Курсант. Назад в СССР 5

Глава 6

– Спустя месяц после случая с Золотовым, – продолжал Горохов, – приключилась еще одна прелюбопытная история. Заместитель директора Волгоградского алюминиевого завода, некий Котеночкин Всеволод Анатольевич, познакомился с симпатичной, с его, как вы понимаете, слов, женщиной. По возрасту близка к нашей учительнице, но внешность описывается другая. Учительница-то брюнетка. Выглядела строго и лаконично. Правильная такая. Недотрога. Эта же оказалась блондинкой. Веселой хохотушкой. Познакомились они в ресторане, Котеночкин отмечал там свой пятидесятилетний юбилей. Он вдовец и в этот вечер тоже был без спутницы. Обратил внимание на одинокую женщину за соседним столиком, что картинно сидела и, украдкой на него поглядывая, улыбалась… Котеночкин возомнил себя молодым котом и, как водится у котов, особенно в марте, перешел в наступление. Дядька он не робкого десятка. Руководитель, награды трудовые имеет. Пригласил дамочку на медленный танец, и завертелось. Исходя из его показаний, роман воспылал бурный, как говорится, с первого раза.

Начальник не то одобрительно, не то даже с завистью хмыкнул и продолжил:

– После третьей встречи его избранница рассказала о внезапно свалившихся неприятностях на работе. Дескать, работает она заведующей столовой № 5, и недавно нагрянула комиссионная проверка из СЭС. Нашла грубые нарушения. Да такие, что можно с работы слететь. Плакала дамочка и горевала. Котеночкин вызвался помочь, мол, может связи поднять и повлиять на СЭС, но та ему сказала, что маховик уже запущен, и ничего нельзя сделать. Вот только если главному санитарному врачу взятку дать, то еще можно все поправить. Но тот, гад продажный, якобы запросил аж тыщу двести рублей. Тогда Котеночкин предложил ей деньги взаймы. Сам. Та даже не просила. Человек он из производства и знал, что такое СЭС, не понаслышке. Сами знаете, как у нас с санитарными нормами сейчас все строго. Полномочий у СЭС – почти как у КГБ.

Я кивнул, а Катков только плечами пожал. Что сказать, придумано-то оно, может, и верно, если б не разные “но”.

– Ни одно предприятие в стране не запускается без их ведома, ни один город не начинают закладывать без их одобрения. Да что говорить, предписания санитарного врача даже для обычных граждан обязательны для выполнения. Так что замдиректора завода легко поверил. Денег занял. И как галантный кавалер никакой расписки не попросил. Естественно, после получения денег дама испарилась. Потерпевший направился в столовую № 5, но оказалось, что там заведующим работает вот уже десять лет мужчина, – Горохов прокашлялся в кулак, что-то пробубнил, типа “Курить надо бросать, а то горло дерет” и продолжил:

– И были еще парочка случаев, рассказывать не буду, истории длинные. Сами ознакомитесь с материалами на месте. Вот такие дела, товарищи. Подозреваемые разные на внешность, но возраст примерно одинаков. Подобные преступления – редкость. Я бы даже сказал, экзотика для советских городов. А в преддверии Олимпиады такие казусы нашему руководству как кость в горле. Представляете, если банда этих мошенниц в Москву гастролировать отправится? А скорее всего, так и будет. Иностранцев много богатых летом прилетает, обеспеченных. Тут уже международным скандалом завоняет. Если гостей всех подряд женщины обирать будут, резонанс знатный будет. Тут никакая цензура не спасет. Потому как журналисты тоже импортные будут. Начхать им на нашу цензуру, как колобку на бабушку с дедом. Так что, товарищи, хоть и не совсем корректно так выражаться, но дела эти сейчас поважнее всяких убийств. Убийства всегда были и будут. А такая зараза только появилась. На корню ее надо рубить.

– Ну как же не было таких преступлений? – возразил Катков. – Сам даже выезжал по дежурным суткам на женщин-мошенниц.

– Это все не то, Алексей, – замотал головой следователь. – Цыганки на вокзалах, гадалки в парках – это мелочи. Шушера. А тут постановка театральная на несколько дней. И куш посолиднее.

– Согласна с вами, Никита Егорович, – кивнула Света. – Случаи интересные. Судя по вашему рассказу, подготовка и выбор жертв тщательными были. Это не в подъезде денег взаймы просить.

– А это что за вид мошенничества такой? – не понял Горохов, который в силу своей должности давно уже не сталкивался с милицейской мелочевкой.

– Это когда женщина в халате, в тапочках и бигудях под видом соседки стучится в дверь и просит одолжить деньги на пару часиков, якобы расплатиться с сантехником, слесарем или другим мастером за оказанные услуги на дому. Мол, скоро муж с работы придет, и она вернет эту трешку. Обычно мошенница обрабатывает новостройки, где люди недавно заселились и никого не знают еще.

Бывало, что за полчаса преступнице удавалось облапошить половину подъезда и скрыться.

– А почему половину? – усмехнулся Горохов, – а остальные занимать отказывались? Трешку зажали?

Было заметно, как он весел и готов побалагурить – от радости, что наконец собрал нас здесь не для того, чтобы отправить улицы патрулировать.

– Их просто дома не было.

Я задумался над рассказом Светы. А ведь это был чисто советский способ мошенничества, основанный на взаимовыручке и сознательности граждан. В мое время такое бы не проканало. Никто бы денег не занял…

– Вот видите, товарищи! – Горохов обвел нас торжествующим взглядом (мошенницы ему своим появлением будто праздник устроили). – Преступления особенные, наглые и бьют по гражданам уважаемым, занимающим высокие должности. Так что собирайтесь… Вылетаем в Волгоград завтра.

Город-герой встретил нас апрельским солнышком. Раскинулся он на правом берегу матушки-Волги на десятки километров. Впоследствии Волгоград будет считаться самым длинным городом России, если не считать Сочи. Но Сочи, в общем-то, по-настоящему не в счет. Его-то длина складывается не из городской инфраструктуры, а из череды курортных поселков.

Не было в нашей стране ни школьника, ни взрослого, кто не знал или не слышал бы, в какие страшные руины превратился город во время Великой Отечественной войны, за недели и месяцы Сталинградской битвы. Но он возродился из пепла, словно Феникс. Но не прекрасный и огненный, а серый и панельный.

Заселились мы в гостиницу с оригинальным названием “Волгоград” по ул. Мира, 12. Гостиница до 1961-го года, как, впрочем, и сам город, носила название “Сталинград”.

Как всегда, нам с Алексеем достался двухместный номер, Горохов и Света заехали в одноместные. Я немного им завидовал. К храпу Каткова привыкнуть было невозможно, но командировочным сотрудникам в званиях ниже майора отдельные номера не положены. А жаль… В мое время в ведомственных гостиницах так же будет, разве что планка повысится. Отдельный номер в ментовской “Комете” в Москве дают, начиная с подполковника и выше. Я, будучи уже опером взрослым и состоявшимся, не горел желанием делить номер с зелеными следаками. И приходилось мухлевать. Менял в заявке на бронь (типа, техническая ошибка) своего майора на подпола. Тетки на ресепшене не сличали данные в брони, в удостоверении и в командировочном при заселении. Они люди сугубо гражданские и вообще были далеки от всяческих званий и звездочек. А мне доставался уютный одноместный номер с ковровым покрытием ярко-красного цвета. Любят в “Комете” такой цвет почему-то, прямо как в СССР.

– Час на отдых и душ, – распорядился Горохов, – а потом встречаемся в холле. Приедет машина из местного ГУВД и отвезет нас в управление. Там нам выделят кабинет для работы. Я приму дела к производству, и начнем работать прямо с сегодняшнего дня. Сто лет не расследовал имущественные преступления. Это подследственность милиции, а не прокурорских работников, – мечтательно проговорил следователь. – Не думал, что окунусь в это снова…

– Ну, где машина, Никита Егорович? – пыхтел Катков, озираясь по сторонам и высматривая с крыльца гостиницы служебную “Волгу”.

– Ничего не понимаю, – Горохов хмурился и поглядывал на наручную “Славу”. – Уже как минут двадцать должна здесь быть.

– Может, пешком дойдем? – предложил я. – Тут недалеко. Пара-тройка километров по проспекту Ленина, вдоль реки.

Горохов вскинул на меня бровь:

– Ты бывал в этих краях?

– Нет, у нас в номере карта города оказалась. Может, из жильцов кто прошлых оставил. Изучил наспех, – не буду же я ему говорить, что частенько командировался в Волгоградский институт МВД (а впоследствии – Волгоградскую академию) на факультет переподготовки кадров для повышения квалификации.

Благодаря таким учёбам многие сотрудники из нашего УВД смогли воочию увидеть одно из семи чудес России – Мамаев курган и Родину-мать с мечом.

– Нет! – пыхтел сигаретой Горохов. – Уж дождемся! Что за бардак?… Где этот бездельник-водитель? Ну, я ему устрою.

Минут через пять к крыльцу подкатило разве что корыто в виде блеклой (когда-то цвет был насыщенно-красным) копейки с треснутой фарой, а нашей Волги до сих пор не было. Водитель копейки выходить не торопился. Сидел и ждал. Очевидно, тоже за кем-то приехал.

Нам оставалось стоять и ждать. От нечего делать я включил режим Шерлока.

Интересно, за кем отправляют такой рыдван? Наверное, за какими-нибудь участниками конференции из НИИ аграрных проблем, а может, за участниками слета экологов или другими доцентами.

Из копейки вылез долговязый парень. Я пригляделся. Ё-моё! Так он же в форме рядового.

– Похоже, это за нами, – кивнул я на трясущуюся от работы двигателя колымагу. – Только что-то это не “Волга” вовсе, – подначил я Никиту Егоровича.

Тот обернулся, потер сначала один глаз, потом второй, будто сие действие волшебным образом могло превратить красную тыкву в карету.

– Не понял? – недокуренная сигарета вывалилась изо рта Горохова.

Парень подошел к нам, вид у него был грустный, прямо как у машины:

– Извините, товарищи, это не вы группа Горщенковых? Меня их отправили забрать.

– Представься как положено, – выдохнул от возмущения Горохов. – Не можешь выучить фамилию тех, кого встречаешь?

– Рядовой Тарасенко! – пробормотал парень. – Простите, я недавно работаю.

– Почему опаздываешь? Сколько тебя можно ждать?

– Так мне сказали ехать за вами, я сразу и поехал. Ни минуты не протянул.

– Ясно, – Горохов поморщился. – Детский сад, – Он направился к машине, мы за ним. – А что, во всем Главном управлении области не нашлось машины получше?

Не привык Никита Егорович, чтобы следователя всесоюзного масштаба встречали на тарантасах. Неуважение какое-то.

– Так я не с управления, я из районного отдела. Мне туда вас велено везти.

– Нас? В РОВД? – Горохов хлопнул дверью так, что машина, испугавшись, вздрогнула. – Черт знает, что творится! Ничего… Разберемся.

Мы погрузились, и копейка, выплюнув порцию сизого дыма, чуть дернулась и нехотя поползла по дороге. Похоже, что нам здесь не очень были рады.

Райотдел милиции оказался не близко. Ехали минут двадцать. Свернули раз пять. Сбавили скорость и, потеснив расписные гаишные мотоциклы, что одиноко стояли прямо у крыльца, остановились возле старого здания из потемневшего купеческого бруса. Двухэтажная постройка явно дореволюционных времен. И лишь лучики решеток на окнах и вывеска с синей трафаретной надписью “Милиция” свидетельствовали о современном применении здания. И как сие зодчество только во время войны умудрилось уцелеть, непонятно. Хотя может построили дом после войны, просто, как говорится, пил, курил, болел…

Вошли внутрь. Деревянный скрипучий пол продавливался под ногами и, казалось, сейчас совсем провалится. Пахло мышами, застарелым линолеумом и табаком.

Только вошли и сразу уперлись в окно дежурной части. Рыжий, с глазами хитрыми, как у Чубайса, старшина лениво мешал ложечкой чай. Обвел нас бывалым взглядом, хотел было остановить, мол, куда, граждане, прете? Заявление хотите написать или мимо пройти? Но, увидев в нашей компании рядового, выдохнул с облегчением и снова отхлебнул чай.

– Встать! – гаркнул Горохов, протянув между прутьями в вырез “аквариума” свое раскрытое удостоверение. – Кто старший?

Помощник дежурного чуть кружку на себя не вылил. Подскочил, одергивая китель и поправляя съехавший форменный галстук. Наконец смог проблеять:

– Так, э-э… Это самое… Нет его. Отошел дежурный. В курилку, так сказать…

– Я не про дежурную смену, – буравил его гневным взглядом Горохов. – Я про начальника всей этой богадельни!

– А, секундочку, – помдеж схватился за зеленую трубку и истово стал крутить диск, еле попадая в нужные дырочки:

– Товарищ майор, тут это самое… Вас спрашивают. Из Москвы. Что? Да, Горощенко.

– Горохов, – процедил следователь, но помдеж его не слышал.

Старшина повесил трубку:

– Это самое, товарищи. Проходите. Второй этаж, налево и до конца. Там табличка будет: “Начальник”. Вам туда, это самое… Или, может, вас проводить? – помдеж беспомощно озирался в поисках кандидата, кого можно было бы оставить вместо себя временно на пульте.

– Разберемся, – холодно бросил Горохов и решительным шагом направился к лестнице.

Ступеньки ее тоже оказались деревянные. Обиты совдеповским затертым до мерзко-желтого цвета линолеумом, пришпиленным к доскам гвоздиками с декоративными шляпками.

Лестница, как и пол, тоже прогибалась под нашими ногами, и вдобавок покачивала перилами, выкрашенными в неприветливый кирпичный цвет для плинтусов.

Здание изнутри смотрелось убого. Много таких сейчас по Союзу. Но, несмотря на кажущуюся ветхость, доживут такие отделы и отделения аж до двухтысячных. Построить новые пораньше рухнувшая экономика страны не позволит.

Помнится, в один провинциальный городок (Саяногорск, в котором недавно были по делу из Хакасии), я в начале нулевых летал в командировку. Так там следственный изолятор находился под ветхой полуразрушенной двухэтажной постройкой. Здание новое для ОВД через дорогу построили, а на изолятор денег не хватило. Так и ходили несколько лет на работу милиционеры через развалины с покосившейся крышей и выбитыми окнами.

Тем временем мы поднялись на второй этаж. Света с Катковым пребывали в легком шоке. Они как столичные жители не привыкли к районным реалиям. Горохов решительно толкнул дверь, обитую черным потрескавшимся дерматином. Я шмыгнул за ним. Остальные остались ждать в коридоре. Знали, что сейчас начнется, и не хотели в этом участвовать. А я всегда за кипиш. Лишь бы войны не было и сухого закона.

– Старший следователь по особо важным делам генпрокуратуры СССР Горохов Никита Егорович, – командно выдал Горохов, подходя к столу начальника.

Шагал так, будто он сам был начальником этого РОВД.

– Стариков, – сухопарый майор возраста Жеглова поднялся из-за стола навстречу и протянул руку. – Степан Федорович.

– Бардак у тебя, майор! – Горохов энергично пожал ладонь в ответ. – Кто распорядился нас сюда определить?

– Так приказ свыше, – робко пожал плечами Стариков. – Я ни при чем.

– Хоть бы дежурного своего предупредил, что мы прибудем. А то сидит за стеклом и одной рукой в носу ковыряет, а другой пузо чешет. Так вы следственную группу из Москвы встречаете? Еще и на колымаге такой.

– Так, товарищ Горохов, – оправдывался майор, машин других у нас и нету. Мотоциклы только. “УАЗ” еще есть, но тот на происшествии сейчас. А предупредить я не успел. Виноват. Меня самого недавно перед фактом поставили.

– Кто? Начальник Главка? Есть его телефон?

– Нет, он в отпуске, с последующим на пенсию. Зам его распорядился, что обязанности сейчас исполняет. Полковник Ревягин.

– Кто? – глаза Горохова полезли на лоб. – Не Евгений Сергеевич случайно его зовут?

– Он самый, – облегченно закивал майор.

– Бл*дь! – не сдержался Горохов. – Ясно тогда все…

Глава 7

– Вы знакомы с нашим Ревягиным? – удивился майор.

– Было дело, – буркнул Горохов. – Ладно… Где наш кабинет? Показывай.

Следователь сдерживался, чтобы не спустить всех собак на районного начальника, потому что понимал, что тот совсем ни при чем.

– На первом, внизу, я вас сейчас провожу, – Стариков как-то по лакейски чуть наклонился и поспешил на выход.

Мы спустились на первый этаж. Майор шустро заскочил в дежурку и взял ключ с торчащего из фанерного щита на стене гвоздика. Гвозди были набиты рядами и заменяли ключницу – дешево и сердито.

Начальник отомкнул дверь кабинета, что был совсем рядом с дежуркой. Мы вошли и огляделись.

Кабинет оказался не таким страшным, каким мы теперь уже ожидали его увидеть. Стены до уровня груди обшиты помутневшей от времени полировкой. Под окнами батареи скрыты фанерными щитами с крупными горошинами дыр, для конвекции.

Верх стен выкрашен в казенно-желтый цвет. Из мебели два однотумбовых стола, стареньких, но еще крепких. Платяной шкаф, несколько стульев, сукно которых по углам седушек протерлось, как на пальто у бедных родственников. Оттуда выбивался белый ватный наполнитель. В углу громоздкий насыпной сейф болотного цвета с горшком засохшей герани наверху. В общем, обычный милицейский кабинет.

– Не хоромы, – оправдывался Стариков, чуть опустив глаза, – но чем богаты. Если не устраивает, можете мой кабинет занять. А я в этом могу разместиться.

Это он договорил совсем уж грустно, но не сопротивляясь печальной судьбе.

– Нет, спасибо, – уже смягчился Горохов. – Нормальное рабочее место так и должно выглядеть. Ничего лишнего. Ничто не мешает, ничто не отвлекает. Только вид из окна какой-то сомнительный. Это что там? Огород, что ли?

– Так точно, но у нас все согласовано. Гаражей под технику у нас своих нет, ставим ее в боксах дорожного управления минтрансстроя. А тут, чтобы земля не пустовала, облагородили территорию, так сказать.

– Ваше дело, – отмахнулся Горохов. – Проверки часто к вам заглядывают?

– Не часто… В прошлый раз лет десять назад была. Я сам с отчетами в Главк езжу. И получаю за раскрываемость на совещаниях тоже там. Без отрыва от производства, так сказать.

– Насчет транспорта, – Горохов вопросительно посмотрел на начальника РОВД. – Я так понял, что машина у вас одна?

– Она в вашем распоряжении, – поспешил заверить майор. – Вам Тарасенко как водитель нужен или сами справитесь?

– Справимся, – кивнул Горохов. – У нас все водить умеют почти как профессиональные шоферы. Алексей, прадва не особо, но подтянет навык.

– Как это не особо? – вдруг заявил Катков. – Что вы меня со счетов списываете? У меня стаж водительский, между прочим, двадцать лет.

– Да? – вскинул брови следователь. – Вот бы не подумал…

– Права у меня давно, просто, – пожал плечами Катков. – В УПК в школе еще отучился. В семнадцать лет их получил, но управлять можно было только с восемнадцати. Лежали без дела.

– А сейчас что? Не лежат?

– И сейчас лежат, – вздохнул Катков. – С милицейской зарплатой даже на Москвич не накопишь. Он почти пять тысяч стоит. Да еще на очереди стоять надо. Вот и лежат корочки.

– Ну ты с собой-то их, надеюсь, взял?

– Конечно, они всегда при мне. Вот, могу показать…

– Отлично, – Горохов повернулся к майору. – Я вас больше не задерживаю, а Ревягину передайте привет от меня.

– Так вы сами ему сможете передать. Он сюда скоро приедет. Приказал мне позвонить, как вы устроитесь. Вот сейчас пойду наберу Евгения Сергеевича. Сообщу, что все в порядке.