Алхимия. Руководство по изготовлению философского камня

Глава 1

Теологические интерпретации, которые, по мнению автора, можно дать вышеупомянутым иероглифическим фигурам

Я поместил на этом Кладбище, лицом к упомянутой Четвертой арке, посреди кладбищенского двора и напротив колонн, изображение черного Человека, нарисованного углем и красками, который смотрит прямо на Иероглифические фигуры, а над ним надпись по-французски: «Я вижу чудо, весьма меня поразившее». Эта фигура, как и четыре пластины из железа и позолоченной меди, смотрящие на восток, запад и юг относительно Арки, на которой изображены Иероглифические фигуры, посреди Кладбища, представляют Страсти Господни и Воскрешение Сына Божия. Их не следует интерпретировать иначе, кроме как в обычном теологическом смысле, за исключением черного Человека, который кричит о чуде, видя удивительные дела Господни в трансмутации металлов, изображенной на упомянутой Арке, на которую он смотрит с таким вниманием, будто наблюдая множество покоящихся на кладбище мертвых тел, которые поднимутся из своих могил в грозный день Суда. С другой стороны, я не думаю, что необходимо интерпретировать в теологическом смысле ни глиняный сосуд, расположенный по правую руку от Иероглифических фигур, в который помещен письменный прибор (другими словами, философский сосуд, если убрать тесемки и опустить ручку в чернильницу), ни другие, подобные этому и расположенные подле фигур святых Петра и Павла, в которых видны буквы «N», то есть Николя, и «F», Фламель. Поскольку эти сосуды изображают не что иное, как подобие, его смысл в том, что я завершил магистерий трижды. Тот же, кто полагает, что я придал этим сосудам форму геральдических щитов, чтобы представить чернильный прибор и мои инициалы в качестве герба, не ошибается, поскольку оба этих объяснения верны.

Не следует также интерпретировать в теологическом смысле надпись на Арке «НИКОЛЯ ФЛАМЕЛЬ И ПЕРНЕЛЛЬ, ЕГО ЖЕНА», поскольку она служит лишь указанием на то, что мы с моей супругой возвели эту Арку.

Теперь относительно третьей, четвертой и пятой картин, к которым относится надпись: «ТАК МЛАДЕНЦЫ БЫЛИ ИЗБИТЫ ПО ПРИКАЗУ ЦАРЯ ИРОДА». Теологический смысл ее достаточно ясен, и мы будем говорить лишь о другом, скрытом в этой надписи. Два дракона, поглощающих один другого, иссиня-черные на темном фоне, то есть почти черном, один из которых имеет позолоченные крылья, а другой бескрыл, означают грехи, которые, конечно же, тесно переплетены, поскольку один порождает другой. И любого из них нельзя заставить улететь так же легко, как поддаться ему, потому что они преследуют нас каждое мгновение. А от того дракона, что без крыльев, вообще невозможно избавиться, потому что это грех против Духа Святого. Золотые крылья означают, что большая часть грехов происходит от проклятой жажды золота, что заставляет людей внимательных смотреть во все стороны, откуда она может появиться. Цвет же синий и черный указывает на то, что желания эти приходят из темных глубин преисподней, которых нам следует всячески избегать. Эти два дракона могут также условно представлять легионы злых Духов, которые всегда кружат над нами и которые обвинят нас перед Судьей справедливым в грозный день Суда, и он отсеет виновных.

Уроборос.

Иллюстрация к книге алхимических эмблем «Философский камень». Автор – Л. Дженнис. 1625 г.

Символическое «принесение в жертву», то есть укус за хвост змеи, означает приобщение к вечности в конце Великого делания

Изображение мужчины и женщины в одеждах ярко-оранжевого цвета на фоне синем и лазурном на следующей картине говорит, что мужчины и женщины не должны иметь надежду в этом мире, поскольку оранжевый цвет означает отчаяние, или в данном случае оставленную надежду, а лазурно-голубой фон, на котором они изображены, указывает, что нам следует думать о будущем в вышних; на ленте, обвивающей мужчину, написано: «Homo veniet ad judicium Dei»[42], а лента вокруг женской головы гласит: «vere illa dies terribilis erit»[43], то есть, увидев драконов, символизирующих грехи, мы должны надеяться на милость Божью. Далее, на поле цвета синопекой зелени, изображены двое мужчин и женщина, восстающие из мертвых, один из них поднимается из могилы, а двое других из земли, все трое окрашены в чистый белый цвет, они воздевают руки свои к глазам, а глаза обращают ввысь, к небу; над ними два Ангела играют на музыкальных инструментах, словно пробуждая мертвых в день Суда, поскольку над этими двумя Ангелами мы видим фигуру Господа нашего Иисуса Христа, а на ладони его помещен земной шар. Над его головой Ангел держит венец, а двое других, справа и слева, держат в руках ленты с надписью: «О Pater omnipotens, о Iesu bone»[44]. По правую руку от Спасителя изображен Святой Павел в одеждах бело-желтого цвета, опирающийся на меч, а у ног его мы видим человека в оранжевом платье, отороченном черным и белым; человек этот напоминает меня самого, соединившего ладони и молящего о прощении грехов; на ленте, зажатой меж ладоней, написаны слова: «Dele mala quae feci»[45]. С другой стороны, по левую руку, стоит Святой Петр с ключом, одетый в желто-красное; он возложил руку на коленопреклоненную женщину в оранжевом платье. Это Пернелль, молитвенно сложившая руки; на ленте, которую она держит, написано: «Christe precor esto pius»[46]. За женщиной мы видим коленопреклоненного Ангела с лентой, надпись на которой гласит: «Salue Domine Angelorum»[47]. С той стороны, где стоит Святой Павел, за моей спиной также изображен Ангел, стоящий на коленях, на ленте которого написано: «О Rex Sempiterne»[48]. Все это является вполне ясной интерпретацией воскресения и последующего суда, каковую нетрудно понять, так что создается впечатление, будто Арка была украшена изображениями только лишь для этой цели, и ни для какой другой; поэтому нам не следует далее останавливаться на этом объяснении, которое придет в голову даже наиболее невежественным и неразвитым людям. За фигурами трех воскрешенных людей следует изображение двух Ангелов на синем поле, окрашенных в оранжевый цвет и поддерживающих ленту с надписью: «Surgite mortui, venite ad judicium Domini mei»[49]. Это также относится к интерпретации воскресения, что можно сказать и о последнем рисунке, который изображает человека цвета киновари на фиолетовом поле; он держит лапу такого же красного Льва, крылатого и разинувшего пасть, будто готового проглотить его. Можно сказать, что эта фигура изображает несчастного грешника, погруженного в летаргический сон развращенности и порока, который гибнет без исповеди и покаяния и который, без сомнения, в этот страшный час будет предан дьяволу, изображенному здесь в виде ярко-красного Льва, который пожирает и поглощает.

Глава 2

Философские интерпретации в соответствии с магистерием Гермеса

Я всем своим сердцем хочу, чтобы искатель секрета Мудрых, дух которого пропитан Идеями воскресения и будущей жизни, прежде всего извлек из этих идей пользу. Во-вторых же, что еще более важно, я советую ему глубоко изучить мои фигуры, их цвета и сопутствующие надписи; надписи в особенности, потому что о нашем Искусстве никогда не говорят вульгарным языком. Затем ему следует спросить себя, почему фигура Святого Павла расположена по правую руку, на том месте, где обычно изображают Святого Петра, а тот, в свою очередь, занял место Святого Павла? Почему Святой Павел облачен в одежду бело-желтого цвета, а Святой Петр – в желто-красное одеяние? Почему мужчина и женщина у ног этих Святых, возносящие молитву Богу словно бы в Судный День, не обнажены или изображены в виде скелетов, как подобает воскресшим, а одеты в разноцветные одежды? Почему они в день Суда располагаются у ног Святых, хотя им следовало бы находиться на земле, а не на небесах? Также почему два оранжевых Ангела, у которых на ленте написано Surgite mortui, venite ad judicium Domini mei, одеты именно в этот цвет и находятся не на своем месте, поскольку им бы следовало быть на Небесах, вместе с другими двумя, играющими на музыкальных инструментах? Почему они изображены на сине-фиолетовом поле? И самое главное, почему лента, надпись на которой относится к мертвым, заканчивается в пасти красного крылатого Льва? Мне хотелось бы, чтобы после этих размышлений, и еще многих других, которые не менее необходимы, у нашего искателя полностью открылись глаза духа, и он пришел к заключению, что все это здесь изображено не без причины и что, по всей видимости, за этим кроются великие тайны, о раскрытии которых следует молить Господа. Я также пожелал бы, чтобы, шаг за шагом взращивая свою веру, он помнил, что все эти фигуры и пояснения к ним не предназначены для людей, не знакомых с наукой о металлах и трудами философов и, таким образом, не заслуживших права именоваться Сынами Доктрины. Если же таковые поймут все, что зашифровано в этих иероглифах, но не будут знать, каков первичный агент, они без сомнения потерпят неудачу, и в итоге их понимание не будет истинным. Пускай же никто не осуждает меня за то, что ему не удалось понять меня с легкостью, потому что в этом случае он заслуживает большего осуждения, чем я, так как, не будучи посвященным в сакральные и тайные интерпретации первичного агента (каковые суть ключ к воротам всех наук), он все же хочет понять наиболее тонкие концепции ревнивых философов, пишущих лишь для тех, кто знает первичные принципы, которые нельзя найти ни в одной книге, так как они могут быть даны лишь Богом, который дает кому пожелает, или же переданы устно мастером Кабалистической традиции, что бывает крайне редко[50]. Итак, сын мой, я обращаюсь к тебе, потому что я уже дожил до глубокой старости и, к тому же, ты можешь оказаться истинным Сыном Доктрины, да поможет тебе Бог понять ее, и да откроет тебе славу свою; слушай же меня весьма внимательно, но не двигайся далее, если только ты не принял того, что сказано выше.

Глиняный сосуд, используемый в делании, философы называют тройным Сосудом, потому что в нем посередине имеется платформа, или подставка, а на ней блюдо, наполненное теплой золой, на которой располагается Философское яйцо, представляющее собой стеклянную колбу, наполненную объектами Искусства (такими, как пена Красного моря и жир Меркуриального ветра)[51], каковые ты видишь изображенными в виде письменного прибора. Итак, этот глиняный сосуд открывается сверху, чтобы можно было поместить внутрь блюдо и колбу, под которыми размещается Философский огонь, как тебе это известно. Таким образом, у тебя есть три сосуда, или тройной сосуд, ревниво называемый Закрытым атанором[52], Навозом, Водяной баней[53], Плавильной печью, Сферой, Зеленым львом, Тюрьмой, Гробницей, Писсуаром, Пиалой, Ретортой; в моем Кратком изложении философии, которое я сочинил четыре года и два месяца тому назад, я назвал ее домом и обителью Цыпленка, а блюдо с золой – соломой для Цыпленка. Печь – ее обыденное название, чего бы я никогда не смог выяснить, если бы Авраам Еврей не нарисовал ее, а также огонь, соблюдая пропорцию, в чем заключается весьма важная тайна. Потому что печь эта подобна утробе, в которой сокрыт истинный природный жар, необходимый, чтобы вдохнуть жизнь в нашего молодого Короля. Если огонь не ограничен, как при хлебопечении, говорит перс Халид, сын Язиха[54]; если он зажжен клинком, говорит Пифагор; если ты нагреваешь свой сосуд огнем, говорит Мориен[55], и позволяешь ему ощутить силу пламени, такой огонь может сорвать крышку и сжечь цветы до того, как они успеют распуститься из сердцевины твоего сосуда, став скорее красными, чем белыми, и это значит, что твоя работа разрушена. Точно так же, если ты сделаешь огонь чересчур слабым, ты никогда не придешь к успешному завершению по причине охлаждения природных сущностей, которые не смогут совершить достаточно сильного движения для того, чтобы между ними возникло взаимодействие.

«Два золота». Splendor Solis.

Автор неизвестен. Ок. 1532–1535 г.

В обрамлении узора представлены символы Земного Желтого золота и Красного Золота Философов. Изображение можно считать гимном великому искусству Алхимии

Итак, жар твоего огня в этом Сосуде, как говорит Гермес и Розин[56], будет поначалу соответствовать Зиме, или же, как говорит Диомед[57], соответствовать температуре Птицы, начавшей летать под знаком Овна и продолжающей вплоть до знака Рака, поскольку следует знать, что ребенок поначалу полон холодной флегмы и молока, и слишком сильный огонь является врагом нашего прохладного и влажного Эмбриона, и что двое врагов, то есть наши Стихии тепла и холода, лишь очень постепенно могут соединиться совершенным образом, предварительно пробыв вместе долгое время в бане, при умеренной температуре; тогда после варки они превратятся в огнестойкий Сульфур[58]. Управляй же осторожно, соблюдая баланс и пропорцию, высокомерными природными сущностями, опасаясь того, что если ты отдашь одной из них предпочтение, они, будучи врагами, обратятся против тебя самого по причине ревности и гневливого нрава и еще долго заставят тебя вздыхать о своей ошибке. Кроме того, тебе следует постоянно поддерживать этот умеренный жар, и днем, и ночью, до того момента, пока не закончится зима, то есть период влажности материй, потому что они пребывают в мире, соединив руки, лишь будучи нагреваемыми; стоит оставить их хоть на полчаса без огня, и сущности эти станут непримиримыми. Вот почему в книге Семидесяти предписаний[59] сказано: «Сделай так, чтобы твой огонь горел неустанно и не ослабевая, и ни на один день не забывай о нем». Разес же говорил, что поспешность, следствием которой является чрезмерно сильный огонь, всегда от Дьявола и является заблуждением. Когда золотая Птица достигнет созвездия Рака, как сказал Диомед, и станет двигаться к Весам, тебе следует слегка усилить жар. И подобным же образом, когда эта прекрасная Птица полетит от созвездия Весов к созвездию Козерога, наступит долгожданная Осень, время жатвы, когда плоды созрели.

Глава 3

Два дракона цвета черного, синего и желтоватого, как поле

Внимательно рассмотри этих двух Драконов, потому что они являются истинными началами философии, каковые Мудрецы не отваживались показать даже собственным детям. Тот, который снизу, без крыльев, является фиксированным, или мужским; тот, который сверху, представляет принцип летучий и женский, черный и непрозрачный, и он пытался взять верх над первым в течение многих месяцев. Первый называется Сульфуром, или теплотой и сухостью, а второй Живым Серебром, или холодом и влажностью. Это Солнце и Луна Меркуриального источника и Сульфурного родника, которые в ходе постоянного нагревания украшают себя Царскими одеждами; будучи соединенными вместе и превратившись в квинтэссенцию, они способны победить вещи металлические, твердые, крепкие и нерушимые. Это Змеи и Драконы, которых древние египтяне изображали в виде кольца, то есть кусающими себя за хвост, что означает их происхождение из одной вещи, каковая является самодостаточной и, благодаря круговороту и циркуляции, способной совершенствовать саму себя. Это те самые Драконы, которых древние поэты описали как всегда бодрствующих стражников, охраняющих золотые яблоки в саду дев гесперид[60]. Это именно против них Ясон во время похода за Золотым руном применил снадобье, приготовленное прекрасной Медеей; их описаниями заполнены все труды философов, и не было среди них ни одного, кто бы не писал на эту тему: правдивый Гермес Трисмегист, Орфей, Пифагор, Артефий, Мориен, – все, заканчивая мной, уделили этому много внимания. Это два Змея, принесенных Юноной, представляющей металлическую природу, которых могучий Геракл, то есть Мудрец, должен задушить в колыбели, уничтожить и победить, чтобы через разложение и разрушение они обрели способность к порождению, что является началом делания. Это два Змея, обвившиеся вокруг Кадуцея и Жезла Меркурия, благодаря которым он обладает могуществом и трансформирует себя в соответствии с желанием. Тот же, говорит Гали[61], кто захочет убить одного из них, убьет также и другого, поскольку два брата могут умереть только вместе. Эти двое (которых Авиценна называет Корассенской сукой и Армянским кобелем), будучи помещены в Сосуд гробницы, вступят в жестокую битву и благодаря страшному яду и неистовой ярости не отстанут один от другого, начиная с момента начала схватки (если только холод им не помешает), пока оба не истекут кровью от своей ядовитой слюны и смертельных ран и, убивая друг друга, не захлебнутся в собственном яде, который после их смерти превратит их в воду живую и постоянную[62], и они не потеряют свою первичную природную форму в ходе разложения и распада, чтобы впоследствии принять новую, лучшую и благородную. Это две Спермы – мужская и женская, – описанные мной в начале моего Краткого изложения философии, порождаемые во чреве и внутренностях четырех Стихий (что согласуется с Разесом, Авиценной и Авраамом Евреем). Это коренная влага металлов, Сульфур и Живое серебро[63], но не вульгарные, которые продают торговцы и аптекари, а те, что способны дать нам два прекрасных и драгоценных тела, которые мы так любим[64]. Эти две Спермы, учил Демокрит[65], нельзя найти на нашей земле. То же говорил и Авиценна, но собирать их следует, указывал он, среди навоза и нечистот Солнца и Луны. О, как счастливы те, кто знает, как надо собирать их, потому что затем они делают из них Эликсир, имеющий власть над всеми горестями, печалями, болезнями, недугами и слабостями, который успешно борется со смертью, продлевая жизнь до момента, положенного и определенного Богом, и торжествует над всеми несчастьями этого мира, наделяя человека всевозможными богатствами. Об этих двух Драконах, или металлических принципах, я аллегорически сказал в своем Кратком изложении философии, что враг своим пылом разжигает огонь врага, после чего, если они не воспользуются укрытием, в воздухе появятся пламя и ядовитый и зловонный дым, каковые есть разозленная голова Змея и Вавилонского Дракона. Причина, по которой я нарисовал этих двух Змеев в виде Драконов, заключается в их страшном зловонии, не похожем ни на какое другое, и испарения, которые поднимаются в колбе, темны, черны, синеваты и желтоваты, потому такими цветами представлены эти два Дракона на рисунке; их сила и сила растворенных тел настолько враждебна, что, честно говоря, нет в мире большей отравы. Они способны своей мощью и зловонием убить всякое живое существо. Философ никогда не услышит этот запах, если только он не разобьет свои Сосуды; судить же о происходящем следует по изменению цветов в ходе гниения и разложения веществ[66].

«Детские игры». Splendor Solis.

Автор неизвестен. Ок. 1532–1535 г.

Под видом играющих детей изображено земное

дикое человечество. Облаченные в цветные одежды мудрецы-наставники помогают голому дикому человечеству. Черный ворон символизирует низшее состояние, приземленность

Описанные цвета означают распад и зарождение жизни, которые мы получаем посредством измельчения и растворения наших совершенных тел; этому растворению способствует внешнее нагревание и Понтийский огонь, а также чудесные едкие свойства нашего Меркурия, который превращает в мельчайшую пыль, в неосязаемый порошок, все, что пытается ему противостоять. Таким образом, жар, действующий на коренную, вязкую и маслянистую, металлическую влагу и направленный против нее, порождает в объекте черноту. Когда материя разлагается, распадается и чернеет, в то же время она зачинает и порождает, так как всякое разложение есть порождение, и эта ее чернота для нас желанна. Она также представляет собой черный парус, при помощи которого корабль Тезея вернулся с победой от берегов Крита[67], что явилось причиной смерти отца Тезея, и смерть эта была необходима, потому что в конце концов из пепла старого Феникса возродится новый, и этот новый сын станет Королем. Несомненно, тот, кто не увидит этой черноты в начале своей работы, во время делания Камня, не завершит магистерий; это невозможно сделать, минуя стадию хаоса, какие бы другие цвета он ни увидел в ходе работы. Без разложения труд его плох, поскольку если нет разложения и нет распада, то нет и порождения, и, как следствие, Камень не получает растительной жизни, чтобы расти и умножаться. Надо не забывать, повторюсь еще раз, что если ты работаешь с истинной материей, и в начале делания, некоторое время спустя после того, как ты поместил ингредиенты в Философское яйцо[68] и жар начал на них воздействовать, ты не увидел Голову ворона[69], цвет которой чернее черного, тебе следует начать все сначала, потому что ошибка эта непоправима. В особенности следует опасаться оранжевого или красноватого цвета, потому что если ты увидел его в Яйце в начале работы, ты без сомнения пережег свою смесь, а значит, сжег жизненные силы Камня. Цвет, который ты должен получить, абсолютно и безупречно черный, такой, каким раскрашены Драконы, и процесс его получения длится сорок дней[70]. Тем же, кто не увидит вышеописанные специфические признаки, лучше прекратить делание, которое все равно неминуемо приведет к неудаче. Знай же и запомни хорошенько, что в нашем Искусстве нет ничего проще, чем получить эту черноту. Потому что практически из всех вещей в мире, перемешанных с влагой, ты можешь получить черноту при нагревании. Тебе же нужно получить черноту, которая происходит из совершенных металлических тел, а это занимает большой промежуток времени и не проходит ранее, чем за пять месяцев, после чего она сменяется желанной белизной[71]. Если ты получишь ее, ты получишь многое, но не все. Что же касается синеватого и желтоватого оттенков, они показывают, что растворение и разложение еще не достигнуто и что цвета нашего Меркурия еще не перемешались и не перегнили с остальными ингредиентами. Итак, эта чернота и оттенки ясно указывают, что материя начала разлагаться и распадаться на частицы, более мелкие, чем атомы Солнца, и частицы эти затем превращаются в постоянную воду. Это растворение ревностные философы называют Смертью, Распадом и Гибелью, потому что природные субстанции изменяют свою форму; отсюда берут начало все алхимические аллегории, связанные с мертвецами, могилами и склепами. Другие называют это Кальцинацией, Обнажением, Растиранием и Испепелением, потому что Одежды изменяются и редуцируются в мелкие кусочки или частицы. Иные называют это Редукцией к Первоматерии, Размягчением, Экстракцией, Перемешиванием, Разжижением, Превращением стихий, Истончением, Разделением, Гумированием, превращением в Пасту и Дистилляцией, потому что продукты процесса пребывают в жидком состоянии, редуцируются до своего семени, размягчаются и подвергаются циркуляции в матрице. Это состояние также называют Иксиром, Гниением, Разложением, Киммерийскими тенями, Бездной, Преисподней, Драконами, Порождением, Ингрессией, Затоплением, Совокуплением, Соединением и Зачатием, потому что материя черна и водяниста, а природы совершенно перемешиваются и удерживают друг друга. Так, когда жар Солнца действует на них, они сначала превращаются в порошок или маслянистую клейкую воду, которая, ощутив жар, бежит вверх, в голову Цыпленка вместе с дымом, то есть ветром и воздухом; отсюда эта вода извлекается и растапливается с приготовленными субстанциями, затем она вновь устремляется вниз и, спускаясь, редуцируется и распадается таким образом, что соединяется с осадком ароматических субстанций, доводя его до состояния черного и слегка жирного крема. Вот почему это называют Сублимацией и Возгонкой, так как материя летит вверх, а также Подъемом и Спуском, потому что она поднимается и опускается в колбе. Через некоторое время вода начинает густеть и коагулировать все больше и больше, напоминая черную смолу, и в конечном итоге становится твердым телом и землей, которую ревнивые философы называют зловонной Землей. Ведь по причине совершенного разложения, которое так же естественно, как и всякое другое, эта Земля источает зловоние и затхлый запах, сходный с тем, который встречается в Склепах, заполненных гнилью и останками, в которых уже начала образовываться природная влага. Эту Землю Гермес называл Слоистой землей, хотя ее истинное и правильное имя Латона[72], так как она затем белеет. Древние мудрые кабалисты описывали ее в Метаморфозах, в истории Змея Марса, который пожрал спутников Кадма и какового тот убил, пронзив копьем против полого Дуба[73]. Заметь этот Дуб.