Сады Рэддхема. Закон равновесия

Я, наконец, нашла край незримой до этого нити, сматывая уже свой клубок, и вместе с тем ступала по таинственному лабиринту. Шаг за шагом узнавала каждый из поворотов, секретные ходы, таившие в себе незнакомые мне, но моей расколотой памяти ответы. И с первым мотком до меня дошла одна неутешительная мысль.

Во всём виноват он. Этот гаденыш на стороне Рураль. Прислуживает ей, словно верный пёс. И сейчас он везет меня к своей госпоже, ради того, чтобы… доказать преданность?

Когда карета перестает трястись, резко останавливаясь, я тут же вздрагиваю и убираю от лица руку, скользнув взглядом по двери – вот-вот и она откроется; вот-вот и я вдохну свежий воздух, который сгонит неприятную липкую тошноту в горле. О том, как я оказалась здесь, я помню плохо. Воспоминания подернуты мутной пеленой. Помню лишь дикую слабость, чьи-то руки, поднимающие меня над землей, легкий запах хвои, коснувшийся носа, а затем пустота. Открыла глаза я уже здесь.

Живот крутит от спазма. Стоит только дверце раскрыться, как неведомая сила подталкивает меня к ней. Оперевшись одной ладонью о пол, второй – о дверной косяк, жадно вдыхаю ртом воздух, закрывая глаза. Неприятный комок в горле проскальзывает не сразу, и мне нужно ещё пара минут и несколько вздохов, чтобы хотя бы немного прийти в себя. Мы в дороге двое или даже трое суток. Короткие остановки не давали мне возможности размять кости, справиться с качкой и надышаться свежим воздухом.

С другой стороны, за стенами кареты у меня было достаточно времени, чтобы обдумать всё то, что свалилось на меня; обдумать все те сны, что приходили ко мне в моменты короткой дремоты. Я прогоняла через себя не только их, но и часть жизни в Подземном городе, наши попытки скрыться. И тогда на меня накатывала уже следующая волна – сожаление. Я не знаю, что случилось с Агатой или Элиотом. Не знаю, что случится со мной. Тревожные мысли продолжают докучать, подкидывая не менее красочные картинки.

– Госпожа, – краем глаза вижу нежно-голубую манжету – чужие руки тянутся ко мне, чтобы помочь подняться на ноги. Я шугаюсь от них, как от прокаженных. Шиплю, словно дикая кошка, заваливаясь назад, и кое как успеваю выставить руку в сторону, чтобы вцепиться в сиденье кресла и не удариться о пол головой.

– Не трогай меня.

Мой приказ остается полностью проигнорированным – незнакомый мужчина в голубом ступает в карету, хватаясь пальцами одной руки за мой плечо, а второй за запястье вытянутой руки. Он насильно заставляет подняться моё послушное и слабое тело. Стоит заметить, что он особо не церемонится – действует быстро, грубо и рывками, разнося ломоту по всем отекшим от долгой поездки конечностям.

– Эй! Ну ты же не статую с места на место переносишь. Она же живой человек! Или наша Королева забрала у тебя не только мозги, но и зрение?

Голос Мишы я слышу довольно отчетливо, несмотря на мешающий сосредоточится в голове шум. Сквозь боль в шее поднимаю глаза. Он ничуть не изменился ни с того вечера в клубе, ни с нашей последней встречи пару дней назад. Всё такие же темные вьющиеся волосы, зеленые глаза и россыпь родинок. Но в этом мире есть в нём что-то отталкивающее; что-то, что я никак не хочу признавать. Магия?

Зеленые глаза Нефлянова смотрят прямо и прицельно на мужчину, что вцепился в меня своими пальцами.

– Господин не давал мне конкретных указаний по «перетаскиванию с места на место» госпожи, – раздаётся рядом бесцветный голос. Миша сокрушенно вздыхает, с такой силой сжимая челюсти, что даже мне видно проступившие на щеках желваки.

– Хорошо-хорошо, – устало выдыхает Миша и делает шаг ко мне, отмахиваясь от мужчины. – Оставь госпожу на меня. Со всей работой я управлюсь без проблем. А ты пока сходи и доложи Суверенному, с кем ты оставил госпожу Селену. И не забудь уточнить, что обращался ты с ней весьма неаккуратно. Он будет рад это услышать.

Рука Миши перехватывает мою, и ему достаточно приложить лишь немного усилий, чтобы моё тело выскользнуло из хвата мужчины в голубом и оказалось уже поближе к нему. Вторая же рука придерживает меня за спину, не давая завалиться назад или упасть. Или убежать? В любом случае, мужчина-в-голубом беспрекословно слушается и тут же уходит.

Я тихо выдыхаю, отступая в противоположную от Нефлянова сторону – так, чтобы он отпустил меня. И Миша даже не сопротивляется, лишь вздыхает как-то грустно на мой прямой и недоверчивый взгляд.

– Прости. Порой они воспринимают всё слишком буквально и это создает некоторые… проблемы, – он отдергивает свой камзол, выпрямляясь, а после откашливается.

Я молчу, как мне кажется, целую вечность, пока взгляд скользит по лицу Миши. Всё в нём мне знакомо – даже вечно растрепанные волосы, – но от его прикосновений дурно. На протяжении нескольких лет он обманывал меня, притворялся моим другом, чтобы что? Задержать меня? Скрыть мою истинную сущность и мой дом?

– Ты так долго молчишь и так пристально смотришь на меня, что ещё немного и я подумаю, что ты сейчас накинешься на меня с кулаками…

– Где Элиот? – несмотря на усталость, мой вопрос звучит прямо и решительно, заставляя Мишу приподнять брови, а потом закатить глаза. – Что вы с ним сделали? Вы убьете его?

– Тебе бы потише о таком спрашивать, – он оглядывается за плечо, чтобы снова вернуть свой взгляд на меня и качнуть кудрявой головой. – Неужели тебя больше ничего не интересует? Ни то, куда мы едем? Ни то, что могут сделать с тобой? Какая разница, что будет с этим огненным пареньком? Ты его то хоть пару месяцев знаешь? Да он может обманывал тебя и водил вокруг пальца ради собственной выгоды.

– Как ты?

Миша в какой-то момент замирает, хмурится и не сводит с меня долгого взгляда, пока губы у него поджимаются, а в глубине зеленых глаз отдаленно сверкает сожаление. Миша предал меня, хоть в безграничной верности он мне не клялся. Он несколько лет подряд занимался обманом, пока я прозябала в одном из миров, ничего не подозревая. То тело было не моё; те люди вокруг были ненастоящими. Здания, природа и даже воздух. Миша был единственным, кто реально существовал там, и единственным, чьё отношение ко мне было чистым и искренним. Был.

Он делает неловкий шаг в мою сторону, протягивая руку, но я отшатываюсь назад, не давая приблизится к себе даже на миллиметр. Миша оказался предателем. Мне хочется увидеть в нём старого доброго друга, с которым мы смотрели фильмы и сериалы, заказывали пиццу и уминали сладости перед закрытием смены. Я снова хочу ощутить аромат кофе, увидеть, как натянуто он улыбается посетителям кофейни, а после – уже искренне – мне.

– Ты знаешь, – голос вдруг становится каким-то тихим и медленным, пока я переставляю затекшие ноги, – я теперь не могу доверять тебе так, как это делала раньше. Если бы ты только рассказал мне обо всём…

– Селена, Селена, – Миша устало мотает кудрявой шевелюрой, стыдливо отводя взгляд в сторону, – я подневольный человек. У меня был приказ. И если бы я вдруг ослушался его, если бы просто оступился… она бы нашла тебя куда раньше, чем нашла сейчас. Я не мог никак повлиять на это! Да и расскажи я тебе всё – ты бы поверила? – он щурится от ярких солнечных лучей. – Мне оставалось только тянуть время, чтобы это время было у тебя.

Миша красноречиво кивает куда-то в сторону, безмолвно предлагая пройтись. И я сразу же соглашаюсь, желая размять ноги и тело неспешной ходьбой. В молчании мы проводим несколько минут, но за это время уже успеваем оставить разбитые тканевые палатки позади.

– Все вокруг знают так много. Мне кажется, что лишь я одна в полнейшем неведении. С каждым днём я обдумываю всё заново, пытаюсь сложить пазл, а получается только хуже. Я вроде свыкнулась с происходящим, но…

– Свыкнулась? – с губ Миши слетает тихий смешок, когда я поднимаю на него полные непонимания глаза. – Я правда рад, что ты спокойно обжилась в этом мире. И я даже поверю в это, – он откашливается. – Лично был свидетелем того, как один из стражников докладывал Суверенному, что ты кидалась на магов, которых, к слову, с детства обучали своей силе, с ложкой и кулаками. Клянусь всеми Святыми, я думал задохнусь от поступающего смеха прямо там! – Миша запрокидывает голову назад, пока смеется, заставляя мои губы едва дернутся к подкатывающей улыбке. – Я впервые увидел, как усмехнулся Суверенный. Неужели ты настолько свыклась с происходящим и поверила в себя, что полезла на магов с голыми руками? Я бы не стал рисковать.

– Ну… не с голыми. У меня была ложка, – Миша рядом взрывается новой порцией смеха, заставляя пристроившийся на ветках птиц с громким недовольным криком улететь. – Скорее уж, наоборот. Мне было так страшно, вот я и схватила первое, что попалось под руку. По великой случайности это оказалась… ложка.

– Ну да, Сел, ты бы ещё попыталась избить их до полусмерти подушкой, – хмыкает Нефлянов. – Тебе нужно умыться, а мы практически пришли. Давай я помогу тебе немного?

За разговором и неспешной ходьбой, я не сразу понимаю, что мы отошли достаточно далеко от лагеря – звуки разговоров и топот сапог давным-давно стихли. Мягкое журчание воды доносится откуда-то снизу, вынуждая опустить голову и бесшумно ахнуть. Аккуратно сложенные плоские камушки огораживают собой слабо бьющуюся струйку ручья. Миша придерживает мой локоть, помогая опуститься на траву и подставить ладони под холодную воду.

– Я принесу тебе поесть.

Я поднимаю голову, щуря глаза и дергая уголками губ в кривой улыбке.

– Не боишься, что я сбегу?

– Тут некуда бежать, Селена.

Безысходность горечью обжигает что-то внутри, пока я нервно улыбаюсь Мише и даю ему уйти. Наверное, мне действительно было это необходимо – пара минут тишины и мерное журчание воды под пальцами. Я соединяю ребра ладоней, зачерпывая как можно больше живительной влаги, чтобы склониться и ополоснуть ею лицо.

Мои глаза распахиваются медленно, пока зрачок неподвижно наблюдает за стекающими вниз каплями. Уперевшись ладонью в противоположный берег, я склоняюсь над ручьем, пальцами свободной руки ныряя в холодную воду. Разве может магия полностью покинуть тело? Разве может пропадать безвозвратно? Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить те чувства, которые уже рождала во мне вода.

Я взываю к ней, тяну свои руки и пытаюсь нащупать где-то внутри себя. Я мысленно приказываю ей, ответом служит лишь тишина окружающего леса. Последний раз, когда я вот так тянулась к магии, ощущения были такими яркими, что забыть их просто невозможно. После того раза вода стала… избегать меня? Ждёт извинений? Или мне нужно умолять её отозваться на мой голос?

Пустота раскатывается внутри. Я поджимаю дрожащие губы и пытаюсь сморгнуть накатывающие на глаза слезы. Моя сила… вернется ли она? Станем ли мы наконец единым целым? Рой вопросов, жалящих сознание. И ни одного внятного ответа, способного хотя бы утешить от явственного ощущения собственной беспомощности. Я возвращаюсь в свою исходную позу, сложив руки на коленях, но взгляда с журчащей воды не отвожу, будто бы верю, что она вот-вот сама потянется ко мне в ответ. Рядом нет Элиота или Агаты, нет Алистера и моего призрачного фантома. Я только-только начала привыкать к Рэддхему и его причудам, как будто бы снова оказалась лежащей на снегу у берегов озера. И меня будто снова одолевает тошнота и растерянность, словно я снова вижу обеспокоенное лицо Агаты, нависшее надо мной.

– Можешь не стараться. У тебя не выйдет, маленькая мятежница.

В тишине леса голос за спиной срывает с моих губ приглушенный вскрик. Я резко втягиваю воздух, дергаясь в сторону, и оборачиваюсь через плечо. Прислонившись плечом к стволу дерева, мужчина в черных одеждах с отливающим золотом пуговицами смотрит на меня – остро и прямо, заставляя холодок пройтись по основанию позвоночника. Края его плаща на груди соединяются золотистой брошью и натянутой между ними цепочкой. Он складывает руки на груди и склоняется чуть вперёд, щуря свои темные глаза, словно изучая меня под призмой попадающих сюда солнечный лучей.

Если воспроизвести в голове нашу последнюю встречу, то вряд ли её можно назвать приятной. И если тогда он казался мне ужасающим и отвратительным, то сейчас, при свете солнца, я не замечаю в нём ничего ужасающего. Черты его лица все еще кажутся до боли знакомыми, равно как и взгляд черных, бездонных глаз, где даже зрачка толком не разберешь. И я клянусь – мои собственные расширились сами собой, стоило только нашим взглядам пересечься. Кажется, что всё в нём располагает к себе – заманивает в мышеловку.

– Сомневаюсь, что ты имя то своё помнишь, что уж говорить об умении правильно колдовать.

– Я помню своё имя, – тут же противостою я, поймав хитрый блеск в глазах напротив.

Мужчина отстраняется от дерева и делает шаг ко мне, пока цепочка между полов его плаща покачивается, отражая от себя свет солнца.

– Да что ты? А мне показалось, что ты не очень сговорчива. Всё бежала и кричала что-то непонятное на каком-то своём языке. Знаешь, я ведь один из немногих могу читать на первом языке Рэддхема, но даже я не смог перевести твои вопли. Сейчас-то кричать не собираешься? – он делает ещё один шаг по направлению ко мне, а я как-то неловко шарахаюсь от него назад, чем вызываю только приступ тихого смеха. – Ну и что же ты ещё вспомнила? Может, свою семью? Или свой дом? Или…

– Я вспомнила имя.

– Это я уже понял, – он улыбается, присаживаясь на корточки возле меня, и вскидывает брови. – Я, может быть, не так молод, но со слухом проблем никогда не наблюдал, мятежница.

Я замираю в своей неудобной позе. Отводя одну руку назад, упираюсь ей в траву, оставив ноги лежать на земле, пока глаза неотрывно смотрят прямо в лицо своему преследователю. Левая лопатка вспыхивает слабой болью, когда мой черноволосый собеседник щурится, однако упорно продолжает молчать. Терпеливо и настойчиво ждет от меня ответа, показывая всем свои видом, что не сдвинется с места, пока я не заговорю.

– Так что, маленькая мятежница? Ты язык проглотила?

Его губы дрожат в слабой усмешке. Я прикусываю кончик языка, чтобы не сболтнуть лишнего, пока его черные глаза прожигают меня насквозь, лишая решимости. Уголки его губ подрагивают в расползающейся на лице улыбке, когда он склоняет голову чуть ниже, побуждая меня оторвать одну руку, лежавшую на ноге. Я двигаюсь так медленно, будто бы он снова призрак из моего сна. Будто бы одно неловкое движение и он просто пропадет. Кончики пальцев колит от желания прикоснуться к его лицу. Совсем немного, совсем на чуть-чуть. Просто чтобы ощутить мягкость кожи или волос. И это желание пугает меня даже больше, чем все прошедшее за последние дни.

– Александр, – его имя срывается еле слышимым шепотом само собой.

– Я не знал, чего тебе взять, поэтому взял всего понемногу. Немного варенной рыбы, овощей. Даже удалось немного фруктов захватить.

Я вздрагиваю, когда слышу голос в стороне. Стремительно оборачиваюсь и натыкаюсь взглядом на приближающегося и довольного Мишу, который несет в руках тарелку и кружку. А после так же быстро возвращаю глаза обратно, вот только Александра уже нет. Испарился? Или это все моя разыгравшаяся фантазия? Черт его знает. Но это все слишком. Я замерла, наверное, в слишком странной позе – с протянутой рукой, которая медленно опускается вниз.

– Что за взгляд такой напуганный? Ты что, увидела призрака?

– Нет, – отмахиваюсь я, цепляясь взглядом на опущенную на колено руку. – Просто устала. Меня немного укачало, – мне требуется ненадолго прикрыть глаза, чтобы сбросить с себя невидимый морок, и тут же вернуть своё внимание на Мишу. – Только не говори, что вы специально выбирали дорогу похуже. Это чтобы я не расслаблялась?

Его губы трогает усмешка. Он отрицательно качает головой, неспешно и аккуратно опуская около моих ног тарелку с едой и воткнутую туда вилку. Мне приходится принять более удобную позу, чтобы не завалиться на спину. Подхватив миску с едой одной рукой, второй хватаюсь за вилку, проводя зубчиками по вареной рыбе. Эти чёрные глаза были столь же пленительны, сколько были опасными. Сердце глухо ухает и проваливается куда-то в желудок. Есть же люди, на которых достаточно просто посмотреть и ты уже понимаешь, что хорошего от них ждать не стоит. И дело даже не в высокомерии или устрашающей внешности – атмосфера вокруг таких людей говорит сама за себя.

Я жую, но не чувствую вкуса – лишь то, как мясо рыбы разваливается, проскакивает в горло. Страх вперемешку с желанием подойти, прикоснуться. Обхватить его лицо ладонями, чтобы снова заглянуть в черноту его глаз, а потом спешно отойти, вытирая руки о брюки, избавляясь таким образом от тепла его кожи на ладонях.

– А я надеялся, что у меня получиться поднять тебе настроение.