Кречет

Глава 4

Бах! – Прогремел выстрел, и рука, зажатая створками, повисла безжизненной плетью. Скривившись, Энн откинула ее за ворота. Створки соединились между собой в торопливом поцелуе. Гектор задвинул засов и, обтирая рукавом рубахи морщинистый лоб, посмотрел на девушку:

– Умница, дочка! Откуда умеешь с железякой так обращаться?

– С отцом в тир ходила, любил он это дело и меня за собой таскал. По началу не хотела стрельбой заниматься, а потом привыкла, а когда нравиться стало, все закончилось… А это началось, – последние ее слова дрогнули.

– Все там будем, рано или поздно. – вздохнул старик. – Лучше поздно. Жизнь потерять – дело нехитрое, а смерть потерять невозможно.

Энн задумалась… Воспоминания нахлынули и увели ее от действительности… Большая светлая кухня, на столе белая скатерть. Белый фарфор выставил напоказ завтрак. Энн смотрит на мать, затем на отца.

– Милая, в школу опоздаешь, доедай овсянку, – улыбнулась мать, наливая чай.

– Завтрак – самый важный прием пищи, – отец опустил газету и добавил, – У тебя сегодня акробатика, ты помнишь?

Энн нехотя колупала кашу. Учеба, тренировка, английский с репетитором, прогулка с собакой, а завтра все то же, и послезавтра, только вместо английского французский. А хотелось не «день сурка», и не по плану, а чтобы жить, как настроение будет… И за школой с подругами курить, и поспать до обеда и… Но нет, она же отличница, у нее перспективы. Что скажут родители, тренер? Отец всегда говорил, что ценность человека определяется тем, каким путем он идет к вершине, а не тем, достигнет ли он ее вообще. А она должна достигнуть – другого от нее не ждут. А хочет ли она этого… Боже… Какая я была дура! Это был не день сурка, это был день простого счастья, счастья длинною в жизнь.

Солнце уже норовило спрятаться за макушками вязов, когда, наконец, разгрузили пикап и закончили обустройство убежища. Церковные лавки расставили по периметру зала, раскинув на них спальники. Алтарь застелили пленкой, превратив в обеденный стол, благо, внедорожник был заранее снаряжен на случай экстренного отхода: запас консервов и первостепенная утварь в нем имелись. Водосвятный бак наполнили питьевой водой из церковного колодца. На колокольне оборудовали скрытый наблюдательный пост, завешав ее по периметру мешковиной, найденной в кладовой.

Пистолетов оказалось пять, их раздали всем кроме Лилии и Доктора. Доктор сам отказался – таких вещей он с детства боялся. Энн показала азы обращения с оружием и поведала о мерах безопасности. От тренировочных стрельб пришлось отказаться: шуметь нельзя, да и патронов не густо, всего около сотни. Не успев обзавестись пистолетом, Рудый тут же неоднократно нарушил основное правило безопасности – никогда не наводить ствол на товарища, даже если пистолет не заряжен. Гектор лишил его оружия и торжественно вручил багор.

Двери церкви заперли изнутри на засов. Узкие окна, сквозь которые могла просочиться лишь кошка, завесили церковными полотенцами. Вечером зажгли восковые свечи. Их тонкие стебли быстро кривились и таяли, но Доктор нашел моток фитильной нити. Сплавленный воск можно было использовать повторно для лепки свечей. Энн накрыла на стол: сухари, мясные консервы, разогретые на церковных лампадах, зеленый горошек и кукуруза в банках, чай и одна маленькая шоколадка. Рудый где-то раздобыл две бутыли «Кагора» и церемонно водрузил их на алтарь. Гектор разлил вино по обрядовым чашам и позвал всех к столу. Лилия молча перекрестилась, и первая пригубила бокал.

Церковь чудесным образом повлияла на ее психику. То ли неприступность толстых стен, то ли «промысел Божий» разгладили морщины на ее лице, наполнили глаза блеском, а душу покоем. Она даже перебросилась парой фраз с Энн, когда речь шла о подготовке ужина. Такой ее давно никто не видел. Может, просто стала привыкать к тому, что мир рухнул. Многие уже с этим смирились и выживание возвели в повседневную привычку.

На высоком церковном столике с покатым верхом Лилия нашла библию и больше не расставалась с увесистой книгой. Носила ее с собой, прижимая к груди, словно, ребенка. Библия дарила покой, грела душу.

– Не налегай, – Гектор глянул на Рудого.

Тот, захмелев, наливал себе очередную порцию «Кагора»:

– Уже вечер, время переложить нагрузку с мозга на печень! Давайте за то, чтобы жить, а не выживать!

– Чтобы выжить, помогать друг дружке надобно, не как ты сегодня… Трусливый друг страшнее врага, ибо врага опасаешься, а на друга надеешься. Не совестно тебе?

– К своему стыду мне никогда не стыдно.

– О себе только и думаешь, – возмутилась Энн, наморщив аккуратный носик.

– Я люблю только трех человек: себя, меня и того красавца из зеркала.

– А ну как выпрем тебя из общины, и ходите втроем, любите себя! – пробурчал Гектор.

– Ну ладно вам! Уже пошутить нельзя. Не боец я, страшно стало…

– Не боится только дурак, а мы и есть твое отражение в зеркале: не будет нас – не будет и тебя, – нравоучительно проговорил Гектор.

Доктор с Лилией молчали. Словно пара неразлучников они жались на лавке и тихо вздыхали. Изодранный шерстяной костюм Доктору пришлось выбросить. Лилия нашла в церкви рясу и нарядила в нее мужа. Не самая удобная одежда для полевых условий. Теперь он напоминал падшего священнослужителя, предававшегося в храме греховным объятиям.

Спать легли за полночь. Первым вызвался дежурить Гектор. Луна попыталась заглянуть через щель в занавеске, ее рассеянный свет вытащил из полумрака икону Божьей матери, возвышавшуюся по центру за алтарем. В миндалевидных глазах Богородицы читалась печаль. Старик встал перед ней на колени и, перекрестившись, вопросительно посмотрел на лик:

– За что ниспосланы такие испытания?

– Нам суждено терять близких. Как иначе узнать, насколько они значимы для нас, – Богородица с укором посмотрела на Гектора.

Старик закрыл глаза, прозрачная бусина скатилась по щеке. Губы его зашептали:

– Жаль не себя, не грешных душ чужих! А что ж младенцы, чистые душой, не знавшие любовь, почили, не начавши жить? Молчишь? Моя слабеет Вера. Я верю только в тех, кто верует в себя. И уповать на милости с небес, мне не досуг. Утратив веру, дух прозрел. Душою умерев, я бренностью воскрес!..

Утро встретило сыростью и прохладой. Гектор открыл глаза и прищурился. Последним должен был дежурить Рудый. Сидя на стуле, он благополучно зарылся в спальник и спал на посту. Вот шельмец! Приподнявшись на локте, старик швырнул в него ботинок. Рудый вскочил, выпучив глаза, и ошалело заморгал.

– Нет худшего грешника, который спит сном праведника, – приблизившись, Гектор отвесил парню подзатыльник. – Сколько цивилизаций погибло по вине разгильдяев, а ты погубишь последнюю!

– Так не ставьте меня в дежурство, – Рудый нахохлился и жадно припал к чаше с водой.

– Может тебе еще кофе в постель и блудницу для тела! Прости, господи!

– Не отказался бы! – поймав гневный взгляд Гектора, Рудый улыбнулся. – Кофейком обойдусь, – хохотнул он, уворачиваясь от очередной оплеухи.

После утренних процедур под колодезной водой и завтрака собрали совет. На повестке – план выживания и добычи продуктов.

– Лилия и Доктор остаются в лагере, – сказал Гектор. – А мы с молодежью в супермаркет наведаемся.

– Мы что, надолго здесь? – заерзал на лавке Рудый.

– Покуда своих не сыщем. Полковник знает, что далеко уезжать мы не станем. Будут искать в ближайшем городе, а на сотни верст Темногорск – единственный город в округе.

– Город-то не маленький, – фыркнул парень.

– Краской знаки оставить надо на видных местах: на площади, на баннерах, – голос Лилии прозвучал непривычно спокойно и рассудительно.

Окружающие с удивлением переглянулись. Доктор встрепенулся и на миг замер, словно не узнал жену.

– Согласен, – после короткой паузы ответил Гектор. – Подсказки нарисуем, только прямо излагать нельзя – мародеры прочтут и к нам наведаются, как-то по-мудреному надобно.

– Давайте напишем: «Молимся господу нашему во спасение» и вместо подписи номер нашего пикапа. Для них будет ясно, кто это написал и где нас искать, – предложила Энн.

– Хитро придумала, – Гектор погладил белесые космы бороды. – В путь…

После долгих нотаций Рудому вручили оружие и запретили доставать его без необходимости. Кобура была только одна, и ее отдали Энн. Гектор и Рудый рассовали пистолеты по карманам вместе с запасными магазинами, снаряженными 8-ю патронами каждый. В кузов пикапа бросили пару топоров и багор. Гектор сел за руль, Энн вперед, а Рудый развалился сзади. Внедорожник выехал со двора и двинулся в центр города.

Доктор закрыл ворота за клубами пыли и, волоча рясу, с трудом взобрался на колокольню по крутым ступенькам винтовой лестницы. Лилия занялась хозяйством, плеская в тазу грязную посуду.

Внедорожник выбрался на центральную улицу. Через несколько кварталов дорогу преградила большая парковка, хаотично разбросав автомобили на проезжую часть. За парковкой виднелись разбитые стеклянные стены супермаркета. Увязнув в брошенных авто, пикап остановился.

– Давайте без лишнего шума! – Гектор вытащил пистолет и ступил на пыльный асфальт.

Энн и Рудый последовали за ним. Помещение супермаркета встретило прохладным полумраком и пустыми продуктовыми полками. Под ногами хрустел мусор и битое стекло.

– Там кто-то есть! – испуганно прошептала Энн, тыча пистолетом в темноту.

Впереди метрах в двадцати возле дальней стены притаился силуэт. Глаза уже привыкли к темноте и явственно различали неподвижную фигуру с опущенными руками. Щелкнули предохранители и три дрожащих ствола взяли на мушку незнакомца. Это его нисколько не смутило, он даже не шелохнулся.

– Кто здесь?! На колени или будем стрелять! – прохрипел Гектор.

Существо молчало. Рудый сделал шаг назад и оступился, руки дрогнули. Бух! Выстрел разорвал тишину. Фигура чуть качнулась, но не упала.

– Тьфу! Белочка ты чернобыльская! Напугал до смерти! – выругался Гектор на силуэт и швырнул в него обломок кирпича. Кирпич попал в голову, и ростовая фигура из картона грохнулась на пол. Это был боди-стенд в виде веселого повара, рекламирующего какую-то выпечку.

– А ты что палишь, Рэмбо ясельный? – старик сверкнул глазами на парня.

– Так думал… Зомби, – пролепетал он.

– Индюк тоже думал… Что купается, пока вода не закипела!

За спиной послышались шаги. С улицы на звук выстрела в магазин забрели двое оживших. Две мертвые женщины в синей спецодежде. Увидев людей, они зашипели, обнажив черные зубы. Энн приняла стойку стрелка. Правая нога впереди, плечи, грудь и вытянутая правая рука с пистолетом на одной оси. Вдох, короткая задержка дыхания. Бух! Пуля прошила череп, выбив ошметки с клочками волос со стороны затылка. Зомби сложился, не сделав и полшага. Ствол сдвинулся на второго.

– Обожди! Пускай Рэмбо пальнет, а ты подстраховывай, – остановил Гектор.

– Я не попаду, – Рудый вцепился в пистолет обеими руками. – Сами стреляйте!

– Учись, не всегда с мамкой ходить будешь!

– Руки не напрягай, целься в голову, – инструктировала Энн. – Мушку и целик совмещай на фоне мишени, взгляд на нее не переводи, пусть расплывется, спуск тяни плавно, без рывка… Да не трясись ты так!

Бух! Бух! Бух! Каждый выстрел подкидывал дуло вверх. Ни одна пуля не задела тварь.

– Не торопись, держи прямее! – Энн взяла на мушку зомби, до него оставалось шагов десять.

Рудый попятился. Гектор схватил его за ворот и процедил:

– Стреляй, никчемный! Сгинуть хочешь?!

Бух! Пуля прошила подгнившее костлявое плечо, перебив кость. Рука упала плетью. Бух! Следующая ударила в грудь, откинув зомби на полшага назад. Бух! Мимо! Тварь, яростно хрипя, протянула костлявые пальцы, еще мгновение и они вцепятся в Рудого. Бух! Тот, почти в упор, всадил последнюю пулю в оскаленную морду. Мертвец рухнул ему под ноги. Парень отскочил назад и судорожно защелкал пустым пистолетом в неподвижное тело.

Гектор с силой тряхнул его за плечо, уводя дрожащий пистолет вниз:

– Все, все! Молодец, ты смог…

Рудый вытащил сигарету, но никак не мог ее подкурить, зажигалка подергивалась и гасла, а сигарета прыгала в пальцах. Гектор обхватил руки парня ладонями и унял дрожь. Шумно затянувшись, Рудый закрыл глаза. На бледном лице натянулась улыбка:

– Я, конечно, трус, но если меня напугать, я и убить могу…

– Всю обойму извел, шельмец, – проскрипел Гектор.

– Не обойму, а магазин, – поправил Рудый.

– Что ж ты стрелять не умеешь, коли знаток такой?

– Умею, – важно проговорил парень, – Но только в играх компьютерных.

– Тьфу ты, поколение мархерштерна! Слава богу нет больше интернета, заразы вашей. Только другая зараза появилась…

Продуктов в опустошенном магазине найти не удалось, если не считать пачки старого майонеза и пакета соли.

– Под стеллажами пошукать надо, может в неразберихе завалилось чего, – предположил Гектор.

Энн юркнула под нижнюю полку:

– Темно, не видно ничего. Может фонарик поискать?

– Нет здесь фонариков, и батарейки выгребли, подчистую, – вздохнул Гектор.

– Я ща! – Рудый скрылся в соседнем торговом отделе.

Через минуту он торжественно нес игрушечную машинку, расписанную под скорую помощь.

– Чем бы дитя ни тешилось, лишь бы не повешалось! – старик ехидно посмотрел на парня. – Уехать на ентом хочешь, или лечить, кого собрался?

Рудый молча встал на колени и, опустив машинку на пол, ткнул на кнопки. Фары выбросили лучики света, по яркости, не уступавшие небольшому фонарику.

Обшарив темные закоулки, удалось разжиться десятью банками тушенки, парой рыбных консервов, несколькими упаковками макарон, риса и чипсов. В хозяйственном отделе набрали посуды. Энн нашла большую сковороду, две кастрюли и разделочную доску. С автомобилей, брошенных на парковке, слили бензин. Большинство из них уже были пустые, но три большие канистры нацедить удалось.

Пока добывали топливо, Гектор, под наставничеством Энн пристрелил еще двоих любопытных зомби, бродивших на парковке – учебные стрельбы совмещали с зачисткой.

Выстрелы привлекли внимание стаи оживших, запертой в здании бизнес центра через дорогу напротив. Завидев людей, твари выдавили стекла и высунулись в окна высотки. Они тянули руки и скалились, задние ряды напирали на них и, вот уже зомби посыпались сверху прямо на парковку. Тела бухались об асфальт так, что хруст костей слышен был в супермаркете. После такого кто-то из них уже не мог подняться и ползл на локтях, волоча безжизненные тела в рваных офисных костюмах. Часть зомби поднялась на ноги и ковыляла к супермаркету.

– Живучие отродья! – плюнул Гектор. – Надо уходить пока нас не выкушали…

Загруженный пикап спешно покинул парковку и покатил по центральной улице. Преследователи остались позади.

Полуденное солнце играло стеклами безмолвных зданий. Неподвижные автомобили, в беспорядке уткнувшись в столбы, здания и друг в друга, норовили преградить дорогу. Маневрируя среди них, Гектор лишь урывками набирал скорость. Но и этого было достаточно, чтобы избежать преследования встречных мертвецов.

По пути обшарили еще несколько небольших продуктовых магазинов и полуразграбленную аптеку. Аптека одарила бинтами, антибиотиками и разной мелочевкой первой необходимости. В магазинах раздобыли пачку гречки, два пакета сухофруктов и немного зеленого чая. В хозяйственном отделе одного из магазинов удалось разжиться десятком аэрозольных баллончиков с краской. За полгода катастрофы ресурсы города изрядно истощились, а скоропорт пришел в негодность еще в первые недели панденмии. Поиск продуктов и лекарств с каждым днем давался все труднее.

Перед возвращением в церковь остановились на заправке. Бензина там уже конечно давно не было, но в таких местах удавалось иногда раздобыть фонарики, батарейки и прочую нужную мелочевку.

Покосившаяся вывеска прямо над входом болталась на ветру и вот-вот грозилась сорваться.

– Иди проверь, если что полезное внутри, – Гектор вручил Рудому пистолет и кивнул на разбитые окна заправки.

– Один? Я? – мы прикроем, – улыбнулся старик.

Рудый чуть подрагивающей рукой стиснул рукоять пистолета и нехотя поплелся в торону безмолвного здания.

– Ничего не забыл? – крикнул вдогонку Гектор.

– Что? – пожал плечами парень.

– С предохранителя сними, дурья твоя башка!

– А-а… Ща… – Рудый щелкнул кнопочным флажком.

– Да не бойся ты, там никого нет, – улыбался старик. – Что трясешься как дворник с похмелья?

– Вот сам бы тогда и шел, – проворчал парень.

Рудый, обливаясь потом, осторожно шагнул в распахнутую дверь и исчез в проеме. Через секунду раздался его крик. Бах! Бах! – Прогремели пистолетные выстрелы.

Глава 5

Мать его за ногу! – Гектор рванул следом, выставив вперед пистолет.

Энн выскочила из машины и побежала за стариком.

– А-а-а! – из помещения заправки выскочил Рудый, чуть не сбив старика с ног. – Он меня укусил, он меня укусил!

– Кто? – Гектор держал на мушке проем двери.

– Мертвец, я убил его, но он укусить успел за ногу!

– Как за ногу? – недоумевал Гектор.

– Он полз, – захлебывался парень, – я его сразу не увидел!

– Нука покажи, куда он тебя тяпнул.

– Вот, – парень ткнул на левую лодыжку, – Я теперь умру?!

– Ну штанину то задери! – проворчал Гектор.

Рудый покорно закатал брючину из толстой камуфляжной ткани.

– Ну и где? – спросил старик уставившись на ногу. – Может я старый и слепой? Энн, глянька молодыми глазками.

– Да нет там ничего, – ответила Энн. – Даже следов нет!

– Как нет? – выдохнул Рудый и, наконец осмелился взглянуть на ногу. – И правда нет.

Рудый с облегчением опустил штанину.

– А эти дырки у тебя были? – Гектор прищурился и ткнул на низ брючины.

– Нет вроде… – пролепетал парень.

– Вот ты артист! – усмехнулся Гектор. – Он тебя за штанину цапнул, а ты уже помирать собрался!

– У страха глаза велики, – хохотнула Энн.

– Вы вообще сказали, что там никого нет! – надулся парень. – Я мог погибнуть!

– Правильно сказали, – пожал плечами Гектор, – мы так громко разговаривали, что мертвяк должен был выйти, пока мы еще в машине сидели.

– Я же говорю, он полз, – ответил Рудый. – Не успел наверное… А я его убил!

– Ну молодец, что убил, пойдем посмотрим на твой трофей, – снисходительно улыбнулся Гектор.

Втроем они зашли внутрь помещения. Прямо перед порогом лежал зомби с простреляной головой и высохшими ногами. Рядом с ним валялась перевернутая инвалидная коляска…

Облезлый микроавтобус, нырнув в широкий разлом ограды, вырулил на пустынный перрон железнодорожной станции Темногорска. Вагоны грудились на путях в несколько рядов. Ржаво-коричневые товарняки перемежались с пассажирской зеленью.

– Дальше пешком, ищите вагон стального цвета необычной угловатой формы с усиленной конструкцией шасси, – сказал я, соскочив на перрон. – Маркировки и номеров на нем нет, должен стоять без сцепки, отдельно.

– Разделимся, мы с Кречетом обыщем западную часть станции, а вы, – Полковник повернулся к Хану и Кузнецу, – восточную. Если найдете вагон, или помощь понадобится – подайте сигнал: три удара кувалдой по рельсе.

– Кувалда то одна, а вы как? Пинать будете? – улыбнулся Хан.

– Разберемся. При любом раскладе, сбор через час на этом месте. Опоздавших ждем пятнадцать минут и идем искать.

– Не скучай, – я потрепал пса за ухом.

Тот вальяжно развалился на полу минивэна и в полглаза дремал. Я захлопнул откатную дверь, оставив окно немного приоткрытым.

Шпалы встретили запахом креозота, нагретого полуденным солнцем. Цепочки брошенных составов тянулись на сотни метров. Вагоны с углем, лесом и цементом пылились нетронутыми. У продуктовых вагонов закрытого типа разгрузочные люки были взломаны, а содержимое растащено. Ныряя под бесконечными сцепками, я немного взмок. Хоть и физически я был подготовлен неплохо, но такое непривычное упражнение выматывало. Полковник немного отставал, но на удивление держался не по годам бодро. Его жилистое тело с ножом в руке напоминало героя вестерна. Штаны и грубая рубаха цвета охры усиливали сходство.

Минут через сорок поисков мы вышли к дальнему тупику, забитому одиночными вагонами непонятного назначения. Среди них притаился невзрачный четырехосный вагон с гладкими серыми бортами. Вот он, родимый…

– Нашел! – я махнул Полковнику, ковылявшему немного позади. – Сюда!

Я подошел ближе и руки мои опустились. Опоздали… Распахнутый люк вагона грустно болтался на расплавленных петлях. Грунт под ним выстилали свежие окалины.

– Сваркой срезали, – вздохнул я, заглянув внутрь.

На стене вагона чернела огромная надпись, нанесенная краской из баллончика:

Под корявым текстом красовалась перевернутая пентаграмма – пятиконечная звезда, вписанная в круг.

– Автограф черти оставили, – Полковник потер надпись пальцами и поднес их к носу. – Краска свежая, опоздали маленько. Все гады подчистили. Целый вагон оружия! Куда им столько?

Я взял у Полковника сигарету и закурил. Закурил впервые за много месяцев. Присел на корточки и исподлобья посмотрел на пентаграмму. Я прищурился и поиграл желваками, неприятные воспоминания до сих пор не давали покоя. Я глубоко затянулся и начал свой рассказ:

– Дьяволопоклонники… Никто не знает, где их логово. В Темногорск только поисковые отряды человек по десять забредают. Ищут ресурсы, грабят общины. Людей забирают в рабство. Раненных и немощных, кто передвигаться не может, добивают. За неделю до того, как я на вас вышел – нас пятеро было… Оседло мы нигде не жили, ночевали всегда в разных местах, где вечер застанет. На вылазке в торговом центре напоролись на отряд сатанистов… У них огнестрел был против нашего холодняка – быстро нас повязали. Да и со мной только гражданские были. Я со второго этажа сквозь окно сиганул. Прыгать за мной не рискнули, только вслед попалили, так и ушел, а Апостолы остальных с собой увезли…

– Вот выродки, – процедил Полковник. – Как земля еще таких носит?

– Оружие стоящее раздобыть нужно, – задумчиво произнес я. – У Апостолов много его…

– Предлагаешь напасть на вооруженный отряд мародеров? – Полковник погладил редеющие волосы.

– В открытом бою с этими отморозками не справимся – на ночлеге их надо бить, когда нажрутся водки и спать завалятся. Знать бы еще, где на ночь залегают…

– Рискнуть можно, вот только наших вначале отыщем. Если живы, то где-то в городе прячутся. Не выжить им без нас. Там старик, девочка-старшеклассница, мажорчик бесполезный и интиллегент со свихнувшейся женой. Не бойцы они вовсе… Хотя у старика характер и кремень, но силы уже не те.