Грань. Сборник повестей

Тягостное молчание прерывал только скрип карандаша и деликатное покашливание царедворцев.

Посланник решал для себя непростую задачу – он подбирал слова, чтобы попытаться объяснить высокому тану, что уже три группы, посланные в Башню Мудрости, не смогли найти к ней дорогу. Да. Это звучало фантастически, но Башня словно исчезла. Лестницы, ведущие к ней, оканчивались тупиками, проходы исчезали, коридоры возвращали посланцев к началу маршрутов или водили их по кругу. Налицо было магическое вмешательство. А все дворцовые магики были задействованы на борьбе с Белым Пламенем, которое как следует из древних трактатов «подлежит успокоению свойствами исключительно магическими, ибо обычные средства тушения пожара лишь усиливают его голод».

– Принцессе лучше, – сдавленным голосом сказал, наконец, посланец, – скоро она предстанет перед глазами пресветлого тана.

– Вот, – удовлетворенно кивнул головой тан, – умеете же когда хотите. И с этим пожаром заканчивайте поскорее. Кстати, что с людьми?

– Уничтожены полностью, – посланец был рад, что в этот раз ему не приходится кривить душой.

Тан приподнялся над картой и впервые взглянул на посланника.

– Роскошно, – произнес он по слогам и улыбнулся.

Это была единственная хорошая новость, которую он получил за время празднования Sielfajmeen.

Песок в часах струился равнодушной змейкой. Тиеднель задумчиво смотрел на этот песочный поток, и настроение его становилось все мрачнее и мрачнее пропорционально убыванию песка в верхней части хрустальной колбы.

Принцесса лежала на неудобной кушетке. На спине. Ее руки были сложены на груди. Со стороны могло бы показаться, что она спит – настолько безмятежным выглядело ее лицо. Если бы не одно обстоятельство. Принцесса не дышала.

Кайол опаздывал. По расчетам Тиеднеля, он давно уже должен быть в Башне, даже, несмотря на то, что левая половина замка была охвачена самым настоящим пожаром. Кстати, за пожаром, равно как и за попытками дворцовых магиков локализовать его, Тиеднель сначала наблюдал с любопытством. Он, разумеется, сразу определил неестественную сущность пламени, мысленно прикинул, откуда и в каком направлении нужно наносить контрудары и, убедившись, что действия эльфийских волшебников ведутся в соответствии с его расчетами, сразу потерял к пожару всякий интерес.

Кстати, именно пожар он должен был поблагодарить за то, что заклятие Невидимости, которым он укутал Башню, до сих пор не было распечатано и сломано. Видимо, просто не хватало времени заняться им вплотную. Пока он ощущал только первые прощупывания, но они с каждой минутой становились все острее и явственнее. А Кайол как в воду канул. И это было очень и очень плохо.

– Я только что доложил тану, что все люди уничтожены целиком и полностью. Вплоть до самой ничтожной особи, – обгоревший эльф сидел на стуле в центре небольшого зала – уменьшенной копии Большого, где проходило заседание Совета, и морщился, пока ему делали перевязку лица.

– И вдруг я узнаю, что по Дворцу разгуливает какой-то круглоухий молодчик и направо – налево раскидывает какие-то диковинные железяки, от которых мои гвардейцы мрут как мухи. Будьте добры, скажите, что я ослышался.

– Милорд не ослышался, – гвардеец подававший рапорт был чист, свеж и отлично выбрит, будто явился на доклад не из полыхающего замка, а из танцевальной залы, – милорду не следовало бы относиться к моему рапорту с таким скепсисом, – гвардеец выпрямился в струнку, – это не простой человек. Боюсь даже предположить, – он замялся, – но я до конца, не уверен человек ли это.

– Продолжайте, – лекарь отошел от эльфа, тот поднялся со стула и теперь осторожно попробовал на прочность повязку на лице.

– Дело в том, что этот… субъект не только блестяще владеет этим экзотическим способом убийства, но и умеет проходить сквозь стены. Мы как раз преследовали его после того, как он расправился с патрулем и я сам, собственными глазами видел, как он пробежал сквозь стену. Я понимаю, как это звучит, но дело в том, что…

– Позвольте, – вмешался в разговор еще один из присутствующих, одетый в плащ Магического Двора, – через стену? Вы в этом абсолютно уверены? – и, не дождавшись ответа, он звонко хлопнул ладонью по столу и торжествующе закричал, – патруль сюда, быстро! Я знаю, где мы взломаем заклятие! Я знаю, как попасть в Башню Мудрости!

Вдох-выдох, вдох – выдох. Еще один поворот, потом последняя лестница и он уже в Башне Мудрости. После Зала Трофеев он едва не столкнулся с еще одним патрулем. Эльфы бросились было за ним, но потом вдруг остановились на месте, беспомощно озираясь по сторонам. Будто внезапно упустили его из виду. Он не придал этому значения и перешел на максимальную скорость. Дыхание начло сбиваться. Еще один пролет. Еще одна минута. Все. Дверь. Он у цели. Надеюсь, вовремя.

Дзынь – щелк. Что-то больно толкнуло его в плечо и бросило прямо на приоткрытую дверь. Рванувшись вперед изо всех сил, он буквально влетел в келью Тиеднеля и закрыл дверь на задвижку. На секунду успел увидеть гвардейцев, поднимающих арбалеты и магика, держащего перед собой Талисман Зеркала – вещь незаменимую, когда нужно точечно справиться с магией, отводящей глаза.

Навстречу с неожиданной прытью выскочил Тиеднель.

– Кольцо, – рявкнул он, – быстро.

Кайол протянул ему раскрытую ладонь, на которой лежал перстень черного камня. Тиеднель коршуном схватил его, бросился к столу, на котором стоял предмет, напоминающий весы, осторожно опустил кольцо на одну из чаш, и начал что-то читать нараспев, сопровождая слова сложными пассами рук.

В дверь толкнули, затем требовательно забарабанили, потом с той стороны защелкали арбалеты. Потом кто-то ухнул обухом топора. Безрезультатно.

– Подождите, расступитесь, – раздался из-за двери взволнованный голос, – Хранитель Традиций, немедленно откройте дверь. Или я вынесу ее с помощью заклятия. Обещаю Вам – никто не пострадает. Слово высокого тана.

Вместо ответа Тиеднель бережно взял перстень и повернулся к Кайолу, – готов? – полувопросительно полуутвердительно. И не дождавшись ответа – требовательно – руку.

Кайол немедленно протянул ее вперед.

– Ну, сынок, – Тиеднель глубоко вздохнул, – да хранит вас обоих Великая.

Сказал – и надел перстень черного камня на палец замершего от неожиданной робости человека.

Дальнейшее происходило для Кайола словно в тумане, из которого вдруг выплывала то расщепленная магическим заклятием дверь, то удивленно-восхищенные лица гвардейцев, глядящих куда-то сквозь него, то Тиеднель мешком падающий на пол своей кельи и его лицо, выражающее невыразимую печаль.

А потом все это пропало. И осталось только темно-синее небо, залитое серебристым светом неизвестных созвездий. И мягкая дорога, стелящаяся у них под ногами осколками звездной пыли. И женщина, отдаленно напоминающая любимую им еще с далекого детства Лайониэль, теперь шла с ним рука об руку в один из тех миров, где родные души соединяют не Традиции и Законы Рас, а лишь голос сердец, бьющихся в унисон. Да благословит Великая такие миры всей своей Милостью и Благодатью.

Эпилог

Мы обосновались в мире, который его жители называют Земля. В стране, которую ее граждане называют Россия.

Меня зовут Николай. Мы вместе с женой, которую зовут Юля, чудом спаслись от погромов во время беспорядков в городе Душанбе. Именно поэтому документы нам пришлось восстанавливать заново. Ничего. Справились. Я работаю в службе безопасности банка «Югра». Неплохо зарабатываю. Главное, по сути, не это. Главное, что мы по – настоящему любим друг друга. Юлька иногда называет меня Гена. Смеется потом, в шутку добавляет – «крокодил». Толком сама не может объяснить почему, она почти не помнит свое прошлое – сильно ударилась головой, когда спасалась от бандитов. Кстати, именно я ее от них и отбил – это практически единственное, что она помнит о своей жизни до нашей встречи. Иногда – раз в году – к ней возвращаются эти провалы в памяти, она приходит в себя полностью обессилившая и еще пару дней восстанавливается после эмоционального срыва. «Запойная» – шепчут бабушки из нашего подъезда и негласно меня жалеют.

Я снова и снова задаю себе один и тот же вопрос – а если бы я знал, какими могут быть те побочные эффекты, о которых говорил Тиеднель, сделал бы я то, что сделал? И снова отвечаю себе – Да. Сделал бы. Потому что я не украл любовь. Я поднял ее. Так опрометчиво брошенную наземь другим человеком.