Исчезающий: Инициация

– Доброго вам дня, молодой человек! – отвлек меня от размышлений старик, сидевший напротив выставленных на переносном столике игрушек. На его руках, как и прежде, были перчатки, одетые совсем не по погоде.

Я подумал о том, что странно желать доброго дня утром. Но решил, что поприветствую его так же:

– И вам доброго дня!

Подойдя ближе, я посмотрел на выставленные игрушки.

– Мальчик? – спросил он.

– Да.

– Я бы посоветовал эту, – он ткнул пальцем в игрушечного героя комиксов. – Мальчикам нравится спасать мир. Пусть и в своих фантазиях.

Я вспомнил, как Дима бегал по парку с супергероем в руках и настаивал, что он сильнее его. Решив, что эта игрушка ему понравится, я, глянув на ее стоимость, написанную на бумажке, сунул старику двести рублей.

– Это много, – он отказался брать деньги. – Она стоит сто рублей.

– Сто рублей заберете себе. – настаивал я.

Он вытащил из моей руки сторублевую купюру и отдал игрушку.

– Иногда стремление сделать приятно другому человеку стоит придержать до момента, пока не сделаешь приятно себе, – сказал он. – Я вам желаю хорошего дня на весь этот день.

Услышав его слова, я улыбнулся.

– Спасибо.

Разглядывая игрушку, я спустился к дому цыганят, которые, перевернув велосипед «на рога», пытались поставить спавшую цепь на место.

– Здрасьте, дядя! – сказал самый разговорчивый из них. – Как проходит день?

– Привет, парни. Хорошо. По другому никак, – улыбнувшись, ответил ему.

– Мне матушка говорит, что хороший день в наше время на вес золота. А мы знаем цену золоту.

Я улыбнулся, и ничего не ответив, продолжил идти вниз по крутому спуску.

Разместившись на своей любимой лавочке, я достал телефон и принялся печатать текст. Мысли шли одна за другой и, идеально встраиваясь в историю, расширяли границы, тем самым увеличивая количество путей, по которым можно было провести мою вымышленную героиню. В редкие моменты, когда у меня иссякал запас формулировок, я поглядывал на проходящих мимо меня людей. И если после этого у меня не открывалось второе дыхание, я смотрел на течение Дона. В свое время, я лишь на четвертой книге смог ответить себе на вопрос о том, что именно меня подталкивает к написанию книг. На вопрос, откуда я беру мысли. Готовая книга – это впечатление автора и, отчасти, его реакция на события, с попыткой обуздания их посредством размышлений персонажей. Нужно всего лишь быть открытым к миру и мир незамедлительно подкинет тебе кучу дерьма, захлебываясь которым, ты будешь писать шедевры или посредственное, одноразовое чтиво – в данном случае, вопрос категории продукта зависит лишь от искренности. И интеллекта.

За один ‘присест’ написав целую главу и приступив ко второй, я остановился из-за всплывшего оповещения в «телеграм».

Не открывая приложение, я с удивлением прочел имя отправителя, затем уже приступил к самому сообщению.

«Привет! Это я, Любовь. Решила спросить, как твои дела?».

Немного подумав над тем, откуда она взяла мой номер, я пришел к выводу, что, возможно, у нас есть какие-то общие знакомые. Все-таки Ростов достаточно маленький город для людей, пытающихся кого-то найти. Или которых пытаются найти.

«Привет, Любовь!», – написал я и сразу же стер, решив, что звучит это приветствие слегка странно.

«Привет) у меня все отлично. Твои как?», – заново написав, отправил ей.

Переписываться с людьми тяжелее, чем писать книги. Ведь если в книге ты сам решаешь, в какую сторону пойдет диалог персонажей – его развитие зависит от твоей фантазии, – то в сообщениях с живым человеком все упирается в его триггеры, травмы и скрытые намерения, для диагностики которых даже опытному психологу нужно время.

«Какие у тебя планы на день?)», – спросила она.

«Весь день писать. Хорошо идет. Первую главу закончил за два часа», – сразу же ответил ей.

«Мне понравилось наше вечернее общение. Может сегодня еще раз выпьем кофе?».

Снова взвесив все «за» и «против», где между перспективой секса, после вечерней болтовни, и написанием двух тысяч слов был огромный разрыв в рациональности, я решил, что пока пишется – нужно писать. А если Любовь, не поняв моего выбора, куда-то и денется, то это исчезновение будет не первым в моей жизни. Любовь всегда уходит.

«Сегодня вряд ли. Но в следующий раз уже я проявлю инициативу)», – отправил ей и закрыл диалог.

Увлеченно развивая историю, я бы даже не заметил, как приближается вечер и просидел бы так допоздна. Но у Гены был другой план касаемо моего времяпровождения. Он позвонил в самый неудобный момент, за что я его полюбил больше прежнего. Но решив, что сбрасывать мне не с руки, я взял трубку:

– Слушаю тебя внимательно. – Нервно сказал в телефон.

– Немного ласковее, Андрей. – довольным тоном произнес он. – Я тебе сегодня организовал вечер.

– Ты считаешь, что мне нужно было что-то организовывать? Особенно вечер?

– Я считаю, что тебе нужно проветриться. Сходить на мероприятие, на котором, между прочим, ты, наряду с Лизой, в списке наиболее значимых гостей. Начало в восемь вечера, в «Левобережном».

– Лисицыной?! – я не поверил своим ушам. – Ты серьезно?

– Да, Андрей, именно с ней, – спокойно произнес он.

– С каких пор она значимый гость? И вообще, каким образом она…

– Я понимаю, тебя задевает существование в этом городе человека, чьи мысли не хуже, а порой и лучше твоих, – говорил он не выдавая эмоций. – Это как двух львов загнать в одну клетку. Но ее тиражи сопоставимы с твоими. Оно и понятно, ты не можешь год закончить книгу. Вот тебя на вираже и обходят.

– Год? Ты начал употреблять? – ничего не понимая, я нервно тараторил. – Тебе угрожают? Что происходит? Какая нахрен Лисицына? Какой к черту год?

– Андрей, я ведь тебя просил, не выводи меня из себя, – выдохнул он. – Ты как с Луны свалился, ей Богу. Просто приди, отбудь номер и продолжай дописывать книгу.

Так, ладно, – произнес я, слегка смягчив тон. – Что за мероприятие?

– Не помню название. Что-то связанное с показом мод. Местная дива, которую трахает очень крупный предприниматель, решила заделаться под модельера. Вот и собирают всю городскую богему. Я решил, что тебе стоит проветрить мозги, а заодно освежить память на лица ростовских медийных личностей.

Очень важное мероприятие, название которого он не помнит – это то же самое, что ‘продавать’ меня кому-то, но без пополнения моего же бюджета. Если от него и была польза, так это в том, что он, словно будильник, служил напоминанием о приближающихся дедлайнах.

– Ген, если ты не знаешь, что это за мероприятие, то почему я должен узнать о нем изнутри? – спросил его. – Тем более, в компании Лисицыной.

– Андрей, тебе нужно светить лицом. И, в отличии от тебя, я об этом забочусь. Будь человеком, сходи туда.

Я быстро прокрутил в голове сценарий вечера, в котором все искусственно улыбаются друг другу и изображают восторженную радость от встречи. Представил Лисицыну, нахваливающую глубину своей мысли. Затем то, как они фотографируются миллион раз, чтобы, в конце концов, из этой кучи фотографий выбрать одну и выложить ее в сторис. После этого они разбиваются по маленьким, обособленным компаниям и промывают кости тем, кто не пришел на этот праздник тщеславия. Прикинув, что я не буду занимать ничью из сторон, ввиду того, что меня раздражает там абсолютно каждая личность, я родил в себе впечатляющую мысль.

– Ладно, раз уж ты старался, схожу, – согласился с ним.

– Я знал! – самодовольно сказал он. – Не зря же ты сына назвал в мою честь!

– Когда я давал имя своему ребенку, ты обманывал бабушек чудо-таблетками, которые в деловом костюме, разносил по квартирам. Плюс ко всему моего сына зовут Дима.

Он засмеялся. Но я не шутил.

– Андрей, только прошу тебя, держи язык за зубами! Улыбайся и если тебя раздражают разговоры окружающих, то просто представь, что ты в зоопарке.

– Плюс один. – пропустив его слова мимо ушей, сказал я.

– Что «плюс один»? – переспросил он.

– В списке моя фамилия и плюс один человек. По одному не ходят в зоопарк.

– Ты нашел себе женщину? – понизив голос, спросил он.

– Плюс один, запомнил? В остальном – на связи. – Сказал я и положил трубку.

Отбросив поступающие извне вопросы о Лисицыной и всего того, что говорил Гена, я вернулся к тексту в заметках. Но буквально взглянув на него, я решил, что стоит взять паузу. Что не нужно ‘выжимать’ из себя до последней капли, иначе польется ‘вода’. Я не единожды попадался подобным образом в ловушку продуктивности. Наивно считая, что написав от пяти тысяч слов, я сделал это качественно. На выходе тот текст получался не столько сырым, сколько просевшим по слогу и отходящим от сути повествования.

Нажав на ярлык телеграма, я вошел в чат с Любовью.

«Еще раз привет) У тебя какие планы на 19:30 – 00:00?», – отправил ей сообщение и откинулся на спинку лавочки.

Как только телефон завибрировал, я снова занял позу, в которой у меня локти опирались об колени. Как у школьника, потеющего при виде красивой девушки.

«Если мы говорим о сегодняшнем дне, то никаких)))», – ответила она.

«Отлично! В 20:00 я жду тебя у входа в «Левобережный». Там планируется какое-то модное мероприятие, связанное с показом одежды. Мы в списках», – написал ей.

«Тогда я побежала собираться! Думаю, за три часа успею)», – прислала она в ответ.

Прочитав сообщение, я встал с лавочки. Направляясь в сторону дома, я попытался найти в карманах свой талисман. Но и его не было. И решив, что он выпал, когда я одевался, оставил свои попытки найти его.

– Таблетки, Лисицына… – говорил я, поднимаясь по Семашко. – Еще и талисман!

Возле «Левобережного» было много людей в разноцветных одеждах. Одни целовались, другие пищали от радости как свиньи, третьи – фотографировались. Но каждый сверлил прибывающих надменным взглядом. Я понимал, что это не весь зверинец. В Ростове было достаточно самопровозглашенной богемы для того, чтобы этот клуб трещал по швам. Поэтому я был уверен, что в стенах клуба их как колорадских жуков на кусте картошке. Никто из них не хочет отставать в иллюзорной славе, кульминация которой заключается в том, сколько раз тебя отметят в сторис.

Поглядывая на часы, я начинал немного нервничать. Всплывшая информация от Гены повлияла на общий фон, так же как утеря таблеток с талисманом. Так же как смерть моей соседки. Но даже без всего этого я бы находился на распутье между тем, чтобы ближе к концу мероприятия ‘пройтись’ по каждому, и тем, чтобы ‘проходиться’ по ним не раскрывая рта, проговаривая во внутреннем диалоге сочные эпитеты.

Машины все подъезжали. Из них выходили девушки в платьях, улепленных стразами, в дизайнерских комбинезонах и в бесформенных пиджаках. Каждая без исключения держала в руках либо брендовую сумочку, либо маленькую псину. Когда за ними выходили мужчины, я улыбался во весь рот. Улыбался не от их внешнего вида, а от того, что им хочется соблюдать манеры, но, к сожалению, их этому не научили. А учиться самим, видимо, совсем не хотелось. Подставляя левый локоть для того, чтобы дама взялась за него, они перед этим вызволяли свое благородное тело из той двери, из которой вышла их дама – противоположной от той, к которой они были ближе всего.

Когда стрелки на часах показали 20:13 на горизонте показалась Любовь. Она была одета в черные брюки и белую рубашку, что, в принципе, никак не выбивалось из ее образа мышления. Любовь не была похожа на девушку, пытающуюся пробудить инстинкты в мужчинах и за эти ниточки притянуть к себе. Она умела одеваться эстетично, красиво и модно одновременно, что позволяло ей не переступать грань от приличной девушкой к дорогой эскортнице. Это меня в ней и привлекало. Ведь кто-кто, а я сегодняшний прекрасно понимал, что тяга, основанная на инстинктах, не имеет под собой крепкого фундамента.