- -
- 100%
- +
Кира подскочила на месте, принимая уже знакомую и привычную позу готовности.
– Корнеев, ты очумел?! Ему в областную путь заказан. Сегодня воскресенье, заведующий на выезде: плановая операция где-то в районе, а у меня даже ассистентов не найти! Я всё понимаю, но…
– Кира, его никто уже не вытащит! – не уступал Корнеев, оглушая криком. – И я не спрашиваю, а везу его к тебе. Моя смена практически окончена, сам буду ассистировать. Вызывай бригаду анестезиологов. Времени нет. Давай, родная, не тормози!
– Чёрт! – выругалась в голос Кира, как только вызов был завершён. – А-а-а! – простонала она, выгоняя злость и досаду, но тут же сорвалась с места, на ходу набирая зав. отделением для разъяснения, а уже потом дёрнула бригаду.
Когда она спустилась в приёмный покой, каталка с пострадавшим уже на полном ходу неслась в её сторону. А рядом Корнеев. Не смешливый и задиристый как обычно, а предельно собранный и серьёзный. Она успела только мельком глянуть на пациента, но даже так успела разглядеть бледное лицо, обескровленные губы и густую схватившуюся кровь, что не так давно текла по щеке и подбородку.
Она сменила Корнеева на кислородном мешке и подтолкнула его в спину.
– Приведи себя в порядок. – кивнула Кира в сторону уборной.
И, только стоя у операционного стола, удалось узнать подробности. Корнеев умудрялся вещать и при этом без заминки исполнять её точные указания. Операционная сестра беспокойно поглядывала то на одного, то на другого и горестно вздыхала. После двадцати лет практики она не хуже реаниматолога считывала показания приборов, и едва ли рассчитывала на благополучный исход. Между тем Корнеев приблизился к сути.
– Мы как раз с вызова ехали. Бабка с давлением. Давления как такового там не оказалось, просто поговорить ей особо не с кем. Вредная – жуть. Да мы её знаем все хорошо, постоянный клиент…
– С каких пор у нас реанимационная бригада выезжает на «давление»? – перебила Кира, мельком глянув на друга.
– Мы и не выезжали. – смутился Корнеев. – Рядом были. – на этом он неловко замялся. Кира заинтересованно выгнула бровь, вынуждая «колоться», на что Корнеев смешливо фыркнул. – Да и бабка та не простая. Она после инсульта, но на здоровье жаловаться грех. Сынок у неё кто-то из министерских. Вроде заботливый. А она и вертит им как хочет. Так у этого сынка с нашим начальством негласный договор, чтобы матери оказывали помощь по высшему разряду.
– Ага, и пока кто-то загибается на горизонте, вы развлекаете старушку. Занятно.
– Ну, ты бы, конечно, с нашим начальством не сработалась, а вот мне приходится подчиниться! В конце концов, не я вызовы распределяю. Куда направили, туда и едем. Выделываться себе дороже.
– Да я и не обвиняю, так… мысли вслух.
– Я всё понимаю, вот только знаешь же, какой район охватываем: что ни адрес, то звезда. Больших и малых театров. Но не суть! Едем мы, значит, от бабки этой, я без внимания, в телефоне ковыряюсь, а водила как даст по тормозам. Я уж думал, через лобовое ногами вперёд выкачусь, да ничего, обошлось. Смотрю на дорогу, а там картина маслом: два тела, кровищей всё залито.
– Второго где потерял?
– У второго в голове появилось дополнительное отверстие для вентиляции. Если хочешь услышать моё мнение, то была заказуха. Работал наёмник. А у жертвы, значит, охранник среагировал, потому, собственно, мы с тобой сейчас и собрались. А вот наёмнику повезло меньше, впрочем, по нему там никто и не плакал. А тот самый охранник нас и тормознул. Прямо со стволом и стоял. Даже особо не стеснялся. Сказал, шефа не довезём – шкуру спустит с живых.
Кира понимающе хмыкнула:
– То-то я смотрю, ты так расстарался.
– Ну и язва же ты, Вернер! Моя воля, я бы тебя ещё на втором курсе в формалине утопил.
– Старая и несмешная шутка. Да и что бы ты без меня делал оставшиеся четыре года?
– Повесился бы со скуки.
– Вот-вот.
– Кира Валерьевна, давление падает.
– Вижу. – зло буркнула она, бросив быстрый взгляд на монитор.
Введение лекарственных препаратов не помогло. Цифры продолжали стремительно падать.
– Остановка сердца. – прозвучало ожидаемо громко и Кира вдруг подумала, что парень, лежащий сейчас на столе, внушительным темпом приближается к тому, чтобы стать первым, кого она не вытянет.
Сердце запустили тут же. Давление медленно, но верно, вернулось в допустимые пределы. Дрожь в руках практически не ощущалась.
– Корнеев, а я тебе говорила, что ты лучший друг?
– Было дело. Правда, в тот же вечер ты Логинову в любви призналась, так что…
– В любом случае забудь. Я тогда явно погорячилась.
Корнеев довольно усмехнулся.
– Поверь, другого желающего спасать человеческие жизни я бы в округе всё равно не нашёл. Ты в этом деле лучшая. Помнишь того старика?
Кира зло зыркнула.
– Какого ещё старика?
– Плановая операция по замене клапана сердца. Наша звезда, главный кардиохирург области явился на работу подшофе и чуть не прикончил деда. Если бы ты тогда не встала к столу…
– Если бы я тогда не встала к столу, возможно, сейчас бы не прозябала в этой полуразвалившейся больнице, а получила бы красный диплом, рекомендации, и отправилась в столицу.
– Но ведь деда ты спасла!
– А свою карьеру зарубила под корень, не успев даже институт окончить. И давай не будем об этом.
Корнееву было что возразить, но нарываться он посчитал излишним. И так подставил. Как есть подставил. И большому начальству без разницы на исход – по головке всё равно не погладят.
Четыре часа пролетели как один миг и, только отойдя от операционного стола, Кира поняла, как же она устала. Курить она давно бросила, пить ещё не начала, а организм буквально требовал выплеска скопившейся энергии. Сейчас бы в пору расплакаться, да как-то не в масть. Она ещё не успела переодеться, как в операционную вошёл профессор Чилаев. Её преподаватель. И председатель комиссии, на которой её едва не исключили. В тот день как раз рассматривали случай, о котором упомянул Корнеев. Первым делом профессор изучил записи операционного журнала и только потом посмотрел на Киру.
– Я так погляжу, госпожа Вернер, жизнь вас ничему не учит? – усмехнулся он.
Та безразлично передёрнула плечами.
– Ничего не могу с собой поделать, Владимир Степанович. Меня хлебом не корми, дай влезть не в своё дело.
– Что с пациентом?
– Состояние стабильно-тяжёлое, но у него неплохие шансы.
– Знаешь хоть, кого оперировала?
– Человека. Простого человека, который нуждался в помощи.
Чилаев рассматривал её. Долго и пристально. Кира первая отвела взгляд, ладонью смахнула с лица тонкие волоски.
– А вы? – изображая искренний интерес, улыбнулась она. – Какими судьбами?
– Не поверишь, но тоже очень хотел помочь человеку. – съязвил профессор. – Правда, не такому простому, но всё же… Я был бы не прочь ознакомиться с дневником ведения операции.
– Разрешите приступить к его заполнению? – вскинулась Кира, и профессор благосклонно кивнул.
На выходе из операционного зала Кира столкнулась с грозного вида мужиком. Серьёзным и опасным. Он решительно продвинул её обратно за дверь и хмурым взглядом отсканировал светлый коридор.
– Мужчина, вы в своём уме, сюда посторонним нельзя! – командным голосом возмутилась она, а тот и не подумал отступить.
– Слышь ты, сестричка… – начал он с угрожающей интонацией, как вдруг изменился в лице. С него слетел налёт небрежности и надменности, взгляд стал заискивающим, а интонация просящей.
– Ну что, Степаныч? – панибратски обратился громила к профессору. Того явно передёрнуло от подобной фамильярности, но от комментария он всё же воздержался.
– Кира Валерьевна Вернер, хирург. Моя лучшая ученица. – отрапортовал Чилаев с деловым видом. – Операция проведена блестяще, но ни о каких прогнозах не может быть и речи. Ближайшие сутки посещения запрещены.
Громила торопливо кивнул.
– Ну, охрану-то к палате поставить можно?
– Кира Валерьевна, в виде исключения, а? – льстиво усмехнулся профессор, а она стиснула зубы.
– Куда охрану? В реанимацию?! – удивилась она податливости старика, но скоро перевела взгляд на громилу. – Здесь вам не частная лавочка!
Чилаев деликатно прокашлялся.
– Думаю, этот вопрос можно будет решить с руководством клиники, а сейчас, дорогой мой, давайте отпустим врача, она и так перенервничала. Кира Валерьевна, вы можете идти отдыхать. Я загляну в ваш кабинет чуть позже.
Чилаев участливо похлопал её по плечу, а Кире оставалось только удивляться умению старого прохвоста выкручиваться из подобных ситуаций. Помнится, на комиссии он больше всех кричал и отчитывал. Грозился, упрекал в самонадеянности, взглядом едва ли не молнии метал. Позже Кира узнала, что с тем же усердием он отстаивал её перед руководством института. Под свою ответственность, так сказать. Вот и сейчас, непрозрачно намекнув на её неразумность наедине, вдруг вступился. Надо же: лучшая ученица!
В ординаторской профессор появился минут через сорок. Он вальяжно раскинулся в кресле, с задумчивым видом поглаживал аккуратную бородку, после чего улыбнулся. Вполне себе дружелюбно. Беседа оказалась не из простых. Чисто по-человечески он мог понять её порыв. В конце концов, оказывать помощь – это прямая обязанность врача. Но последствия… по всему выходило, что на принятие подобных решений у Киры просто не было никакого морального и этического права.
– Ну, разумеется, постоять с умным видом в стороне, и спустя время констатировать смерть было бы куда более этично! – в запале отозвалась она, на что профессор неодобрительно покачал головой.
Сошлись на том, что в операционном журнале и в дневниках ведущим хирургом будет стоять его фамилия, а Кира пойдёт ассистентом. А ещё профессор предложил ей место в своей клинике. Весьма великодушно, но совершенно не интересно.
– Вы напрасно показываете характер, Кирочка. – профессор податливо склонил голову. – У вас большое будущее. Стоит ли омрачать его былыми обидами? Да и мне будет, кому передать опыт и знания. Смысл сеять семя есть только в том случае, если оно упадёт на благодатную почву. – наставнически изрёк он, а Кира только выше вздёрнула подбородок.
Пожалуй, упрямство было не лучшей из черт её характера. Она даже допускала мысль, что очень скоро пожалеет о своём отказе. А впрочем, дело было вовсе не в упрямстве. Вот только об истинных причинах говорить открыто Кира не могла. Была к этому просто не готова. И потому ещё долго с какой-то нечеловеческой усталостью смотрела на закрывшуюся за профессором дверь. Была просто не в состоянии отвести взгляд.
Усилием воли она заставила себя пересмотреть истории болезни пациентов своей палаты. И, скорее, чтобы отвлечься, нежели исполнить долг дежурного врача, всё же совершила воскресный обход, сделала несколько перевязок, вписала в процедурный лист новые назначения. Посетить отделение реанимации тоже было нелишним. Пациентов после плановых операций перевели ещё вчера, но… Но разве она должна давать кому-то отчёт?
Палату, где расположился её «огнестрел», Кира вычислила сразу. По двум охранникам, бдительно оглядывающим просторный коридор. Впрочем, вошла она беспрепятственно. Аппараты работали исправно, от пустых стен отскакивало и вгрызалось в чувствительный слух монотонное пиканье. Кира подошла к высокой койке, замерла, всматриваясь в безжизненное лицо. Следом за ней вошла медицинская сестра, ожидая распоряжений.
– В сознание пациент не приходил. – отрапортовала она на всякий случай.
Кира согласно кивнула: хорошо, если тот очнётся хотя бы на вторые сутки после операции.
– И кровь уже перелили?
– Да. Олег Сергеевич велел ускорить.
– Давление?
– За последний час стабильно. Никаких рецидивов.
– Вы знаете… вот что: я сегодня дежурю, в случае чего сразу вызывайте.
– Да уж, повезло мужику. Считай, что ваш крестник, Кира Валерьевна. А этих двоих у палаты видели? – медсестра многозначительно хмыкнула. – Явно кто-то из чинов. Как раз перед вами главврач заходил, велел глаз не спускать. Кто знает… может, и нас отблагодарят. Вон, аппарат ИВЛ который месяц на ладан дышит. Глядишь, и пошевелятся!
Кира только мимолётно улыбнулась: знавала она таких благодарных. В этих случаях главное успеть вовремя башку спрятать, чтобы благодарность тебя не нагнала. Так и улыбалась, пока не уловила на себе чей-то настойчивый взгляд.
– Я умер? – раздался тихий, едва различимый из-за слабости и наложенной кислородной маски голос.
Кира вздрогнула оттого, насколько осознанным показался взгляд мужчины. Действие анестезии порой бывает непредсказуемым и Кира едва уловимым жестом велела накинуть фиксирующий ремень на ноги и пояс пациента. Сама же с ласковой улыбкой зафиксировала его запястье.
– Нет, не умер. – прошептала она, отступившись от койки на шаг.
– Жаль, я бы такого ангелочка отжарил. – прохрипел мужчина и болезненно застонал.
Кира ускорила капельную систему.
– Сейчас нужно спать. – посоветовала она и решилась на успокаивающее поглаживание. Коснулась его ладони, скользнула кончиками пальцев по коже вверх.
– Кайф. – сквозь боль улыбнулся он и спустя несколько секунд всё же сдался.
– Во мужик жжёт! – усмехнулась сестра. – Чуть богу душу не отдал, а всё туда же.
– Бывает. Меня как-то один пациент сразу после операции на Мальдивы звал. Обещал райское наслаждение в своём бунгало.
– И что же, не отвёз?
– Какое там! Они через час уже и не помнят ничего. – Кира напряжённо выдохнула и сосредоточенно кивнула собственным мыслям. – Следи за ним. – внушительно посмотрела она на сестру, а та ответила осознанным кивком.
Новых сюрпризов воскресное дежурство не принесло. Кира несколько раз спускалась в приёмный покой, но в основном сегодня беспокоили плановые пациенты, которых она перенаправляла в поликлинику по месту жительства. Ближе к вечеру прибыл заведующий. С ним вместе Кира ещё раз посетила в реанимации «огнестрел», но более мужчина в сознание не приходил. А после, смиренно опустив взгляд, она выслушивала наставления и понукания. Требовалось виновато вздыхать и горестно вздрагивать в бесполезной попытке защититься. И только тогда заведующий, уже облачившись в лёгкий плащ, твёрдо вскинул подбородок и бросил решительное: «Молодец, девочка».
Воспользовавшись временной передышкой, Кира уединилась в «чистой перевязочной» и, жмурясь под светом кварцевой лампы, снова вернулась в тот вечер. В их первый с Денисом вечер. Когда случился откровенный разговор, прозвучали неуверенные признания. Мысленно вернулась в тот самый момент, когда начал затягиваться узел, что не давал дышать даже теперь. Кира забилась в дальний угол, спряталась за шкафом с медикаментами и опустила лицо в ладони. Первая любовь не проходит бесследно. Она знала это наверняка.
Глава 4. Девять лет назад. 2010 год
Денис прошёл мимо её комнаты, не заглянув. Разумно с его стороны. После что-то едва слышно звякнуло в кухне, и скрипнул диван. Вслушиваясь, Кира замерла и затаила дыхание. В окно светила круглобокая луна и сон никак не шёл, на уме были сплошные глупости. Вконец измучавшись, Кира захотела убедиться, что уж Денис-то точно спит, и осторожно прокралась в зал. Прикусив щёку изнутри, она на цыпочках приблизилась к дивану и с изумлением обнаружила, что там никого нет.
– Не спиться? – раздался за спиной его хриплый шёпот, и Кира подскочила на месте.
Обернувшись, она увидела Дениса, сидящим в кресле. Он тоже наблюдал за луной. Тут же в его руках она приметила бокал для коньяка и тёмную жидкость в нём. Проследив за её взглядом, Денис приподнял бокал выше.
– Надеюсь, твой отец не будет против. – коротко ухмыльнулся он, оправдывая свою бестактность, и одним большим глотком осушил бокал, после чего с глухим стеклянным звоном поставил его на этажерку у стены.
Только тогда Кира и опомнилась, смахнула со лба проступивший пот и напряжённо сглотнула.
– Ты меня напугал. – тихо призналась она, неловко переминаясь с ноги на ногу. Денис вскинул брови.
– Напугал? – удивлённо потянул он. – Чем?
– Я думала, что ты спишь и…
– Думала, что сплю, серьёзно? – он снова ухмыльнулся, но в этот раз дружелюбием и не пахло. – Тогда зачем пришла?
Кира вдруг почувствовала, что в его словах сквозит обвинение. Денис пытался её уличить, и тогда она демонстративно поджала губы.
– Просто пришла. Я же говорила, что твои глупые шутки ни к чему хорошему не приведут. Вот, – развела она руками, – теперь маюсь бессонницей.
Денис понятливо улыбнулся.
– Маленькие неопытные девочки бывают так впечатлительны…
– Зная об этом, ты мог быть куда осмотрительнее. – попеняла она.
– Мог бы. – поразмыслив над этим утверждением, кивнул Денис. – Но не хочу. – самым наглым образом заявил он и откинулся на спинку кресла.
Он разглядывал её из-под ресниц. Без стеснения и с ощутимым подтекстом. Только под этим взглядом Кира вспомнила, что стоит в открытом топе и коротких пижамных шортиках. Она вдруг поёжилась, но прикрываться не стала, заранее чувствуя себя проигравшей. Кира уважала шахматы и знала, что пока тебе не объявлен «шах и мат», нужно бороться, но перед Денисом совершенно абсурдно пасовала. Она отступила на шаг и села на диван, обречённо опустила голову и устало вздохнула.
– Денис, я тебя не понимаю. – осторожно призналась она. – Давай… – сделала она решительный выпад, но тут же сдулась и прикусила нижнюю губу. – Давай без этих твоих игр. – почему-то шёпотом попросила Кира.
– Давай. – легко согласился он. – Ты зачем сейчас пришла?
Кира дрогнула. Уж точно не вопрос она ожидала услышать. Но раз уж предложила говорить в открытую…
– Наверно, хотела увидеть тебя. – решительно заявила она.
– Наверно?
– Послушай, что ты от меня хочешь? Ты мне нравишься. Но, как ты верно заметил, мне пятнадцать. Я… я не умею вести себя с мужчинами. У меня и с парнями-то опыта нет. С твоей стороны нечестно ставить меня в такое положение.
– Нет никакого положения, малышка. Во дворе я ждал тебя. Потому что хотел тебя увидеть. И мне как раз не пятнадцать, я отдаю себе отчёт в собственных желаниях.
– Желаниях? – испуганно дёрнулась Кира. Денис ухмыльнулся в сторону.
– Тебе не нужно меня бояться. – напряжённо проговорил он, по-своему объяснив себе этот её испуг.
– Я… я не боюсь – я не понимаю.
– Не понимаешь?.. – задумчиво потянул Денис, глядя себе под ноги. – Я увидел тебя прошлым летом. Веришь, нет, а не узнал. Понравилась ты мне необыкновенно. Сказать к слову, ты не выглядела на пятнадцать. Я уже шёл, чтобы познакомиться, когда ты окликнула меня, помнишь?
Кира осторожно кивнула, и Денис продолжил.
– Дурацкая ситуация, но вышло так, что я не смог выкинуть тебя из головы. Видимо, упускать тебя из виду на эти… сколько?.. пять лет, да? Так вот, это было моей ошибкой. После той встречи я держался от тебя подальше, но, знаешь, эти ограничения не пошли на пользу. Сознание с лёгкостью рисовало картинку, где ты уже совсем не ребёнок. Считай, сегодня я пришёл, чтобы определиться с этим вопросом. Как видишь, гениальный план провалился.
– План? О чём ты?
– Надеялся убедить себя, что мне показалось.
– Показалось что? – дотошно выспрашивала Кира, а Денис зло зыркал, но не отмахивался от неё.
– То самое желание. Я надеялся, что, поговорив с тобой в привычной ситуации, обычное мужское желание утихнет, и не будет изводить меня. Я доступно объясняю? – вяло улыбнулся Дэн, и Кира затаила дыхание.
– И… и что?
– И ничего. Я понял, что идея оказалось дурацкой.
– Почему?
– Потому что стояк замучил, Кир! – раздражённо рыкнул Денис и стиснул зубы до скрипа. – Я не педофил, не извращенец! Я осознаю, что ты ещё ребёнок, осознаю, что так не поступают! Я прекрасно знаю, что ты мне доверяешь, и из этого вытекает твоя… своеобразная раскованность. Я всё это понимаю, но не могу ничего изменить.
– Ты злишься на меня?
– Я на себя злюсь! Потому что вместо того, чтобы благоразумно выдержать дистанцию, торчу сейчас здесь! Смотрю на тебя! Хочу! И всё это не правильно…
– Ты ждёшь, чтобы я приняла какое-то решение? – догадалась Кира, на что Денис вызывающе фыркнул.
– Да перестань, какое решение ты можешь сейчас принять?! И так, на будущее совет: если вдруг парень предложит тебе принять решение, гони его в шею. Я прекрасно знаю, что происходит с подростками в период полового созревания и желание поскорее стать взрослым… Оно редко кого минуло. Решение всегда принимает тот, кто старше! И наплюй в лицо любому, кто скажет обратное!
– Ты сейчас уйдёшь? – испуганно выдала Кира, неосознанно метнувшись взглядом к проходу. Денис этому лишь усмехнулся.
– Это было бы очень кстати.
– Не уходи. Я хочу, чтобы ты остался.
– Понятное дело, хочешь. Обидно, что не знаешь, чего именно.
Денис всем своим видом давал понять, что не станет помогать Кире в решении этой дилеммы. Он вальяжно раскинулся в кресле и с тоской поглядывал на стоящую невдалеке бутылку коньяка. Кира маялась в нерешительности, а в итоге поплелась в сторону своей комнаты.
– Спокойной ночи. – буркнула она, когда Денис встал. Тот кивнул.
– Если хочешь, можешь остаться здесь. – предложил он и, разумеется, под словом «здесь», имел в виду вовсе не соседнее кресло.
Кира растерянным взглядом мазнула по расстеленному дивану и втянула голову в плечи. Правда, совсем скоро справилась со своей робостью и вздёрнула носик.
– Я слишком маленькая, чтобы принимать подобные решения! – козырнула она его же аргументом и Денис довольно оскалился.
– Останься. – прозвучало в абсолютной, практически звенящей тишине.
Не заставляя Киру теряться в сомнениях, он сам подхватил одеяло с дивана и завернул её, точно в кокон. Обнял двумя руками и осторожно поцеловал в самый кончик всё ещё вздёрнутого носа. От переизбытка чувств Кира едва не задохнулась. Точно маленькую, Денис подхватил её на руки, устроил у стены, а сам плотно прижался со спины. Его горячее дыхание путалось в её волосах, сильные руки сдавливали поперёк груди, а, без сомнения, возбуждённый член внушительно прижимался к ягодицам.
– Что ещё? – недовольно буркнул Денис, когда Кира завозилась. Он чуть ослабил хватку, позволяя ей развернуться в кольце рук.
По выступившему на щеках румянцу стало понятно, что о решении повернуться к нему лицом Кира успела пожалеть. Она старательно сдерживала бурное дыхание и оттого выглядела ещё более беспомощно.
– Ты не выспишься и завтра не сможешь встать, а я буду чувствовать себя виноватым. – прошептал он и Кира вздохнула.
– Ты уже виноват.
– Не спорю, но ты своим поведением только усугубляешь.
– Ничего не могу с собой поделать. Это интерес. Он увеличивается в геометрической прогрессии. А ты совсем не помогаешь, только дразнишь.
– Тогда давай проясним: как бы ты ни выглядела, как бы ни возбуждала фантазию и желание, ты всё ещё остаёшься ребёнком. А я достаточно дружу с головой, чтобы осознавать, что посвящать тебя в тонкости отношений между мужчиной и женщиной пока рано.
– Но разве…
– Рано, Кира! И это не обсуждается. И в отличие от твоих сверстников меня не нужно поражать степенью готовности и решительности.
– И что же делать?
– Пользоваться моим вниманием. Ничего отдавать взамен не требуется, правда. Ты смелая, я знаю, но в постели нет места подвигам. Когда ты будешь готова, мы всё решим.
– И когда же это?
– Там посмотрим.
– Ты называешь весьма расплывчатые сроки.
– Да, и, поверь, мне от этого больно физически.
Утро Кира встретила уже одна. Всё, что осталось от Дениса, так это записка. «Будь хорошей девочкой» – черканул он и снизу добавил номер мобильного телефона. Видимо, для того, чтобы знала, куда звонить с отчётом. И никаких тебе милых глупостей или сладких обещаний. Больше он не оставил ничего. Даже грязную посуду за собой прибрал. В какой-то момент Кире показалось, что вчерашний вечер не более чем глупый розыгрыш или игра её воспалённого воображения. А для того, чтобы произвести расчёт, ей требовалось что-то более существенное. Математический ум жаждал фактов, а в её распоряжении находились лишь размытые домыслы.
Казалось бы, после подобных неосторожных высказываний в жизни всё должно было встать с ног на голову, а, по сути, то же унылое серое утро, тот же завтрак, те же обязанности. И только изредка, нет-нет, да и промелькнёт шальная мысль, призывающая тело порхать, а низ живота тяжелеть. Само по себе воспоминание о минувшей ночи заставляло смущённо опускать взгляд и поджимать губы, так и норовившие разъехаться в дурацкой улыбке. Но всё равно оставалось неприятное осознание неправильности происходящего.
Только в школе, сидя за партой и высчитывая очередной алгоритм, удалось отвлечься. Углубляясь в формулы и вычисления, Кира даже счёт времени потеряла. Опомнилась она, уже когда в классе стало совсем тихо, а за окном совершенно темно. Неловко разминая затёкшую от неудобной позы поясницу, Кира досадливо вздохнула. Ровно в тот момент как она подняла голову от конспекта, её глупые девчачьи мысли вернулись. Навалилась тоска и какое-то непривычное, ненормальное для её возраста отчаяние. «Всё же влюбляться – это плохо» – подумала она, неспешно бредя по пустому школьному коридору. «Не было печали!» – пыталась она взбодрить себя, яростно натягивая шапку и перчатки, застёгивая куртку. На смену не приглянувшемуся отчаянию пришла тихая ярость, ведь за день не было ни звонка, ни напоминания, ни милой и такой волнительной переписки, которыми частенько хвастают одноклассницы. Едва не шлёпнувшись на скользкой плитке высокого школьного крыльца, Кира окончательно вышла из себя и визгливо выругалась, капризно топая ножками и неосторожно размахивая рюкзаком, который она так и не успела забросить за спину.