Коты Воители: Пробуждение Горы
- -
- 100%
- +
Он почувствовал, как тяга к неизвестности пересиливает разочарование, и свернул в правый туннель, который манил его своей пугающей тишиной. Он бы предпочел остаться один в недрах горы, чем чувствовать себя призраком в тени тех, кто считал его своим лишь до тех пор, пока это было удобно. Тень и Камнегрыз выбрались из узких, душных туннелей в просторный зал, служивший главным выходом из пещерного лабиринта. Здесь реальность на них с новой силой: огромный зияющий пролом в скале, словно рваная рана в теле горы, впускал внутрь бешеный поток ледяного ветра, несущего с собой снежную пыль и яростный вой вьюги. Снаружи бушевала стихия, готовая поглотить любого, кто осмелится сделать шаг за пределы убежища. В центре зала, в ореоле холодного, призрачного света, пробивающегося сквозь ледяные наросты, проходил тайный совет. Двое предводителей, чьи силуэты казались монументальными и отрешенными, вели неспешную, почти ритуальную беседу. Рядом с Ледяной Звездой, чья шерсть отливала неестественным блеском, застыл глашатай племени Горного хребта. Его вид был пугающим..: темно-серая шкура, когда-то, возможно, лоснящаяся, теперь была покрыта густым слоем серой пыли и крошки, будто этот кот не умывался и не заботился о своей чистоте многие луны, погруженный в глубокое, почти фанатичное раздумье. Тень, чье чутье всегда было натянуто как струна, мгновенно ощутил неладное. Его пронзительный взгляд зацепился за глашатая, и ему крайне не понравился тот специфический, тяжелый и оценивающий взгляд, которым этот кот одарил их с Камнегрызом при приближении. В этом взгляде читалось не просто подозрение, а нечто куда более опасное — холодное презрение и скрытая угроза, словно глашатай видел в них досадную помеху для своих негласных планов. Тень, стараясь сохранять внешнее спокойствие, двинулся вперед, увлекая за собой Камнегрыза. Когда они приблизились, их шаги эхом отозвались от каменного пола, заставляя предводителей на мгновение замолчать. Тень, не дожидаясь приглашения, начал излагать суть проблемы. Он кратко, но твердо обрисовал ситуацию в кладовых, не скрывая правды о скудных запасах, раздорах между воинами и об их вынужденных поисках провизии. Камнегрыз добавил несколько жестких реплик, подтверждая слова своего товарища, его голос, усиленный акустикой пещеры, звучал как вызов Льдинаная Звезда, чье присутствие казалось таким же непоколебимым, как ледник, в котором они укрывались, склонила голову, выражая искреннее, глубокое сожаление за поведение своего воина. Ее голос, тихий, но твердый, разнесся по пещере, перекрывая гул вьюги: Приношу извинения за действия моего воина. В эти темные времена холод проникает не только в пещеры, но и в сердца, ожесточая их. Его слова были подхвачены Яркозвездом, который сделал шаг вперед, его взгляд был исполнен тревоги за общее будущее двух племен. Мы — две части одного целого, и у нас нет шансов уцелеть, если мы разделимся или позволим подозрениям погубить нас, — добавил он, подчеркивая жизненную необходимость единства. Тень, наблюдая за этой сценой, чувствовал, как воздух вокруг них вибрирует от скрытого напряжения. Он перевел взгляд на глашатая Льдиной Звезды и замер, внезапно осознав, что именно читается в этих холодных, прищуренных глазах. Мысль глашатая была ясной и жестокой, словно удар ледяной лапой: в его расчетах не было места для Тени и его спутников. Глашатай явно прикидывал, насколько безопаснее и спокойнее стало бы существование племени, если бы от них удалось избавиться. В его глазах отражалась простая логика выживания: вода доступна, запасы пропитания, пусть и скудные, имеются, а лишние рты лишь приближают неминуемый конец, который наступит для всех, если не сократить число едоков сейчас. Камнегрыз, не замечая или намеренно игнорируя эту враждебность, решительно шагнул вперед. Он четко и твердо заявил о том, что сейчас, как никогда прежде, необходимо хранить спокойствие и дух братства, ведь только так можно противостоять надвигающейся катастрофе, а не бесконечным междоусобным спорам, разъедающим их изнутри. Льдиная Звезда, выслушав всё, коротко кивнула в сторону своего глашатая, отдавая холодный и четкий приказ немедленно разобраться с поведением их соплеменника и восстановить подобие порядка в кладовых. Глашатай, не проронив ни звука, низко поклонился, но в его движении не было почтения — лишь скрытое нетерпение. Будет сделано, — отрезал он, и прежде чем кто-либо успел добавить хоть слово, поспешно скрылся в извилистых туннелях, растворившись в темноте, словно тени, которые он сам порождал. Затем предводитель снова обратился к пришедшим с обнадеживающим тоном. Она заверила, что еды еще должно хватить на всех, а текущие запасы — не единственные в их распоряжении, просто они были распределены и забыты в глубинах горы. Попробуйте поискать в других частях хребта, более скрытых и недоступных для глаз патрульных, — закончила она, давая понять, что разговор окончен и судьба племен сейчас зависит от их умения находить скрытые ресурсы, а не от споров перед ее ликом. Камнегрыз, подгоняемый нетерпением и жгучим чувством несправедливости, рванул вперед с такой стремительностью, что его мощная фигура мгновенно растворилась в лабиринте коридоров, оставив после себя лишь эхо тяжелых шагов, затихшее где-то в глубине. Тень даже не успел среагировать на это внезапное исчезновение, лишь на мгновение замер, провожая взглядом пустой проход, в то время как Яркозвёзд, наблюдавший за суетой с невозмутимым спокойствием, позволил себе едва заметную, сухую усмешку, словно эта поспешность воина казалась ему лишь подтверждением их общей уязвимости.
ГЛАВА 2
Оставшись один, Тень углубился в недра горы, где каждый шаг давался всё труднее из-за удушающей однообразности пейзажа. Вокруг простирались лишь бесконечные каменные стены: холодный, безжизненный гранит, сухой и колючий, монотонность которого начинала давить на сознание с силой настоящего проклятия. Камни камни и снова камни — этот серый, пустой ландшафт был единственным, что окружало его, и Тень поймал себя на пугающей мысли, что вскоре этот холодный мир окончательно прорастет в его снах, вытесняя всякое воспоминание о тепле. Вскоре, свернув в очередной боковой проход, Тень наткнулся на небольшую, скрытую пещерку, которая, судя по доносящимся запахам, служила тайным местом хранения запасов. Заглянув внутрь, он застыл, не в силах поверить увиденному: в полумраке, среди разбросанных остатков добычи, сидели двое котов из Племени Горного хребта, а рядом с ними, непринужденно и спокойно, расположилась Чешуйница. Они увлеченно делили между собой замороженную птицу, и сам тон их беседы — тихий, почти доверительный — разительно контрастировал с тем напряжением, которое царило во внешних залах. Тень почувствовал, как внутри него вскипает волна растерянности и острого смущения, переходящего в глухое раздражение. Он привык видеть в котах Горного хребта исключительно врагов, чья природа — подозрительность и отчуждение, и эта картина мирного сосуществования казалась ему чем-то противоестественным, нарушающим привычный порядок вещей. Стоять там, среди этого общего языка и спокойного поедания добычи, было выше его сил; его разум отказывался принимать эту легкость, с которой Чешуйница нашла общий язык с теми, кто еще час назад был готов вцепиться в них из-за каждого куска. Однако, прежде чем он успел отступить или подобрать слова, резкий, холодный голос разрезал тишину пещеры: — Чего стоишь? — Чешуйница, прервав трапезу, в упор посмотрела на него, и в этом вопросе не было ни капли приглашения, лишь властное требование объясниться или убраться восвояси. Тень лишь презрительно фыркнул, чувствуя, как внутри него пульсирует глухое раздражение, смешанное с непрошеным голодом. Ему было невыносимо находиться здесь, в этой странной компании, где границы между своими и чужими стирались под гнетом неминуемой гибели. Он отвел взгляд, стараясь скрыть вспышку гнева, и глухо промолвил: Ничего. Ищу запасы еды, чтобы не сдохнуть с голода именно в этот день. Чешуйница на мгновение замерла, ее глаза, обычно острые и оценивающие, задумчиво скользнули по фигуре Тени. Затем она коротко кивнула, жестом приглашая его присоединиться: Ложись. Сейчас будет. Тень подчинился, хотя каждое движение давалось ему с трудом. Он опустился на холодный камень, устроившись в тесном пространстве между Чешуйницей и одним из воинов Горного хребта. Сидя рядом, он не мог не смотреть на своего соседа. В груди Тени всколыхнулась невыносимая, почти осязаемая ненависть. Серо-белый кот, тощий и изможденный, был настолько поглощен едой, что даже не удосужился удостоить Тень взглядом, продолжая методично терзать кусок замороженной птицы. Чешуйница, словно не замечая наэлектризованной атмосферы, не раздумывая, отломила пастью солидный кусок дичи и, не дожидаясь благодарности, подвинула его Тени.
Последняя птица? — коротко спросил он, глядя на то, как стремительно тают остатки их единственного ресурса. — К сожалению, — глухо промолвил один из воинов Горного хребта, чьи уши были подернуты инеем. Он тяжело вздохнул, глядя в темноту пещеры, и добавил: Запасы начинают кончаться... Но... вероятно, продержимся. Второй воин, до этого молчавший, издал горький, надтреснутый смешок: Продержимся до чего? До того, чтобы просто не сдохнуть в муках? В таком морозе.. Ожидая пока он уйдет.. Сколько времени должно пройти? Чешуйница продолжала есть, но ее движения замедлились. Видно было, что слова воина задели ее, вынудив на минуту отвлечься от еды. Проглотив кусок, она подняла голову и произнесла с тяжелой обреченностью: Этот мороз, вероятно, никогда не уйдет. Я уже не говорю о солнце. Солнце будто просто испарилось, — вторил ей первый воин, чей голос звучал глухо, словно из глубокого колодца. — Как так вообще бывает? Может, оно взорвалось? Второй кот лишь усмехнулся, хотя в его глазах не было веселья: Ага. Если бы оно взорвалось, мы бы здесь тоже не выжили — нас бы всех просто испепелило на месте, превратило в горстку пепла. В этой маленькой пещере, зажатой в каменных тисках горы, слова о солнце казались чем-то недосягаемым, почти мифическим. Тень сидел неподвижно, чувствуя, как холод, пронизывающий стены, постепенно проникает в их общую трапезу, делая каждую долю секунды существования бессмысленной и хрупкой. Тень проглотил последний волокнистый кусочек мороженой птицы. Его желудок, еще минуту назад спазмирующийся от пустоты, наконец успокоился, хотя чувство глубокого, ноющего голода все еще таилось где-то внутри. Несмотря на то, что порция была ничтожно мала, его покинула острая ярость, вызванная истощением. Он перевел взгляд на ледяные стены пещеры, понимая, что теперь, когда первая потребность утолена, его мучает жажда. Чешуйница, закончив трапезу, грациозно облизнула свои острые клыки и вытянулась, разминая затекшие от холода суставы. Ее глаза блеснули в полумраке, когда она заметила, что Тень собирается уходить. Я с тобой, — коротко произнесла она, уже поднимаясь на лапы. — Как раз хотела умыться, пока есть хотя бы минимальный комфорт. Они покинули тесный грот, где только что делили скудную добычу с воинами Горного хребта. Снаружи коридоры казались еще более темными и враждебными. Не сговариваясь, они направились к скрытому подземному озеру. Спуск был крутым и опасным, камни под лапами неприятно скользили, покрытые тонким слоем инея. Через несколько метров пути перед ними вновь предстало мерцающее озеро — гладкая, почти черная поверхность воды, в которой отражались тусклые кристаллы, вкрапленные в своды пещеры. Воздух здесь был насквозь пропитан могильным холодом, исходящим от самой воды. Тень спустился к самому краю и склонился, жадно лакая ледяную воду, которая обжигала горло. Чешуйница последовала его примеру, но, утолив жажду, не стала торопиться уходить. Она уселась на плоский камень и принялась методично вылизывать свою шерсть. Тень, наблюдая за этим процессом, не смог сдержать кривой усмешки, в которой сквозила доля искреннего недоумения. Для чего тебе вообще сейчас мыться? — спросил он, наблюдая, как она проходится шершавым языком по лапе. — Ты же понимаешь, что как только мы вернемся в туннели, ты снова наберешься пыли. Эти камни не прощают чистоты. Чешуйница остановилась на мгновение, перевела взгляд на свои лапы и затем прямо на него. — Возможно, ты и прав, — спокойно отозвалась она. — Но кто-то в этом забытом месте должен оставаться чистоплотным, если мы не хотим превратиться в диких зверей окончательно. Тень дернул ухом, раздраженный этой бессмысленной, с его точки зрения, тратой сил. Чистоплотность в таких условиях — это непозволительная роскошь, она ни к чему, когда мы боремся за каждый вздох, — отрезал он, чувствуя, как внутри снова ворочается глухое недовольство. Чешуйница прищурилась, в ее голосе послышалась выжидательная нотка. — И что же ты будешь мне запрещать? — подловила она его, глядя с вызовом. Тень замер, захваченный врасплох ее вопросом. Мгновение растянулось в тишине пещеры. С одной стороны, он прекрасно осознавал, что не имеет никакого права диктовать ей условия или ограничивать ее желания. С другой стороны, сама мысль о том, что он пытается устанавливать хоть какие-то правила в этом хаосе, казалась ему до боли нелепой и в то же время необходимой для того, чтобы не потерять контроль над ситуацией.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.