Тайна Безмолвного Леса. Связь с Замирьем
- -
- 100%
- +
– А ну, прекратите этот цирк! – Зельда вышла из своего кабинета, услышав шум. – Что опять происходит, Читерн?
Учительница рывком оттащила оборотня от старшеклассника. Затем её взгляд скользнул по телу Колина, который так и стоял в позе распятого мученика. Ведьма нахмурилась, заподозрив неладное, затем встряхнула Майка и спросила ещё раз:
– В чём причина конфликта?
Майк молчал. Колин тоже. На его лице застыла невинная улыбочка, из-за которой Майку захотелось врезать бессмертному ещё раз. Зельда отпустила ворот рубашки оборотня, прикрыла веки и тяжело вздохнула.
– Как мне это всё надоело. Я с вами не буду разбираться. Оба к директору – живо!
***
Месье Лавуа раскручивал подставку для карандашей на столе. Она вращалась и накренялась, чтобы упасть, но в последний момент директор всегда её ловил и ставил в вертикальное положение. Мальчики сидели на скамейке в углу кабинета. На стене тикали часы, жужжал системный блок компьютера. Между двойным стеклом окна застряла большая навозная муха. И теперь она билась в этой пожизненной для неё тюрьме, не имея возможности попасть ни внутрь, ни наружу.
– Будем иг’гать в молчанку, господа? – спросил месье Лавуа, нарушив мнимую тишину.
Мальчики не ответили. Майк подвинулся чуть дальше от Колина: ему вообще не хотелось находиться с этим типом на одной планете, не то что в одной комнате.
Директор в очередной раз угомонил свою подставку для карандашей и встал из-за стола. Протарабанил замысловатый ритм по столешнице, а затем неспешно направился к ребятам. Остановился возле них, согнул своё непропорциональное туловище и заглянул в их лица.
– Я п'госто пытаюсь понять ваш мотив, – пояснил он. – Что же с вами делать?
– Месье Лавуа, очевидно, что этот старшекурсник меня спровоцировал, так как просто так я никогда не полезу драться первым.
– Вы так уве’гены в этом, Чите’гн? А что на этот счёт думает ваш оппонент?
– Я думаю, что этот инцидент не стоит вашего внимания, – ответил Колин уверенно и откинулся на спинку скамьи.
Директор, глядя на него, быстро-быстро заморгал, затем пробормотал что-то неясное на французском языке. И вдруг Колин ответил ему:
– Oui, vous avez raison. Les adolescents sont devenus trés intelligents aujourd’hui1.
Директор удивлённо вскинул брови и, радостно размахивая руками у Колина перед носом, сказал:
– Вы были во Ф’ганции? У вас чýдное п’гоизношение!
– Никак нет, месье. Я родился в старом Андеадлинге и жил здесь… почти всю жизнь. Я всего лишь люблю изучать языки во всей их полноте и красе.
– И сколько же языков вы знаете, если не сек’гет?
– Вы не поверите, если я скажу, что около семи тысяч.
– Вы п’гавы. Я действительно вам не ве’гю. Это же невозможно.
И тут директор звучно расхохотался. Потрепал бессмертного по плечу, сказав:
– А вы мне н’гавитесь, господин Г’гин. На сегодня вы свободны.
Колин встал, оправил свою рубашку, изящно поклонился, тряхнув длинной шевелюрой, и ретировался из кабинета. Директор, закрывая за ним дверь, задумчиво произнёс:
– Подумать только, семь тысяч языков. Ну надо же! Вам следовало бы б’гать с него п’гиме’г, Чите’гн.
Майк что-то буркнул себе под нос и отвернулся. Директор сел на своё место, казалось бы, не обращая внимания на оставшегося ученика. И Майку пришла в голову интересная идея: «А почему бы всё не рассказать?»
– Месье Лавуа, вы смотрите телевизор? Точнее, смотрели ли вы его около шести лет назад?
– Ско’гее всего да. А почему вы пе’геводите тему с вашего наказания?
– Шесть лет назад погиб мой брат. Вы должны его помнить, он у вас учился.
– Да-да, Ка’гла я помню, – энергично закивал директор. – И что же?
– Его убил тот, с кем я сегодня подрался в коридоре.
– Господин Г’гин? Быть такого не может, это клевета. Вы посмот’гите на него: он же сущий ангел. И потом есть отпечатки пальцев на ноже, которым был убит ваш б’гат. ‘Гасследование давно заве’гшено.
– Есть одна маленькая деталь, которую не приметили полицейские в день убийства. Предсмертная записка, начерканная рукой Рубины Хэтчер с фамилией «Крейвен». Что, если я вам скажу, что Энтони Грин – это Колин Крейвен, так же известный как ваш особенный ученик?
– Вы пытаетесь меня запутать, Чите‘гн. Но у вас не получится. Колин К’гейвен давно мё’гтв. Он уме’г чуть меньше, чем за год до кончины вашего б’гата. Жизни после сме’гти нет. А насчёт записки есть тео’гия о том, что ‘Губина на самом деле была влюблена в К’гейвена и не желала этой свадьбы. Поэтому убила и себя, и жениха, а в п’гедсме’гтной записке указала фамилию возлюбленного.
– Но это всего лишь теория. А насчёт отсутствия жизни после смерти –вы правда так думаете? Тогда как объяснить то, что произошло в мае на территории ИШДОМС? Мертвецы, которые обрели жизнь.
– Да, они об’гели жизнь. Однако после заве’гшения действия эликси’га они вновь стали les cavadres froids!2 – выкрикнул директор концовку на французском, потому что Майк начинал его раздражать. – Что за пустые ‘газгово’гы? Вы что, ве’гите в п’гивидений? Или в духов? Может быть, в ангелов и демонов?
– А откуда мы можем знать, что их нет? Вы и о драконах утверждали то же самое.
– Д’гаконов нет! – взвыл месье Лавуа. – Это мифы, легенды, сказки – называйте, как хотите. Чите’гн, с вами невозможно подде’гживать д’гужеский ‘газгово’р. – Он чуть оперся на столешницу, привставая и почти шёпотом сказал: – Давайте сделаем вид, что я вас наказал, а вы п’госто уйдёте с пону’гым видом от меня. Вас уст’гаивает?
– Замётано.
Майк пулей вылетел из кабинета, подбрасывая портфель перед собой и ловя на каждом шагу. В какой-то момент портфель не упал, но его кто-то подхватил наверху. Вервольф поднял голову и вновь увидел Колина. Настроение резко испортилось.
– Опять ты? Что на этот раз?
– Не лезь не в свои дела, Майк Читерн. Иначе на собственной шкуре узнаешь, что такое жизнь после смерти.
Глава VI
Пока Майк страдал у директора и выяснял личную для него проблему, Лулу всё думала о Колине. Необычный юноша никак не хотел покидать её мысли. Девочку мучили несколько вопросов, на которые она хотела получить ответы как можно скорее. И тогда Лулу решила отправиться к Джексону. Всё-таки тот был наиболее близок к Колину из всех её знакомых.
Парень очень обрадовался ундине и незамедлительно предложил войти, извинившись за беспорядок в комнате.
– Хочешь чай? У меня есть фруктовый и мятный. Я, кстати, новую песню пишу, могу тебе отрывок показать.
– Нет, спасибо, давай в другой раз. Я к тебе, вообще-то, по делу.
– А, ну да, зачем я кому-то нужен просто так? – слегка приуныл молодой человек. – Ладно, выкладывай, что там у тебя.
– Могу я тебе задать пару вопросов о новеньком из седьмого мистического? Об Энтони Грине. Вы же вместе играете в группе.
Джексон помрачнел и отвернулся. Потом, погладив свою гитару по корпусу, убрал её обратно в чехол на стене, хотя только пару минут назад достал её. После этого он сухо спросил:
– Зачем тебе?
– Интересно.
– Что, например?
– Ну, например, почему ты не называешь его настоящим именем, а подыгрываешь, называя «Тони»?
– Настоящим именем?
– Ну, Колином.
– Колин Крейвен – его сценический псевдоним, не более, – Джексон сел на стул в обратную сторону, опершись подбородком о спинку. Настоящее имя то, которое в паспорте.
– Но у него два паспорта.
– Это потому что ему нет восемнадцати. Не на всякую работу можно устроиться, если ты несовершеннолетний.
– А ты видел его документы?
Джексон кивнул.
– Я видел и паспорта, и его спину в шрамах. Я много, что видел.
– Спину в шрамах? А откуда они у него?
Тут Джексон понял, что слегка проболтался, и прикусил язык. Но внезапно подвернувшаяся удача сама сделала за себя ход.
– Может, ты у него сама спросишь? Он у тебя за спиной.
Лулу спешно обернулась и точно – перед ней, скрестив руки на груди, возвышался Колин. А девочка напрочь потеряла дар речи.
– Что она тут делает? – подняв бровь, невозмутимо спросил он.
– Зашла в гости.
– И давно это к тебе в гости заходят малолетки?
– Я не… – возмутилась было ундина, но Колин её перебил.
– Малолетка, Джексон, она малолетка, – Колин спокойно двинулся от Лулианны по направлению к кровати. Игривая улыбка притаилась в уголках губ. – Она на втором курсе, а ты на пятом. Не стыдно?
Внезапно в дверном проёме показалось улыбающееся лицо Каролины Крэк. Она держалась когтистой рукой за дверной косяк и заглядывала в комнату, выискивая глазами кого-то. Наконец она увидела тёмный силуэт Колина на фоне окна и просияла:
– То-оничка, вот ты где!
– Кто это? – спросил Джексон, повернувшись к другу.
– А, это Каролина, – Колин поспешно подошёл к ней и слегка приобнял. – Моя новая девушка.
Лулу опять вся закипела внутри, но ей тут же стало неловко, и она взяла себя в руки. «Что это со мной такое? Это его личная жизнь. Корнелию жалко, конечно, но с другой стороны – это их личное дело».
– И не стыдно тебе? – саркастически покачал головой Джексон. – Она же малолетка!
– Попрошу заметить, Джексон, ей сто пятьдесят два года.
– Да, но она же второкурсница.
– Да будет тебе известно, что это моё пятое среднее образование, – подала голос Каролина.
– А зачем тебе оно? – подала голос Лулу.
– Осваиваю современные технологии. Да, я здесь из-за компьютерного класса и обновлённой латыни, не более того. Без аттестата отсюда меня не хотят брать в лучший университет вампиров.
– А такие бывают?
– Конечно, бывают. Вы же, маги, не хотите учиться с нами на равных, запрещаете поступать по тому же конкурсу.
Лулу промолчала. Она мало знала о конфликте вампиров и магов и не особенно хотела вдаваться в подробности. Рассуждать о том, правильно это или нет, можно бесконечно долго.
– Эу кохто туа камме лрах. Стрея дру ина варнах, – вдруг сказал Колин.
Лулу была потрясена. «Что он такое сказал?» Каролина широко распахнула глаза от удивления и спросила:
– Это что, древний вампирский? Откуда ты его знаешь?
Колин лукаво улыбался.
– Секрет. О котором должны знать только мы.
– Ладно, я тебя поняла, – улыбнулась вампирша в ответ и подмигнула. – Увидимся.
Каролина скрылась в коридоре, прикрывая за собой дверь. Повисло неловкое молчание. Колин засунул руку в карман, вытащил оттуда пачку сигарет и зажигалку. Демонстративно потряс ей перед ребятами и сказал:
– Джексон, мне кажется, твоей гостье пора.
– Да, я бы хотела уйти, но мы, к сожалению, не закончили беседу.
– Закончите как-нибудь в другой раз. Если он, конечно, представится.
***– Почему оно не фотосинтезирует?
– Может быть, оно питается как-то по-другому?
Малыш плакал уже несколько суток и на самом деле за это время успел даже подрасти. Но ему хотелось есть, причём ужасно. Но ничего не давали. Только выводили на солнце, отчего ребёнку становилось невероятно больно.
– Ты заметил, что, когда оно на улице днём, то его кора начинает гореть?
– Это не кора, вот и горит.
– А что же это?
– Вероятнее всего, кожица, как у травянистых.
– Но трава не горит, если она просто находится на солнце.
– Ну так и детёныш – не трава.
– И откуда же оно взялось?
Когда наступила короткая в этом мире ночь, Лирри тихонько выбралась из домика, следуя своему чутью. Она чувствовала запах чего-то сладкого и сочного. На месте рука сама тянулась сорвать эти маленькие фиолетовые бусины, висящие на кусте. И Лирри сорвала их, положила в рот и разжевала своими пока ещё беззубыми дёснами. Вкусный, слегка вяжущий сок разлился у неё во рту. Стало так хорошо и сытно. Девочка рассмеялась, но слишком громко, к своему несчастью. «Мамочка» уже бежала на звук.
– Ларфей, что ты…
Ипокатастина в ужасе замерла. Ножки-корни начали непроизвольно подкашиваться.
– Хабиту! – закричала она, призывая своего мужа. – Ларфей – детоубийца!
– Что у вас тут стряслось? – Хабиту также вышел из укрытия и увидел ребёнка, перемазанного соком черноплодки. Если бы энты могли бледнеть, он бы сейчас это сделал.
– Да, неприятный момент, – протянул он. – Но зато теперь мы знаем, что она ест.
– Но это же ужасно. Она поедает наших сородичей!
Лирри, которой её новые родители дали имя Ларфей, уже жевала длинную траву, растущую неподалёку.
– Фу, нельзя! – сказала ей Ипокатастина, оттаскивая от травы.
– Да ладно, пускай покушает. Что, жалко, что ли?
– Да, жалко. Трава не имеет разума, как мы с тобой, но она чувствует боль! А черноплодная рябина – скорбь по нерождённым детям. Зачем оно вообще прибыло в наш мир?
– Может быть, поддерживать баланс? Популяционные волны там. Регулирует конкуренцию между растениями.
– У нас никогда не существовало конкуренции. Мы живём в мире и братстве.
– Ну, а может, была бы, если бы не появилось Ларфей. Может, у нас тут началась бы резня за солнечный свет через пару дней. Откуда мы знаем? Что мы вообще знаем об этом мире?
Глава VII
Лулу лежала в кровати поздно вечером и размышляла. «Что-то Джексон недоговаривает. И что за шрамы у Колина? На это, конечно, было бы интересно взглянуть. Вот только он мне добровольно не покажет. Как же мне его убедить снять рубашку?»
От собственных мыслей на миг ей стало неловко: всё-таки не каждый день приходится видеть молодых парней с оголённым торсом. С другой стороны, надо же как-то разобраться с такой мистической личностью, как Колин, и поставить в этом вопросе точку. Почему-то Лулу не сомневалась: загадочные шрамы и есть ключ к разгадке.
Ундина начала задрёмывать, только когда забрезжил рассвет, и стали видны очертания предметов в комнате. Но тут через приоткрытое окно ей послышался неясный шёпот с улицы. Девочка разомкнула веки и приподнялась на кровати, вслушиваясь, однако снаружи доносились только обычные звуки пробуждающейся природы.
«Неужели показалось?»
Она собиралась обратно лечь, как вдруг из-под нежно-голубых штор, обрамляющих оконную раму в их комнате, промелькнула вспышка. Затем ещё одна, и ещё. Лулу вскочила с кровати и бросилась к окну. Отдёрнув штору, она увидела, что вдалеке над лесом возвышалось нечто похожее на северное сияние.
«Странно, – подумала девочка, – откуда в нашей полосе может быть такое явление?» Впрочем, уже год вращаясь в этом «магическом котле», потихоньку перестаёшь удивляться даже таким поистине сверхъестественным явлениям.
«Как же красиво, – мечтательно подумала ундина. – Даже если сейчас я сплю или это просто иллюзия – оно всё равно выглядит прекрасно». Лулу ещё долго всматривалась в переливы красок на небе, а затем уловила приятную мелодию, будто кто-то пел вдалеке.
«Какой хороший голос. Или голоса?» Лулу не могла понять, много ли исполнителей или же он один. Вместе с голосовой партией также можно различались плавные переборы на лире.
Неизвестно, сколько так ещё просидела ундина, но, кажется, она уснула, потому что очнулась девочка уже тогда, когда солнце стояло высоко над горизонтом, и всякое сияние растворилось
***
– Ты что, лунатик? – Соника старательно трясла подругу за плечо, чтобы разбудить.
– А? Что? – спросонья ответила ей Лулу.
– Ты возле окна чего сидишь?
Лулу вкратце описала ей то, что видела и слышала ночью. Соника отмахнулась от неё.
– Приснилось тебе. Не бывает у нас тут северных сияний. А с лунатизмом надо что-то делать. Вот так убежишь от нас в лес, и ищи потом тебя.
Лулу призадумалась. Этот сон казался слишком реальным, чтобы оказаться им. Да и чувствовала она себя так, будто действительно поспала только половину от положенного времени. В то же время, не верить Сонике у неё не было основания. В конце концов, из её друзей больше никто ничего ночью не видел и не слышал. Но и лунатизмом девочка никогда не страдала. Возможно, просто это оказалась продолжительная галлюцинация?
***
Власта стояла возле кабинета заклинаний и обыскивала каждого подошедшего ученика на предмет шпаргалок.
– Руки! – грубо потребовала она от Бофары, стоящей впереди очереди.
Фея послушно подняла обе руки лицевой стороной вверх, а затем перевернула на тыльную.
– Карманы! – точно так же потребовала Власта снова.
– Но, госпожа Трукулента, у меня нет карманов. Я в платье.
– Врать мне вздумала?
Она обошла Бофару по кругу, изучая, казалось, каждый сантиметр её тела, проверяя на наличие каких-либо надписей, приклеенных листков и прочих штучек.
– Телефон мне в ящик стола. Следующий! – рявкнула она.
Лулу подошла к ней, заранее закатив рукава кофты наверх.
– Выше! – Лулу послушно подняла рукав кофты ещё выше. – Что под юбкой?
Мальчики, сидящие в соседнем классе обществознания для оборотней и слышавшие каждое слово Власты, дружно заржали.
– А что у меня может быть под юбкой? – парировала ундина.
– Снимай-ка ты свои эти колготки.
В соседнем классе опять раздался хохот, а затем кто-то из оборотней сказал:
– Господин Вильгельм третий, а можно посмотреть?
Лулу стояла, недоумевая, и ей становилось страшно. Никаких шпаргалок у неё не имелось, но обыскивали её так, будто она – один из преступников, с которыми её бабушка имела дело в молодости, когда работала прокурором.
– Можно мне отойти, чтобы переодеться? – робко спросила она.
– Нет, ты будешь делать это прямо здесь. Вдруг ты успеешь перепрятать шпаргалки в другое место, пока никто не видит?
Делать нечего, и пришлось Лулу, претерпевая унижение, на глазах у доброй части класса снимать колготки. Никогда ещё ей не было так морально неприятно. Она отдала колготки учительнице. Та осмотрела их, затем внимательно изучила ноги ундины, а потом, жестом приглашая в кабинет, сказала:
– Колготки должны быть прозрачными, милочка. Ты должна это знать. Телефон мне в ящик стола. Следующий!
Лулу покорно зашла в класс, сжимая в кулак свою вещь. Усевшись, как обычно на вторую парту, она исподтишка принялась надевать колготки. К счастью, Трукулента была слишком занята обыском других детей, иначе она могла бы подумать, что Лулу пытается достать новую шпаргалку. Сидящая позади неё Фелисити Макдуф заметила сие действие и молниеносно сообразила, что это её шанс выставить Лулу на посмешище:
– Смотрите, тут Хэтчер надевает колготки под партой, – громко произнесла она.
– Можно подумать, что ты их не надеваешь каждое утро, – Софи закатила глаза.
– Да, уверена, это выглядит так же омерзительно, как и твоё высказывание в адрес Лулу, – подтвердила Соника.
– И между прочим показывать пальцем некрасиво, – подметила Бофара.
– Что… что всё это значит? Почему вы её защищаете? Разве это не смешно?
– Это называется «дружба», Фел, – ответила ей Соника. – Но тебе этого никогда не понять.
«Блин, как же здорово всё-таки иметь друзей, – подумала Лулу. – Это непередаваемое ощущение, когда тебе есть на кого положиться».
Последний ученик в лице новенькой девочки в разноцветном платье, тихо присевшей с краю третьего ряда, вошёл в класс, и Трукулента захлопнула дверь. Повисла абсолютная тишина, нарушаемая лишь тиканьем висящих на стене старинных часов.
– Кто пикнет – тому «НБ», – тихо произнесла учительница. – Тема занятия – ритуалы. Весь этот год будет посвящён их изучению. Записывайте теорию.
«Ритуалы? С чего она вдруг так прыгает на программу другого курса?»
Все ученицы послушно открыли тетрадки и взяли письменные принадлежности в руки. «И умеет же она навеять страх».
– Ох, – тяжело вздохнула Трукулента и в очередной раз неестественно дёрнулась. – Совсем забыла сказать. Толщина тетради должна быть не более двадцати четырёх листов. Мне будет чересчур трудно таскать ворох толстых тетрадей с собой для проверки. Пожалейте пожилую женщину, проявите уважение. Ко всему прочему записывать вы должны пером с тёмно-синими чернилами. Иные вариации не принимаются.
«Пером? Но перьями уже давно не пишет». Лулу поймала полный молчаливого негодования взгляд Соники среди сидящих. «Ей, наверное, и так тяжело в нашем отсталом, по её меркам мире, а тут ещё Власта со своими выкрутасами».
– На сегодняшнее занятие я вам это прощаю. Но извольте переписать сегодняшнюю лекцию заново, если вы не подготовились и не принесли перо.
Фелисити робко подняла руку.
– Да, Макдуф. Что ты хочешь?
– Простите, госпожа Трукулента, но какое именно должно быть перо? И на математику нам тоже необходимы перья?
Власта задёргалась сильнее обычного и шумно втянула носом воздух несколько раз.
– Милочка, ты утверждаешь, что ты потомственная ведьма в тридцать пятом поколении?
– А откуда вы знаете? – искренне удивилась Фел.
– Мне более пяти сотен лет. Знаешь, сколько лет из них я проработала в педагогической отрасли? Ровно сотню. И я вижу каждого из вас насквозь. В буквальном смысле. Отвечай на вопрос!
– Ну, да, я утверждаю. Утверждала, – уже не очень уверенно ответила девочка.
– Тогда почему потомственная ведьма в тридцать пятом поколении не знает, какими перьями обычно пишут волшебники?
Фелисити потупила взгляд и уткнулась в тетрадь. Скорее всего ей действительно стало стыдно.
– Итак, я поняла, что все высказали свои дурацкие жалобы и пожелания. Продолжим. Запишите определение: ритуал от латинского слова «ritus- обряд». Это церемонии, действия, организованные особым образом, смысл которых вытекает из характера деятельности и носит символический характер. Мы с вами изучаем магические ритуалы. К ним относятся, например, ритуалы для привлечения денег, обряды на красоту и здоровье, возврат любимого, ритуалы на удачную дорогу и успех любого дела, на супружескую верность, на развитие интуиции.
Она немного помолчала. Остановилась, дёрнулась. Потом подошла к своему столу, на котором лежала огромная кожаная сумка, залезла в неё и извлекла двухлитровую бутылку, наполненную какую-то зеленоватой жидкостью. Быстро, несколькими глотками, опустошила ёмкость на половину и убрала её обратно в сумку. Затем оттуда же ведьма вытащила фотографию небезызвестного всем учёного с высунутым языком.
– Кто знает, что это за человек?
– Эйнштейн, – подала голос Лулу.
Трукулента яростно сверкнула глазами и дёрнулась. Только сейчас ундина поняла, что не подняла руку прежде, чем ответить.
– Совершенно верно, милочка, это Эйнштейн. Но тебе придётся остаться после уроков за несоблюдение дисциплины. Остальным всем двойка за сегодняшнее занятие. Может, это вас мотивирует хоть немного развить свой интеллект. Кстати, интеллект – это первая характеристика, которая необходима действительно умелому и сильному магу.
– Бу-у-у-у, – пронёсся ропот возмущения по классу.
– Хотите две двойки? – Трукулента, видимо, попыталась положить руки на пояс, но у неё лишь получилось вывернуть локти в обратную сторону на сто восемьдесят градусов. Это выглядело настолько устрашающе, что все разом замолчали. – То-то же. Вы, наверное, думаете, зачем я вам его показала? Дело в том, что этот учёный придумал настоящий магический ритуал – ритуал благодарности. Известно, что этот физик в день произносил слова благодарности не менее ста раз. Он также доказал, что всё в мире состоит из энергии, и, чтобы получить что-то, достаточно просто настроиться на нужную частоту восприятия. Этот материал вам должны были объяснить в прошлом году. Итак, что же это за ритуал?
Власта подошла к доске и поставила цифру «1».
– Возьмите лист бумаги и составьте список того, за что вы можете быть благодарны здесь и сейчас.
Учительница написала слова «лист бумаги» и «карандаш». Затем она отложила мел и испытующе посмотрела на своих учеников.
– Ну, разве это не магия?
– Э-э-э, – протянула Соника, – нет?
– Замолчи, – прикрикнула на неё Трукулента. – Это магия. Ибо магия заключена в числах и в наших мыслях. И тот истинный волшебник, чьи мысли чисты и праведны, и структурированы, как числовой ряд арифметической прогрессии.
«Ого, да у этой дамочки не все дома».
– Вашим домашним заданием будет испробовать этот ритуал на себе и показать мне результаты. Как я уже говорила, делать записи необходимо строго в тонкой тетради пером. Всё, вот и звонок. Урок окончен!
Глава VIII
Он шёл и шёл. Время тянулось бесконечно, а он всё брёл куда-то. Уставший, обессиленный, с потухшим взглядом. А мог бы лететь. Управляя потоками воздуха, подняться в небо и за считанные минуты оказаться совсем в другом месте. Но он волочил свои ноги по грязному тротуару, не имея такой возможности. Из этого поганого города с его смрадом и нечистотами в другой не менее поганый город с его шумными мерцающими улицами и крикливым народом.
«Ничего, до Безмолвного леса рукой подать. А там и замок близко».