Идеальная история. Сказка в прозиметре. Книга первая

Акт 1. Город ветра

Настало утро. Стихия умолкла. Водворился покой.

Взглянув на небо, едва ли можно было определить время суток. Мгла сменилась полумраком. Лишь неуловимый просвет на затянутом облаками небосклоне давал понять, что восходит солнце.

Ветер невредимый, расслабленно сидел в старом потёртом кресле рядом с кроватью. Полыхающее в камине пламя освещало безупречный профиль. На лице виднелась лёгкая улыбка. Ясные, добрые глаза ласкали Свет. Она безмятежно спала под меховым плащом.

Умиротворение продолжалось недолго. Дверь со скрипом и сквозняком открылась. В хижину вошёл человек. Мужчина в самом расцвете лет, высокий, статный, с благородными прямыми чертами лица, белокурыми волосами до плеч и карими глазами.

Появившийся настороженным взглядом окинул спящую деву, поклонился Наместнику, молвив:

– Мы прибыли, мой господин.

Прошу прощенья за задержку.

Смотрю, ваш план удался?

Сидевший повернул голову к пожаловавшему гостю, кивнул в приветствии.

– Нам пора, – выговорил Наместник, поднимаясь и беря на руки спящую деву.

У порога временного ночлега пилигримов поджидал трап на парящий корабль. Это было личное судно государя Великой Северной страны – флагман сильнейшего флота. Громадина серебристого цвета накрывала тайгу. Левиафан неподвижно и бесшумно висел над землёй, поддерживаемый многочисленными движителями по всему корпусу, испускающими синее свечение. Сопла несли огневую, всеразрушающую мощь корабля. Над судном реяли два флага: первый – официальный символ Северного государства – белое полотнище, второй – личная гербовая эмблема Наместника – серебряный шпиль на белом фоне. Стяги внушали страх врагам и вызывали уважение у друзей.

Взойдя на борт, Наместник направился в свою каюту, над капитанским мостиком. Уложив Свет на кровать, стал приводить себя в порядок после скитаний. Затем сел за стол и принялся кропотливо просматривать стопки бумаг, читая и делая пометки. Меч, притороченный в путешествии за спиной Ветра, был бережно поставлен по правую руку. Клинок Света положен на стол.

Судно пришло в движение. Плавно и лениво оно взбиралось ввысь, одолев облачный свод. Золотистые лучи солнца осветили корабль. Курс проложен на северо-восток.

Беспробудный сон Света развеялся. Разомкнув веки, она не поняла, где очутилась. Мурашки пробежали по коже. Привстав, увидела Ветра, сидевшего за столом и корпящего над грудой бумаг. Уразумев, что пребывает в незнакомом месте, наедине с мужчиной, которого едва знает, Свет вцепилась в одеяло от нахлынувшего смятения. Ветер среагировал на пробуждение гостьи: подняв голову, он любезно улыбнулся и кивнул, указав на дверь, ведущую в ванную комнату. Свет безотлагательно ретировалась рысцой.

Спустя час преображённая и благоухающая юная дева отперла дверь, с осторожностью выскальзывая из уборной. Взамен испачканного и рваного платья оплакивающая надела чёрное траурное одеяние. Шелковистые волосы собраны в тугой пучок на затылке. На лицо падал серебристо-пепельный локон.

Наместник сидел за столом, не отрывая взгляда от бегущего по бумаге пера. Напротив автора стоял человек, который спускался с флагмана за Ветром и Светом. Он был обмундирован в традиционную униформу Северного государства, без опознавательных нашивок и рангов.

Мужчина чинно докладывал Наместнику:

– Мой господин,

Всё так, как вы предугадали.

Предатель, заключивший сделку, –

Тот канцлер Святого государства,

Узнав, что вы перехватили деву,

Тотчас же отбыл в неизвестность.

Его подельники могучи –

Собрали флот объединённый.

Теперь мы ждём гостей незваных,

И срок три дня.

Докладчик запнулся. Неусыпное внимание перенеслось на вошедшую особу.

Наместник остановил свои записи, вздевая взор и обращаясь ласково к Свету:

– Будь смелей, настойчивей, не надо боязни.

Запомни, здесь теперь ты госпожа.

А этот человек, стоящий пред тобой,

Он – правая моя рука.

Ты положиться сможешь на него, как на меня.

И имя его – Честь.

Честь приклонился, произнося:

– Моя госпожа,

Я ваш слуга.

Свет отвечала сподвижнику слабым кивком головы. Наместник подал знак. Честь откланялся. Ветер и Свет остались наедине.

В молчании Свет окинула взглядом обстановку. Каюта рисовалась просторной и очень уютной. Винтовая лестница находилась сбоку и вела вниз – на капитанский мостик, наверх – на обзорную палубу. Вдоль стен стояли стеллажи, полные книг. В центре располагалась кровать, напротив – стол, за которым сидел Ветер. Пол был настлан наборным паркетом. Комнату освещало множество потолочных светильников.

Ветер встал и вышел из-за стола. Ухватив меч, принадлежащий Свету, попросил приблизиться. Кротко подступив, опоясал изящную талию оружием и встал на одно колено. Взяв руку девушки, деликатно одарил поцелуем. На лице юного создания отразилась растерянность.

Сосредоточив взгляд на встревоженных глазах, Ветер молвил:

– Пусть эта близость не пугает.

Перед тобой склонил колено.

Ты мне не дала умереть

И этим ты мне доказала,

Что твоя сила безгранична.

Её мы сможем обуздать

На благо всего мира.

Ей надо верно управлять.

Я научу тебя всему.

Как куколка

Имаго, ты своё раскроешь.

Договорив, он снова поцеловал трепещущую от волнения руку. Вытянулся в полный рост. Их взгляды сошлись. Медленно и осмотрительно Ветер провёл пальцами по поседевшей пряди. На добродушном лице сияла улыбка.

– Пусть так и будет, – набираясь храбрости, отвечала Свет. –

Доверюсь я тебе,

Не против я.

Раз будешь мне учителем,

Так и учи, – хитро улыбаясь, закончила она.

– Так и быть, – подтвердил Ветер.

– Но первым делом надо подкрепиться, – продолжил он. –

Идём наверх.

Ветер повёл гостью к винтовой лестнице. Они прошли на смотровую палубу.

Юную особу переполнило упоение от представшей картины. Восторженным ребёнком она прильнула к витражному остеклению, описывающему периметр площадки, с неподдельной радостью обводя взглядом окоём, созерцая солнце в зените и бесконечную вереницу облаков. Ветер наблюдал с улыбкой. Насмотревшись вдоволь, они сели за стол, стоявший посередине зала. Появился Честь с подносом. Поставив еду, он удалился. Занялась трапеза. Вскоре Честь вернулся, принеся питие и десерты.

– Итак, начнём наш диалог, – заговорил Ветер. –

Вопрос ответом разрешим,

Разумный компромисс устроив.

Я думаю, что суть где-то в конце листа,

А лейтмотив всегда в истории,

Вершит её лишь человек,

Но это было в прошлой эре.

О том, что я скажу и буду говорить,

Известно лишь немногим,

И их давно уж нет в живых.

Ветер смолк. В груди захолонуло.

– Меня учили, я многое читала, – подхватила Свет. –

Из манускриптов стародавних

Я представляла, как жизнь людей

Текла отрадно и спокойно,

Как плодородны были земли,

Чисты вода и небеса,

Несчётен был животный мир,

А люди жили где хотели,

И не было у них врагов,

Лишь кроме собственных пороков.

Тот мир, по-моему, похож был на Эдем.

Но сейчас мне хочется услышать,

Кто на самом деле ты такой.

О тебе, Наместник, я слышала удивительные рассказы.

О том, что ты реликт эпохи прежней;

О том, что в одиночку построил целую страну;

О том, что славишься могущественной силой,

Подаренной тебе самой природой;

О том, что многие народы объединил вокруг себя,

Дав им для жизни всё, что нужно;

О том, что проложил дорогу к звёздам

И хочешь только мира и покоя на Земле.

Ещё скажи мне, всемогущий,

Куда мы держим путь?

Что предстоит мне испытать?

Что будет с городом моим родным?

Свет произносила слова слегка взволнованным, приглушённым голосом, без задержки и запинки, ловя губами воздух. В расширенных глазах горели огоньки удовольствия от начатого разговора.

– Когда-то на Земле существовали страны, – отвечал Ветер. –

Их были сотни.

И не было куска земли,

Чтоб он кому-то не принадлежал.

А если доходило до делёжки,

То головы теряли миллионы.

И чем гнусней был человек,

Тем паче ему надо было

Еды, воды, земли и славы.

И только смерть могла унять тиранов и глупцов,

Которые подчас вершили странные, ужасные дела,

Вгоняя свой народ в голь перекатную,

Кормя огульными посулами.

И были те, кто вёл игру веками,

Передавая знанья в ритуалах,

Стоя за всем, что знать нельзя,

Считая Землю лишь ресурсом,

А всех созданий – лишь рабами.

Таков порядок шёл в периоде мрачном.

Рождён я в нём, когда века сменялись, –

Звезда слепящая, но одинокая

Зажглась на небосводе.

Эмпатия и ум – наиглавнейший дар,

Преподнесённый мне природой,

И чем воспользовался я по полной.

Я гражданином был, как и родители мои

Народа сплочённого, большого, волевого.

Рождён я в месте на краю Земли,

Где кончалось государство и начинался человек,

В том месте, куда мы держим путь.

Когда-то это был клочок земли,

Тысячелетиями не нужный никому.

Исконно на просторах этих

Народы вольные в гармонии с природой обитали.

Всё изменилось с приходом сильного соседа,

Нашедшего несметные богатства.

Расчёт и жадность возобладали,

Все соки выжимая и ничего не оставляя.

И лишь немногие смекали,

Что этот ориентир неверен.

Прожив я четверть века,

Вошёл в осознанность взросления,

Пройдя до этого дорогой скверной,

Попробовав и испытав мученья всех пороков,

Но, приструнив второе «я», отринул их навеки.

Своей тревогой подгоняемый,

Пять лет потратил на работу,

Карьеру сделав на честности и трудолюбии,

Основу будущей империи заложив.

Один бы я не смог, и даже жизни не хватило б.

Вокруг себя собрал достойных,

К единой цели привязав.

Несли идею мы сквозь время.

Последующие пять лет житья

Провёл в скитаньях я по миру,

Гонимый ветром и мечтами,

Стремясь унять свою пытливость.

Тогда же, когда на пике был наш вид,

Но в тот же миг род хомо умирал,

Поделённый на разные сорта,

Единства не было в нём никогда,

Рыдало горестно моё надломленное сердце,

Не понимая, отчего несправедливость побеждает.

Итак, впитав премудрости в избытке

Народов многих во всех краях Земли,

Я разгадал грядущие измены,

Которые затронут все создания,

И любознательность иссякла на корню.

Настал момент вернуться мне домой,

Создать семью, любить жену, родить детей.

И план тот, что холил и лелеял,

Окончить, чтоб содрогнулся мир.

И начались мои свершения.

Но всё же я обычный человек:

Поранишь – кровь пойдёт,

Смертельно ранишь –

Я умру.

Лишь только Хронос надо мной не властен.

А град Святой будет стоять

Пока есть святость в твоих близких.

Ветер сделал паузу.

– Возможно, я утомил тебя? – тактично осведомлялся он у Света.

На что Свет ответила отрицанием и задумчивой улыбкой.

Ветер встал и предложил руку. Свет приняла ладонь. Они подошли к смотровому окну.

Солнце клонилось к закату. Судно начинало снижаться. Под облаками стояли сумерки. Хлестал проливной дождь.

– Сейчас я покажу свой край, – вдохновенно сказал Ветер. –

Мой дом, мою отчизну.

Перед ними предстала картина. Свинцовое море, качаемое ураганным ветром. Морская пена на гребне волны. Бессчётные льдины, гонимые течением. И начало огромного морского залива.

Корабль не спеша шёл вдоль приберега.

Местность складывалась из высоко поднятых берегов, переходящих в плато, изрезанные оврагами. Тянулись горные цепи. Земля, застеленная снегом. Чёрными точками виднелась скудная растительность. Изредка – реки, с лежащими вдоль низинами. По кайме водотоков раскинулись обширные лесные чащи, уходящие узкой лентой вглубь материка.

– Ещё немного – и будем дома, – подметил Ветер.

– Смотри, что это там? – с удивлением указала Свет.

На суше, посреди неохватного фундамента воздымалась постройка округлой формы. Монолитный столб, уходящий ввысь на километр.

Завиднелся залп салюта. По небу расплескалась палитра огней.

– Одна из четырёх охранных башен, – ответил Ветер. –

Мы называем их «Колоссы».

На каждый город по одной,

За исключением столицы.

– Они встречают канонадой нас, – с улыбкой проговорила Свет.

– За этой башней виден город, – продолжил Ветер. –

За ним уже идёт столица,

Туда мы держим путь.

Показался город Северного государства, спроектированный на побережье. Город, обнесённый по всему периметру неприступной стеной. Город, уходивший внутрь континента на сотню километров. Величественная твердыня. Один из могущественных оплотов человечества.

Со стен прибрежного града загрохотали приветственные залпы.

Ветер объяснил: Северное государство – это семейный союз пяти городов, возведённых друг подле друга. На побережье громадного залива простиралась столица, имеющая четыре города-спутника. Два палладиума, как и стольный град, построены близ моря. Ещё два – в материковых районах. Все полисы огорожены стенами. Города-сателлиты защищали Колоссы. В центре между мегаполисами стоит детище прежней эпохи – «Путь к звёздам»: космический лифт, позволяющий беспрепятственно, с наименьшими затратами, поставлять в космос всё нужное для экспансии. Все города сообщались подземными и надземными транспортными артериями для свободного и скорого передвижения.

– И вот наша столица, – означил Ветер. –

Мы дома.

Корабль перешёл на самый малый ход. Судно вплотную приблизилось к городу Ветра, к нетленному престолу.

Береговая полоса столицы протянулась почти на сотню километров. Значительнее престольная распласталась на территорию континента.

Град сиял от электрического света. В метрополии кипела жизнь.

Корабль пришвартовался к резиденции Наместника – к средоточию Северного государства. К башне, возвеличивающейся над облаками. К вершине. К чертогам первостроителя.

Верхняя секция донжона состояла из двух уровней. На самой выси – крытая смотровая площадка. Наместник с гостьей спустились на террасу. Платформа шла по всей окружности масштабной конструкции. Смотровая площадка соединялась с куполообразным застеклённым помещением диаметром до пятидесяти метров. В нём развернулись сад и обсерватория. Уходившая вниз лестница вела в покои Наместника.

Нижний уровень – личные апартаменты Наместника Великой Северной державы – как и верхний ярус, круглый зал с панорамными окнами. В центре находилась деревянная кровать. Полы выстланы коврами с разноцветными древними узорами и письменами. Немного поодаль от ложа стоял письменный стол, засыпанный бумагами. На периферии помещения через равные интервалы друг от друга, давая доступ к видимому горизонту, высились стеллажи, заполненные книгами. На одном из порожних участков комнаты росло дерево, покрытое зелёными листьями, ветви усыпаны колючками. Рядом с древом размещён рояль.

– Скажи, – обратилась к Ветру Свет. –

Ты говорил, что у тебя была семья,

Что ты любил и был любим,

А твои дети готовы были род продолжить.

Что с ними стало?

Ветер глубоко вздохнул и промолвил:

– Когда уж время стало наступать

И силы стали покидать,

Когда судья третейский не смог исполнить долг,

Вцепились в схватке медведь, орёл, дракон –

Финальная война людей трагической эпохи.

И вот на смертном я одре

В кругу любимых, близких, дорогих,

Вот именно на этом самом месте,

Прощальным вздохом упиваясь

В надежде путь свой завершить.

Раздался Гром Великий

И небо и земля разверзлись пополам.

Открыв глаза, я был не я,

Вокруг царила пустота и тьма кромешная.

Я получил дар – вот эту оболочку…

Ветер воздел обе руки, смотря на них.

– …Которую в былые годы я носил.

И минуло с тех пор три сотни лет.

– Что с ними стало? – спросила Свет. –

С тех пор ты их не видел?

И с той же тоской сказывал Ветер:

– И лишь однажды выпал шанс

Приять, обнять, поцеловать

Свою жену, своих детей.

Но силы нет такой

Во всех возможных измереньях

Вернуть их здоровыми, живыми.

На лице Света выразилось удивление, сменившись огорчением.

Ветер воспрянул духом. С лёгкой улыбкой и добрым взором он положил свои руки на плечи Свету, нежно приблизил к себе и поцеловал в лоб. Свет замерла с закрытыми глазами. По её лицу растеклась краска смущения.

– На сегодня хватит, – молвил Ветер. –

Меня торопят неотложные дела,

Мне надо встретиться с Советом,

Нельзя их больше избегать.

А ты располагайся,

Будь здесь хозяйкой.

Ветер направился к лифту, примыкающему к лестнице, ведущей в сад и обсерваторию. В лифте ждал Честь. Они стали спускаться.

Честь занял уголок позади, по правую руку, и жеманным голосом начал докладывать:

– Уже все в сборе,

Ждут только вас.

Ареопаг был крайне недоволен,

Что вы оставили державу,

А многие из них

Предполагают неизбежность войны.

Но, так или иначе,

Ждут только вас,

Мой господин.

Так излагал Честь своё видение ситуации молчавшему и хмурившемуся Наместнику. На секунду Наместник прервал свои размышления, слегка поворачивая голову, неощутимо всматриваясь в лицо Чести, обронив:

– Я не заметил, когда ты изменился.

Как никогда ты должен поддержать меня.

Штора лифта разъехалась. Они вышли в коридор, облицованный молочно-белым мрамором. Тусклые лампы на стенах обдавали светом путь до двустворчатой деревянной двери. Слышались отзвуки бурной дискуссии. Честь выступил вперёд, распахивая створы, пропуская своего господина. Водворилась мёртвая тишина.

Палата Совета – прямоугольная комната без окон, отделанная, как и коридор, молочно-белым мрамором. Напротив входа у дальней стены возвышался трон на постаменте. От него в круговом порядке расходились семь мест – такие же, как престол, но без плит у основания и потому немного ниже. В середине находилась композиция из трёх составляющих: на вышине каскада – круглая чугунная жаровня, изрыгающая языки пламени; вокруг очага на меньшей ступени циркулировала вода, переливавшаяся цветами радуги в свечении огня; третий, нижний короб, – грунт с густо цветущими декоративными растениями.

Зал интенсивно освещался.

Наместник остановился в дверях, обводя взглядом сидящих. Всего их было семеро, негласно именуемых Великими стратегами, – так называемый управляющий Совет.

Члены Совета поднялись и поклонились вошедшему. В ответ последовало общее скромное приветствие. От главного места по часовой стрелке восседали: Меркурий – советник межгосударственного взаимодействия и связи, мужчина европейского типа, долговязый, в очках; единственная женщина в Совете – Венера – советник народного благосостояния (должность, всегда закреплённая за женщинами), чернокожая, миловидная с длинными заплетёнными волосами, среднего роста; третий – советник защитных сооружений и инфраструктуры – Марс, дюжий мужчина, белокожий; Юпитер – советник производств и технологий, рослый, статный человек с седой бородой и длинными белыми волосами, спадавшими до плеч; пятый советник – Сатурн, руководивший энергетикой, смуглый бородатый мужчина с раскосыми глазами и длинными волосами, собранными в хвост; Уран – советник продовольственного обеспечения, маленький лысый человек азиатской внешности, и Нептун – советник распределения трудовых ресурсов и занятости, очень высокий темнокожий мужчина.

Управляющий Совет – орган, контролирующий все детали в государстве. После Великого Грома выжившим людям в этой части Земли пришлось кардинально изменить жизнь общества в целом. Дабы избежать повторения произошедшего, по воле Наместника народ смоделировал алгоритмы на фабуле всеобщей человеческой истории и психоистории, основанной на целенаправленном взращивании духовных сил детей. Именно соблюдением всех схем и ведал Совет.

С момента возникновения государства незыблемым оставалось правило избрания в Совет: стратеги входили в должность посредством выборов один раз в десять лет и не более одного срока. Кандидатами становились граждане в возрасте от сорока пяти лет. На членов Совета в строгом порядке возлагались огромные обязанности. Человек, желавший занять пост, с малых лет усердно занимался учением и взаимодействием с социумом. Советнику при назначении вручалась драпированная алая мантия, неотъемлемый атрибут наделённых властью. Единственный, перед кем Совет держал ответ, – народ. Действия Совета курировал Наместник. Но в случае непредвиденных чрезвычайных инцидентов непримиримый привратник мог взять главенство в свои руки.

Наместник, пройдя по залу, сел на ключевое место. Честь остался у дверей.

– Итак, начнём, господа, – тихим голосом произнёс властитель.

Советники зачитывали рапорты о делах за истёкшую неделю. В завершение речи они добавляли упрёки действиям Наместника и отсутствию в столице. Предводитель собрания сидел с угрюмым лицом, прикусив нижнюю губу. Со стороны казалось, что его отчитывают, как ребёнка.

В заключение глаголил Юпитер:

– Наместник, да как же вы посмели покинуть град сей,

Завладеть той вещью, что вам по праву не принадлежит?

Нарушили вы мировой баланс и беды навлекли!

Законы преступив, себя прещению подвергли!

С последней сказанной фразой Юпитера Наместник взорвался: он быстро привстал, ударяя кулаками по подлокотникам своего трона. От выпада нижняя плита престола дала трещину с отчётливым глухим скрежетом. Огонь в жаровне вспыхнул до потолка. Освещение притухло.

Наместник, переводя взгляд от одного советника к другому, громко и яростно изрёк:

– Она не вещь!

Не смейте так о ней!

Она – мой свет и вся наша надежда!

А что касается законов,

Отважились забыть, детишки,

Законы нынешней державы

Собственноручно написал!

Поборник распростёр правую руку с искрящимся кольцом.

Воцарилось молчание. Взгляды советников, устремлённые в пол, выражали опасение и потрясение. Искушённые опытом не провидели такой эмоциональной реакции. Они впервые в жизни видели этого человека в подобном возбуждённом состоянии.

Наместник сел, закрывая правой рукой лицо. Смешанные чувства обуревали пошатнувшегося: отчаяние, бессилие, непонимание. Глаза наполнились слезами. Так продолжалось несколько минут. Никто не решался взять слово. Собравшись с мыслями, Наместник вернул себе выдержку. Вытер слёзы. На лике проступила улыбка с незримым оттенком доминирования. Наместник встал и низко поклонился.

– Прошу прощения у вас, – молвил он. –

За этот мимолётный гнев.

Наместник обвёл извиняющимся взглядом Совет. Каждый ответил кивком. Венера же, встав с места, направилась к нему. Крепкими объятиями она обхватила торс Наместника. По морщинистым щекам катились слёзы. Кающийся ответил на объятия, склонив голову на плечо сочувствующей.

– Всё хорошо, Верность моя, – шептала Венера. –

Ты выбрал свой путь сам,

И мы его поддержим.

Мы также чувствуем, что верен будет он.

Не бойся ничего.

Ласка закончилась лёгким прикосновением губ Венеры к щеке Наместника. Затем достопочтенная дама вернулась к своему месту.

Наместник сел и начал смиренно ораторствовать:

– Что сделано, то сделано.

Теперь над нами воссияет Солнце!

Не этого ль мы так хотели?!

Хоть дорога цена за это,

Но Свет теперь со мной,

И я её не отпущу.

Поставив всё на кон,

Готовимся мы, господа, к войне!

Последняя война эпохи проходящей.

На провозвестие о грядущем столкновении присутствующие испустили сдавленные вздохи.

Наместник продолжал:

– Как вам уже известно,

Идёт флотилией объединённой

Восток и Запад.

Юг принял вооружённый нейтралитет,

Но это лишь пока.

И вот как мы поступим,

Послушайте меня

И к делу отнеситесь

Со всем благоразумием:

Уйдём в позиционную мы оборону,

Конфронтации нельзя выказывать.

Меркурий, в твоих руках – слова.

Активизируй пропаганду

И донеси до каждого с сознанием,

Что мы ни в ком врагов не видим.

Восточному и западному соседям

Пошлите делегации с дарами

И запросите подтверждение договоров.

Всё то же самое – и Югу,

Но с лихвою.

Тебе, железный Марс, мы поручаем

Проверить целостность всех стен, фортов и крепостей,

Ну и, конечно же, Колоссов.