Грибники – 3. Покормите мертвого кота

– Можешь забрать, – хмыкнула Данка. – Раритет.

Больше ничего странного в доме не нашли. Обычный серый диван. Два стеллажа с советскими книжками, из которых при вдумчивом перетряхивании не выпало ничего кроме советской же трехрублевой купюры. Неоконченное вязание, уже изрядно поеденное молью. Стол, стулья, камин. В камине пусто. Шкаф, полный старой одежды и заплесневелых простынь. Две кровати в спальне – видимо, Розы и ее матери. Батарея пустых водочных бутылок. Фотографии незнакомых людей на стенах. Пыльный ковер, уходящий под диван.

Обыск продолжали до обеда, оставив Данку «на шухере» – той быстро надоело копаться в пыльном старье.

– Ничего нет, – наконец резюмировал Рэнни. – Словно и не колдунья здесь жила. Только листы эти, с недорисованными пентаграммами и прочей магической хренью.

Листы на всякий случай спалили зажигалкой тут же, во дворе. Рэнни не мешал, следовательно, сжигали не проклятие.

А когда осторожно, утопая по колено в снегу, вышли на дорогу, то увидели новую цепочку следов.

– Это те же, – уверенно сказала Данка. – Среднего размера валенки.

– Ты смотрела на дорогу, – напомнил Джафар. – Могла видеть владельца валенок.

– Но я никого не видела.

– Значит, он прошел в самом начале обыска, пока мы не смотрели.

– Ты дверь запер?

– Думаешь, сюда кто-то вернется?

– Кто знает…

– Ребят, валенки двинули в нашу сторону.

– Наверно, хотят развернуть нашу машину.

– Идем обратно?

– Ну да.

И они пошли по следам. Человек, их оставивший, явно прошел вот только что – начал свой путь откуда-то со стороны въезда, прошел мимо взломщиков и направился к Рэнниному участку.

По обеим сторонам дороги бемолвствовали спящие дома. Некоторые были побольше, построенные сравнительно недавно; некоторые, дизайна полувековой давности, выглядели совсем старыми. То же и с садами – какие-то смотрелись современными и относительно ухоженными, какие-то – заброшенными. Ничего странного для столь отдаленного поселка с названием «Чернорыбово», утешила себя Кристина. Ничего.

Следы действительно добрались до машины, однако, не обратив на нее никакого внимания, свернули к калитке тети Паши.

И, не открывая ее, прошли дальше по глубокому снегу.

– Я не понимаю, – сказал Рэнни, первым заметив столь вопиющее нарушение законов физики.

– Чего тут не понимать, – устало буркнула Кристина, с дороги рассмотрев, в чем дело. – Валенки бесплотны.

– Тогда они не оставили бы следов, – сказала Данка, останавливаясь рядом с ней.

Некоторое время все молчали. Потом Эйзен нехотя проговорил:

– Вчера… в светящемся окне… мне показалось, что я вижу силуэты своих родителей.

– Ты можешь это как-то объяснить? – повернулся к нему Джафар.

Эйзен кивнул.

– Мы должны пройти в дом. Это должно кое-что объяснить.

– А если валенки там? – испугалась Данка.

– Наверняка, – сиплым голосом сказал Эйзен. – Но если мы ищем проклятие, – он повернулся к Рэнни, – ты ведь говорил, что Роза здесь часто бывала?

Рэнни коротко кивнул.

– Тогда мы можем его там найти.

– Но нам, в отличие от валенок, эту калитку придется открывать, – заметил практичный Джафар и отправился за лопатой.

Висящий на калитке замок давно заржавел, поэтому механик, подцепив скобу фомкой, легко вынул ее из гнилой доски, и, насорив на снег черными опилками, оставил висеть.

Калитка тети Паши открывалась наружу.

– Дальше чистить не буду, – сказал Джафар, втыкая лопату в снег и положив руку в черной кожаной перчатке на острие калиточного колышка. – Раз прошли валенки, пройдем и мы.

И потянул калитку на себя.

Отворилась она тихо, даже не скрипнув.

*

Замок на входной двери тети Паши был сложнее, чем в доме Розы, однако Джафар довольно быстро справился и с ним.

В полутемной прихожей висела одна телогрейка, заштопанная во многих местах, старая куртка образца 90-х, шарф в квадратиках, мужская кепка из кожзаменителя и широкий кожаный ремень с латунной пряжкой.

Под вешалкой был ящик для обуви, а рядом с ним стояли валенки.

– Мать вашу, валенки в снегу!

Данка отпрянула так сильно, что врезалась в Эйзена.

В полутьме действительно можно было хорошо различить серые валенки, покрытые свежими хлопьями подтаявшего снега.

– Дан, тише, – на удивление спокойно отреагировал герцог, успев отдернуть голову и избежать потери передних зубов. – Ну, валенки. В них кто-то ходил.

– Эй! – крикнула Данка срывающимся голосом. – Хозяева! Кто здесь?

Никто не ответил.

– Живые хозяева сквозь калитку не ходят, – меланхолично заметил Рэнни. – Сквозь запертую дверь тоже.

– Блин, опять мистика, – недовольно пробурчала Кристина. – Ну сколько же можно…

– Физика, – спокойно возразил герцог. – Просто еще не познанная нами.

– Ты хочешь сказать, у тебя есть теория, обьясняющая эту хтонь? – резко повернулась к нему Кристина.

– Есть. Однако пошли в дом.

Джафар покосился на Эйзена, однако произошедшее никак не прокомментировал и, сделав всем знак подождать, первым прошел дальше.

В этом жилище на кухне царил порядок. Баночки для специй на полках расставлены по размеру, кружевная скатерть на столе без единого пятна, ящики для ложек и вилок в буфете аккуратно задвинуты, газовая плита сверкает белой эмалью.

Белые кружевные занавески собраны лентами, стулья аккуратно обшиты твидом.

Из общего ансамбля выбивались лишь две тарелки с окаменевшими остатками намертво прилипших овощей. И грязные, оставленные в тарелках вилки.

– Странно, – сказала Кристина, – что она так уехала.

– Наверно, быстро пришлось собираться, – предположила Данка.

– И тарелки не вымыть? А дом запереть навсегда?

Джафар прошел в гостиную. Это была довольно большая комната, с ковром, диваном и книжными стеллажами.

Книги, однако, были довольно свежие – цветные, с красотками и мускулистыми спецназовцами на обложках, обремененными коллекцией навороченных базук.

– «Наследие эльфов», – прочитала Кристина на корешке. – «Проклятие дракона». «Танец ведьмы». «Воительница тьмы». «Замок темного властелина», «Воитель бури», «Волшебные Амазонки», «Паладин тьмы», «Поющий меч», «Каратели Абашона», «Клан оборотня», «Легион огня», «Кровь непрощенных», «Подземелье демонов», «Облачный патруль», «Страж бездны»…

– Харэ! – возмутилась Данка. – Это у нее вместо рвотного, что ли, было?

– Или вместо слабительного, – пробурчала Кристина.

Мужики неприлично ржали, тоже увлекшись изучением теть Пашиной фентезийной библиотеки.

– «След некроманта»… видимо, про валенки…

– Вааааленки, вааааленки, – прочистив горло, исполнил Рэнни. – Страшненьки и маленьки.

– «Похоть демона», – прочел Джафар, впервые обратившись к библиотеке. – Двадцать один плюс. Почему мне все время какая-то адская порнуха попадается?

Эйзен похлопал его по плечу.

– Притягиваешь. Ты же у нас самый сексуальный. Тебя даже если на кладбище запустить, кресты зашатаются. Ритмично.

– Богохульник ты, Леша, – благодушно огрызнулся Джафар.

– Хорошо, – исправился Эйзен. – Не кресты. Надгробия и оградки. Кресты будут стоять незыблемо, как…

Теперь уже хихикали девушки.

– Сдается мне, – тихо проговорил Рэнни, – тетя Паша не просто так привечала темную магичку Розу… ей нравилось быть причастной к ритуальным тайнам.

– Но вкус у нее так себе, – не удержался от осуждения брезгливый герцог.

– Как и у Васи Теребилова, наверно, – вспомнил Рэнни.

– Может, она в его секту ушла?

– И так спешила, что не помыла за собой посуду?

– Ну а что. Похоть демона – она такая, – заметил Джафар. – С ней не поспоришь.

– Тебе, конечно, виднее, – герцог учтиво склонил голову.

Кристина пыталась не отвлекаться.

– Пока не очень понятно… кто нашел что-нибудь, похожее на проклятие?

– Да тут похожего три стеллажа… о, худлит закончился… «Просветление – миф или реальность?»… «Методы самопознания»…

– Я все их знаю, – буркнул Джафар, вызвав у присутствующих новый взрыв истерического хохота.

– А вот и лестница на второй этаж, – сообщил Эйзен, заглянув в следующую комнату. – Рэнни, твои проклятия бывают на втором этаже?

– Мои проклятия не привередливы, – заверил его король.

И тут Джафар допустил ошибку. Вместо того, чтобы подняться первым и оценить степень опасности, он пропустил вперед Эйзена. Ну подумаешь, рассудили бы все. Второй этаж в доме смешной старой девы, двинутой на мистике и мускулистых красавцах с базуками, а в минуты просветления – на самопознании. Даже если Роза оставила у нее в доме свое проклятие, вряд ли оно так активно, чтобы…

– О, господи! – воскликнул герцог, и по его тону все поняли, что нечто из ряда вон выходящее он все же обнаружил. – Ну ни х… ж себе.

За секунду Джафар оказался на втором этаже. Следом осторожно подтянулись остальные.

Герцог стоял посреди маленькой квадратной спальни с кирпичной печной трубой. Из прочего интерьера в комнате присутствовала одна узкая кровать, стоявшая изголовьем к печи, а ногами – к задернутому занавеской окну. У противоположной стены тоже, наверно, стоял книжный стеллаж, но никто не смог бы поручиться, что это именно он.

На кровати, сложив руки на груди, лежал человек, точнее, то, что некогда им было. Лежал поверх почерневшего от продуктов разложения стеганого одеяла, глядя пустыми глазницами в затянутый белыми тяжами потолок. Волокна, похожие на искусственную паутину из магазина ужасов, выстилали здесь все – кровать до самого пола, стены, печную трубу, занавешенное окно, пол и потолок, превратив комнату в подобие логова чудовищного паука.

С белых нитяных стен черными растресканными каплями свисали знакомые всем по работе грибы тридерисы. Черные висельники – крупные, замерзшие плодовые тела выглядели, словно огромные елочные украшения, только вот украшали они не ёлку, а стихийную паутинчатую гробницу.

– А вот и тридерисы в культуре, – со странным спокойствием произнёс герцог. – А говорили, невозможно.

– Интересно, – поддержала тему Кристина, – в замороженном виде они работают?

Джафар подошел к кровати и присмотрелся к трупу.

– Это женщина, – сказал он. – В бордовом байковом халате.

Рэнни тоже приблизился.

– Это тетя Паша, – тихо пояснил он. – Ее халат.

Данка тихо и нецензурно выругалась.

– Нам придется вызывать ментов, – сказала она. – Но вряд ли подумают на нас – трупу явно больше года.

Оторвав взгляд от кровати, Джафар перевел его на бледную Кристину. Подошел, обнял за плечи.

– Ты как? – спросил он тихо.

– В шоке, но это мое обычное состояние последние года два, – ответила девушка слабым голосом. – Уже, б… привыкла. Трупу, по виду, лет десять.

– Мы бы куда-нибудь сели, – вторила ей Данка, – но здесь, кроме кроватки, некуда…, а кроватка занята.

– Да, – хмыкнул Эйзен, – тетя Паша после смерти не очень-то гостеприимна.

– Отдыхает после прогулки, – мрачно пошутил Джафар.

Некоторое время все молчали. Потом герцог сказал:

– Я обещал объяснить.

Все посмотрели на него. Убедившись, что завладел всеобщим вниманием – даже тетя Паша, казалось, скосила в его сторону заплетенные мицелием глазницы – Эйзен начал:

– Так слушайте. Некогда в параллельном (или перпендикулярном) мире изобрели оружие, дробящее время. Скорее всего, использовали потоки так называемых хроночастиц, или еще каких-то, мы пока не знаем, и уловить их приборами не можем. Это оружие увело мир в некий короткий, но бесконечный цикл, объекты которого не видны обитателям нормальной временной цепи. Но. Грибы. Грибы, как мы знаем по собственным, родным нашему миру грибам, накапливают в себе свинец, пестициды, радионуклиды и прочую дрянь, которой травятся люди. И вот грибы соседнего – условно соседнего – мира, мира-предтечи, накопили в себе частицы из хрональных излучателей. Далее. Поскольку убитый Последней войной мир завис во времени, наш, пришедший ему на смену, столкнулся с ним, и появились порталы перехода между прошлым и будущим, коих мы с Яшей некогда насчитали шестнадцать. Через эти порталы споры иномирных грибов попали в наш мир, мутировали и обрели новый жизненный цикл, в который входит стадия сторна. То ли он, то ли сами тридерисы умеют напускать так называемый «хрональный туман» – то есть, показывать некие события, случившиеся в этом месте в далекие прошлые годы. Возможно, сторны так общаются. Хотят установить контакт с нами. Одарить нас благом. Превратить в себя. Они умеют управлять временем, они счастливы, а мы, по их грибному мнению – нет. Валенки тети Паши тоже из прошлого… если проверить их сейчас, они наверняка сухие – куски временных иллюзий вещественны, но не держатся долго. Телевизор, точнее, его программы, были хаотично присланы нам из прошлого. Мои родители в окне… возможно, когда-то они здесь были, или этот кусок времени грибы зацепили из моей собственной психики, которую они видят… по-своему. Но мы знаем, что грибы тридерисы присутствуют в нашем мире с давних пор, поэтому многие люди, считающие себя так называемыми колдунами и магами, попытались управлять той таинственной силой, которую давали эти мутировавшие иномирные существа… возможно, Гнедич тоже столкнулся, но до конца не понял. Возможно, умерев, он застрял в осколке хронального мусора, где из прошлого можно было управлять будущим. Он был умный человек. Он научился. Он посылал добытые нами знания из настоящего в прошлое, в момент написания книги, и они появлялись в ней, не влияя на окружающие события, ибо кубики хронального мусора – локальны. Розе досталась его книга. Розе попали грибы тридерисы в самом начале их стихийного промысла, когда им еще не занимались мы. Возможно, им занимался Ян Клемански. Не знаю.

– Я тоже не знаю, – вздохнул Рэнни. – Он вряд ли сказал бы мне.

– Возможно, Роза решила развести грибы в культуре, зная, что для их успешного развития нужен труп. И как-то раз пришла поужинать к тете Паше, принеся с собой… я не делал анализ, но предполагаю, что это был некий растительный яд. Пополам со спорами тридерисов, например. Во время трапезы тете Паше стало плохо, она поднялась к себе, даже не убрав посуду. Роза сбежала, заперев дом и рассказав всем, что хозяйка уехала… А позже, у себя дома, Роза умерла, как и наш Курт, от неудачной трансформации. Просто не сумев стать сторном.

– Не знала о мерах безопасности? – уточнила Кристина.

– Или пренебрегла ими, – Эйзен пожал плечами. – Ну а тридерисы устроили нам послание в виде валенок – когда-то же она в них ходила. И машину на секунду перевернули. И свет включали в окне.

– Примем как гипотезу, – согласился Джафар. – Но тогда летом в этом поселке могут появляться сторны. У вас никто без вести не пропадал?

– Пропадал, – кивнул Рэнни. – Тут вообще теперь мало кто живет. Те дома, что мы видели при въезде, два-три, летом еще с десяток. А было около пятидесяти.

– Остался нерешенным вопрос проклятия, – напомнил Джафар. – Где оно.

– Я видела! – воскликнула Кристина и бросилась вниз.

Там, в одном из книжных стеллажей, между «Проклятием магов» и «Последней войной» стояла фарфоровая солонка, украшенная розовым цветочком.

Кристина вытащила ее как раз когда все собрались. Дрожащей рукой открыла. Внутри, на слое слежавшейся от влаги соли лежал свернутый русый локон, перевязанной окровавленной суровой нитью. Вытащив, Кристина приложила его к волосам Рейнольда.

– Похож, – дрожа, согласился Рейнольд.

Не спрашивая, Джафар положил локон в чистую тарелку, вытащил зажигалку и подпалил его.

Как только волосы занялись, Рейнольд дернулся, однако был схвачен и иммобилизирован готовым ко всему механиком.

Когда волосы превратились в пепел, Рейнольд выпал из хватки Джафара, застонал и сел на пол.

– Надо было дома эт-то делать, Яша, – сказал Эйзен, которого наконец-то затрясло. – Как н-нам т-теперь волочь его по с-сугробам?

Джафар осторожно поднял хрупкое тело.

– Сходив в гости к сказке, – пробормотал он, – не жалуйся на сюжет. А то «Проклятие черного замка» читать заставлю.

– Ес-сть не жаловаться, – кивнул Эйзен с опаской покосившись на стеллажи. Его дрожь стала крупнее.

– Хорошо, что мы М-маринку не в-взяли, – резюмировала Данка, когда Джафар уже дома укладывал полубесчувственного Рейнольда на топчан. – А то и ее п-пришлось бы т-тащить н-на руках. Брррр.