- -
- 100%
- +
Правда, смотреть на этот мир пришлось через оборки все съезжающей шляпки. С непокрытой головой выходить не полагалось, потому Лоренсия дала мне одну из своих шляпок. Но, видимо, они были рассчитаны на дам с прическами, а не на тех, кто только косы и умеет плести. Вот при каждом шаге шляпка и норовила сползти мне чуть ли не на нос.
– Вообще я всегда думала, что у аристократов все делают слуги, и прически в том числе, а ты вот и сама умеешь, – я с любопытством поглядывала на аккуратные домики за витыми изгородями, мимо которых мы проходили.
– У меня просто выбора не было, – Лоренсия улыбнулась. – К счастью, Нонни меня научила приводить волосы в порядок. Конечно, не будь семья на грани разорения, то и личные слуги у каждого были бы, но увы.
– Но ведь наши с тобой родители были очень богаты, верно? Неужто дядя успел все растранжирить?
– Как я поняла, он уже к тому моменту весь погряз в долгах. А получив состояние брата, продолжал вести привычный образ жизни, вот в итоге, сама видишь, к чему это привело. Нельзя, конечно, так говорить, но, думаю, если бы не деньги, лорд Тилорс и не взял бы нас с тобой тогда под свою опеку.
Мда. Миры разные, но и тут всё точно так же решают деньги…
Идти пришлось около часа. Конечно, мимо проезжали и экипажи, и парочка даже останавливалась с предложением подвести за скромную плату. Но у нас хоть скромной, хоть нескромной не имелось. Попадались и роскошные кареты, я даже в одной успела заметить шикарного вида даму, обмахивающуюся веером. Да-а, на ее фоне мы с Лоренсией в серых невзрачных платьях больше походили на пару служанок.
Постепенно домики вокруг уже стали по скромнее, да и жались друг к другу куда ближе. По словам Лоренсии, мы уже близки были к цели пути.
– А все-таки красиво у вас здесь, – несмотря на всю сложность обстоятельств, все равно новый мир так и будоражил.
– Это ты еще в центральной части столицы не была, – Лоренсия мечтательно улыбнулась. – Там такие особняки… Наверняка в них живут счастливые люди. Представляешь, поселимся с тобой рядом, будем часто видеться, и наши дети с малых лет станут лучшими друзьями. Это так чудесно… Вот ты бы какого мужчину хотела встретить?
– Такого, после пяти минут общения с которым все же не возникнет желания сломать об его голову кочергу, – усмехнулась я.
Лоренсия засмеялась:
– Ох, Эви, надо все же относиться к ним снисходительнее. Мужчины несовершенны, но ведь и мы сами далеки от идеала. И в недостатках можно найти свое очарование.
Вот смотрю на нее, и чувствую себя старшей сестрой, а не младшей. Лоренсия – вся такая одухотворенная, верящая в лучшее. И я – склонная к паранойе, во всем ищущая подвох. И мне так и хочется ее опекать, чтобы она ни в коем случае к какому-нибудь недостойному не попала! Хотя есть ли вообще такой мужчина, столь же добрый и светлый, чтобы соответствовал ей?.. Ну раз в этом мире магия, то вдруг и подобные чудеса вроде «идеальных мужчин» возможны.
Целью нашего пути оказался небольшой домик, почти незаметный в тени стоящих по обе стороны от него двух других. Судя по маленькому, но аккуратному садику, хозяева тщательно за ним ухаживали. Но все же само время уже не жалело это место.
– Вот мы и пришли, – Лоренсия заметно нервничала.
– Не волнуйся, я сама с ней поговорю, ты просто подожди снаружи.
Она кивнула, так и осталась у калитки, а я направилась к покосившемуся крыльцу, попутно сочиняю, что вообще старой служанке сказать. Мол, здрасьте, вы раньше служили у наших родителей, выдайте-ка мне все их тайны?
Но не успела я и коснуться двери, как та открылась сама собой.
На пороге появилась сухонькая старушка, щурясь от полуденного солнца. Скорее всего, она как раз собиралась куда-то идти, но, увидев меня, ахнула и даже за перила схватилась, будто ноги подкосились.
– Вы в порядке? – перепугалась я. Все-таки в таком возрасте запросто и с сердцем может внезапно поплохеть.
Она силилась что-то сказать, все открывая рот и ни на миг не сводя с меня ошарашенного взгляда. Тут и Лоренсия подоспела, не оставшись в стороне, раз что-то не так. Бедная старушка переводила взгляд с нее на меня и обратно и вдруг, закрыв лицо руками, заплакала.
– Простите, мы не хотели вас напугать или чем-то расстроить… – я даже растерялась. – Нам бы просто с вами поговорить…
Она все же попыталась успокоиться. Дрожащими руками вытерла слезы с морщинистого лица, кивнула. Пошла обратно в дом, мы с Лоренсией, переглянувшись, последовали за ней.
Дом и снаружи казался маленьким, но внутри будто бы был еще меньше. Крохотная прихожая сразу вела в кухню с большим очагом, а дальше просматривалась всего одна жилая комната.
Старушка присела на покосившийся стул, мы с Лоренсией остались стоять, больше стульев здесь не имелось. Она все еще смотрела на нас так, что мне очень хотелось куда-нибудь деться.
Благо, сестра первой спросила:
– Нонни, ты помнишь меня?.. – ее голос дрогнул от переполняющих эмоций.
Старческие глаза снова наполнились слезами.
– Дитя мое, как я могла тебя забыть? И дня не проходило, чтобы я о тебе не думала! Сколько раз я украдкой ходила к вашему дому на тебя посмотреть, лишь бы знать, что ты в порядке. Камень на сердце… Тяжелый камень… Клялась же я вашей маме, самым святым для меня клялась, что уберегу вас. Но сначала малышка Эвина погибла, а потом и с тобойменя разлучили… Только… – она перевела все еще неверящий взгляд на меня. – Вы же похожи… На друг дружку похожи… На госпожу Ринелию похожи… Неужели?..
– Да, Нонни, – Лоренсия улыбнулась, хотя в глазах стояли слезы, – тебе не чудится, Эвина жива. Хоть нас и разлучили в детстве, но теперь мы вместе.
– Это просто чудо какое-то… – она робко протянула ко мне руку, словно боясь, что я не материальна. Я тут же ее руку осторожно пожала. – Эвина, и вправду ты… А я ведь тебя только совсем крошечной видела, новорожденной. А теперь ты уже совсем взрослая… Обе взрослые…
Вот как так? Фактически чужой человек, а относится к нам куда лучше, чем наши родственники.
– Прости, что я не приходила, – Лоренсия потупила глаза.
– Я все понимаю, дитя мое, – тепло улыбнулась старушка, – ты ни в чем не виновата. Главное, что с вами все в порядке, что вы вместе. Ох… Как же жаль, что ваши родители это не видят…
– Так получилось, что вы единственная, у кого мы можем хоть что-то узнать о них, – тихо произнесла я. – Какими они были?
– Чудесными людьми, даже не сомневайтесь! – она приложила руки груди. – Они так любили друг друга, так любили тебя, Лоренсия, так ждали еще и младшенькую… Но злой рок все рассудил по-своему.
– Вы помните тот день? – тут же спросила я.
Старушка кивнула.
– Лорд Ориос отчего-то тревожился все последнее время. Он и так-то всегда был напряжен, будто бы все пытался найти что-то или выяснить – я сама не знаю, чем именно он с таким упорством занимался. А в тот день, когда у леди Ринелии начались схватки, он отослал абсолютно всех из замка. Но перед этим ваши родители говорили со мной. Ваш отец сказал, откуда и когда я должна буду вас забрать. А ваша мама со слезами на глазах взяла с меня клятву, что я сделаю все, лишь бы вас уберечь. А я ведь тогда даже не поняла, что происходит, о чем они… Но все сделала, как велели… А в замке во время небывалой грозы разразился страшный пожар, но вас я нашла именно там, где ваш отец и сказал. На границе леса под старым дубом, малышка Лоренсия дремала прямо на траве, а рядом в колыбельке спала новорожденная Эвина… Это потом уже пошли слухи, что ваш папа успел вас вынести из пожара, но, вернувшись за ослабевшей после родов с женой, погиб в огне вместе с ней.
– Вы думаете, это не так? – тут же спросила я. От ее рассказа даже мурашки по коже бежали.
– Я не знаю, – она растерянно пожала плечами и покачала головой. – Но в тот момент я поняла, что лорд Ориос как-то заранее предвидел, что именно произойдет. И потому отослал всех, чтобы никто не пострадал. А еще… Еще я мельком услышала обрывок их разговора накануне. Ваша мама плакала, что они не увидят вас, не увидят, как вы растете, как проживете жизнь. На что ваш отец горько так ответил, что зато вы хоть живы будете… Мне не ведомо, что там происходило. Почему так случилось. Почему, заранее как-то узнав о пожаре во время грозы, ваши родители все равно предпочли остаться там. Они будто нарочно погибли! Все эти годы я гадала: как же так, но ответа найти не могу.
Чуть помолчав, она понуро продолжила:
– Я одно вам могу сказать, их смерть наверняка как-то связана с делами вашего отца, с его непонятными поискам. В колыбельке Эвины, когда я нашла вас у леса, были спрятаны несколько свитков с непонятными письменами. Быть может, ответ был в них.
– И все свитки забрал наш дядя? – спросила Лоренсия.
Старушка кивнула.
– Я ведь вас тогда к себе взяла. Пусть я служила в замке, но рядом в деревеньке у меня и дом свой был, и хозяйство мы с ныне покойным мужем держали. Ваши родители так просили вас уберечь, а как еще я могла это сделать? Только позаботившись о вас самой. Тем более ни о какой вашей родне я и не знала. Но и трех дней после пожара не прошло, как заявился лорд Тилорс, сразу с документами на опекунство и забрал вас. Все, что я смогла сделать, это напроситься служанкой. Да и то он бы не взял, но я сказала, что служить буду только за еду и кров, платить мне ничего не надо. Ну а дальше… Дальше Эвина якобы умерла, просто исчезла и все, никто мне, служанке, ничего не объяснял. Я могла лишь сокрушаться, что нарушила свою клятву, не уберегла малышку… Да и с Лоренсией я пробыла лишь до ее семилетия, после меня выгнали, заявив, что девочка достаточно взрослая и сама может о себе позаботиться. Но есть еще кое-что…
Она встала и направилась в жилую комнату. Послышался скрип и следом хлопок, словно откинулась крышка сундука. Я уже хотела пойти помочь, а то мало ли, что там, но старушка показалась снова.
– Вот, – она протянула на ладони сложенную тряпицу, аккуратно все так же дрожащими пальцами ее развернула. Внутри оказался каплевидный светлый кристалл на серебристой цепочке. Причем сам кристалл был непрозрачный, в нем будто бы что-то вращалось, какие-то искорки в бесконечном хороводе. Уже при одном взгляде на него, у меня что-то внутри закололо, даже дыхание перехватило.
– А что это? – Лоренсия тоже не сводила взгляда с кристалла.
– Ваш отец передал его мне после того, как я поклялась оберегать вас. Сказал хранить этот кристалл в тайне, мол, это крайне важно, чтобы он не попал в чужие руки. Я должна была отдать его вам, когда вырастете. И я скрывала кристалл от вашего дяди, боялась, что он продаст его. Берегла все это время. Хотела, вот, Лоренсии отдать на ее двадцатилетие, как раз же на прошлой неделе было. Но меня в дом не пустили.
– Мне никто даже не говорил, что ты приходила, – Лоренсия выглядела потерянной.
Что-то моя любовь к дядюшке с тетушкой растет прямо в геометрической прогрессии…
– Главное, что хоть сейчас свиделись, – улыбнулась старушка, передавая моей сестре кристалл. – Пусть я не знаю, что это, но для ваших родителей было крайне важно, чтобы оно попал к вам. Только я вам так скажу… – она тяжело вздохнула. – Нет ничего опаснее тайн не поведанных и тех, кто хранит эти тайны. И чтобы это ни было, – кивнула на кристалл, – наверняка связано с деяниями вашего отца. Они сгубили ваших родителей. Как бы теперь не сгубили и вас… Не стоит ворошить прошлое. Мало ли, что там найдете. Просто знайте, что ваши отец и мать были добрыми людьми, и очень любили вас. И это главное. А все остальное пусть так и остается сокрытым. Для вашего же блага…
Глава третья
За разбитое сердце лорда Клойроса нам отдуваться не пришлось. Леди Грейна хоть и ворчала, но лорд Тилорс отмахнулся, что, мол, оно и к лучшему, на Свадебном балу куда богаче найдут. И на этом нас оставили в покое.
До самого бала оставалось уже меньше недели, и мы были предоставлены сами себе. Дядя, похоже, уже вовсю подсчитывал возможную прибыль. А тетя все свободное время проводила за обсуждением сплетен с такими же кумушками, наведывающимися к ней в гости.
Мы с Лоренсией не сидели в четырех стенах, прогуливались по городу. И потому, что в этом доме и так было тошно. И потому, что мне очень хотелось побольше всего увидеть, я ведь верила, что все равно вернусь на Землю. Пусть и не так скоро, как хотелось бы, все же нужно быть реалистом…
Во время прогулок сестра еще попутно наставляла меня. Как вести себя в обществе, что можно говорить, а что нельзя. Голова пухла от всех нюансов, но я старалась запомнить от и до. Мне ведь обязательно надо соответствовать местным. Если кто заподозрит, что я не отсюда, могут проверить на склонность магии, и тогда конец и мне, и Лоренсии.
Оставленный родителями кристалл хранился у сестры, она носила его на цепочке под одеждой, чтобы никто не видел. Я же могла лишь смотреть со стороны. И не потому, что в Лоренсии проснулась внезапная жадность. А потому, что при прикосновении кристалл пребольно обжигал мне пальцы и сам начинал искриться. Причем, так реагировал исключительно на меня, с сестрой же притворялся безобидной стекляшкой.
Я не сомневалась, что дело в магии. И наверняка она и была заключена в кристалле и так проявлялась именно во взаимодействии с моей. Казалось бы, вот и выход! Мне нужна магия – так она тут есть! Но толку? Я чувствовала себя пещерным человеком перед трансформаторной будкой – понятия не имела, что это и как с этими обращаться: то ли дубиной треснуть, то ли камнями закидать.
Наверняка и здесь, в Ремерии, были те, кто знал, как управлять магией. Та же инквизиция ведь как-то магов определяла. Да и не могли же абсолютно все знания уничтожить, это, как минимум, глупо. Но как попасть в инквизицию и, желательно, не в качестве подсудимой?.. Пока все надежды упирались во все тот же Свадебный бал. Я буду милой и очаровательной, познакомлюсь с нужными людьми, ну а дальше уже по обстоятельства. Ни магия, ни умение с ней обращаться с неба не свалятся. Но я готова за них побороться.
Но так или иначе опять получалось, что все упирается в этот бал. Такое впечатление, что все ниточки моей судьбы только к нему и вели. Лоренсия верила, что это путь исключительно в светлое будущее. Верила так сильно, что этой ее веры хватило бы и на двоих. И я со своим скептицизмом не вмешивалась. Пусть тоже считала, что все в итоге будет хорошо. Но не сомневалась, что за это самое «хорошо» придется отдать немало сил.
Так и проходили дни перед балом. А накануне портниха привезла нам бальные платья…
Меня ведь воспитывала бабушка. Пусть и не родная, как выяснилось, но не суть. Так вот, она, как человек старой закалки, всегда заваривала чай в заварнике и сверху надевала эдакий стеганный чехол, что сохранял тепло и при этом выглядел как кукла в пышном платье. Мы ее так и называли: «баба на чайнике».
Так вот, наши с Лоренсией свадебные платья с первого же взгляда напомнили эту «бабу». Право слово, юбка выглядела так, как будто там внутри то ли хлопушки бахнули, то ли это стратегическое укрытие для, как минимум, двух шпионов. И ладно бы это добро держалось на каркасных обручах, так нет же, объем создавалась за счет великого множества нижних слоев. И когда я все это великолепие надела, поняла, что просто не смогу в нем ходить. Мало того, что платье оказалось очень тяжелым, так еще и это множество нижних юбок при ходьбе путалось в ногах.
И что мы с Лоренсией делали накануне Свадебного бала? Сладко отсыпались, чтобы быть свежими и цветущими? Ан нет. Мы пытались хоть как-то исправить этот кошмар. Шить я умела, но на уровне «зашить прореху», не больше. Так всем руководила сестра. В итоге количество нижних юбок сократилось, платья стали менее пышными, но от этого только выиграли.
И когда мы уже под утро легли спать, Лоренсия сонно пробормотала:
– Тетушка хоть и всю неделю высказывала, что потратила на нас кучу денег, но эти платья даже близко не сравняться с великосветскими нарядами… Как думаешь, нас на балу вообще хоть кто-нибудь заметит?
– Заметит, не переживай, – уже сквозь дрему отозвалась я. – Завтра будет тот самый чудесный день, о которым ты мечтала все это время. Ну а нелепое платье – не беда. Зато будем выделяться на фоне одинаковых в своей роскошности остальных. Везде можно найти свои плюсы…
– Ты права, – она улыбнулась, – все обязательно сложится хорошо…
Лоренсия уже спала, но я все равно ответила:
– Так и будет. Даже не сомневайся.
Хотя я пока не сомневалась лишь в одном. Что бы ни произошло на этом балу, это воистину станет переломным моментом. Как в моей жизни, так и в ее.
И снова утро началось не с кофе…
Утро началось с вопля тетушки:
– Вы что, гадины такие, наделали?!
Сколько мы успели поспать? Часа три от силы? В таком состоянии я могла лишь ненавидеть человечество, ведь мои вежливость и чувства такта продолжали благополучно спать.
– А что не так? – я мрачно смотрела, как наша любимая и обожаемая тетя в ужасе хватается то за одно бальное платье, то за второе. – Ну да, уменьшили пышность подола. Теперь он не настолько крутой, чтобы на него можно было кружки ставить да вазу с фруктами. Но мы и на бал не в качестве передвижных столиков идем.
Леди Грейна лишь злобно зыркнула на меня и прошипела Лоренсии, швырнув ей платье:
– Если вы в итоге там богачей себе не найдете, пеняйте на себя! Сразу после бала продадим вас в публичный дом, хоть какой-то доход будет!
Она вылетела из комнаты, треснув дверью так, что та чудом не слетела с петель.
– А она ведь не шутит… – на мою сестру жалко было смотреть. Бледная, руки дрожат…
– У тетушки вообще с чувством юмора не очень, – но я постаралась все же смягчить ситуацию. – Лоренсия, даже не бери в голову ее слова. Ну давай рассмотрим самый плохой вариант, так и быть. Вот не познакомимся мы с ни с кем на балу, и внезапной любви до гроба и, соответственно, скоропалительного замужества не случится. Естественно, в таком случае мы все равно ведь сюда не вернемся! Поедем прямиком к Нонни, тем более она же сама звала, если что, у нее от родственничков затаиться. А дальше уж найдем, как устроиться в жизни. Теми же швеями, к примеру, или еще кем. Ты вон как хорошо шьешь.
Зато от меня толку мало. Сомневаюсь, что мои навыки программирования будут пользоваться в этом мире особым спросом. Да и проучиться я успела лишь один курс. Но ведь хватает и вполне простых профессий! Посудомойка, в конце концов.
– Да, ты права, – Лоренсия все же приободрилась. – Нельзя нам унывать и терять веру в лучшее.
Волосы мне укладывала сестра. Моей криворукости хватило бы только на косу. Конечно, дай мне стайлер, лак и прочие блага цивилизации, я бы что-нибудь себе на голове соорудила. Но на местные щипцы для завивки я смотрела как на орудие инквизиции. Зато Лоренсия обращалась с ними очень ловко. Уложила меня волосы локонами в изящную прическу. И только после этого занялась своими.
И пусть даже после переделки бальное платье выглядело, как посланец с небезызвестного китайского сайта, причем из разряда «ожидание и реальность», но в целом образ получился вполне сносным. Не настолько, конечно, чтобы местные красавцы к ногам падали и сами штабелями укладывались. Но и не так уж ужасно, как я опасалась.
А Лоренсия вообще выглядела чудесно. Но ее выручал тот внутренний свет ее доброты. И очень хотелось верить, что не я одна его вижу, что какой-нибудь достойный молодой человек тоже обязательно заметит.
Пока мы собирались, сестра мне вдохновенно рассказывала:
– Свадебный бал особенный тем, что там царит божественная магия. Именно она позволяет так быстро, всего за один вечер, найти того, с кем можешь прожить счастливо всю жизнь. Потому там сразу первосвященники и брачные церемонии проводят. Люди в этот день, и в этом дворце интуитивно чувствуют друг друга, и это не миф. Таков нам всем дар Единого.
Ага, дар… Да простят меня местные религиозные фанатики, но лично я пока от этого Единого не в восторге. Такое впечатление, что он пробовал метод и кнута, и пряника, но потом понял, что пряником бить не так удобно, вот и оставил только кнут. Ну а как иначе назвать этот обычай с избранницами для темных? Неужели мне одной не дает покоя вопрос: что именно с девушками целый год творится во вражеской стране?
Впрочем, ладно, это не самый насущный вопрос. Пока и других хватает, куда важнее…
– Ну что вы там, готовы? – в комнату заглянул лорд Тилорс. – Отлично! Экипаж уже ждет, давайте не задерживайтесь, не хватало вам еще опоздать, а то самых богатых расхватают. Я, к сожалению, с вами поехать не могу, запрещено.
– Мы все же постараемся справиться даже без вашего чуткого руководства, – я мило дяде улыбнулась и первой вышла из комнаты. Лоренсия поспешила за мной. Если наш дядя и распознавал сарказм куда лучше своей супруги, то все равно ничего мне не ответил.
А перед домом нас ждал старенький крытый экипаж. Не роскошная карета, но все лучше, чем ничего. Мы с Лоренсией сели на деревянные сидения напротив друг друга. Сестра взяла меня за руки, взволнованно пожала их. Я ободряюще улыбнулась:
– Вот и все, Лора… Как бы дальше ни сложилось, сюда мы с тобой точно больше не вернемся.
Наш экипаж тронулся в путь.
Адор
С самого утра не покидало странное предчувствие. Магия отчего-то беспокоилась, хотя никаких видимых причин не было. Над замком клана Ночи сгущались тучи, в воздухе пахло грозой – будто весь окружающий мир так и замер в ожидании чего-то.
Как и полагалось, сегодня Адор ни с кем из домочадцев не виделся. Это делось якобы для того, чтобы перед встречей с избранницей очистить свой разум, обрести ясность, и тогда точно не прогадать в выборе девушки для возможного продолжения рода. И пусть потом все равно будет время присмотреться и к остальным ремерийкам, привезенным в Лиргион. Но именно этот, первый выбор по традиции считался очень важным.
И пусть сегодня семейство не докучало, но и так всю неделю выслушивал наставления отца, как это важно выбрать самую одаренную для рождения первенства, и волнения матери, что девушка вдобавок должна быть красива и кратка. Мол, это замечательные качества для наследования, если вдруг родится девочка, а не мальчик. А Ментина лишь сетовала, что даже не увидит избранницу брата.
– Мне кажется, это совсем неправильно, – рассуждала младшая сестра. – Почему избранницу нельзя забрать, к примеру, в замок клана? И пусть бы она здесь уже вынашивала ребенка. Мы бы хоть знали, кто именно станет матерью твоего первенца.
На что мать ей возразила:
– Думаю, это делается для того, чтобы не привязываться. Адор ведь и сам проведет с ней не так уж много времени. Сначала Свадебный бал в Ремерии, потом две недели на выбор, после чего Свадебный бал уже у нас, где каждый отмеченный Единым темный уже окончательно назовет кого-то из этих девушек своей избранницей. Ну а после уж каждый сам решит, сколько времени с ней пробудет. Кто-то и через пару недель уезжает, кто-то задерживается подольше. Останется лишь потом вернуться за новорожденным, когда подойдет срок Времени Жатвы, и все. Никаких привязанностей ни с чьей стороны. Тем более раз эти ремерийки настолько бесчувственны, что столь легко каждый раз оставляют свое дитя, то уж точно никакой проблемы не возникнет. Я не устаю благодарить Единого, что его милостью ваш отец в свое время так и не был отмечен и ему не пришлось в подобном участвовать.
А ведь до сих пор было неизвестно, почему Единый отмечает одних и не отмечает других. Сколько не пытались выявить закономерность, так ни у кого не получилось. Но каждый клан очень скрупулезно вел свою родословную. И за эти поколения во многих намешалось ремерийской крови. И только в клане Ночи пока рождались лишь чистокровные темные. Именно потому их род и негласно главенствовал над остальными. Но теперь все. Его, Адора, собственный первенец будет уже полукровкой.
Не то, чтобы это особо беспокоило. Но хотелось понять: в чем именно смысл всего этого для Единого. Зачем вот так выборочно смешивать расы и причем только с одной стороны? Если все это во имя мира и объединения, то почему бы не убрать насовсем магическую границу? Путешествия, торговля, взаимовыгодный союз ко всеобщему благоденствию – разве это не было бы разумнее, чем Свадебный бал раз в четыре года?
Без сомнений, это все не просто так. Но истинные причины так и оставались никому не ведомы…
Портал в Римерию должен был открыться с наступлением темноты. Но после полудня внезапно нагрянул Брилонис. Адор как раз вышел на открытую площадку башни, чтобы призвать Рокота, как на своем драконе сюда же опустился друг.
– Хорошо, хоть успел застать тебя, – Брилонис спрыгнул на парапет.
– Что-то случилось? Или ты просто решил лететь к порталу вместе за компанию?
– Так в том и суть, что нет, – он и не скрывал своего раздражения. – Наоборот, хотел тебя предупредить, что я опоздаю и, возможно, на несколько часов. Скажи Привратнику, чтобы портал не закрывал, хорошо?