Макхью

– Странная вещь. Когда Мики выудили из воды, у него обнаружили множество ссадин, синяков и выбитую коленную чашечку. А нос его выглядел так, будто его ударили бейсбольной битой.

– Остается найти человека с битой.

– Когда мы забрали Джага, то поначалу решили, что он в маске. Однако когда присмотрелись, выяснилось, что кто-то врезал ему промеж глаз.

– Опять битой?

Клайн не обратил на него внимания.

– Теперь, глядя на тебя, я вижу то, что любой знающий человек определит, как результат побоев двухдневной давности, и разбитую губу.

– Я даже не знаю, как выглядит бита.

– К твоему сведению, это штука, которую используют при игре в бейсбол. Послушай, Макхью. Ты приходишь и говоришь, что парня ухлопал Вилли. Мики был избит. Джаг был избит. Ты был избит. Так что же, черт возьми, произошло? Ты что, отправился побеседовать с Вилли, держа Мики перед собой?

– А что тебе даст, если ты будешь знать? У тебя на руках покойник. Его кореша придуриваются, а ты вместо того, чтобы бросить их в кутузку, отпускаешь их.

Клайн встал и прошелся по комнате. Время от времени он бросал мрачные взгляды на Макхью. Макхью казался вполне довольным собой.

– Предположим, что мы здесь просчитываем события больше, чем на один ход вперед, – коротко сказал Клайн. – Предположим, что лучше дать им погулять на свободе, а потом добиться крупного выигрыша, а не просто раскрыть ерундовую разборку внутри банды. А Мики Дринкуотера, Макхью, все равно не оживить. Тех, кто это сделал, мы можем прихватить в любое время.

– Быть по сему, – вздохнув, сказал Макхью, встал и направился к двери.

– А ну сядь, черт бы тебя побрал! – заорал Клайн. – Тебе-то какого черта нужно?

– Не обращай внимания. Это касается одного дельца, которым ты не собираешься заниматься, и я не могу тебя за это винить. Я просто хотел тебе помочь, чтобы тебе не пришлось открывать дело еще по одному трупу.

– Ну? – Клайн пнул стол ногой. – Кто на этот раз?

– Для начала Джонни Стоувер, – Макхью бросил окурок сигары в корзину. – Может, и еще кто-то.

– Полиция плевать хотела на Стоувера, пока он не стал нашим клиентом. Обращайся с этим к Мареллу и Футу.

– Хорошо, – снова поднялся Макхью.

– Сядь! – лицо Клайна побагровело. – Кто еще?

– Вилли Селезень. – Макхью с интересом наблюдал, как от брошенного окурка сигары в корзине для бумаг начинался небольшой пожар.

– Вилли уже отмечен. Черная Рука уже воткнула булавку в куколку, очень напоминающую Вилли.

– Почему ты так думаешь?

– У тебя в корзине пожар, – сказал Макхью.

– Боже всемогущий, дай мне силы! – выдохнул Клайн, посмотрел на Макхью, потом на корзину, схватил ее и выбросил за окно.

– Ты хотя бы его сначала открыл, – заметил Макхью, подождав, когда последний осколок упал на пол.

Клайн сдерживался из последних сил. Наконец он снова рухнул в свое кресло, достал из ящика стола полицейскую дубинку и аккуратно положил ее на стол.

– Макхью, выслушай меня внимательно. Или ты станешь вести себя прилично, или я покажу тебе, что я делал, когда был ударником в нашем добром старом университете. – Он поднял дубинку. – А теперь ...

Раздался стук в дверь, и полицейский в форме сунул голову в комнату.

– Инспектор, там на улице корзина для бумаг полыхает. На ней ваше имя и...

– Пошел вон! – заорал Клайн. – Выкладывай, Макхью.

Макхью пожал плечами.

– Да и выкладывать особенно нечего. Я собирался поговорить с Вилли Селезнем. Он изо всех сил пытался перекупить "пирс" у Стоувера, и я хотел узнать почему. Джаг и Мики попытались мне воспрепятствовать в этом, и у нас возникла небольшая размолвка. Ну, и когда Мики побежал сказать Вилли, что я пришел, Вилли занервничал и застрелил его. Откровенно говоря, я думаю, что это была случайность, и в предумышленном убийстве его можно будет обвинить только в крайнем случае.

– Ты это видел?

– Видел.

– Джаг Бенич тоже был там?

– Да, но в виде тела. Он перед этим получил удар по голове известным нам тупым инструментом. Я думаю, что Вилли потом сказал ему, что это я ухлопал Мики.

– Бита как раз и есть тупой инструмент, – проворчал Клайн и потянулся к телефону.

– Куда ты собираешься звонить?

– Я собираюсь прихватить эту парочку по подозрению в убийстве. Заодно и тебя, как особо важного свидетеля, если ты и дальше будешь доводить меня.

– Подожди! Я пришел вовсе не за этим.

– Да? – остановился Клайн. – Что же тебе конкретно нужно?

– Сначала дай мне досказать. После этой легкой перепалки за мной на пикапе приехала пара рассыльных, которые отвезли меня на ассамблею ложи. Там были и Хейл, и Орланд, но я не разобрался, кто из них монарх. Кроме того, там были Вилли Селезень и Джаг Бенич. И в ходе беседы там всплыли интересные вещи.

– Ну? – заинтересовался Клайн.

– После того, как Мики получил свое, Вилли выложил мне кое-что из своего загашника. Он признал, что оказывал давление на Стоувера, чтобы заставить того продать автомобиль, и что делал он это по поручению Хейла. Хейл и Орланд очень хотели узнать, зачем я разыскиваю Стоувера. Так мы походили вокруг да около и в конечном итоге выяснилось, что существует несомненная связь между тачкой Стоувера и тем давним золотым делом. Орланд практически признал, что Гордо Насс, когда его пришили, выполнял его задание.

– Вот черт, – пробормотал Клайн. – А ведь это дело числится за нами, Макхью. У меня хватает своих забот, чтобы еще впутываться в дела ФБР. Можно составить целую телефонную книжку имен из тех, с кем имел дело Орланд. Единственный очевидный факт, связывающий Стоувера с убийством, это то, что жмурика нашли в квартире его девушки. Когда мы его найдем, мы, конечно, зададим ему и этот вопрос.

– Не исключено, что для этого тебе понадобится медиум для вызывания духов.

– Да? Ну-ка, выкладывай все остальное.

– Остальное проходит не по твоему департаменту, – сказал Макхью. – Но я вчера съездил на юг. Одним из тех, кто участвовал в захвате золота, оказался шофер леди, которой принадлежал в то время "пирс-эрроу". Во время нападения машина была у него, но пока я не знаю, использовали ли ее в этой операции. У меня это вызывает сомнения – слишком этот автомобиль бросается в глаза. Кроме того, Джонни Стоувер купил еще один "пирс" сразу же после того, как он уехал из города. Он поставил на него две новые покрышки. А потом он арендовал мастерскую и разобрал его. Зачем он это сделал, свидетель не ведает.

– Подробности, Макхью.

Макхью достал конверт из кармана и бросил его на стол.

– Это копия отчета, который я приготовил для Фута. Просто, чтобы доказать ему, что всегда готов сотрудничать.

– Ты имеешь в виду, всегда готов вмешиваться не в свои дела.

– Это уж как тебе угодно.

– Вернемся к золоту. Почему ты думаешь, что Стоувера собираются убить? Прежде всего, я сомневаюсь, что кто-то ищет его, чтобы убить.

– Прежде всего, ты должен предположить, что существует определенная связь между автомобилем и ограблением и в чем бы эта связь ни заключалась, именно здесь лежит разгадка того, куда девалось золото. Во-вторых, прежде чем восстановить автомобиль, Стоувер разобрал его до винтиков, из чего можно заключить, что он нашел то, что нужно Орланду. Поначалу за этим ничего не последовало. Но фотография автомобиля появилась в журнале, и Орланд каким-то образом увидел ее. Он, естественно, захотел вернуть автомобиль, но в то время он сидел без гроша.

– Это было раньше. А теперь он получает по пять сотен каждую неделю.

– Потому что он пошел к банкиру Хейлу и продал ему этот мыльный пузырь. Вилли Селезню поручили вести переговоры, но машину Стоувер продавать не собирался отчасти потому, что у него было соглашение с телевизионным шоу. А тут появляются ребята в черных шляпах и начинают давить на него. Одновременно растет предлагаемая ему сумма. Стоувер – не дурак. Он начал интересоваться, чем все это вызвано, поспрошал здесь и там и выяснил, кто за этим стоит. У этого малого целая научная библиотека на дому, работать он умеет, я думаю, он кое-что узнал об Орланде и об ограблении. Орланд, наверное, думал, что машина уже давно на автомобильном кладбище, но теперь выяснилось, что он ошибался, и у него появился шанс снова оказаться среди сильных мира сего.

Стоувер выяснил, что было обозначено крестиком. Он отправился туда, нашел награбленное, а вместе с ним обрел новые проблемы. Во-первых, хранение золота незаконно. Да и как сбыть с рук восемьсот фунтов такого товара? Во-вторых, даже если это и удастся провернуть, то как после этого остаться в живых?

– Неплохой вопрос, – сказал Клайн. – Взвесив все "за" и "против", не думаю, что у него есть хотя бы малейший шанс.

– Я тоже так думаю, но Стоувер не знает всех "за" и "против".

– Допустим, что это так. Что, по-твоему, мы должны делать? Заставить "Кроникл" опубликовать его "за" и "против" в спортивной колонке?

– Надо или взять Орланда, Хейла, Селезня и всех, кого ты вспомнишь, или, не трогая их, установить за ними круглосуточную слежку. Если взять только Вилли и Джага, остальные просто лягут на дно.

– Какие им при этом предъявить обвинения?

– Ты же полицейский, не я. Обвини их в онанизме, если тебе больше ничего в голову не приходит.

– Кончай выражаться.

– Это из словаря.

Клайн откинулся на спинку кресла. В деталях изучив грязные разводы на потолке, он наконец перевел взгляд на Макхью.

– На сколько их надо задержать?

– Трех дней, я думаю, будет достаточно. Я почти уверен в этом.

Расчеты Макхью основывались на том, что резервирование Голландцем самолета Бада Чэпмена связано с этим делом.

– Я не могу тебе объяснить, почему я так думаю.

– Не тебе ставить условия.

– Извини, – непреклонно заявил Макхью. – Это касается федеральной службы, деятельность которой совершенно секретна.

Клайн присвистнул.

– А хорошо, наверное, быть невидимым. Чувствуешь себя богом или чем-то в этом роде. Ну, ладно – устанавливаем слежку.

– Сойдет и это, – сказал Макхью, поднимаясь. – Я тем временем займусь другим персонажем.

– Эй, погоди, – поспешно спросил Клайн, – почему ты думаешь, что Вилли получит свое?

– Вилли провалил порученное ему дело, что само по себе плохо. Дальше. Когда я его прижал, он заговорил. Как любят говорить в телевизионных постановках, Вилли знает слишком много.

Инспектор Клайн кивнул, молча соглашаясь с ним.

Ник Фут постучал пальцем по машинописному тексту.

– Это очень интересно, Макхью. Хорошая работа. Я не думал, что из этого хоть что-нибудь выйдет.

– Тебя еще не ударили, а ты уже стонешь, – откликнулся Макхью. – Этот документ существует в трех экземплярах. Один – у тебя, другой – у инспектора Клайна, третий – у меня. Ты знаешь, что я занимаюсь этим по собственной инициативе. Пока за мной числятся кража со взломом и нападение. Кроме того, я не сообщил властям своевременно об убийстве. Я уж не говорю о моральных терзаниях, связанных с тем, что я зарегистрировался в мотеле с двумя женщинами под вымышленным именем, воспользовался самолетом ВМФ и представился полицейским. Ничто так не огорчит мое начальство, как этот отчет о моих действиях.

– Неужели? – недоверчиво спросил Фут.

– Считай, что так, – ответил Макхью. – Теперь твоя очередь. Что удалось узнать дополнительно?

– Не много. У нас было только несколько часов. – Фут сверился со своими заметками. – Наши люди в Лос-Анджелесе беседовали с миссис Эллер и подготовили предварительный доклад. Дом, в котором пришили ребят, провернувших дело с ограблением, находился менее чем в миле от дома Эллеров в Лагуне. Ребята уже там, простукивают стены и проверяют все вокруг металлоискателем. Пока ничего.

– Разговор с хозяином магазина в Монтерее, где были куплены покрышки, нового ничего не дал. Они отправились к Томазини, и бедный старик погорел.

– Как? – выпрямился Макхью. – На чем?

– Да практически ни на чем. Оказалось, что бедный придурок гнал граппу. Ребята из Министерства финансов разломали его печку, а его самого прихватили с собой.

– Недоумки, – забушевал Макхью. – У него была хорошая граппа. Надо будет попробовать это дело замять. А кто их вообще пригласил?

– Боюсь, что это наша работа, – признался Фут. – Золото ведь принадлежало и им. Так что в этом расследовании нам приходится работать рука об руку.

– Да, – протянул Макхью. – Беда с некоторыми конторами. Ведь они предлагают своим людям ознакомиться с инструкциями и те действительно читают их.

– Мы, кроме того, увезли все, что осталось от "пирс-эрроу".

– Это-то зачем?

– Мы хотим его собрать.

Эта новость убила Макхью. Он всегда завидовал людям, которые могли позволить себе заниматься бессмысленным делом.

– Собрав его, мы сможем понять, зачем Стоуверу понадобилось разбирать его, – пояснил Фут.

– Можно мне позвонить от тебя?

– Сделай одолжение. Мне выйти?

– Господи, да нет, конечно, – Макхью начал набирать номер. – Я просто собираюсь пригласить Лорис пообедать вместе. Она одна умеет привести меня в чувство, когда у меня начинает ум за разум заходить.

– Нэйдин уже устроилась? – спросил он Лорис, запивая пивом сочную вырезку в три дюйма толщиной. Лорис опустила глаза.

– Да. Я отогнала туда ее автомобиль.

– Так в чем дело?

Ее лицо вспыхнуло. Некоторое время она жевала молча.

– Я все думаю о том, что ты сказал вчера. О том, что она получила весточку от Джонни и утаила это от нас.

– Значит, так оно и есть, – проворчал Макхью. Сотни людей, включая его самого, разыскивали Стоувера. Она знала, где он, и промолчала. Ведь, по большому счету, он и впутался в эту историю только из-за нее.

– Я этого не говорила, – негромко произнесла Лорис. – Я прямо спросила ее об этом, и она все отрицала.

– Когда это было?

– Сегодня утром. Я отправилась к ней сразу после того, как ты уехал. – Она не смогла справиться с приступом гнева и плотно закрыла глаза.

– Любимая, – нежно сказал Макхью, – да забудь ты об этом.

– Макхью, я не знала, что мне делать – то ли свернуть ей шею, то ли поплакать у нее на плече. Когда я вошла, она была в туалете. Ей было плохо. Я обычная любопытная женщина и не смогла удержаться от того, чтобы не сунуть нос на кухню и в спальню и все такое прочее. И знаешь, что обнаружила? Ничего.

– Ничего? – рассеянно отозвался Макхью. Он решил, что Лорис сама доберется до сути, и занялся своим бифштексом.

– Я знаю привычки своей сестры. Где бы она ни оказалась, через три часа кажется, что она жила здесь всегда. На кухне запас продуктов, одежда аккуратно разложена, книги, пластинки и все остальное – на своих местах. На этот раз ничего подобного, только разве что банка растворимого кофе, половина ананаса, банка селедки и еще чего-то там маринованного. Я не нашла ничего из того, что удалось забрать с ее старой квартиры. Одежда так и осталась в чемоданах.

– Может, она просто устала. Может, ее вещи еще не подвезли.

– Макхью... – судя по ее тону, Лорис готова была взорваться. Он взял ее за руки. Она дрожала, пытаясь справиться с собой. – Со мной все в порядке. Мне осталось доказать совсем немного. Я позвонила в транспортную контору. Мне сказали, что ее вещи у них на складе. Я расспросила управляющего домом. Он сказал, что Нэйдин сняла квартиру только на месяц. Мне она сказала, что подписала контракт на год.

– Продолжай, – Макхью почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. – Это не противоречит предположению, что она готова уехать в любую минуту.

Он отодвинул от себя тарелку. Аппетит пропал окончательно. Он провел рукой по волосам.

– Нэйдин не должна была так поступать. Ни с тобой, ни со мной. Она прекрасно понимает, что мы оказались по уши в этой истории только из-за нее. После того, что произошло, я просто не могу себе представить, как она могла решиться уехать со Стоувером. Она вполне могла согласиться встретиться с ним, но только для того, чтобы первой выслушать его рассказ, но она должна была остаться с нами. Я это знаю! И нет никаких причин...

– Господи... – Лорис положила вилку. – Есть причина, Макхью. И очень серьезная.

– Да?!

– Я же сказала тебе, что она была в туалете и ей было плохо. Вспомни, что я тебе сказала о том, что у нее было из еды. Я женщина, и в таких случаях мне приходит в голову самое неприятное. Я дозвонилась до ее врача и дожала его.

Макхью рассеянно взглянул на нож, который он, не отдавая себе отчета, согнул почти пополам.

– Она беременна, – сказал он.

Лорис кивнула.

– Я убью эту сволочь.