — Разве это не укрепило бы твою власть? Связи, наследство... это же логично.
Самаэль долго смотрел на меня, словно взвешивая, достоин ли я услышать ответ. Затем он поставил чашку с кофе на стол с такой точностью, что она не издала ни звука.
— Власть, — медленно произнёс он, — не строится на постельных союзах. Она строится на уважении. А уважение не купишь, женившись на той, кто считает, что ей всё положено по праву рождения.
Он подался вперёд, упираясь локтями в стол, и его взгляд стал острым, как лезвие.— Она была слабой. Её отец был силён, да. Он был зверем. А она... она просто его тень. Она думала, что может управлять мной через брак. Что я буду плясать под её дудку, как плясал под дудку её отца.
Он презрительно усмехнулся.
— Я не беру в жёны тех, кто видит во мне лишь инструмент для достижения своих целей. Это делает их опасными. А я не терплю опасности за своей спиной.
Он замолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на... удовлетворение.
— В отличие от неё, ты хотя бы честна. Ты знаешь, что ты здесь товар. И ты борешься. Ты не строишь интриг. Ты смотришь врагу в глаза и спрашиваешь в лицо.
Он встал из-за стола и подошёл ко мне. Его рука легла на мой затылок.
— Ты — не слабость. Ты — сила, которую я контролирую. А она была бы моей погибелью.
— Поэтому ты выбрал «покорную слабую англичанку», — я выделила эти слова с нескрываемой иронией, — которую можно просто запереть дома, иногда выгуливая, как собачку на поводке?
Я не отвела взгляда, выдерживая его тяжёлый, пронизывающий взор. В этот момент я не была слабой. Я была той, кто бросил ему вызов за его же столом.
Его губы медленно изогнулись в хищной, опасной усмешке. Он не разозлился. Напротив, мой выпад, похоже, его... позабавил.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.