Персональный ад моей души

Глава 19

В дом вошла, а тут уже и не до смеха. Синицкий в одиночестве явно не скучал, из гостиной доносились голоса, причём как женские, так и мужские, преимущественно весёлые и громкие, праздник у них тут, что ли… Вошла: так оно и есть – праздник. И при этом знакомые все лица: Синицкий, куда же без него, Райковский Игорь, видимо, со своей супругой, миленькая такая девушка, Марина Игоревна с мужем, Дмитрием Алексеевичем, а так же, кто бы мог подумать, судя по кругу людей вокруг – звезда вечера: Кристина. Быстро окинув взглядом всех присутствующих, Лера громко поздоровалась, чтобы все те, которые ещё не успели её заметить, наконец, повернулись.

– Добрый вечер.

На, вроде бы, дружелюбное приветствие, никто отвечать не спешил, наверно выражение лица у Леры при этом было далеко не дружеское. Стоять в проходе не стала несмотря на то, что входить не приглашали, и смело шагнула на ковёр.

– Знаете, вот смотрю на вас всех и так и вспоминаются строчки из сказки «Кошкин дом», помните, там кошка с котом к козе домой пришли, а она и отвечает: «добрый вечер, я вам рада, но чего от нас вам надо…» Так и вы сейчас смотрите на меня и мысленно задаёте этот же вопрос. Невежливо, господа.

Лера прошлась вдоль стола, улыбнулась, оценив сервиз и хрусталь, даже комнату окинуть взглядом не забыла, отметила купленные ещё ей самой шторы, и вовсе развеселилась. Пришла она сюда отнюдь не ругаться, но, видимо, по-другому не получится, так и чувствовала, как бесы в ней шевелиться начинаются. Вновь вернула взгляд к присутствующим, те, всё ещё прибывая в шоке от её поведения, молчали, глупо таращились в её сторону, открыв рты.

– Я так понимаю, здесь у вас семейное торжество, почему меня не пригласили?

Лера в упор глянула на хозяина дома, наконец, остановилась и присела на стул, отодвинув его от стола, и оказалась при этом практически в центре комнаты, по крайней мере, всех можно было лицезреть, без исключения. Её дерзкую улыбку Синицкий расценил правильно, поэтому напрягся и сцепил покрепче зубы, видимо волю в кулак в этот момент собирал. А на вопрос ответила как раз-таки Кристина, предварительно посмотрев на застывших «родственников». Что же, сама напросилась.

– Добрый вечер, Валерия Павловна, но как вы и сами заметили, торжество семейное и вас мы не приглашали.

– Да, семейное, говорите? А тогда вы, Кристина Николаевна, извините, каким боком здесь очутились? К тому же, насколько я помню, в этот момент вы должны распаковывать чемоданы где-то далеко-далеко отсюда. – Бросила на Кристину прямой взгляд, от которого девушка явно почувствовала себя неуютно и заёрзала, при этом, не забыв покрепче обхватить руку любимого.

– В Нью-Йорк я поеду следующим рейсом завтра утром.

– Так, так, а по поводу семейного собрания, почему умолчали?

– Лера… – Проскрипел Синицкий, так и не разжав зубы, но ему одного взгляда хватило, чтобы не продолжать, Кристина же, гордо подняла голову, наивная.

– Я будущая жена, если вам это не известно.

– Ну, это ты, милая, допустим, поторопилась.

Вот тут Лера не сдержала дерзкой, наглой, самодовольной ухмылки, которая покоробила Кристину, заставив усомниться в своих словах, вот только она и сама не понимала, почему в них усомнилась.

– Кто-нибудь ещё желает выступить перед моим монологом?

Откровенная насмешка, на которую правда, никто не отреагировал, только Марина Игоревна опустила взгляд, сожалея о происходящем.

– Валерия Павловна, я попросила бы вас уйти и не портить нам вечер. – Снова подала голос Кристина.

– Действительно, Лера, – вступил Райковский, – давай завтра все встретимся в офисе и обсудим… сложившуюся ситуацию.

Он даже предпринял попытку подойти и помочь Лере встать, уже держал её за локоть, когда она сбросила его руку, как назойливую муху.

– Я знаю, ты галантный кавалер, но сегодня я как-нибудь сама. Так, что там с поводом, я так и не поняла? Кристина, раз уж никто кроме тебя не смеет подать голос.

Лера даже рукой помахала, предлагая продолжить, при этом, не забывая издевательски улыбаться.

– Лера, прекрати этот цирк! – Наконец, опомнилась Марина Игоревна.

– Ну, что вы, как я могу. Я, впрочем, как и вы, здесь всего лишь клоун. Конферансье у нас Александр Дмитриевич, он всё начал, ему и прекращать.

– Саша, скажи ей, чтобы она ушла!

– Не старайся, милая, не скажет. Так, что ты там хотела мне поведать?

– Я хотела рассказать, что выхожу замуж за своего любимого человека, за отца своего будущего ребёнка, а теперь уходите! – Кристина при этом соизволила встать и даже указала пальчиком на дверь, совсем как в старинных сериалах, самых первых, где актёры явно переигрывали, чем вызвала у Леры только смех.

– Ах, вот по какому поводу гуляем, что же, интересно. Действительно, Саша, тебе самому не смешно? Почему, в присутствии жены, твоя… м-м… любовница, – Лера намерено сделала паузу, показывая, что подбирает более культурное выражение, – распоряжается в доме?

– Вы в своём уме?

– Я в своём. В своём уме, в своём доме, среди СВОЕЙ семьи. А ты, – вместо оскорбительного слова, Лера просто выдохнула, даже неловко обижать беременную женщину, – а ты рядом с моим мужем. Вопросы есть?

– Саша, что она говорит?.. – Бедная Кристина даже схватилась за живот, так сильно разнервничалась, вот только Лере её жалко не было, саму бы кто пожалел.

– А я говорю, что ты в моём доме, спишь с моим мужем, на моей постели. И я даже подозреваю, что на моём постельном белье. Синенькое такое, с золотыми лилиями, Саша его очень любит. Китайский шёлк, между прочим, – Лера уже видела, как Кристина меняется в лице, явно понимая, о чём идёт речь, поэтому продолжала с большим азартом, – жутко дорогая вещица, но мы могли себе это позволить. Красивый комплект, не так ли?

– Я не знаю, что вы там себе напридумывали, и что вы сейчас говорите, но я его будущая жена и я мать его будущего наследника.

– В очередь.

Лера взглянула настолько безжалостно в этот момент, что хоть падай, но Кристина оказалась на удивление стойкой, сразу видно: руками и ногами держится за место под солнцем.

– Что?

– В очередь, говорю. – Отмахнулась Лера и сделала вид, что потеряла интерес к разговору, снова начала осматривать комнату, но почувствовав на себе вопросительный взгляд, довольно улыбнулась.

– В какую ещё очередь?

– Кристя, успокойся. – Придержал её за руку Синицкий, но с Лерой девушке говорить было куда интереснее.

– Нет, конечно, не в очередь из желающих родить наследника. – Лера сверкнула глазами, хотя после этих слов хотелось расплакаться – вместо своего сообщения о беременности, устроила целый концерт, в котором только она и будет проигравшей, уже сейчас это понятно. – В очередь из внебрачных детей.

В комнате наметился определённый гул, только лишь Кристина стояла и пыталась проглотить ком в горле, и это ей удавалось с трудом.

– Каких ещё… детей?

Лера наиграно прикрыла рот рукой, глядя на Синицкого, к нему же и обратилась.

– Дорогой, извини, ты ей не сказал? О, как ты мог?

– Закрой рот! – Вскочил он, но Лера этому только рассмеялась, глаза у него были бешеные, что удержало – непонятно.

– Ну, если ты не в курсе, дорогая, я тебя просвещу. У твоего воображаемого жениха…– Надула губы, сделала вид, что задумалась. – Нет, не так, у твоего несостоявшегося жениха, уже есть двое сыновей. Взрослые ребята, по восемнадцать лет. Все в отца… сердцееды.

– Это неправда.

– Ну, а мне-то зачем лгать, мы ведь с тобой обе обманутые жертвы. Двое сыновей, близнецы Вадим и Владимир, меня, кстати, мамой называют, Синицкого… да никак они его не называют, потому что он с ними не общается практически. К сожалению, мальчики рано остались без матери, а отцу как видишь, не нужны. Я когда-то давно настояла на том, чтобы забрать их от бабушки, вот они с нами год вместе и прожили, правда, когда я уехала, Синицкий их как котят вышвырнул, отправил обратно, хорошо, что хоть бабушка есть. Я вот до сих пор с ними общаюсь, на каникулах они живут у меня, а отец, слава богу, хоть обучение оплатил. Но я говорю это вовсе не для того, чтобы посплетничать, не подумай, просто предупреждаю, как он относится к детям, особенно к незаконнорождённым. Так сказать, обрисовываю ситуацию, так что ты губу-то особо не раскатывай. Кстати, Саша, твоего младшенького я смотреть не стану, тут уж уволь.

– Вы сумасшедшая? Что вы от нас хотите?

– От вас конкретно, Кристина, я ничего не хочу. Говорю же, к мужу приехала.

Синицкий спал с лица, напряжённо молчал, понимал просто, что Лера так не уйдёт, не сегодня, так в другой раз всё выложит, конечно, должен был остановить, признаться во всём сам, но, как Лера и говорила, соображает он иногда очень туго, и сегодня как раз такой момент.

– К какому мужу?!

– К любимому и единственному. Что тебе ещё сказать? Что праздничный обед вы едите из моего сервиза? Родители мои нам на свадьбу подарили… слушай, глупость на самом деле несусветная, вроде приличные люди, а на свадьбу сервиз, – отмахнулась, – но это я так, к слову. А что, шторы, мною купленные, вы так и не удосужились сменить?

– Я прошу вас, уйдите.

– Тебе надо ты и уходи, а я в своём доме. Вот, знаешь, смотрю я сейчас на тебя и думаю: и чего мне тебя так мучить? Он ведь всё равно тебя не любит.

– С чего вы это взяли?

– Ну, как же, он мог тебя сейчас защитить, как-то оградить, а вместо этого стоит, молчит. Ну, какой из него отец и муж? Никакой ведь. Вот меня он любил, правда. – Лера с нескрываемой гордостью произнесла эти слова. – Вовремя на путь истинный наставил, заставил аборт сделать, правильно Саш, так и надо было. Я только сейчас поняла: не хотел просто, чтобы я с тобой мучилась, так? А тебя вот не жалеет, значит, не любит. Что же, тебе решать, но скажу точно: развод я ему не дам. Просто из вредности.

После слов об аборте рот открыли даже Райковский со своей женой. Марина Игоревна, лишь страшным глазами на сына взглянула, не веря, но он продолжал держать глухую оборону, Кристина так и вовсе прослезилась и только изредка всхлипывала, повисла неприятная тишина.

– Всё сказала?

Синицкий встал, но добавить действительно Лере было нечего, унижаться перед всеми она точно не собиралась, могла бы, конечно, сказать, что спала с «женихом», что беременна от него, это точно был бы удар ниже пояса, Синицкий наверно чего-то подобного и ожидал, но стало так мерзко находиться среди всех этих лживых лицемеров. Они ведь только делали вид, что поражены, на самом деле им всё равно, только бы честь и достоинство не потерять в глазах общества, хотя откуда этому достоинству взяться? Посидела ещё немножко, посмотрела, улыбнулась и тихо встала.

– Нет, не всё, но, думаю, на сегодня хватит.

И вот, вроде она уже уходит, даже сделала несколько шагов, как в сердце больно кольнуло, в глазах мелькнуло что-то… и сама не могла себе объяснить, что именно она увидела, что её так задело, только обернувшись, поняла, что не ошиблась. Это её кольцо, то самое, которое она выбирала для помолвки, теперь оно на пальце у этой девки. Тут нервы сдали, ни о какой выдержке не могло быть и речи, в голове вмиг помутнело, а, может, и прояснилось, но настолько резко, словно удар, откуда не ждала. Синицкий за её взглядом проследил и уже в следующее мгновение, когда она посмотрела в его глаза, Кристину собой заслонил, но было поздно. Лера бросилась в их сторону, и только сильные мужские руки смогли её удержать.

– Дрянь… шлюха, сними…

Вряд ли по редким гневным словам можно было что-то понять, Кристина только испугалась и в диванные подушки вжималась.

– Ты, сволочь… ты права не имел, это моё кольцо!

Лера отчаянно боролась, удары её рук приходились по его лицу, шее, груди, но вырваться было нереально. Редкий камень в эксклюзивной оправе перепутать с чем-то другим было просто невозможно, уникальный размер, уникальный цвет, уникальная форма. Леру просто колотило от возмущения и обиды, но она сама отступилась от Синицкого, с силой толкнув того в грудь.

– Снимай кольцо! – Прокричала она изо всех сил, так, что бедная девушка и плакать перестала, сразу поняла, о чём говорят и кольцо сняла, на дрожащей руке протянула украшение, а Лера с силой по этой руке ударила и кольцо отлетело в сторону, она склонилось над Кристиной и зло сверкнула глазами.

– Я секонд не ношу… тем более после шлюх своего мужа. До встречи в суде, любимый!

Развернулась, чтобы уйти и под ноги попалось всё то же злосчастное кольцо, его она отшвырнула в сторону с невероятной злостью.

– А знаете, вам всем самое место в этом гадюшнике. – Бросила напоследок и громко хлопнула дверью.

Выходя она слышала, как начинает завывать Кристина, как поднялся галдёж, а самое смешное во всём этом то, что никто в этой ситуации не пожалеет саму Леру, да и не нуждается она в этой жалости, только обидно, что столько лет на этого гада потратила.

Как добралась до квартиры, не помнила, вроде только из дома Синицкого вышла, как уже у себя на диване сидит, при этом телевизор идёт, но по каналу ничего не показывают, только шум непонятный. В то же мгновение ощутила жуткую слабость и усталость, прямо на диване и уснула. Просто очень обидно.

В доме Синицкого же, до сна было далеко. Около полуночи уехала скорая, которая оказывала помощь большинству из присутствующих, Кристине и Марине Игоревне сделали укол успокоительного, Синицкому-старшему и вовсе рекомендовали пройти обследование.

– Она спит?

Райковский сидел в кабинете, жену отправил домой, а самому не терпелось узнать подробности.

– Только уснула.

Синицкий закрыл дверь кабинета и тяжело выдохнул, казалось, первый раз за весь вечер. В баре налил себе коньяк, но лучше бы водки, так как сейчас не до удовольствия, напиться бы и забыть всё как страшный сон.

– Про аборт это что, правда?

– Правда.

– Саш, ты серьёзно заставил её это сделать?

– Серьёзно.

– Но…

Сказать было нечего, поэтому Игорь только налил себе и так же залпом опустошил бокал.

– Я и не думал, что у вас было всё так серьёзно. Не хочешь рассказать?

– Не хочу.

Синицкий рухнул на диван, под ним раздался приятный скрип кожи, глаза просто на автомате стали закрываться.

– Поэтому она тогда уехала?

– Я бы сказал, сбежала. Я чувствовал, что что-то не так, но у нас тогда сделка важна была, пришлось ехать. Вернулся, всё на месте: вещи, украшения, даже духи её, а Лерки нет. Просто нет и всё. Знаю, что виноват, поэтому и чувствую себя так отвратительно, поэтому и встречи с ней не искал.

– А зачем же она вернулась?

– Не знаю, может, чтобы отомстить. – Он пожал плечами и крепко зажмурил глаза, до боли, до разноцветных кругов, сцепил зубы, пережидая внутреннюю боль. – Я мог бы пойти ей на уступки, всё отдать, и отдал бы. Просто не могу отпустить её. Знаю, что права не имею держать, но отпустить не могу. Что угодно ожидал увидеть, когда она вернулась, что угодно, только не ту равнодушную улыбку, которой она меня встретила. Пусть бы ненавидела, только не эта улыбка, смотрела на меня как на пустое место, словно не было ничего этого.

– Поэтому ты с Кристиной не живёшь?

– Мне показалось, что всё ещё можно вернуть, речь готовил, волновался. Пришёл к ней, а она, представляешь, с Борисом своим… ну, с этим, с которым раньше встречалась. Так вот он мне дверь тогда открыл, в одних штанах стоит. Не знаю…

– И что теперь делать будешь?

– Я должен дать ей развод. Любым способом. Убедить, обидеть… не знаю, что угодно. Только бы не держать её больше. Я знаю, как ей сейчас плохо, но с этим нужно покончить. Без меня ей будет лучше. Завтра же поговорю об этом.

Райковский ничего не ответил, впервые он видел своего друга в таком состоянии отчаяния. Он ведь даже и не подозревал, что Синицкий так переживает все эти годы. Сразу да, понятно, и пил, и куролесил, но потом ведь успокоился, по крайней мере, старательно всех в этом убеждал, а на самом деле просто замкнулся в себе.

Утро Леру встретило болью во всём теле, после сна на неудобном диване, и тошнотой, куда же без неё. Было такое чувство, что она уже и не знает, как это, когда не тошнит. Из туалета еле выползла, правда, аппетит прорезался. Так вдруг, что даже смешно от такой резкой смены настроений. Проходя мимо зеркала, глянула, но ничего хорошего для себя не отметила, беременность враз сыграла слишком уж злую шутку: вчера ещё вроде красивая и интересная девушка, а уже сегодня опухшая и уставшая женщина средних лет. Успела выпить стакан сока и съесть бутерброд с сыром, так как больше в холодильнике ничего не нашлось, но очень хотелось, даже мелькнула мысль с утра пораньше отправиться в магазин и накупить себе всякой вкусной и при этом жутко вредной еды. Так же захотелось чипсы. Только о чипсах вспомнила, как раздался звонок в дверь, Лера на часы на всякий случай глянула и ещё раз убедилась: ничего не перепутала, половина восьмого, за окном ещё темно, а не прошеные гости, уже на пороге. Решила открыть, хотя бы для того, чтобы узнать, кому в такую рань понадобилась. За дверью увидела Синицкого и почему-то удивилась. А ведь, правда, кто ещё мог так бесцеремонно явиться, да ещё и после вчерашнего выступления? Он стоял хмурый, глаза не то, чтобы злые, но явно недовольные, и опять забыл снять очки. И его нервозность, напряжённость бросалась в глаза, но это не помешало ему довольно-таки вежливо поздороваться и даже улыбнуться.

– Впустишь? Разговор есть.

Лера неоднозначно пожала плечами, но от двери отступилась. Резко почувствовала себя плохо, тошнота вернулась, но что-то в глубине подсказывало, что беременность тут ни при чём.

– Ты пила, что ли? Выглядишь хреново. – Он, не разуваясь, прошёл на ковёр, и на пристальный взгляд Леры, никак не отреагировал.

– Об этом ты хотел поговорить?

– Не совсем.

Держался молодцом, было видно, что есть такое желание, высказать всё, что думает, но какое-то уважение к жене, видимо, всё ещё осталось, и он подбирал выражения. Лера тоже ссориться, капризничать не собиралась, она бы и вчера ничего подобного не выкинула, если бы не их «новости», а уж сегодня, так и подавно. Вдруг по телу пробежал озноб, и она ссутулилась, накинула на плечи махровый халат, который до этого валялся на диване, вспомнила о нём, только когда Синицкий плюхнулся совсем рядом.