Рыжее братство: Точное попадание. Возвращение. Работа для рыжих

– Привет, или, скорее, доброй ночи, приятель! – шепотом поздоровалась. – Ты чего до сих пор не спишь? Стережешь покой Фаля или боишься очередного покушения?

– Привет! – Лакс кивнул мне, потом сноровисто пересыпал деньги в кошель и, завязав его, заметил: – Ты весьма удачно сплавила цепь эльфам. Конечно, в Патере мы бы за нее больше выручили, но могли и неприятностей на свои шеи огрести. А так и очень хорошие деньги заработали, и благодарность князя. Дивный народ добро помнит куда дольше, чем люди.

– Вот и отлично. – Я почти упала на подушки и принялась стягивать с ног сапоги. Ковер в шатре был весьма мягок, пусть даже в полумраке и не выглядел столь роскошным, как княжеский, но мы ж не князья, не привередливые. Было бы где голову преклонить, и ладно. Хорошо, что не на голой, склонной покрываться поутру росой земле.

Вытянувшись на ковре, я сладко и весьма громко зевнула.

– Как заклинание? – поинтересовался Лакс, отгоняя подкрадывающуюся дрему.

– Я все сделала, – отозвалась тихо. – Князь Аглаэль вельми доволен. А как оно будет действовать, сейчас навскидку не скажешь, впрочем, если ты любопытен настолько, что не пожалеешь живота, можешь попытаться навестить эльфа и ткнуть в него ножичком. Мне, пожалуй, и самой интересно, каков будет результат.

– Ну уж нет. Я воздержусь, – торопливо заверил Лакс и после паузы позвал: – Оса! – Голос вора стал напряженным, как натянутый провод. – Ответь мне, пожалуйста, о каком видении зудел Фаль? Ты… – в словах послышалась легкая неуверенность, – видела покушение на меня?

– Нет, Лакс. – Я вновь села на подушки и отчаянно вытаращила глаза, но по-прежнему видела только темный силуэт мужчины. – Твою смерть.

– И ничего мне не сказала? – хрипло возмутился вор.

– А что ты хотел, чтобы я тебе сегодня с утра как бы между делом обмолвилась: дескать, знаешь, Лакс, видела, как тебе стрелу в глаз всадят, только кто и когда, понятия не имею. Знаю одно, сдохнешь ты наверняка! – вспылила я и стукнула кулаком по ковру, но ткань поглотила звук удара без следа, и экспрессия речи несколько убавилась. – Как я могла тебе такое сказать?

Вор судорожно вздохнул.

– Вот и решила молчать, пока хоть что-то не прояснится, и сделать все, чтобы видение не стало явью, – уже спокойнее заключила я и прибавила: – А теперь можешь дуться, сколько пожелаешь, или прямо завтра с утра добычу поделим, и своей дорогой отправляйся, если со мной никаких дел иметь не желаешь. Я поступила так, как было нужно, и ничуть в этом не раскаиваюсь! Ты жив, а на остальное, честно говоря, мне плевать с высокой башни жеваной морковкой!

– Спасибо, Оса, я свинья, набросился на тебя с обвинениями, когда в ноги поклониться следовало, – поразмыслив, угрюмо промолвил Лакс. – Прости меня. Спасибо, что спасла мою шкуру.

– Пожалуйста, – мирно ответила я, – только вот в ноги не надо, лучше Патер мне покажешь. И не сердись попусту. Тайны, секреты… у кого ж их нет.

– Вчера пытался пошарить в твоей сумке, а сегодня ты спасла меня, вора… Почему? – никак не хотел успокоиться рыжий парень. Какой он лис, самая натуральная сова-мутант! Даже я, привычная полуночница, с ног валилась, а этого неугомонного типчика все на откровенные разговоры фонтаном пробивало!

– Ты прикольный, симпатичный, надежный, с тобой весело. – Я говорила первое, что приходило в сонную голову, выбирать слова сил не оставалось. – Ну вор и вор, это же тоже профессия, ты уже взрослый мальчик, если выбрал эту дорогу, значит, принял самостоятельное решение. Со мной, когда мы уладили маленькое недоразумение насчет неприкосновенности имущества, вел себя честно, помогал, подарил клевые сапоги. Зачем мне было желать твоей смерти? Я вообще в своей жизни пока никого не убила и, надеюсь, убивать не придется. Как-то это занятие не вдохновляет, спасать интереснее! Так что для меня вопрос по-другому стоял, кем бы я стала, если бы даже не попробовала сохранить жизнь человека, с которым делила хлеб?

– Ты очень странная, Оса, – помолчал, повздыхал и еще раз повторил Лакс уже задумчиво и как-то нежно, что ли. – Я верю тебе и хочу кое-что показать.

– Сокровища инков? – ляпнула я.

– Нет, – печально фыркнул вор и зашуршал одеждой. Я почти проснулась, гадая, чего это рыжий затеял и как мне, собственно, поступить, если у них тут таким экстравагантным образом делаются нескромные предложения, и Лакс мне себя э-э… рекламировать собрался в качестве ночного партнера, так сказать, от избытка благодарности.

Но вор, как и Аглаэль, ограничился рубашкой. Он кинул ее в сторону, подполз ко мне и попросил:

– Дай руку.

Все еще пребывая в замешательстве, машинально подала ему правую. Лакс осторожно взял ее и потянул вверх, к своей шее, дал моим пальцам упасть на горло и заводил ладонью из стороны в сторону. Под пальцами чувствовалась обыкновенная теплая кожа, потом они нащупали толстый рубец, опоясывающий горло парня под кадыком.

– Тебя кто-то придушить пытался? – нахмурившись, спросила я, со стыдом сообразив, что никакими нескромными предложениями тут и не пахнет, парень мне душу открыть собрался, а я так пошло истолковала благородные намерения.

– Повесить, – выдавил из себя Лакс с таким трудом, словно у него на шее вторично затягивали веревку. Он перестал держать мою ладонь на своем горле и чуть подался назад, отстраняясь.

– И что теперь? – В моем голосе явственно звучала лукавая усмешка, вместо того, чтобы продолжать ощупывать рубец, подняла руку и принялась сладострастно ерошить мягкие волосы парня, мне еще со вчерашнего вечера хотелось до них добраться. А тут такой шанс выпал! – Теперь полагается завопить от страха, потребовать у эльфов раздельный шатер, громко возмущаясь, что меня уложили рядом с висельником? Или я должна громко тебе сочувствовать и дать выплакаться на своем плече? Иных нелепых вариантов пока в голову не лезет, поэтому сразу скажу, ты, дружок, ни того ни другого не дождешься. Ну вешали тебя так вешали, что с того? Хотели казнить, значит, заработал, выжил – молодец, все равно это дела прошлые, и мне на них…

– Плевать с высокой башни жеваной морковкой? – весело предположил Лакс, процитировав тронувшую его сердце свежую фразу, и сам склонил голову пониже, чтобы моей руке было удобнее в его волосах.

– Точняк, – промурлыкала я и полюбопытствовала: – Кстати, а как выжил-то? Веревка оборвалась или помиловали?

– Дождешься от них милости, как же. Оборвалась, – раскололся вор и как кот медленно потерся щекой о мою ладонь.

– Это все потому, что кто-то очень предусмотрительный там, наверху, знал, ты мне еще пригодишься! – заявила я с шутливой важностью.

Удивительно, но Лакс принял мои слова за чистую монету.

– А может, и так, – согласился парень.

Я почти физически ощущала, какое огромное облегчение Лакс испытал от признания и сознания того, что ему больше не придется скрывать от магевы явные знаки своего бурного прошлого.

– Теперь-то ночь откровений завершена и мы будем спать? – жалобно заканючила я, рука выскользнула из волос рыжего и бессильно упала на ковер. – Магевам, знаешь ли, приятель, тоже необходим отдых для восстановления жизненных сил и подзарядки аккумуляторов, – сложное слово далось с трудом, язык ощутимо заплетался, – а то колдовать завтра не смогу или чего-нибудь такого наколдую, что крупно жалеть придется.

– Доброй ночи, Оса, – умиротворенно пожелал Лакс, отползая к своим подушкам. – И спасибо! За все спасибо!

– Пжлста, – с трудом выдавила я из себя и отключилась окончательно и бесповоротно, окунувшись в темный простор сновидений, где на фоне ночного неба ослепительно ярко сверкала Цветная радуга, смеялись эльфы, выплясывая зажигательный рок-н-ролл на развалинах, нет, не часовни, Тени Ручья. Лакс азартно вертел в руках веревку с петлей на конце и пытался набросить на меня. Фаль размером с добрую корову величественно парил надо всем этим безобразием и кидался в танцоров громадными кусками пастилы.

В розетку реальности штепсель моего восприятия вставили только утром, и первое, что я услышала над ухом, было звонкое конское ржание. Нет, наши лошади так заливисто ржать не умеют. В этих звуках чувствовались веселье и явная, пусть и не злая, издевка. Я разлепила веки. Глаза в глаза – на меня смотрел жеребец. Даже не заглядывая ему под брюхо, я в первую же секунду совершенно точно поняла, что это жеребец. Такой дерзкой морды у уважающей себя кобылы быть просто не могло. На меня пялился яркими оранжево-черными, полосато-лучистыми зенками рыжий конь с черным пятном вокруг правого глаза, придававшим ему законченно хулиганский вид. Будто подрался, получил копытом в лоб, а вылечиться не успел. Длинная черная грива, заплетенная в крупные косички, спускалась мне на грудь и безжалостно щекотала.

– Фу, балбес, – машинально отмахнулась я, воспользовавшись привычной фразой, каковой гоняла от своей постели бабушкину собаку, обожавшую будить меня часиков в пять утра и звать на прогулку.

Но, как и на собаку, на копытное мои слова не произвели никакого впечатления. Неужели я на самом деле такая безобидная, что каждая скотина считает своим долгом попробовать силы в моей побудке? Может, у них это за аттракцион идет? Я попробовала добавить в голос побольше строгости, однако конь все так же беспечно топтался грязными копытами по ковру, дышал в лицо свежим соком трав и уходить никуда не собирался. Хреновый из меня дрессировщик! Жеребец между тем склонил голову еще ниже и прошелся по щеке шершавым, как наждачная бумага, языком. Я возмущенно завопила, откинула невесомое одеяло, вскочила и пулей вылетела из шатра на воздух.

– Кто-нибудь скажет мне, какого черта делает в помещении этот рыжий мерзавец?! – направив укоряющий перст в сторону четвероногой проблемы, воззвала к обществу, кучкующемуся слева от палатки.

Лакс, наши вчерашние стрелки и еще несколько эльфов весело болтали о чем-то, но при моем появлении смолкли и как по команде вылупили глаза – точно так же, как вчера советники с князем, когда речь зашла о пророчестве.

– Оса, зачем ты на меня ругаешься? – Кто-то обиженно пискнул сзади.

За моей спиной, весело помахивая хвостом, стоял конь, а совсем рядом с плечом порхал заспанный Фаль. Похоже, своей бурной жестикуляцией я не только помешала ему приземлиться на привычный насест, но и едва не сшибла в траву. А уж услыхав, что я именую его рыжим мерзавцем, бедняга сильф и вовсе едва не зарыдал. Во всяком случае, глаза блестели очень подозрительно, а обида была написана на лукавой мордочке километровыми буквами. Как уж они там умещались, не знаю.

– Это не о тебе, а о коне, просто масть одна, – поспешила я успокоить чувствительного Фаля и подставила ему в знак примирения ладонь.

Сильф тут же устроился на ней с комфортом и расплылся в блаженной улыбке облегчения: «И правда, как это мне в голову взбрело, что кто-то может обругать меня, такого замечательного, нехорошими словами? Право слово, наверное, это со сна».

Конь же, которому, собственно, и был адресован мой возмущенный возглас, даже ухом не повел, вернее, задвигал острыми ушами, сделал ко мне несколько шажков и вновь лизнул в щеку. Я опять взвыла, а мерзавец блаженно зажмурил глаза, словно наслаждался звуками негодования.

Эльфы наконец слегка опомнились, вышли из своего непонятного ступора и наперебой затараторили так быстро, что голоса слились в одну музыкальную волну, из которой мне, скорее всего благодаря чудесному кулону друга народов, удалось вычленить основной смысл, и я едва не взвыла снова. Представители дивного народа как один восхищенно вещали одно: этот рыжий прохвост с фингалом во весь глаз решил стать моим другом и спутником. Так иногда, правда чрезвычайно редко (мне, разумеется, сказочно повезло!), поступают эльфийские лошади. Вместо того чтобы возить того, кто оседлал их, купил, принял в дар, ну или еще каким образом кони из рук в руки переходят, эти копытные демоны, не доверяя ответственную процедуру выбора двуногим персонажам, сами подыскивают себе товарища по нраву и всюду сопровождают его.

– Блин, – пересадив Фаля на плечо, я запустила в волосы обе руки и почесалась, пытаясь сообразить, что делать и как быть.

Эльфы продолжали восхищаться, а Лакс, уже уяснивший, что перевод не нужен, лукаво ухмылялся, не пытаясь даже изобразить видимость сочувствия.

– И что, этот рыжий теперь от меня не отстанет? – жалобно уточнила я, хороня последнюю надежду.

Дивные хором принялись уверять меня в необыкновенной прочности привязанности коня, который, по их словам, был настоящим умницей, случалось, возил и самого князя Аглаэля и, эльфы подчеркнули это как особое достоинство, очень любил пошалить. Конечно, я, как «великолепная наездница», приняла сие сообщение с безграничным восторгом. Словно понимая, что говорят о нем, лошак положил голову мне на плечо и шумно выдохнул бархатными ноздрями воздух в непосредственной близости от уха.

Я смирилась с ситуацией, машинально почесала жеребцу лоб и вяло поинтересовалась именем его. Эльфы великодушно просветили меня по этой части, сообщив, что рыжего мерзавца именуют Солнечный вихрь, подобный стремительному полету стрелы, но вообще-то я, великая магева, угадала его просторечное имя, ибо князь Аглаэль тоже привык звать коня Дэлькор, что в переводе с эльфийского и значит что-то среднее между хитрюгой, шалуном и мерзавцем.

– Ясного утра, Оса! – подошел ко мне поближе Лакс, жадно разглядывая жеребца. – Пока ты обзаводилась конем, я получил от наших гостеприимных хозяев кучу вещей для тебя. Вор показал объемную сумку, которая сама по себе была настоящим произведением искусства. Неверно истолковав мой взгляд или сделав это нарочно, Лакс заметил: – Если бы я не отпирался, нам бы всучили столько, что и на пяти заводных лошадях не увезти. А так я самое нужное отобрал, одежку, обувь и кое-что еще по мелочи.

Вор просто лучился от гордости и стремления продемонстрировать свою нужность и деловитость. Конечно, мы вернулись в шатер. Дэлькор пытался пойти следом, но я очень настойчиво попросила подождать снаружи, и, вот удивительно, жеребец послушался. Только время от времени просовывал под полог морду и тоненько ржал, поторапливая нас. Лакс продемонстрировал добычу. Какой бы плотности и текстуры ни были отобранные вором для меня вещи, между прочим, идеально подходящие по размеру (то ли у рыжего глаз-алмаз, то ли у эльфов), все они оказались необычайно красивы и легки.

«Пожалуй, в таких великолепных нарядах я и сама буду капельку походить на эльфа», – решила я.

Кроме одежды, Лакс раздобыл массу других причиндалов, настолько изящных, что хоть сейчас в музей, однако при этом весьма практичных. Словом, из купленного в Кочках мы оставили только кружку и флягу. Мои вещи заново переупаковали и приятно поразились не только уменьшению объема, но и веса поклажи. А после этой ответственной процедуры, затрудненной желанием сильфа лично проинспектировать каждую деталь, мы умылись в ручье и отправились на завтрак в обществе князя Аглаэля. Не знаю уж, перекусывали они до нас или ждали, пока магева соизволит выдрыхнуться.

Первую трапезу накрыли все в том же шатре, где мы держали совет, только боковины приподняли, позволив солнцу освещать внутреннее убранство и свободно гулять ветерку. Особенно все это понравилось рыжему хулигану Дэлькору, который уже успел проявить свой дивный нрав, промчавшись туда-сюда по ручью и обдав нас щедрыми фонтанами брызг. Конь пристроился у меня за спиной, точно ближайший советник, лег по-собачьи, положил длинную морду с фингалом на скрещенные ноги. Я не знаю, могут ли лошади принимать такие позы, но даже если и нет, моего, теперь уж навсегда моего коня об этом предупредить точно забыли.

Аглаэль приветствовал нас восторженно, особенно умилился тому, что Дэлькор обрел спутницу души – меня то есть. Впрочем, на месте князя я бы тоже радовалась. Сбыть с рук такое наказание. Интересно, этот обормот его сколько раз из седла выкидывал, и собирается ли он со мной так же прикалываться, или избранница обладает хоть каким-то дипломатическим иммунитетом от специфических лошадиных шуточек? Исходя из бесцеремонной побудки и купания в ручье, надежда на это у меня была очень слабой. Но я утешила себя: если ехать на хулигане будет совершенно невозможно, пересяду на Белку, а обормот повезет поклажу, заодно проверим эльфийские подарки на прочность.

Кстати, завтрак нам подали вегетарианский. Тоненькие хлебцы, нежное мягкое масло, куча всякого варенья, мед, неизменная пастила, свежие ягоды, масса салатов и орехи, среди которых я узнала только фундук (растительная белковая пища вместо волокон животного происхождения – легкий завтрак аристократа). Все, конечно, очень вкусное и сервировано так, что жалко притрагиваться. Похоже, Аглаэль все-таки завтракал, поэтому кушали в основном только мы с Лаксом и Фаль, но уж сильф-то лопал за всех эльфов вместе взятых. Разговор шел легкий и ни к чему не обязывающий, почти все, о чем следовало поговорить, оговорили еще вчера, а пока князь просто стремился быть гостеприимным хозяином и милым собеседником. Мы узнали, между прочим, что почетный эскорт заодно со стражей, состоящей из людей, которым надлежит сопровождать эльфов в Патер, непременно прибудет сегодня, скорее всего ближе к вечеру. Так что смыться подальше от посольства вполне успевали.

Но, как оказалось, одна-единственная проблема все еще требовала решения, только эльфы тактично выжидали, пока гости утолят голод, подобреют и будут более расположены к диалогу. Вероятно, такую стратегию ведения переговоров с примитивными человеками Аглаэлю преподаватели вдолбили еще в раннем детстве, чем эльф и воспользовался.

Итак, дождавшись, пока я перейду к нежным кусочкам ореховой пастилы и бокалу сока (хоть тут не пришлось пить неизменное для любой уважающей себя компании и изрядно поднадоевшее пиво!), князь выдал припасенный вопрос. Хитросплетение слов, в кои Аглаэль оформил его, воспроизведению не поддавалось, вернее, для того, чтобы это повторить, надо было быть натуральным эльфом, каким-нибудь гениальным оратором из Древнего Рима или выпить хотя бы пол-литра чистой как слеза водочки. Я никем из вышеперечисленных не являлась, а зелена вина под рукой не нашлось, поэтому скажу коротко и по существу: князь каялся, что они так и не решили, чем же меня, несравненную благодетельницу, одарить, и с надеждой косил восхитительными глазами в ожидании подсказки, ну на худой конец, маленького намека.

Когда я сытая, я добрая, тут эльфы угадали, поэтому не стала тянуть кота за хвост, начала прикалываться над нашими сотрапезниками сразу.

– Если вам не под силу определить, каков размер положенной мне награды и вы не считаете таковой ни вещи, которыми снабдили нас, ни, – я покосилась на коня, – Дэлькора… – эльфы затаили дыхание, – что ж, я сама назначу себе вознаграждение, но вы не будете оспаривать. Договорились?

Советники слегла потемнели лицами, Аглаэль, напротив, еще более побледнел. Все-таки расовая память о человеческих вероломстве и жадности в дивном народе оказалась сильна, но доверие ко мне перевесило тонны подозрений относительно непомерности будущих требований. Князь кивнул и заверил меня в полном согласии со всеми условиями.

– Прекрасно! – Я улыбнулась почти злорадно. – Тогда слушай условие, Аглаэль!

Он во все глаза уставился на меня, кажется, даже дышать перестал. Тонкая ткань полупрозрачной рубашки, через которую явственно проступали следы моих вчерашних трудов, не колыхалась, даже легчайший шейный платок, повязанный у горла, теребил только легкий ветерок.

– Хочу, чтобы на память о нашей встрече ты подарил мне этот шарфик! – Я требовательно ткнула пальцем в платок на шее князя.

Тот от неожиданности икнул, попытался раскрыть рот для возражений о ничтожности гонорара, но тут же, вот умница, захлопнул его, вспомнив, что обещал смириться с любыми моими требованиями без всяких препирательств. Лакс и Фаль молчали, однако ухмылялись совершенно издевательским образом, оценили прикол. Классные они все-таки ребята, все понимают! Мне повезло на спутников, но тут я вспомнила о коне и поправилась, почти повезло.

Князь между тем распутал хитроумный узел платка и протянул мне. Я взяла тонкую как паутинка, золотистую, безумно приятную на ощупь прохладную ткань и прокомментировала, растянув ее в руках, чтобы прикинуть ширину и длину:

– В самый раз!

– Он нужен тебе для колдовства, магева Оса? – опасливо уточнил Аглаэль, теперь-то, исполнив договор, он мог позволить себе задавать вопросы и даже пытаться получить на них ответы, ежели мне будет угодно их дать.

– Ага, – я ухмыльнулась, – магия называется – страховка от солнечного удара, а то пользоваться шляпой Лакса мне за вчерашний день осточертело. Этот головной убор выглядит так, словно до нас его носила как минимум дюжина созданий, не скажу людей и не всегда на голове.

– У меня замечательная шляпа! – возмущенно встал на защиту личной собственности вор.

– Кто же спорит, замечательная! – покорно согласилась я, повязывая на голову платок Аглаэля в пиратской манере и покрепче затягивая узлы. – Вот только что это шляпа, я бы с уверенностью не говорила.

Заливистый смех, возможно, вызванный не столько моей шуткой, сколько облегчением, послышался среди сотрапезников. Даже суровые советники принца заулыбались и как-то разом помолодели, скинув лет пятьсот одним махом. Воистину утверждение о том, что старят не годы, а заботы, для эльфийской расы оказалось особенно актуальным.

– Ну, как я выгляжу? – повернулась я к Лаксу, кокетливо вскинув голову.

– Красотка! – оценил вор, сопроводив слова каким-то интересным жестом, похожим на фигу и знак о’кей одновременно. Я уже успела уяснить значение этой пантомимы, аналогичное привычному поднятому вверх большому пальцу при сжатых в кулак остальных.

Наверное, решив, что я обращалась к нему, что-то проржал Дэлькор. К счастью, цепочка со знаком друга народов его «речь» не перевела, и я так и не узнала, что думает обо мне жеребец.

Мы закончили завтрак, оседлали коней, на своего я, конечно, напялила сбрую только с помощью Лакса и Фаля. Разобраться в многочисленных ремешках и прочих хитрых приспособлениях было не так-то просто. Дэлькор с интересом поглядывал на наши действия, но стоял почти смирно, скорее всего только потому, что ему было любопытно. Я, между прочим, честно сообщила жеребцу о своих великих умениях по части верховой езды и болезненных (это еще мягко сказано!) ощущениях в мышцах после вчерашнего путешествия, намекнула и на то, что ежели он будет неаккуратно меня везти, непременно пересяду на другую лошадь или вообще пойду пешком. Не знаю, что из моих речей уяснил конь, только почему-то сразу ревниво покосился на бедную Белку и попытался тяпнуть ее за бок. Получил от меня по мордасам и обиженно заржал, но жестокие шалости оставил, только стоял, раздувая бархатные ноздри, и пофыркивал. Белка (а на нее мы нагрузили все наши вещи и запас продовольствия, таки всученный на прощанье щедрыми эльфами) на всякий случай отошла от задиристого соседа подальше.

Аглаэль и советники с прилагающимися к титулам охранниками вышли проводить нас на дорогу. Да, скажи мне кто вчера утром, что следующий день я встречу в обществе эльфийского князя, ни за что бы не поверила. Жизнь непредсказуема, и в этом ее главное достоинство! Расцеловав эльфа в обе щеки, от чего он приятно зарозовел, кое-как взгромоздилась на коня. Эта скотина оказалась почти на треть выше Белки, поэтому мне полагалось чувствовать себя парящей надо всем и вся, я же большей частью гадала, насколько больно будет падать с этой игривой животины, если она вздумает надо мной пошутить.

Все желали нам счастливого пути, клялись в вечной дружбе, причем совершенно серьезно. Это же не люди, по пьяни обещающие золотые горы, а потом удивленно бормочущие: «Да мало ли что я тебе наобещал!» А когда мы отъехали на несколько шагов, эльфы а капелла затянули мелодичную прощальную песню. Вот тут я пожалела, что не имею поэтического дара, проникновенные слова так и просились на бумагу. Увлекшись попытками запомнить хоть несколько фраз, позабыла, что еду на Дэлькоре, так мягко и осторожно шел конь. Я, вот диво, даже не заваливалась набок. Вряд ли за день мне удалось достичь выдающихся успехов в области верховой езды, ночью никаких занятий не было, а значит, призналась я себе, рыжий разбойник шел удивительно мягко, бережно нес неопытную всадницу и подстраивался под ее непривычное тело. Я почти раскаялась в своем недоверии к жеребцу (почти, потому что в глубине души продолжала подозревать, что шкодливый мерзавец усыпляет мою бдительность) и, наклонившись к уху Дэлькора, шепнула:

– Знаешь, я думаю, мы сможем подружиться! – потом авансом в счет будущих отношений погладила коня по длинной шее. Грива у него оказалась куда мягче Белкиной, походила больше на густые человеческие, нежели на жесткие конские волосы и, вот удивительно, почти не путалась. Надеюсь, не из-за того, что эльфы его шампунем-кондиционером каждый день мыли, а то у меня из бытовой химии затерялись лишь кусочек чего-то, похожего на мыло (во всяком случае, слегка пенился и приятно пах), да маленькая бутылочка густой жидкости – полный ассортимент, раздобытый заботливым Лаксом у дивных.