Спасти ЧАЭС: 1985. Книга 3
- -
- 100%
- +
– Ни фига себе! Тебе в больницу нужно!
– Не надо. Ерунда.
Рана действительно оказалась пустяковой – пуля прошла по касательной, разорвав несколько сантиметров верхнего слоя кожи. Крови было прилично, но уже ничего не текло.
– Аптечка есть? – спросил я.
– Конечно. Держи, – Женька смотрел на меня осуждающим взглядом.
Еще дважды предлагал отвезти меня в поликлинику, бурчал и ругался.
– Ну, вот скажи, зачем ты туда сам полез?
– А нужно было тебя с тобой брать? – возразил я, разрывая зубами упаковку с бинтом. – Откуда же я знал, что этот дурень вооружен огнестрельным оружием?! Так у него еще хватило ума им воспользоваться. Я до сих пор не могу поверить, что он в меня стрелял.
– Этот Пащенко – настоящий преступник! А если бы он не в руку, а в живот попал или в голову?
– Тогда бы я здесь не сидел.
– Ты вообще, зачем туда шел?
– Поговорить. Припугнуть, – ответил я. – Хотя точного плана у меня не было.
Всего за несколько минут я быстро наложил повязку. Опыт у меня был – разумеется, из прошлой жизни. И хотя медик из меня так себе, оказывать первую помощь я умел. Все военные умеют, хотя тут спорный момент. Много раз слышал и в госпиталях видел, что не всем это дано. Особенно молодые лейтенанты – от вида крови падают в ступор. На личном опыте убеждался уже…
– Так что теперь? – спросил Женька. – Как теперь задачу решать?
– Она уже решена, – улыбнулся я. – Сын комбата лично увидел, во что влез. А я намекнул, что если продолжит заниматься нелегальной продажей, то его ждет та же судьба, что и самого Пащенко. По глазам было видно – парень понятливый.
– Да? Ну и отлично!
Минут через пять к зданию магазина подъехал традиционный желтый УАЗ с синей полосой и надписью «Милиция». Оттуда выскочили трое сотрудников и придерживая шапки, бегом бросились к зданию. Их встретил один из тех грузчиков, начал махать руками. Они скрылись за углом.
Через несколько минут прибыла еще и скорая помощь – она-то здесь для чего? Я там ненароком Мишу не пришиб?!
К счастью – нет.
Пащенко вывели из внутреннего двора. Он шел сам, морда в крови, а на руках наручники. Вывели и Богдана.
– Все, нечего здесь больше делать! – хмыкнул я. – Поехали, а?
Женька молча кивнул. Действительно, смотреть здесь было больше не на что.
Мы покатались с Филатовым еще минут десять, затем попрощались, и я отправился к Юльке. На часах было почти час дня.
Забежал по пути в кондитерскую, взял пирожные к чаю. На цветы денег у меня уже не было, да и Юля дала понять, что незачем переводить их на то, что через неделю придется выкидывать. Я, конечно, скептически отнесся к этому заявлению – все женщины любят цветы. Ну, за редким исключением…
Вошел в подъезд, поднялся. Постучал.
Дверь открыла Юля.
Видимо, ее отец сдержал обещание, ничего ей про мой звонок не сказал.
– Ой, Леша! – обрадовалась она.
– Привет, Юль. Сюрприз! – я торжественно вручил ей пирожные.
– Ой, спасибо. Входи, входи. Чего ты там встал?!
Я вошел внутрь, разулся. Меня тут же облаяла черно-рыжая бестия Баффи – ей, видимо, давно хотелось на кого-нибудь погавкать. Меня-то она знала, а лаяла потому, что внимания не хватало.
Кроссовки сразу же отправились в шкафчик для обуви – мохнатая уже сунула нос, намереваясь что-нибудь погрызть.
– Здорова, ефрейтор! – гаркнул знакомый голос из-за спины девушки.
– Здравия, товарищ подполковник! – отозвался я, глядя на офицера в домашней одежде. Спортивные штаны, какая-то бесформенная футболка и домашние тапки смотрелись на подтянутой фигуре даже как-то нелепо.
– Ну, заходи! Дай хоть посмотреть на тебя… Так, а что за кровь?
Вот черт, внимательности ему не занимать. Видимо, как-то на куртке остались.
Не хотел рассказывать все при Юле, тем более и тема была неприятная. Если бы отец узнал, что к его дочери кто-то пристает… Ох, не завидую я ему!
В общем, пришлось спешно придумывать менее страшную историю, где я геройски вытащил запутавшуюся в колючей проволоке собаку. А кровь от рваной раны на предплечье.
– Показывай! – скомандовал подполковник, тоном, не терпящим возражения.
Пришлось раздеваться и показывать.
Ну, естественно, хоть первую помощь я себе и оказал, а подсохшие следы крови остались. Вытирать их в машине было неудобно, да и нечем.
Сергей сразу понял, что я ему лапшу на уши вешаю, но тактично интересоваться не стал. И это правильно – Юльке, что бы там ни произошло, знать необязательно.
– Ого, Леша! Да ты герой! – восхитилась Юля, искренне поверив, что я спаситель собак. – А она чья-то была или бродячая?
– Без ошейника, значит, ничья.
– Алексей, голодный? – спросил подполковник.
– Честно говоря, не отказался бы что-нибудь употребить, – признался, одновременно чувствуя доносившийся с кухни запах жареной курицы.
– Так вот чего тебя на готовку сегодня понесло! – догадалась Юля, взглянув на отца с подозрением. – А я-то думаю… Ты знал, что Леша в городе?
– Разведка доложила. А я секретную информацию не разглашаю, – отшутился Кошкин. – Так, мыть руки и к столу!
Через несколько минут мы уже сидели за обеденным столом.
Картошечка с салом, ароматная курочка и квашеная капуста – все было просто восхитительно. Сергей предложил выпить вина, но я отказался, а тот настаивать не стал. Понимал, что мне сегодня обратно на службу возвращаться.
Мы кушали, болтали обо всем.
– Спасибо тебе, Алексей, за то, что доставил подарок от Чайкина, – поблагодарил Сергей. – Честно говоря, я даже не знал, что он совсем рядом. Тут до Овруча около сотни километров.
– А откуда вы его знаете?
– Да случайно, судьба свела. Прямо под Кандагаром на одной базе больше трех месяцев были. Летали часто. Даже сбили нас один раз, выбирались тоже вместе. Весь экипаж выжил.
– Ого, пап. А ты ничего не рассказывал про службу в Афганистане, – удивилась Юля.
– Да потому что ничего хорошего там не было. На войне вообще редко что-то хорошее случается. Стараюсь не вспоминать, сколько друзей там потерял.
– Ну да, согласна, – Юля сразу же переключилась на меня. – Леша, а ты что, сегодня тоже в увольнении?
– Да, только уже не в обычном, а в служебном.
– Разве такие бывают?
– Как выяснилось, да. Но мне так даже лучше – сидеть в палатке и в потолок смотреть? Нет уж, спасибо. Я задачу выполнил, поэтому до семи вечера свободен. Думаю, что смогу тебя даже на поезд посадить. Мне там со станции Янов до гарнизона десять минут ходу.
– Это же просто замечательно.
Мы еще немного поболтали, доели. Выпили чая с пирожными.
Затем отец Юли отошел покурить.
– Леша, можно тебя?
– Конечно.
Прикрыв дверь, он не стал ходить вокруг да около и спросил.
– Леша, в какую историю ты влип? Только давай без фантастических историй!
Пришлось все ему рассказать, скрыв тот факт, что Миша приставал к Юле.
– Любопытно. Хорошо, что все закончилось так. Но лично мое мнение, ты вообще о чем думал, когда шел разбираться с ними?
– А что мне нужно было сделать? Время поджимало. Не вернусь же я к комбату с отговорками?!
– Тут ты тоже прав. Вернешься в часть, расскажи ему все как есть. Тебе это большой плюс. Думаю, больше он к тебе с просьбами личного характера обращаться не будет. Он сам себя подставляет.
Разумеется, я все это понимал.
Вернувшись с балкона, мы с Юлей начали смотреть фильм про «Шурика», который я видел уже сотню раз. И все равно, каждый раз смотрел его так, будто впервые. Время летело и вскоре часы пробили четыре.
Пришлось собираться. Юля свою сумку собрала еще с утра, поэтому на это ушло совсем немного времени. Мой отец обещал отвезти нас на железнодорожную станцию, только мне еще нужно было переодеться. Поэтому в прогулочном темпе отправились ко мне.
Мама уже наготовила кучу вкусностей, старательно упаковав в сумку.
– И даже не думай возражать! – заявила она. – Это возьмешь с собой!
– Мам!
– Это приказ! – улыбнулась она.
Я быстро переоделся.
– Ух ты, первый раз вижу тебя в военной форме! – восхитилась Юля.
– Ну и как?
– Тебе идет. Но вот звезды на погонах смотрелись бы еще лучше.
– Вот закончу срочную службу, отучусь и будут звезды, – ответил я, немного засомневавшись в перспективах дальнейшей военной службы. Все больше у меня возникало желание, что вновь идти по этому пути не стоит.
Затем мы попрощались, спустились вниз. Загрузились в машину, выехали. Добрались до железнодорожной станции минут за двадцать.
Быстро взяли ей билет. Подождали поезд. Мой отец попрощался и поехал обратно – ему еще к двенадцати нужно было ехать на станцию.
– Спасибо, за то, что провел со мной время! – Юля прижалась ко мне. – Мне тебя очень не хватает.
– Мне тоже. Только, как я и говорил, теперь мы будем видеться чаще. Гораздо чаще, – успокоил ее я.
– А вдруг тебя снова куда-нибудь переведут?
– Не переведут. Я в строительном батальоне провел только неделю. Кому я нужен?
– Чего ты смеешься? Я серьезно, Леша.
– Юля, не переведут. Я командованию здесь нужен.
– Ладно. Надеюсь, не обманываешь?
– Честное пионерское.
Мы поцеловались. До самого прихода поезда мы стояли на перроне, вцепившись друг в друга.
Затем попрощались. Я посадил ее на поезд.
Прозвучал гудок, поезд тронулся.
Некоторое время я еще стоял на пустой платформе, затем направился к главному зданию.
– Эй, герой-любовник! – раздался недовольный голос.
Я резко обернулся и увидел прапорщика Кулагина. Позади него стоял темно-зеленый УАЗ.
– Ну, я долго тебя ждать буду? – возмутился он. – Живо сюда! Торчу тут уже десять минут.
– Есть! – я быстрым шагом направился к нему. Запрыгнул на переднее сиденье. – Здравия желаю, товарищ прапорщик!
– И тебе не хворать! – пробурчал тот, выезжая с территории вокзала.
Разговор с ним по поводу Лидочки я заводить не стал – да и он почему-то не спрашивал. Это было даже странно.
Ехали молча.
По приезде я сразу отправился в палатку к комбату. Все-таки моя увольнительная в город – исключительно его инициатива. Он наверняка ждал отчета о выполнении поручения.
– Товарищ майор, разрешите войти? – не дожидаясь разрешения, вошел внутрь. Комбат говорил с кем-то по телефону.
Заметив меня, он коротко кивнул. Еще что-то произнес в трубку и положил ее обратно на корпус аппарата.
– Ну? Рассказывай! – он неторопливо двинулся ко мне навстречу. Вид у него был мрачноватый, что показалось мне странным.
– В общем, операция прошла успешно, товарищ майор… – бодро начал я.
Вдруг снова зазвонил телефон. Недовольный Прудников поднял трубку.
– Да? – произнес офицер, затем нахмурился. – Что? Кого нужно?
Повисла продолжительная пауза.
– Виноват, – его лицо вдруг побледнело. – Есть. Даю.
Комбат с перекошенным лицом протянул мне телефонную трубку.
– Это тебя! – мрачно произнес он, вытирая выступившие на лбу капли пота…
Глава 4
– Кто это? – я не торопился подходить к телефону, просто стоял и смотрел на Прудникова изумленными глазами.
– Бери! – спустя несколько секунд, произнес комбат. Вид у него был странный, раздраженный и испуганный одновременно. Интересно, что же ему такое сказали с той стороны?
Я неуверенно шагнул вперед, взял протянутую мне трубку и прислонил ее к уху.
– Да?!
– Привет, Алексей, – донеслось оттуда. – Это Андрей… Узнал?
Конечно же я узнал знакомый голос немногословного чекиста, знакомого Павла Сергеевича. Честно говоря, даже соскучился по нему, меня периодически посещала мысль, что эти люди обо мне забыли.
– Узнал, – медленно ответил я. – Даже рад вас слышать. Приятно понимать, что о тебе еще помнят.
– Алексей! О тебе никто не забывал! Кстати, я наслышан о твоих подвигах на «Юпитере», вижу, что ты снова выступаешь в роли магнита для неприятностей? Ей-богу, там, где ты, постоянно что-то происходит. Мы еще не все проблемы на Овруче разгребли, так ты еще и тут засветился?!
– Случайно получилось.
– Случайностей не бывает, – вздохнул Андрей. – Ты, конечно, парень неглупый, наблюдательный. В сложной обстановке действуешь правильно и решительно. Думаешь, я просто так запихнул тебя именно в Припять?
– Не знаю. Вам виднее. Только мне интересно, что вам доложили про завод «Юпитер»?
– Работа у комитета такая – все знать и никому ничего не рассказывать, – чекист ответил так, что можно трактовать по-разному. В любом случае, прямого ответа от него можно и не ждать. – Кстати, ничего не хочешь мне рассказать?
– Есть кое-что, – немного подумав, ответил я. – Только это не по телефону.
– Даже так? Хорошо, пришлю к тебе Пономарева, все ему расскажешь…
– А напрямую с вами встретиться нельзя? – заявил я, озвучив то, что давно хотел сказать. Еще пока и сам не осознал, для чего мне вдруг понадобилась личная встреча с Андреем.
– Со мной? – по стальному голосу я даже понять не смог, удивился он или нет. – Я надеюсь, Алексей, ты понимаешь, что причина для этого должна быть действительно очень серьезная?
– Думаю, да, – мне и вправду было, что ему рассказать. К тому же я собирался сам сделать вброс кое-какой информации по поводу АЭС.
– Хорошо, – голос у Андрея не изменился, однако он на секунду задумался. – Я буду в Припяти в четверг.
А затем представитель КГБ отключился.
Я же, подержав пластиковую телефонную трубку возле уха еще несколько секунд, вздохнул и положил ее на стол. Поднял глаза на Прудникова.
– Поясни-ка, Савельев, что это сейчас было? – нахмурился тот, глядя на меня как бык на красную тряпку. – Кто ты такой?
– А что тут пояснять, товарищ майор? – тяжко вздохнул я, затем продолжил. – Это был человек, который отдал распоряжение вашему начальнику штаба. Один из старших офицеров из госбезопасности, о котором я совершенно ничего не знаю. А я – так… Сам не знаю, что на это ответить.
Хотя комбат и старался не подавать виду, получилось у него плохо. Он сел за свой стол, уставился на меня с удивлением.
– Погоди, я правильно понял?! Ты имеешь отношение к комитету государственной безопасности?
– Я – нет. А вот те люди, которые прислали меня сюда, да. Самое непосредственное.
Можно понять, что чувствовал сейчас майор. Сидел и честно выполнял свою работу, его личный состав точно и в срок ремонтирует объекты, и тут, не пойми откуда, ему на голову падаю я. И ладно бы только это, за мной тянется хвост, который так или иначе замыкается на связи с КГБ. А кому оно надо?
– И для чего ты здесь на самом деле?! Я ведь еще тогда, в нашу первую встречу понял, что тебя ко мне запихнули не просто так.
– Я не знаю, что вам ответить, – честно ответил я.
– Ясно, – вздохнул он, мгновенно потеряв ко мне интерес. Однако вспомнив про индивидуальную задачу, спросил: – Что по поводу Богдана?
– Проблема решена, – спокойно ответил я. – Мирным, хотя и дерзким путем. Ваш сын лично убедился, что путь, на который он хотел встать, больше не в его интересах.
– Это как?
– Очень просто. Наглядно показал, к чему это приведет.
Майор смотрел на меня как на инопланетянина и ничего не понимал.
– Я думаю, он скоро сам вам расскажет! – пояснил я, затем добавил: – Разрешите вопрос?
– Ну?
– У вас по поводу меня никто не интересовался? Ну, там… Какой-нибудь звонок странный?
– Странные вопросы ты задаешь, ефрейтор Савельев! – нахмурился комбат. – И мне это не нравится.
– Виноват, товарищ майор. – быстро сориентировался я, затем добавил: – Разрешите идти?
– Иди, Савельев! – Прудников принялся перекладывать стопки документов на своем столе. – Иди!
– Есть!
Я развернулся и вышел из палатки комбата, затем отправился к себе.
Но не дошел. Примерно на половине пути мне снова встретился прапорщик Кулагин. Судя по всему, за то время, пока я был у комбата, тот уже успел накатить что-то крепкое – выглядел он довольным и расслабленным.
– Ефрейтор, подожди, – весело крикнул он. – Подойди, дело есть.
Вздохнув, отправился к нему. Сейчас еще чем-нибудь озадачит – прапорщики они такие.
– Если это по поводу Лидочки, то я пас… – начал я, но тот прервал меня, не дав договорить.
– Я эту заразу распутную даже видеть не хочу, – мрачно процедил он, махнув рукой куда-то в сторону. – Мне Жмыхайло все рассказал. Сосед он мой, по подъезду.
– Ого, а что он вам рассказал? – такое развитие обстоятельств меня удивило.
– Что? Вообще-то, это не твое дело, Савельев, но так как ты молодой пацан еще, то глядишь, вдруг когда-нибудь в жизни пригодится, – немного подумав, спокойно ответил прапорщик. – Эта позорная женщина прямо в магазине с клиентом… И наверное, не с одним так. А сосед мой тот, что из комендатуры, все видел. Он хоть и сам скотина порядочная, но я ему верю. Все мне и рассказал.
– Неожиданно, – я еле сдержал улыбку.
– Вот так вот. Ты ей подарки, внимание, а она по чужим койкам прыгает. Да что там, койка… Прямо в магазине. Хорошо хоть додумалась дверь за собой закрыть.
– Жаль, что так получилось, – произнес я, про себя отметив находчивость офицера. Ловко он все обставил и сам сухим из воды вышел, и соседу помог. А тот факт, что я его там видел, он как-то упустил из виду. Ну да ладно, у нас с ним вроде как договор.
– Вот такие они женщины бывают. Смотри, Савельев! Когда жену будешь подыскивать, присматривайся заранее и повнимательнее. Уж поверь, я с подобным не первый раз в жизни сталкиваюсь.
Ну, психолог, блин… А сам-то чем отличается? Чужих жен уводить, влезать в чьи-то отношения не гнушается, зато других осуждает. Фингал недавно у кого был? Сам точно такой же, только без юбки. Нет, такой тип людей неисправим, они всегда есть и будут.
– Ладно, это все уже неважно, – плохое настроение Кулагина как рукой сняло. – Я тебя зачем позвал-то… У меня тут важное обстоятельство. Скоро уход на пенсию намечается, в начале-середине апреля. Думаю, холодов уже не будет, поэтому решил я баньку в Копачах построить. Я же сам, считай, местный. Брат у меня там младший живет.
– Так… – протянул я, еще не понимая, о чем речь.
– В общем, дело, как бы добровольное… – замялся Кулагин, осмотревшись по сторонам. – Хочу взять с нашего батальона человек шесть ребят покрепче, ну чтобы баньку быстрее и добротнее построить. Вот, думаю, тебя тоже у комбата отпросить. Ты хоть человек здесь и новый, но уже успел себя зарекомендовать с хорошей стороны. Что скажешь?
– Э-э, да так с ходу и не решить, – замялся я. Это обстоятельство стало для меня неожиданным.
– Ты не переживай! – ответил он, многозначительно подмигивая. – Накормлю, одежду рабочую дам. Где поспать организуем, с этим тоже проблем не будет. Ну сам подумай, чего вам тут сидеть? А чтобы согреться-то, Сашка, брат мой младший, самогон такой гонит, что закачаешься! Ну?
– Я согласен, товарищ прапорщик, – улыбнулся я, сделав свои выводы на этот счет. – Только вот не знаю, отпустит ли комбат?
– Отпустит, уж я с ним общий язык найду. – подвыпивший Кулагин был на сто процентов уверен, что перед ним все двери открыты. – Он мужик понимающий, сам же потом ко мне в баньку в числе первых пойдет.
Ну да, в свете последних событий, даже не знаю, как теперь меня Прудников жаловать будет. К тому же приезд Андрея тоже может внести свои коррективы. Но я решил не расстраивать Кулагина, все-таки, несмотря на любвеобильность, сам он человек был хороший. По крайней мере, пока плохого о нем сказать было нечего.
– Вот спасибо тебе, Савельев! – обрадовался он. – Тебя, кстати, как звать?
– Алексей.
– А я Петр. Петр Николаевич. Значит, по рукам? Как все будет готово, я вас заберу к себе, на недельку. Ну а там, как построим, эх! И поработаем и отдохнем.
Я промолчал, лишь улыбнулся.
– Торопишься? – спросил он, догадавшись, что я еще не ужинал.
– Да не особо.
– Понимаю, Савельев. Ладно, не задерживаю.
Я кивнул и быстрым шагом отправился в свою палатку.
Все дембеля были уже там и, кажется, меня ждали. Едва я вошел, в мою сторону повернулись шесть пар глаз.
– О, вот и свободный человек явился! – с каким-то ехидством воскликнул Серега. – Ну, что? Нагулялся?
– Да если бы… – угрюмо фыркнул я. – Комбат со своими задачами совсем офонарел.
Дембеля переглянулись. Они ждали другого ответа?!
– А нам Ракицкий другое рассказал, – выдержав паузу, с вызовом произнес Артур, глядя на меня с подозрением. – Они ж тебя вчера возле гостиницы высадили?
– Было дело, – кивнул я, раздеваясь. Делал вид, будто ничего не понимаю. Так-то я сразу сообразил, что они попросту на меня обозлились. Им до дома меньше сотки осталось, а вместо увольнения в город они бока в палатке мнут. Зато я целых два дня гулял, да и ночевал не в лагере. Неправильно это как-то. К тому же, та наспех придуманная мной байка про военную контрразведку и спецзадание, наверняка уже свое отыграла – они же тоже не дураки. – С утра нужно было к одним людям из управления зайти. Так какой смысл мне было ехать в гарнизон, чтобы утром снова тащиться в город? Это сколько времени впустую?! Вот Прудников и отпустил меня домой. Честно говоря, я сам не ожидал такого… Вы ж помните, что я тут по особой задаче?!
– Помним, помним, – многозначительно закивал Серега, переглянувшись с Виктором. – А дома-то хорошо, наверное? Домашний борщ, котлеты. Пирожки с капустой, эх… Или ты не дома был?
– Ладно! – шумно выдохнул я, затем подошел к ним ближе. – Я же все понимаю, как это со стороны выглядит. Я гуляю, вы вкалываете. Вам уже по статусу не положено, а я, по сути, еще даже не черпак. Парни, у меня действительно задача была такая, что ну ее на хрен. Врагу не пожелаешь.
– Ну да! – фыркнул Артур. – Вагоны, что ли, разгружал?
– Нет, не вагоны.
Я вздохнул, снял верх нательного белья и показал остальным перемотанную бинтом руку. Кое-где кровь проступила, в одном месте на коже даже остались засохшие красные пятна.
– Это что такое? – насторожился армянин, приподнявшись с кровати.
– Урод один из «Макарова» почти в упор стрелял. Хорошо хоть пуля по касательной прошла, иначе я и сегодня в гарнизон не вернулся бы, – процедил я, поправляя повязку под бинтом. Хотя и обработал я как надо, но все равно болело. Хорошо бы уже и повязку сменить. Только нужно что-то придумать, иначе санинструктор сообразит, что рана-то не простая и доложит, куда не нужно.
– Да ну на хрен! – лицо Сереги перекосило, когда он подошел ближе. – Что, серьезно? Огнестрельная рана?
– Серьезнее некуда, – демонстративно вздохнул я, безбожно коверкая произошедшую историю с нейтрализацией Пащенко. Прием, может, и нечестный, зато его можно использовать в сложившейся обстановке. – Наши парни из контрразведки брали опасного военного контрабандиста, Мишка Пингвин… Противогазы продавал нелегально, причем большими партиями. Застали его врасплох, а тот вооружен оказался. Вот я случайно и подставился.
Мишка Пингвин… Эх, насмотрелся я в прошлой жизни советских детективов в послевоенное время. Даже самому смешно стало, но я сдержался. Резина-то в моей истории тоже была, только совсем другая и предназначалась для иных целей. Но с демонстрацией раны все это выглядело очень правдоподобно.
– Да-а, Леха! – задумчиво протянул Артур, потирая лоб. – А мы тут, со скуки, уже решили, что ты нам лапшу на уши повесил… Думали всякое там. Гуляешь сейчас с девчонками, в кафе их водишь. Мы ж в субботу на «Юпитере» работали, а ты в Припяти был. И ночью тебя не было, сам понимаешь… А оно вот что на самом деле получается.
– Да ладно, проехали. Я ведь о вас тоже не забыл. Ну-ка, подъем! Хватит слюни глотать! – усмехнулся я, затем поднял сумку, что мне мама с дома собрала, и начал выкладывать содержимое на кровать. – Голодные есть?
Дембеля снова переглянулись.
– Голодных здесь полная палатка, – Артур как-то хитро улыбнулся. – Сережа, осталось?
– А то! – у толстяка даже глаза заблестели.
– Это вы о чем? – напрягся я.
– Да мы тут, пока на контрольно-пропускном стояли, с одним дедом местным разговорились. Тут же дворов в округе хватает. В общем, дед оказался интересным, хотя и алкашом по совместительству. Он на пару банок тушенки нам вот что притащил.
Дембель продемонстрировал стандартную бутылку из-под «Столичной», только без узнаваемой этикетки. Примерно на уровне половины там плескалась бледно-розовая жидкость.
– Что это? – насторожился я.
– Наливочка. Брусничная. Вещь!
Непонятно откуда нарисовались алюминиевые кружки, большая газета, нож и пара вилок. А из сумки показались завернутые в целлофан котлеты из курицы, пирожки, бутерброды, вареная колбаса, нарезанная тонкими кругляшами, хлеб, чеснок и сало. Про себя я отметил, что здесь не было ничего лишнего, вроде картофельного пюре или борща в банке. Еще внутри обнаружились булочки, печенье и консервная банка с сардинами. Последняя, кстати, меня даже удивила. Наверняка попала сюда случайно.