Повелители Мечей

Пролог

– Адепт Юлиан Рид обвиняется в государственной измене, пособничестве особо опасному преступнику и хищении чужого имущества.

В центре огромной залы под ярким светом люмерий1 стоял черноволосый юноша, покорно опустив голову. Его руки спереди были закованы в кандалы, позади него находилось двое стражников в полной экипировке, готовые в любой момент дать отпор сопротивлению. Костюм обвиняемого, некогда не лишённый роскоши аристократа, давно просил смены – ткань от длительного ношения потемнела и пропиталась потом.

– Адепт Рид, вам есть что возразить? – судья, глуховатый на одно ухо, склонился ниже над кафедрой. Его белый парик слегла сполз вбок по гладкой, как фарфоровый чайный сервиз, макушке.

Рид молчал. Лишь желваки на его челюстях напряжённо заходили под кожей. Один из стражников ткнул юношу алебардой промеж лопаток. Рид сдержал вздох. Под одеждой на спине не осталось живого места после трёх дней пыток в связи с преступлениями, в которых он должен был сознаться.

Судья протяжно вздохнул и закатил глаза. На улице стояло невыносимое пекло. Под тяжёлой бархатной мантией по спине и груди стекали ручьи пота, исподнее насквозь пропиталось влагой. Больше всего на свете судье сейчас хотелось опуститься в прохладную купель. Сколько у него этих судебных процессов в день? И вот охота тратить время на какого-то очередного мальчишку-разгильдяя? Двадцать ударов палками – и дело закрыто. А виновен или нет, тут уж пусть Скартос2 решает. Когда этот юнец отправится к нему на Последний Суд, отвечать ему придётся за всё.

Однако Рид не был обычным адептом магии. И судили его вовсе не за какую-то рядовую шалость.

– Вы согласны с обвинением?

В гробовой тишине было слышно, как один из присяжных глубоко зевнул.

– В таком случае вам выносится приговор. Властью, данной мне, утверждаю: адепта Рида заключить под стражу до третьей Зили сего полурадоя и отправить в Редгейт. Если до выхода этого срока печать не будет найдена, казнить адепта…

– Ваша честь! – безмолвный доселе адвокат вскочил с места так внезапно, что судья поперхнулся и зашёлся в неистовом кашле. Когда приступ закончился, адвокат продолжил: – Протестую! Родственники адепта не перенесут такого горя. Это же ведь…

Судья изогнул бровь. Начинается! Только женских рыданий высокопоставленных персон ему ещё не хватало на собственной совести.

– Какие у вас есть альтернативы?

– Ссылка! До тех пор, пока он не вернёт печать.

Юлиан Рид не поверил своим ушам. До этого безучастный он резко повернулся, переполошив стражников и сверкнул светло-серыми глазами адвокату – что ты делаешь!

– Гхм, – судья задумался. По залу заседания прошлось роптание. – Можем ли мы доверять преступнику? Станет ли он сотрудничать?

– Если мы будем за ним следить. – Адвокат принялся загибать свои холёные пальчики. – Строгая отчётность, наши люди в качестве стражников. Мы будем контролировать каждый его шаг!

– Мне нравится эта идея!

– Стойте, – возразил прокурор, – вы не хотите удалиться для совещания?

– Кто из нас тут главный судья? – Ему так не терпелось поскорее завершить процесс, что он быстро стукнул молоточком по поверхности и выкрикнул: – Приговор окончательный и обжалованию не подлежит. Зовите магистров-предметников третьего порядка для открытия двери!

В зал вошли трое крепко сложенных немолодых мужчин в ярких, расшитых золотом плащах. Лица их скрывали широкие капюшоны, а руки тонули в длинных рукавах. Встав полукругом, они сделали несколько пассов, закрывая материальные прорехи. Таким образом им удавалось стирать границы пространства. Рид не сдержал восхищённого и одновременно печального вздоха. Он тоже мог бы такому научиться, ведь ему совсем немного оставалось до получения титула ведалла первой ступени. Все возможности были открыты пред ним. И надо же было так оступиться…

Однако нужно было возвращаться в реальность. Алебарда толкнула его в спину ещё раз. Цепь кандалов на руках тяжело звякнула. Юлиану совершенно не нравилось то, что происходило. Эта авантюра не должна была закончиться судом. И уж тем более – пожизненной слежкой. Да может, эта печать теперь вообще уничтожена! А ему придётся вот так, всю жизнь под пристальным наблюдением…

– Сопроводите заключённого до его нового места обитания, – судья махнул рукой, теряя всякий интерес к происходящему и, откинувшись на высокую спинку бархатного кресла, принялся обмахивать себя потными ладонями.

– А последнее слово? – вставил адвокат, нарушая всеобщее умиротворение.

– Ах да, – судья тяжело вздохнул и, взяв уже и без того влажный платок, промокнул им лоб. Снять бы этот ненавистный парик. И что за дурацкие традиции! – Адепт Юлиан Рид, вам предоставляется последнее слово! И давайте уже на сегодня закончим, – добавил мужчина гораздо тише.

Юлиан медленно развернулся к зрительному залу. На его заседание пришло посмотреть полгорода. Король со своей свитой и старшими детьми. Великий Совет. Не было только самых важных людей. Тёти, приютившей его давно, которая отказывалась верить в происходящее, и любимого кузена, который, конечно, был ещё слишком мал для всего этого. И любви всей его жизни. При мысли о ней в груди Юлиана что-то клокотнуло. Снизу начала подниматься ярость. Он почувствовал, как кулаки сами собой сжимаются всё сильнее. По первому ряду среди людей пробежал шепоток.

Юноша гордо вскинул подбородок и неожиданно улыбнулся. Несмотря на кандалы, ничто не мешало ему показать непристойный жест пальцами. Удовлетворённый вздохами возмущения, он повернулся к господам из судебного аппарата и сквозь зубы процедил:

– Лучше бы я сдох.

Глава I. Раненый на пороге

День не задался с самого начала. Римма едва не проспала, в доме без предупреждения отключили горячую воду, кофе из турки убежал, лифт сломался, и автобус, как назло, ушёл прямо из-под носа. Начальник тоже был явно не в духе. Даже если Римма раньше опаздывала, он снисходительно закрывал на это глаза. Но именно сегодня вызвал девушку в свой кабинет, даже не дав раздеться.

– Астафьева! Какое вы имеете право опаздывать? – Не дав ей вставить слова, Пётр Сергеевич, директор агентства по продаже недвижимости, где Римма работала чуть больше года, сердито продолжил: – Выпишу вам выговор в качестве наказания за дисциплинарное нарушение. Ещё раз такое повторится – уволю!

Римма могла бы возразить, что это не совсем законно, и в Трудовом Кодексе нигде не указано, что начальник может так вот просто уволить за опоздание. Но почему-то именно сегодня обычно бойкая и активная, Римма струсила и понуро поплелась к своему столу. Видимо, Пётр Сергеевич запомнил её, потому что не прошло и часа, как перед девушкой приземлились две увесистые серые папки.

– Разобрать до обеда. Потом поедешь на оценку жилья. Тут всего пять квартир. До завтра нужно всё посмотреть, уже нашлись желающие купить эту рухлядь. Хотя… гхм, там вроде было что-то из новостройки. Неважно, – начальник махнул рукой, – ты вот мне и расскажешь. А лучше напишешь в отчёте. И сделай-ка мне кофе, Риммочка.

Фамильярно похлопав девушку по плечу, Пётр Сергеевич ушёл к себе, а у Риммы аж глаза на лоб полезли. Любопытная Верочка, её коллега «везде-засуну-свой-нос», сразу же выглянула из-за пластиковой серой перегородки.

– А чего это он тебя?

– В свидании ему отказала, вот и бесится, – угрюмо пошутила Римма, открывая первую папку. Медленный компьютер прошлого десятилетия выпуска всё равно завис, а занять руки и мозги чем-то было надо. Оказалось, что листы внутри были свалены в одну большую кучу без единого файла и весело разлетелись при первой же возможности по всему кабинету. Римма тихонько выругалась.

– У-у-у, – протянула Вера вместо того, чтобы помочь. – Слушай, я тут краем уха слышала, что он тебе поручения дал. Ты и вправду поедешь оценивать все эти квартиры?

– Придётся. Оценщика ведь у нас так и не наняли в команду, теперь пыхтим мы, риэлторы.

– У тебя зонт есть? Там после обеда дождь обещают.

«Класс», – только и подумала Римма, тяжело вздохнув. Зонта у неё, конечно же, не было. Кататься по всему городу под дождём – перспектива не самая приятная. Но злить начальника…

– Астафьева, где мой чёртов кофе?! – громогласный голос Петра Сергеевича вынудил девушку подорваться с места и разбросать ещё больше листков.

Наступая на них и путаясь, Римма кинулась к кофемашине, но на полпути развернулась и, схватив пальто с вешалки, пошла к выходу. Сердце гулко стучало в груди, совесть в голове кричала: «Остановись, что же ты делаешь?»

– Я не понял! Астафьева, куда вы собрались?

Римма не отвечала, размеренно застёгивая пуговицы и не без удовольствия наблюдая за тем, как толстая шея этого гада покрывается багровыми пятнами от напряжения.

– Уволена!

– Всего вам доброго, – самым ровным голосом произнесла Римма и вышла вон.

Уже на улице адреналин схлынул. В офис в любом случае придётся съездить ещё раз, решить всю эту бюрократию с увольнением. Возможно, к тому моменту Пётр Сергеевич оттает и вообще добродушно скажет, что пошутил. Или же нет, и тогда придётся искать новую работу. Римма прикусила губу, прислонившись спиной к стеклу остановки. В двадцать два мало кого берут на такую хорошую должность без опыта. Римма всегда считала, что ей повезло, ведь благодаря этой работе она могла сама оплачивать себе жильё, хорошо питаться и одеваться, откладывать на жизнь и даже отсылать пожилой матери некоторую сумму в родной город. Если её уволят с концами, то вряд ли повезёт так второй раз. Тяжело вздохнув, Римма разблокировала смартфон. Начинало накрапывать, а автобус всё не шёл. Что за беда такая сегодня с транспортом? Судя по расписанию, мимо девушки уже должно было проехать два «призрака».

Без зонта, в одном лёгком манто без капюшона Римма добралась до подъезда пешком, промокнув практически насквозь. Иногда девушка жалела, что с переездом в миллионник решила отказаться от привычных и таких любимых её сердцу джинсов и толстовок. Правда, под дождём и они бы не спасли.

По дороге девушка купила в лавке неподалёку азиатской еды на вечер. Конечно, если вдруг её всё-таки уволят, стоило бы экономить, а не устраивать пируху без повода, однако хотелось себя чем-то порадовать. Дома ждала грязная плита с пригоревшим кофе и сломанная стиральная машина, мастера которой Римма никак не могла вызвать уже больше месяца.

Девушка вошла в мрачный подъезд, освещённый тусклым светом ламп. Её встретили унылые зелёные стены, каменная лестница и чей-то старый велосипед. Пахло сыростью и жареным луком. Лифт всё ещё не работал, поэтому Римма стала подниматься на восьмой этаж пешком, удерживая перед собой бумажный пакет со снедью. Несмотря на отвратительный день, настроение у девушки было неплохое. Она даже начала напевать песенку.

И вдруг услышала стон, полный боли и страданий.

– О-ох, – раздалось у неё над головой.

Римма замерла и прижалась к стенке. Нет, алкаши – явление не редкое для любого подъезда, но наткнуться на такого неприятно. Стон повторился. Он звучал очень жалобно. Девушка продолжила подниматься в тишине, надеясь, что обнаружит «пришельца» не на своём пролёте.

Но и здесь ей не повезло. На лестничной клетке прямо около её двери, облокотившись затылком о стену, распластался молодой человек. Он выглядел изрядно помятым и грязным в рваной некогда белой рубашке и тёмных брюках, словно его потрепала парочка питбулей. Небрежный галстук развязался и съехал набок, в одном из ботинок зияла дыра в подошве. Римма брезгливо обошла парня вокруг. Он никак не реагировал. Глаза закрыты, на лице – страдальческое выражение. Каштановые длинные волосы собраны в растрёпанный хвост. Кожа бледная, возле губы – заметный кровоподтёк.

«Подрался, что ли?» – спросила у себя мысленно девушка, доставая ключи. Именно в тот момент, когда она провернула ключ в замке, в полы её манто вцепились грязные пальцы. Девушка громко вскрикнула от неожиданности, заглядывая в огромные, почти безумные глаза незнакомца.

– Пожалуйста, спрячьте меня, добрая леди.

Он говорил с большими паузами, словно каждое слово давалось ему с трудом. И только сейчас Римма заметила, что вторая рука парня лежит у него на животе, прикрывая обширную рану.

– Молодой человек, – испугалась Римма, – давайте я вызову вам «скорую»!

– Нет-нет, – запротестовал незнакомец и даже предпринял попытку подняться. – Просто… спрячьте меня у себя! За мной гонятся, мне нужно в укрытие. Иначе… они добьют меня.

Римма понимала, что совершает откровенную глупость, но она затащила парня внутрь и закрыла дверь на два замка. На всякий случай посмотрев в глазок, она заперла внутреннюю дверь на ещё один засов и только после этого разделась. Молодой человек снова лежал мертвенно бледный, закрыв глаза, и тяжело дышал. На лбу у него проступили капли пота. Римма покачала головой. Скорую она всё-таки вызовет, это никуда не годится.

Взгляд упал на бумажный пакет, одиноко брошенный в коридоре. Римма вздохнула. Еду так оставлять точно было нельзя. Она быстренько прошагала на кухню, а вернувшись, вдруг обнаружила пустое место, где только что лежал её раненый. У Риммы глаза на лоб полезли. Куда мог запропаститься человек в явно критическом состоянии? Ответом послужила какая-то возня прямо за её спиной. В кухне, откуда девушка только что вернулась, гремела посуда, хлопали дверцы шкафчиков. Не размышляя долго о том, как странный парень успел прокрасться за её спиной незамеченным (не по воздуху же он переместился, в самом деле!), Римма влетела на кухню. С самым серьёзным видом незнакомец рылся в её колонке со специями. Хозяйка настолько поразилась, что культурных слов найти не могла. И уже подумала о том, как будет вызывать полицию вместо скорой. Но парень её опередил:

– Вы можете мне помочь, – серьёзно повторил он. – У вас должна быть эта…

Он защёлкал пальцами, вспоминая название, но увы – память того подводила. Парень вздохнул и прислонился лбом к дверце. От Риммы не ускользнуло то, что он всё-таки был очень ослаблен.

– Relicfrecraes dy s’Italierre…

Парень пробормотал что-то совсем уж неразборчивое, однако каким-то чудом Римма вычленила из него знакомые слоги.

– Итальянские травы, что ли?

Она удивилась, но протянула мельницу со специями. Незнакомец замер, какое-то время нерешительно смотрел на стеклянную тару, словно не знал, что с ней делать, затем поднял вопросительный взгляд на Римму. Та вздохнула.

– Говорите, что нужно сделать. Я постараюсь помочь.

Она сама не знала, зачем предложила. Но уже через минуту послушно ссыпала измельчённые тимьян, розмарин в глубокую зелёную пиалу, пока её странный гость лопаткой отдирал от плиты пригоревший утром кофе. Римма не возражала. В конце концов, если этот молодой человек изъявил желание помочь ей отдраить кухню, она будет только за. Удивилась девушка, когда парень с добродушным видом всыпал коричневые пригарки в ту же пиалу и жестом показал ей перемешать.

– Отойдите, милая леди, – попросил он.

Римма на всякий случай спряталась за холодильником, поближе к выходу. А потом произошло что-то странное. Парень сделал пасс руками, как будто описал широкую восьмёрку в воздухе, и всё содержимое пиалы взлетело вверх, мелкими частицами равномерно распределившись вокруг. Медленным движением незнакомец сделал ещё одно движение руками, напоминающее широкий хлопок. И все специи… всосались в его рану. Римма невольно охнула и закрыла себе рот рукой. Парень шагнул к ней, но Римма интуитивно отпрянула. Ей приходилось видеть такое впервые, и она понятия не имела, в чем столкнулась. Мужчина дружелюбно улыбнулся. Его бледному лицу на глазах возвращался здоровый цвет.

– Спасибо вам, милая леди!

Он поклонился так, как иной раз Римма видела в старых фильмах, а затем достал из кармана дверную ручку и вставил её прямо в воздух. Римма впала в ступор, не зная, что и думать. А мужчина тем временем провернул ручку и открыл дверь в пространстве. Прямо посреди собственной кухни девушка увидела прямоугольный проём, в котором не было привычных ей стола и стульев. За зеркальной дверью, отражавшей интерьер комнаты, Римма мельком увидела тёмный каменный коридор, освещаемый факелами, висящими на стенах. Она не успела ничего спросить, как незнакомец шагнул в этот проём и скрылся в темноте, даже не попрощавшись. Из кармана его изрядно потрёпанного пиджака что-то выпало. Римма вовремя спохватилась и успела подставить ногу перед закрывающейся дверью. Изловчившись, она наклонилась и подняла странный продолговато-округлый предмет. Он был прочным, покрыт плотной тёмно-зелёной чешуёй, но Римма готова была поклясться, что понятия не имеет, что это.

Отбрасывая все сомнения и здравый смысл, она открыла дверь пошире и крикнула убегающей вдаль темноте, рассеиваемой пламенем:

– Подождите! Вы тут уронили…

Ответом ей было только гулкое эхо. Римма вздохнула и покачала головой, грустно кивнув накренившемуся пакету с обедом. И всё же она недолго думала, после чего вошла в этот странный коридор. По закону жанра, вырезанная из пространства дверь за ней наглухо закрылась, оставив после себя такую же каменную стену, как и по бокам. Римма снова тяжело вздохнула. Вот не сиделось ей спокойно! Могла бы просто вечером посмотреть сериал, отдохнуть, поесть роллов. Нет, надо было лезть в непонятную дверь, которой никогда не было на кухне. Будучи гуманитарием, Римма ничего не понимала о преломлениях пространства, законах квантовой физики. Впрочем, здесь работал совершенно другой механизм, и рассуждать долго девушка не стала – всё равно ни один даже самый продвинутый учебник не дал бы ей внятного ответа.

Она медленно пошла по коридору, периодически оглядываясь по сторонам. Окружение не менялось где-то сто шагов: никаких ответвлений, тупиков или ещё одних «разломов», как про себя Римма решила называть такие «двери». Незнакомца и след простыл. Хотя он шёл довольно резво и, возможно, просто продвинулся глубоко вперёд по этому туннелю.

Наконец он плавно повернул вбок, и тут Римма увидела неяркий оранжевый свет впереди. А затем услышала голоса и, к своему облегчению, один из голосов принадлежал незнакомцу в потрёпанной одежде. Девушка ускорила шаг и остановилась перед высоким проёмом в большую залу со старинным камином, где горел огонь. Она юркнула в тень так, чтобы по-прежнему оставаться незамеченной. Впрочем, в этом не было необходимости. Присутствующие в этом странном месте были заняты каждый своим делом.

Посередине стоял огромный круглый стол, на одной половине которого были разложены какие-то карты, чертежи и прочие бумаги, а на другой – лежали мечи из разных материалов. Как Римма могла судить, те были настоящими, а не бутафорскими, и это её слегка озадачило. Куда она попала, в музей?

Над столом склонилась невысокая, довольно мускулистая девушка с короткими розовыми волосами. Она была одета в мешковатые штаны ярко-жёлтого цвета с большим количеством карманов и болтающейся у колена цепью и простую белую майку. На поясе у неё имелся широкий ремень, к которому были прикреплены ножны с ещё одним мечом. Девушка выглядела то ли раздосадованной, то ли сердитой. Она нервно теребила самую длинную прядь из неровной чёлки, другой рукой выстукивала ритм по одному из листов бумаги.

Возле камина стояли двое и о чём-то едва слышно переговаривались. Тот самый парень и невероятной красоты высокая девушка в зелёном, струящемся до пола шёлковом платье. Её русые волосы были заплетены в аккуратную косу, а на затылке блестела небольшая диадема. Со стороны, глядя на её аккуратный стан, ровную осанку и наряд, Римма решила, что это по меньшей мере какая-то принцесса. Только вот откуда она здесь? В её кухне, на минуточку!

Римме было очень сложно принять тот факт, что она давно уже покинула пределы не только своей картины, но и своей привычной географии. А высокая девушка тем временем протянула руку и слегка погладила её «пострадавшего» по плечу.

– Бедный! Рафаил, что с тобой сделали эти пропры?

– Это не они. – За мной была погоня, я еле оторвался.

– Печать не достал? – буркнула девушка у стола, не отрываясь от своих бумаг.

– Нет, Дзайна, я обыскал весь Верхний Мир…

– Весь? – Дзайна смахнула со стола большую часть бумаг и, словно ураган понеслась на Рафаила. – Да ты хоть представляешь, насколько он огромен?! Это тебе не наши пять кругов Эриндола! Да Верхний Мир больше, чем весь Адхеймгель целиком.

– Мирдакл мёртв, – красотка в зелёном задумчиво нахмурилась.

– Эсме, твоё упадническое настроение очень некстати, – Дзайна выдохнула, резко успокаиваясь, и вернулась к столу. – На носу важное событие. А у нас ни печати, ни чёрного мечника, ни…, – она покосилась на Рафаила, – здорового заложника. Если король узнает, что ты здесь, нас всех отправят на плаху.

– Король не узнает. Отцу я нужен только для статуса, – Рафаил потупил взгляд. – Если бы я ему вправду был нужен сын, он бы не то, что сразу меня нашёл. Он бы вообще не дал мне сбежать. И ты это знаешь.

Дзайна заправила косую чёлку за ухо небрежным движением и опёрлась на стол, нависая над картой.

– Кто за тобой гнался? Ты знаешь их?

– Это не дворцовая армия, – Рафаил покачал головой. – Судя по облику, они не хотели быть узнанными. Тёмные удобные одежды, полностью скрытые лица… Лица ли? Мне трудно это определить.

– Кромешники, – закончил вывод мужской голос из тёмного угла комнаты.

– Тарта-аф, – выдохнула Дзайна, закатив глаза…

Из того самого тёмного угла вышел жилистый парень в яркой одежде. У него были взлохмаченные вихры рыжих волос, перемежавшихся с выбеленными прядями. На чёрных мешковатых штанах тоже болтались цепи и пояс, на котором имелись ножны. Парень тут же схватился за эфес, торчавший из них, и вытащил сверкающий меч, отразивший пламя камина.

– Ты чего? – округлила глаза Дзайна.

– У Рафа хвост.

С этими словами Тартаф пошёл прямо на Римму, а та даже и не знала, куда деваться. Бежать назад? Там остался тупик. Выйти вперёд к этому недружелюбному Тартафу и его компании? Меч свернувший прямо у её лица не внушал доверия Римме.

– Пропра, – процедил сквозь зубы Тартаф. Опустив меч, он развернулся вполоборота к Рафаилу и ткнул в него пальцем: – Как она сюда попала?

– Она… она спасла мне жизнь.

Рафаил столкнулся с умоляющими глазами Риммы и сглотнул. Тартаф схватил Римму за шиворот и выволок на середину комнаты. Девушка ощущала заинтересованные взгляды всей компании на себе. Дзайна тоже повернулась к Рафаилу, скрестив руки на груди.

– Раф, мы чего-то не знаем?

– Вы не дали мне рассказать!

Рафаил на эмоциях поспешно подбежал ближе и затараторил:

– Я бежал от преследователей, и мне чудом удалось зайти в это строение пропр. Но оно такое высокое, там длинная лестница, а я был ранен и к тому же почти без ботинка, – Рафаил в доказательство задрал и без того рваную штанину, указывая на голую стопу, розовеющую в огромной дырке. Дзайна при этом фыркнула. – Я был слаб и просто отключился. А эта милая добрая леди помогла мне. Она спрятала меня, дала необходимые компоненты для лечения, и я ушёл через дверь.

– Ты ведаллил при пропре, – Эсме закрыла лицо руками, как будто собиралась плакать, да и голос у неё дрожал.

– Ну… разве что чуть-чуть – тихо оправдывался Рафаил.

– Да она сама, наверное, ведалла, – Дзайна сощурила светлые глаза. – Иначе откуда у неё компоненты?

– Отвечай, кто такая, – буркнул на ухо Тартаф, встряхнув Римму. Девушка чувствовала, что ей страшно, но, как назло, среди этих странных людей силы будто покинули её, и она нисколько не сопротивлялась.

– Римма Астафьева, – покорно представилась она. – Я не хотела за вами следить и…

– Все шпионы так говорят, – фыркнул Тартаф, и ещё раз встряхнул Римму. От таких действий у неё перемешивалось всё в голосе.

– Рафаил кое-что уронил…

Римма вытащила из кармана тот самый зелёный предмет и протянула его Рафаилу. Все разом отпрянули, даже Тартаф выпустил девушку из своей хватки. Но никто не произнёс ни слова. Где-то с минуту они просто молча стояли, пока Римма снова не подала голос:

– Я хотела вернуть.

– Это ж яйцо жесткорогого зубокрыла, – присвистнула Дзайна, когда оттаяла. – Просто жесть! Раф, откуда?

– Я искал печать, – снова начал оправдываться Рафаил, – но нашёл только это.

– Да, это не печать, но тоже очень хороший аргумент против короля, – Дзайна довольно ухмыльнулась, а потом словно вдруг снова вспомнила про существование Риммы. – Почему ты не стёр пропре память?

– А разве это не было бы ведалльством перед пропрой?

– Да, но она бы этого не запомнила, балда ты!

– Иногда я завидую ведаллам, – хрипло усмехнулся за спиной у Риммы Тартаф. – Вы могущественны. В вашей власти чужая память, чужая жизнь.