Муза

Глава 6

Утомительный перелёт выжал без остатка даже самых стойких, а палящее солнце Манилы дополнило впечатления изнуряющей жарой. Муж проклял меня по десятому кругу, а вот Лёша вёл себя вполне сносно. Хотя тоже устал.

До перелёта на остров оставалось достаточно времени, и я бы предпочла провести его с пользой: осмотреть местность, но Витя упёрся. Мне не терпелось окинуть критическим взором древний город, старинные церкви, прикоснуться к выщербленным от ветра и солнца стенам. А ещё я мечтала уже сейчас окунуться в незабываемый азиатский колорит, пуститься во все тяжкие гастрономического разврата. Но муж категорически отказывался двигаться с места.

К сожалению, на уговоры сил не осталось совершенно, и мы бестолково сгрузились в зале ожидания. И на Палаван явились опустошённые донельзя. Так, что даже местные красоты не смогли разбудить утерянного в пути энтузиазма. Прийти в себя получилось неожиданно скоро. На рецепции. Когда мне пришлось трижды переспрашивать информацию, озвученную с запредельно доброжелательной улыбкой. Пульсация барабанила в висках, не позволяя уловить суть сказанного. Я бегло оглянулась на мужа и сжалась под его взглядом. Казалось: миг и он всё поймёт.

– В чём дело? Что происходит? – заинтересовался он.

Пытаясь выиграть время, я непослушными руками царапала уродливые буквы на анкете для вселяющихся в отель.

– Всё хорошо, – натянуто улыбнулась я, но нервная дрожь выдавала с головой.

– Что-то не так с бронью? Нужно доплатить?

Удивительно, но Витя даже успел извлечь бумажник из кармана брюк.

– Ну почему же… Как раз наоборот, – я рвано выдохнула, старательно избегая его прямого взгляда. – Мы какие-то там миллионные посетители отеля. В течение двух недель на карту будет возвращена стоимость тура за вычетом перелёта.

– Ну, так это же здорово!

Витя благодарно кивнул администратору и с явно восстановленным тонусом принялся осматривать обстановку вокруг. Я же едва не скрипела зубами.

– Здорово, – прошептала и ничего перед собой не видела от волнения.

Как только с официальной частью было покончено, Витя с сыном направились в номер, а вот мне не терпелось осмотреться.

– Я сейчас, – виновато улыбнулась я, отступая в противоположную от лифтов сторону.

И первое, что увидела, оказавшись во внутреннем дворе отеля, так это невероятных размеров бассейн, уходящий водной гладью в самый горизонт. И море. Бескрайнее. С порывом ветра меня окутало благоухание сладких тропических цветов и вдохновение. Густое, тягучее, манящее… как шлейф дорогих духов.

У борта бассейна отдыхали небольшие компании. В основном молодёжь. Понятное дело, в разгар дня не каждому хватит здоровья находиться на открытом пространстве. Взору представились загорелые тела. Изящные бикини девушек, накачанные торсы парней.

Забывая обо всём на свете, я мечтательно прищурилась, подставляя солнцу и свою, неестественно белую для этих широт, кожу. С шумом и брызгами в воду бросился один из лучших представителей человечества. Рассекая прозрачную гладь размашистыми гребками, он в считаные секунды оказался у ближайшего ко мне борта бассейна. Вырываясь из цепких объятий стихии, облокотился у самых моих ног и вызывающе уставился в глаза. Волна жара прокатилась по телу и высушила горло. Я шумно сглотнула.

– Нравится? – спросил Егор с незнакомым для меня позёрством. Я отступилась и неуверенно кивнула.

– Прости, я очень плохо подумала о тебе, – проронила, вспоминая горечь, охватившую меня без него. – Значит, просто так не отступишься?

– Не привык разочаровывать барышень.

– Не хочешь посвятить в свои планы? Не люблю оказываться в глупых ситуациях.

– А ты не жди. Просто отдыхай. Наслаждайся вином, видами, островом. А я, уж можешь мне поверить, придумаю, чем тебя удивить.

– Уже удивил, – покивала я, вспоминая ловкий ход с оплатой путёвки. – Я оценила размах.

– Э, нет, – рассмеялся Егор, забавляясь в воде. – Это ты ещё номер не видела. Уверен, тебе понравится.

– Ну вот, теперь я боюсь туда идти, – развела я руками, а Егор вздохнул. Тяжело и глубоко.

– Егор, мы уже соскучились! – весело выкрикнула красотка в красном, подзывая его.

То, что вскипело во мне в это мгновение, имело чёткое определение: «ревность». Егор недовольно обернулся и лениво взмахнул рукой, а когда перевёл на меня взгляд, лишь однобоко ухмыльнулся. Вероятно, скрывать свои эмоции я даже не вспомнила.

– Ты можешь изменить всё в любую секунду. Нужно только захотеть? – нахально заявил он и, оттолкнувшись от гладкого бока бассейна, стремительно удалился.

А вот я позволила себе эмоции, на которые не имела никакого права. И это уже не только ревность или злость. Это зависть. Мне бы тоже хотелось махнуть на всё рукой и остаться сейчас здесь. Хорошо, ума хватило оценить риски. И вместо сиюминутного желания выбрать то, чему посвятила двенадцать лет жизни: свою семью.

– Сашка, у нас апартаменты! – выкрикнул муж, как только я переступила порог номера. Таким счастливым я видела его разве что при победе любимой футбольной команды в четвертьфинале Лиги Чемпионов. – Интересно, а напитки в баре… Саш?! Ты как думаешь, напитки в баре включены в призовой фонд?

– Нужно спросить на рецепции, – сдержанно ответила я. – А где Лёша?

– Уже в душ побежал, – отстранённо отозвался Витя, оглядывая владения. – Смоет дорожную пыль, плавки натянет и к морю. Ты, кстати, как? Готова к покорению стихии?

– Максимум на что я способна сейчас, так это притвориться бревном на пляже. И не мешало бы перекусить. Ты как?

– Да, кажется, бокальчик пива вполне способен поставить меня на ноги!

Думаю, в этот момент на моём лице отпечатался чётко читаемый скепсис.

– Конечно, здорово, что мы без потерь пережили питание при перелёте, но это не значит, что везти будет и дальше, – наставнически пояснила я. Витя натурально скривился:

– Саш, ты зануда.

– Лучше бы ты поинтересовался, успеваем ли мы на обед, а не только осмотреть бар.

Витя почесал голую грудь и лениво зевнул.

– Мне казалось, в стоимость были включены только завтраки.

– Да, но пока мы не ориентируемся в городе…

– Саш, – с тяжёлой улыбкой на губах муж прихватил меня обеими руками за плечи и подтолкнул в сторону спальной комнаты. – Ни о чём не беспокойся. Пока ты будешь приводить себя в порядок, я всё решу.

– Но…

– Я всё решу, – заявил он и плотно прижался ртом к моим губам, запирая на замок любые претензии и предложения.

Решать Вите ничего не пришлось, потому как я уснула, едва коснувшись головой подушки. Не скажу наверняка, но, кажется, хотела всего лишь проверить её мягкость. А проснулась уже глубокой ночью. Когда даже неутомимая молодёжь разошлась по номерам.

Приняв душ, я переоделась. Приятный шум в голове подчёркивал полное отсутствие мыслей и провести это чудное время в замкнутом пространстве было сродни преступлению. Муж на моё прикосновение никак не отреагировал, Лёшка фыркнул во сне, когда провела ладонью по его влажным волосам. Но прогулка в одиночестве меня ничуть не смущала.

Перехватив яблоко на подносе с фруктами, я осторожно покинула номер. Пустые коридоры и бодрящийся менеджер на рецепции вызвали умилительную улыбку. Я всегда любила тишину. Именно такую… ночную… Она казалась какой-то особенной и будто волшебной. А, оказавшись на улице, в полной мере насладилась тишиной ночной природы. Когда едва уловимый ветерок нашёптывает что-то неведомое листьям, а они отвечают тихим шелестом. И вдалеке раздаются голоса ночных птиц, перекликающихся между собой.

Огромная территория выглядела осиротевшей и заброшенной без весёлых туристов. При этом всё было расставлено на свои места в ожидании нового дня. Столики в баре, шезлонги, пляжные зонты, спасающие от безжалостного солнца. Что ещё? А ещё было море. И размытые блики звёзд, отражённых в нём. Совсем скоро они потеряются в ярких рассветных лучах. Но сейчас… именно сейчас можно насладиться незабываемым зрелищем: рождением нового дня.

Едва успев закончить регистрацию, я присмотрела чудное местечко, идеально подходящее для этого события. Сетчатые гамаки в отдалённом уголке просторной территории. На них виднелись цветастые подушки и небрежно брошенные уютные пледы. Так и хотелось завернуться в один из них с головой и с блаженной улыбкой уставиться на светлеющий горизонт неба. Сидящего на песке человека я заметила в последний момент. Когда отступать было поздно.

– Ну вот, теперь и ты меня преследуешь. – Егор широко улыбнулся и легко встал на ноги. Я растерянно попятилась, испугавшись не понятно чего.

– Извини, не хотела тебе мешать.

– Да ладно, – отмахнулся он, как вдруг запрокинул голову и беззвучно рассмеялся. – И яблоко в руках. – пояснил свою реакцию. – Признайся, что хотела меня соблазнить.

– А это не для тебя, – нагло заявила я и демонстративно надкусила фрукт, где-то на периферии сознания отмечая, что от волнения совершенно не чувствую его вкус.

Егор хитро прищурился, сократил расстояние между нами и, удерживая мою руку своей, поднёс яблоко ко рту. Жадно укусил его, глядя мне прямо в глаза. А после обтёр губы тыльной стороной ладони.

– Поздно. Я отравлен ядом любви и желания. Нет мне больше места в раю, – заявил он и усмехнулся. – А если честно, то ты нашла лучшее место, чтобы наслаждаться рассветом. Хочешь, оставлю тебя одну?

– Места хватает, – отозвалась я и тут же получила заботливо накинутый на плечи плед.

Устроиться на гамаке так и не решилась. Выбрала более демократичные для подобного случая ступени деревянного помоста, ведущие на основной пляж.

Закутавшись в мягкую ткань, я улыбнулась:

– Как тебе это удаётся?

Я оглянулась на Егора, а он не придумал ничего лучше, чем устроиться рядом.

– Что? – уточнил, внимательно всматриваясь в мой профиль.

– Дразнить. Иногда ты мальчишка-мальчишкой. Взбалмошный и беззаботный. А сейчас другой.

– Это плохо?

– Никак не пойму, какой ты настоящий.

– И не поймёшь! – Фыркнул он. – Я играю на публику.

– Зачем?

– Потому что публике это нравится, а иногда она даже аплодирует стоя.

– А как же святая необходимость для художника – быть собой?

– Ох, как бы не прослезиться… – Егор ядовито оскалился. – Жаль тебя разочаровывать, но… кто тебе сказал, что нельзя играть, оставаясь самим собой? Я люблю водить всех за нос. Вот, вроде исполняю чью-то мечту, фантазию, замысел, ан нет… наслаждаюсь тем, как раскрывается испытуемый. Слой за слоем обнажаются грани его личности. Иногда весьма ничтожной.

– То есть ты не угождаешь, а только делаешь вид?

– Вроде того.

– А чего хочу я? – задала я волнующий меня вопрос, но Егор даже напрягаться не стал.

– Ну, тут всё просто. Женщины в этом плане похожи. Ты хочешь нравиться, чувствовать себя нужной. Хочешь, чтобы тебя понимали.

– Оказаться понятыми хотят не только женщины.

Егор безразлично пожал плечами и устало вздохнул. Вероятно, его утомила моя наивность…

– Ты живёшь в мире иллюзий, Саша. Мужики не хотят понимания. Они хотят власти.

– Даже ты?

– Я в особенности. Хочу, чтобы мне поклонялись.

– Считаешь, что я достаточно удачный экземпляр для подобной цели?

– Ты не для цели. Ты для удовольствия, – загадочно улыбнулся он, беспощадно интригуя.

– Значит ли это, что мне всё же предстоит тебя понять?

– Понять – вряд ли. Может быть, только оценить широту жестов.

– Хочешь сказать, что купил меня?

– Не выворачивай мои слова, – Егор поморщился. – Купить можно, когда названа цена и получена плата.

– Выходит, ты пока только примеряешься?

– Это лишнее. Такие, как ты, отдаются за идею.

Я восторженно ахнула.

– Даже не знаю… это..?

– Комплимент, – разрешил Егор мои мучения. – А ещё клеймо высшей пробы. Избитые фразы вроде той, что действительно ценно то, что нельзя купить за деньги, думаю, тебе хорошо знакома.

– От этого разговора остаётся неприятное послевкусие, – заметила я несмотря на высокую оценку.

– О, дорогая, это горечь правды. Придётся к ней привыкать.

– Звучит зловеще и устрашающе.

– Скорее, самонадеянно. Обмануть было бы проще, – поделился Егор своими сомнениями.

– А ты, значит, не ищешь лёгких путей?

– Отчего же. Выбрал наиболее короткую дорожку к твоему сердцу. Чем не халтура? Помнишь, была такая телевизионная игра? Три дорожки. Зелёная – самая длинная и право на две ошибки. Жёлтая – чуть короче, но и ошибка всего одна. Ну и…

– Красная. Ты выбрал красную.

– Я знаю, что ты приняла мою сегодняшнюю выходку только из-за мужа, – признался Егор. – Чтобы потом перед ним не оправдываться. В противном случае плюнула бы мне в лицо. И, боюсь, это не фигуральное выражение.

– Это хорошо, что понимаешь. Плохо, что не гнушаешься таких низких приёмов.