Мистер Фермер. Кровь с молоком!
- -
- 100%
- +
Плечо, торс, ноги, практически по всему телу виднелись повязки. И когда это меня так…
Не успев ответить на свой собственный вопрос, вновь закрываю глаза. Звуки окружающего мира стихают, исчезают голоса Му и Хохо. Душа моя полностью погружается в некий физический и слуховой вакуум. Я не чувствую тела, температур, звуков. Лишь бесконечная пустота вокруг.
Где ты…
Голос, словно созданный из тончайшего хрусталя, звенит в пространстве. После чего я, как по команде, открываю глаза. Встретил моё пробуждение темный, деревянный потолок комнаты, уже ночь? Пальцами нащупал знакомую простыню из шкур, кровать подо мной моя… я чувствую её. Вернулось осязание, слух и зрение, только всё ровно что-то не давало мне покоя. Повернув голову, замечаю вместо окна дверь, одна, другая, третья… Каждый сантиметр пространства вокруг моей кровати закрыт дверьми, на полу и даже на потолке, заставляя древесину трещать и деформироваться, появляются всё новые двери.
– Сон, я точно сплю…
Хотел себя ущипнуть, но, едва шевельнув раненой рукой, ощутил боль. Боль во сне?! Сердце испуганно застучало. Грибы, всё эти блядские грибы! Как знал, не нужно их есть!
Голос сменился, стал более низким, зловещим, поменяв направление звучания, он показался мне движущимся по комнате. Он доносился со сторон, сверху и закончил греметь за спиной. Сглотнув, я обернулся. Резкая вспышка света болезненно ударила по глазам. Здоровой рукой прикрываю лицо, пытаюсь привыкнуть к свету, опускаю глаза, смотрю в пол. Какого чёрта так ярко?! Сантиметр за сантиметром поднимаю взгляд, изучаю каменный контур двери, покрытой золотыми, слепящими своим светом цепями.
Где же ты… – вновь раздался приятный уху, казавшийся обеспокоенным, женский голос.
Каменная дверь, запечатанная золотыми цепями, на фоне всех других выглядела величественно и угрожающе. Поднявшись на ноги, я сделал всего шаг к той, как тут же нежный, прохладный бриз ударил в лицо. На мгновение мне показалось, что моё место пребывания сменилось, что очутился я не в своей комнате, а где-то на пляже, посреди мирового океана.
Кто здесь, назовись? – частичка света маленьким светлячком отделилась от цепи, двинулась ко мне, требуя представиться. Но я ж не идиот какой, потусторонней нечисти, выглядящей как цепи, или то, что за ними спрятано, представляться.
– А ты кто? – Наблюдая за тем, как светлячок начинает кружить вокруг моей тушки, спросил я.
Эсфея, одна из первых детей Его. Владычица и покровительница всех морских миров.
– Не демон? – Переспросил я, как-будто, что-то могло заставить моего невидимого собеседника не врать. И вообще, кого «Его», имя что ли проглотила, а меня представиться заставить хотела? Подозрительно. Светлячок негодующе закрутился вокруг меня, а после неприятно обжог руку.
Не смей так меня называть!
Ладонью, словно назойливую муху, отбиваю ту в сторонку, за что светлячок тут же начинает недовольно ворчать, называя меня грубияном и богохульником. В принципе, это даже не оскорбление, скорее факт…
– Эсфея, что ты забыла в моей комнате? Это ведь моя комната? – Неуверенно спросил я, и светляк, успокоившись, отдалился.
Комната? Ты в измерении духов. Мне не известно с каким обликом твоя душа ассоциирует потусторонний мир. – Отвечает существо. – Повторю ещё раз, назови своё имя.
Опять требует лучик света, но я всё так же молчу. Вдруг тот потусторонний, страшный голос, который продублировался после моего пробуждения, был истинно настоящим? И демон, изменив тембр, тупо соблазняет мой разум, говоря приятным голосом статной женщины. Всем ведь известно, демоны знают о человеческих слабостях, а у меня слабость к… к милфам.
– Зачем тебе моё имя?
Хочу знать того, чьё тело и душа вместит мою божественную сущность, став для меня сосудом и позволив мне вернуть…
– Иди на хуй! – Тут же попятившись, ищу чем можно отогнать этого ебучего светляка. Ага, щас блять, буду я ей сосудом, отсосёшь тварь! – Живым не дамся!
Подожди, но ты ведь мой последователь, ты должен пони…
– Я тебе ничего не должен, тварь! Сдохни! – Отмахнувшись от той рукой, стянул с кровати одеяло и попытался одной рукой загасить ебучего светляка. Мало души, так она и тело моё хочет прикарманить. Она ж баба, вдруг, управляя моим телом, в какого-нибудь непорочного священника влюбится? Что потом, непорочное зачатие? Постоянная неестественная прочистка «дымохода?» Не-не-не!
Хочешь сказать, ты не мой последователь? Ни разу не молился, не просил меня о помощи? – Непонимающе переспросил меня зависший в воздухе светлячок.
– Да не в жизнь! – Чувствуя боль по всему своему духовному телу, ответил я, вспомнив как ещё недавно, с доской в руках у ворот молил о помощи. Как ещё до этого, благодарил богиню за предоставленный шанс измениться и вдоволь натрах…
– Блять… не, за такую мелочь жопу свою я тебе не отдам! Да и кому я её должен отдать, ты убила меня за то, что я выиграл тебя в компьютерной игре, а после перенесла в этот ебучий, недоразвитый мир. Ты хоть понимаешь, сколько говна я уже пережил? Скольких убил, скольких обрёк на смерть? Я жил, не тужил, подрачивал бывало, но кто ж без греха то? И после этого… за это ты убила меня, а теперь хочешь, чтобы я тебе ещё и тело своё отдал? Хуй тебе, а не сосуд, тварь! – В очередной раз, взмахнув одеялом, попытался достать проклятого светляка.
О нет… Астаопа… так ты её последователь, а не мой… – в голосе с светляка послышалось разочарование. – Прости меня Матвей. – С печалью проговорило существо, что оказывается знала моё имя? Как? Как это произошло, неужели я успел проболтаться? Когда я сказал как меня зовут? Гипноз, контроль разума?
Руками схватился за горло, пытаясь не дать рту произнести свою фамилию и отчество. Вдруг демону они тоже нужны!
Ты, светлая, не по справедливости сосланная в Кузню душа. Мне жаль, я виновата пред тобой и обещаю всё исправить. А пока, прошу, послушай ту, кто желает тебе только счастья. Ни при каких условиях, никогда и ни за что не открывай этих дверей…
Пролетев по всей комнате, светляк исчез, а я, моргнув, проснулся в совершенно другой реальности.
Светило солнце, ощущался трупный смрад, перемешанный с потом и благовониями. Пели птицы, доносились звонкие голоса, а рядом, в откровенных нарядах, щеголяли Хохо и всё та же громила Му.
– Кто первым родит дитя от шамана, тот и будет править всей общиной. – Вырвавшаяся фраза из уст Му заставила мои глаза округлиться.
– Верно… – Вторила той Хохо. – Но именно кролли были теми, кто первым нашёл шамана, помог, я ведь ему жизнь спасла, при чём уже дважды. Думаю, я не меньше других имею право на дитя от него…
– За спасение его мы все тебе благодарны, но не считаешь ли, что именно шаману стоит решать, кого любить первой и с кем в первую очередь заводить детей? К тому же, Хохо, ты старше любой из претенденток, да и Матвеем, думаю, тебе уже множество раз отдал свой долг. Мудагар пересказывал истории Кобаго, когда шаман собрал отряд и пошёл мстить за тебя. Ни один травоядный никогда бы такого не сделал, это значит, он любит тебя, так неужели этого недостаточно? К тому же, после были ведь ещё и две битвы, где Матвеем так же, грудью своей защищал всех, вас и нас. Разве он не искупил свой долг перед твоим родом, разве не заслужил право выбрать другую? – Рассуждала Му.
– Ты права. – Опустив голову, Хохо двигается от стола ко мне, и я, делая вид что сплю, вновь зажмуриваю глаза. Уж слишком интересную тему завели женщины.
– Хохо, прошу, не обижайся. Я не хочу, чтобы ты видела во мне соперницу. Пойми, шаманское семя слишком важно, и испробовать его, попробовав забеременеть, позволят не каждой. Сколько раз ты уже сделала это с ним? Что с циклом? – Не унималась Му.
– Пока ещё рано говорить. – Ответила той Хохо.
– Всё равно, я наблюдала за вами, подслушивала вас и могу сказать, что так же люблю его, как и ты. Этот человече, он не такой как все, не отказывается от бесплодной, не гонит взрослую. Не грубит, слова приятные говорить умеет и не скупится на них, да и по стонам, доносящимся из этой комнаты, я могу сказать, что он мечта любой женщины…
– Ага, только худоват немного. – На комплименты Му грубо ответила Хохо, и обе целительницы, чутка помолчав, звучно рассмеялись. Сучки…
– Белая. – Вздохнув, произнесла имя Му Хохо. – Скажу тебе честно, от одной ночи с ним женщина становится счастливее, чем от ночи с десятью любыми другими мужчинами. Даже сделав дело, он не исчезает. Обнимает, может поговорить, утешить… Это сложно описать, но Матвеем, он словно дитя вечно ищущие ласки, неумело шутит, а после, будто действительно видя в сношении величайшее удовольствие, вновь поднимает его, начиная любить тебя по второму, а если повезет и третьему кругу.
– Брешешь… – Не веря, выплюнула Му.
– Увы, так оно и есть. Не знаю как обстоят дела с мужчинами Му, но наши совсем не заботятся о том, чтобы женщинам было приятно. Наши подёргались, семя внутри оставили, а после уходят, оставляя в холодной постели мёрзнуть… – С обидой проговорила Хохо, в ответ получив такое же недовольное:
– У нас так же…
– Вот видишь! – Чуть повысила голос крольчиха. – А с ним такого никогда не было. Он действительно особенный.
– Хохо, а как вы, кролли, радуете своих мужчин, ну, когда у них там всё, как в поле. То есть, когда сорняки колыхаются, а ствола не видно? Покусываете за камушки, может ласкаете руками, или ещё как?
– Обычно никак. Если мужчина не хочет, то зачем заставлять? Но господин Матвеем показал мне кое-какую секретную технику, хотя, честно говоря, я уже о чём-то подобном от Выр-выр слышала… Их женщины даже меня как-то тренировали, правда на обычной деревянной палочке, но помнится, шаману понравилось…
– Правда? Очень интересно… А делать что нужно?
– Ну, там главное без зубов, чтоб не царапать кору, ой… – Осеклась Хохо. – Я имела в виду кожу. В общем, смотри… – Словно учительница, взялась продемонстрировать на живом человеке Хохо. Кровать скрипнула, ногами ощутил, как чей-то силуэт повис у меня над пахом. Тёплые руки коснулись члена, приподняли его, затем на смену им пришёл горячий язычок и всосавшие в себя ствол губки.
Блять, Хохо, может сейчас не лучшее время?! Там за домом продолжают люди умирать, а мы тут…
– О-о, смотри, он дернулся! – Когда Хохо высвободила из плена своего ротика член, удивлённо воскликнула Белая.
– А я тебе о чём… секретная техника Человече. Попробуешь? – Словно мороженое предлагая, уступила своё место Хохо.
– Конечно! – Само собой разумеющее, проговорила Му. – Каждый охотник Му знает, нет лучшего времени для сношения, чем время после успешной охоты. Тогда и дети рождаются самыми сильными, самыми смелыми!
Завалившись мне на ногу всем своим телом, Му кладёт своё вымя мне на пах, словно одеялом накрывая здоровенными молочными железами мои бёдра. Может тогда, при первой нашей встрече, её здоровенная грудь мне всё-таки не причудилась? Губы её обхватывают головку, слегка цепляя ту зубами, она начинает её тянуть…
– Ай Блять! – Не выдержав, болезненно рыкнул, схватив Му за голову и притянув к паху. – Ты что, оторвать мне его собиралась?! Опусти, отпусти говорю. Лучше идите, помогите нашим. Крольчиха аж подпрыгнула от внезапности.
– Кому? – Удивлённо переспросила Хохо.
– Раненым нашим, кому ещё? – Всунув в рот Му палец и силой разжав округлившиеся губы, высвобождаю набухший член. Вот же, реально чуть не оторвала!
– Шаман, вы спали трое суток… кому могли помощь уже оказали. – Подойдя ко мне и ладошкой надавив на грудь, поспешила вернуть меня в постель Хохо.
– Как трое суток? – Переспросил я, ещё раз поглядев в окно. На ярком небе не было и облачка, во всю светило солнце.
– Вот так… три дня. – Укладывая меня обратно, успокаивающе прошептала Хохо. – На клинке Волколака был яд. Для нас кролли не смертельный, но вот для Му и как оказалось Человече, весьма опасный. Позапрошлой ночью от царапины, оставленной самкой Волколака, умер младший брат Мудагара. Ночью прошлой вы тоже, как и он крутились, кричали, ругались, но под утро кожа ваша стала светлой и чистой. – Проговорила Хохо. – Вы сумели победить яд и выжили.
– Да, шаман, вы невероятны! Победили не только рыкунов с хищниками, но и даже яд, вы такой потрясающий мужчина! – Всё так же, лежа на мне, ручками схватившись за свои красные от перевозбуждения щёчки, пролепетала Му.
В меру загорелая, очищенная от грязи кожа Белой Му, блистала в солнечных лучах. Белые, длинные волосы, выглядели как первый снег, а зелёные, словно луг спелой травы, глаза, обвораживали. Всё это на фоне двух огромных, молочных холмов со здоровыми розовыми, торчащими вершинами. Её внешний вид буквально покорил мой мозг. Обидевшийся на острые зубы член, сам восстал, желая отомстить, приподняв ладошку сжимавшей того Му.
– Ой… – Нерешительно пикнула та, взглянув на моего дружка. – Ничего себе, прям как у Му… Я думала, как у кролли будет. Ничего, что я его в руках держу? – Строя из себя саму невинность, проговорила Белая. Вот как блять на такое отвечать? Сука… три дня, я спал и видел глюки, три ебучих дня! Не отвечая Му, просто откинулся на спину. Пытаясь вспомнить и осмыслить всё увиденное во сне. Что это было? Вещие сны, или реально глючило, не мог же я со светлячком разговаривать или мог?
Язычок Му коснулся кончика моего члена. Приподняв голову, глаза в глаза сталкиваюсь с замершей возле моего дружка Белой и ждущей одобрения, успевшей стянуть с себя нагрудную повязку Хохо.
– Я буду осторожной… – Жалостно прошептала Белая.
Бля, делайте, что хотите… Откинувшись, подняв большой палец в верх для знающей этот жест Хохо, закрываю глаза.
Жаркий язычок обхватывает ствол, после головка погружается всё глубже и глубже, до самого горла Му. К игре подключается Хохо. Скинув в след за повязкой штаны, кролли берет мою здоровую руку, облизывает пальцы, а после, требуя внимания и ласки тянет своему лоно.
Сосите, бабоньки, кайфуйте и стоните, и пусть весь мир, а вместе с ним и боги, немного подождут…
Глава 5
Белая и Хохо, прервав свои ласки, вытянулись по струнке смирно. В комнату с несвойственной старикам прыткостью заскочил Мудра. Прервав нас внезапным визитом, он даже глазом не повёл в сторону голых женщин.
– Уважаемый Му-мудра, вы просили, и я делаю… – В надежде, что в «гости» ко мне не пришла одна из его любимых жён или девушек, проговорил я, глядя на деда. Белая, чувствуя, что ругать ту никто не собирается, улыбнулась. Вновь легла на кровать, стянула с меня одеяло и пальчиками своими шаловливыми оплела ещё влажный от её губ член. Пытаясь препятствовать опьяневшей от возбуждения Му, мешающей нам с «гостем» общаться, выслушиваю в свой адрес слова благодарности. Деда вообще не смущает тот факт, что перед ним сейчас почти насильственно пытаются отсосать другому мужчине.
– Во время работ лесорубы нашли раненного, то был выживший из группы посланников Выр-выр. – Лично доложил старик, и по его недовольному лицу я понял, проблемы наши на этом не заканчиваются. – Рыкуны, они расходятся, вместе с хищниками разбредаются по лесу, атакуя всех травоядных и всеядных без разбору.
Значит осады не будет…
Буквально вырвав свой член из рук не желавшей того отпускать Му, со словами «Дела государственной важности» поднимаюсь и в спешке одеваюсь. Наши постельные эксперименты с Хохо и Белой были в самом разгаре. Уже по разу я ласково обрадовал обоих, и женщины желали отплатить мне тем же. К сожалению, обязанности старосты и понимания, что это не все плохие новости на сегодня, заставляли двигаться, делать то, чего мужик со стояком хочет меньше всего, а именно, решать чужие проблемы.
Выр-выр, всеядные, к тому же, обитают не так далеко от нас. Вниз по холму, всего пол дня пути, возле широкой реки они разместили свою временную стоянку. Выр-выр второе племя, в числе которого я собирался обрести союзника. Отличные пловцы, как и другие разумные индивиды леса(типа му и кролли), по-любому унаследовали какую-то особенность. У кролли, главные отличия от других заключаются в плодовитости, выносливости и… скорострельности. Что мужчины, что самки во время секса кончают за считанные минуты. Му получили физическую силу, габариты, а так же… молоко. Как ни странно, женщины Му и вправду доили себя. Но делалось это не для прокорма, а для сохранения здоровья. Груди их постоянно набухали, увеличивались в размерах и болели, вынуждая тех заниматься не самой приятной работой. Собственное молоко шло либо на обмен, либо молодым телятам. Му без проблем отдавали их любому нуждавшемуся, порой, если у гостя были проблемы, и он не гнушался употреблением такого молока, его отдавали на безвозмездной основе. Сами самки Му своим молоком кормили разве что детей, и всё их племя гнушалось употреблением данного продукта.
Внезапно мне вспомнилась первая встреча с Эрлом Кролли. В глазах тут же всплыла его дочь и то, как это мерзопакостное, старое существо сосала из её груди молоко… Уже потом, из рассказов Хохо, я узнал, что Эрл был буквально на нём помешан и частенько гонял Хохо за именно «таким» молоком. Да и на удивление многие наши кролли, также не гнушались его употреблением, меняя овощи на дары самок Му. Мерзковато чутка, но пускай… не запрещать ведь подобное на законодательном уровне? Всё же молоко это тоже еда.
С кролли и му разобрались. Теперь выдры… Выр-выр, из рассказов всё той же Хохо, обладали умением быстро плавать и долго находиться под водой. Так же некоторые из них обладали навыками подводной охоты, позволявшей тем бить очень крупную рыбу. Эти ребята виделись мне как отличные кандидаты в мореходы. Или какой-нибудь водный спецназ, способный устраивать внезапные нападения, скрытно преодолевая водные преграды. Река – для них она ореол обитания, кормилица, естественная защита и верная подруга. Для меня же она могла стать первым торговым маршрутом, а так же БЕЗОПАСНЫМ способом перемещения на дальние дистанции. Если она и вправду достаточно широка и глубока, мы можем создать корабли, а после спокойно начать торговлю со всеми желающими и нуждающимися. Дерево вокруг нас становилось всё меньше, к тому же, из-за войны с хищниками сильно сократилось количество рабочих рук и освободило немного пространства внутри деревни. Грубо говоря, места убитых могли занять новые союзники.
Хотя, как по мне, обязательное наличие выр-выр в качестве моряков не обязательно, но желаемо. Выр-выр должны стать нашими союзниками для того, чтобы в дальнейшем не возникало лишних вопросов по освоению реки. Когда у нас появятся лодки и флот, мы начнём сетями вылавливать их рыбу, занимать их территории внутри рек, что точно вызовет множество проблем. Именно поэтому мы должны попытаться сделать их частью нашей большой, «Шведской» семьи. К тому же, я был бы не против попробовать поласкать какую-нибудь симпатичную «выдрочку».
Сейчас, когда те по какой-то причине послали нам переговорщика, я видел самый лучший момент для налаживания наших с ними отношений. Ведь в позе «просящего» были именно они.
Чёрт, вот по поводу кораблей… Если бы мы сделали их немного раньше, то уже могли бы ловить рыбу, постоянно пополняя той наши запасы. Наверное мне стоило построить корабли намного раньше… Или нет? В последнее время я был слишком занят изучением местности, рельефа, молочных холмов и влажных ущелий… Да и до этого, мы готовились к стычке с врагом, к решающей нашу судьбу битве… Нет. Мы живы, крепость стоит и народ в безопасности. Значит всё сделано правильно.
Жаль только я совсем позабыл о соседях, которых в округе насчитывалось огромное множество. И от этого коробило. Внезапно я начал чувствовать вину. Внутренний голос подсказывал, не сумев разобраться с нами, враг начнёт вымещать злобу на других… Вопрос только в том, начнёт или уже начал?
Представителя Выр-выр я увидел не совсем в том образе, в котором представлял. Мужчина, ростом не отличающийся от кролли. Худощавый, руки и ноги казались мне странными, они выглядели почти как мои, только чуть короче и в разы более мускулистые. Глядя в потолок своими круглыми, чёрными глазками, посланник болезненно скалился, рукой своей пытаясь нащупать оторванный хвост.
– Муррка нашла его во время сбора дерева для вас и вашего шаманства. – Поприветствовав меня, проговорил дежуривший у раненого Кобаго.
– Выживет? – Спросил я у обрабатывавшей раны Момохо.
– Выживет конечно, куда он денется… – Приложив к укусу на торсе лист с какой-то травяной мазью, улыбнувшись своей маме, ответила девушка.
Хохо смутилась, но постаралась не показать этого наблюдавшему за нами с пола гостью.
– Человече Матвеем, это вы? – Найдя меня в толпе, спросил Выр-выр.
– Да я, что привело тебя, друг?
– Рыбий хвост тебе друг, клешня ты гнилая… – Внезапно злобно рыкнул на меня Выр-Выр. Ни хуя себе поворотик?! Да… не такого начала переговоров я ожидал.
– Ты говоришь со старостой, прояви уважение, или я, не смотря на твои раны, скину тебя со стены… – Не собираясь мириться с оскорблениями в мой адрес, прорычал Кобаго. Попусту тот не угрожал и действительно мог выкинуть раненого.
– Тише-тише… – Встаю между выдрой и набычившимся здоровяком. – Что случилось то, чем мы вас оскорбили или обидели?
– А то вы не знаете?! Вы живёте вверх по ручью. Некогда чистую воду теперь невозможно пить. Вы скидываете туда тела, свои какашки, они создают запруды, гниют, после чего, кристально чистый источник, превращается в зловонную, вонючую массу стекающую вниз. Вы совсем не думаете о наших собирателях и охотниках, что веками пили из этого ручья. – Прорычал Выр-выр.
Упс…
– Собиратели и охотники разом забыли о всех других источниках воды? Этот ручей не ваша собственность и не единственный на всю округу, и ты, помёт пик-пика, это прекрасно знаешь. – Ещё больше распалился Кобаго. – У нас от этого ручья жизнь целого поселения зависит. И объединенные племена му и кролли, для безопасности своей и выживания, будут делать так, как считают нужным!
– А о нашей безопасности вы не подумали? – Прошипел Выр-выр. – Кролли отказались от Каглахама, затем поднялись му, и, как считаете, к кому за жертвами пошли хищники? Они убили и утянули в своё логово восьмерых наших, а вы…
– А что мы? Должны были смиренно ждать смерти? Мы восстали, мы дрались за вас. Убили больше двух тысяч хищников, сами потеряли почти полторы сотни. Мы умирали, защищая всех вас! – Несдержанно прокричал Кобаго.
– А мы не просили защиты! – Крикнул в ответ Выр-выр и, глядя на здоровенную, угрожающую тому расправой махину, напуганно расплакался. – Зайя не осталось, два дня назад их пожрала серо-зелёная зараза. Затем рыкуны пришли за нами, мои родители, моё племя… мы бежали, но хищники нас настигли, после чего мы поплыли… Рыкуны загнали выр-выр на маленький островок, образовавшийся в реке после большого потопа. Их стрелы не долетают до нас, но и мы с островка выбраться никуда не можем, до другого берега слишком далеко, никто не доплывёт.
– Так ты пришёл оскорблять нас и жаловаться? Сученыш, где вы были раньше, когда убивали нас, убивали му. Какое вообще ты имеешь право оскорблять старосту, а после просить о помощи?! Матвеем, я считаю, что мы не должны беспокоиться о выр-выр, сами как-нибудь выгребут… – Злости в голосе Кобаго только прибавлялось. Чувствуя слабость своего оппонента, он буквально морально того уничтожал, пополам ломая гордость мелкой выдры.
– Вы, надменные выр-выр, всегда смеялись над нами, считали кролли трусами, слабаками. Вы жрали рыбу, когда наши дети умирали от голода. Вы зимовали в тёплых норах на своих островах, когда нашей кровью, долгими зимами окропляли снега. А теперь что? Погляди на себя… ты жалок и род твой…
– Кобаго, выйди. – Пытаясь прервать ссору, скомандовал я, и Мудагар с Белой тут же сделали шаг к здоровяку. Бык кладёт тому руку на плечо, но охотник рывком скидывает ту.
– Не трогай меня, Мудагар… – Оскалился ломаными зубами охотник, а после, повернувшись ко мне спиной, замер. – Староста, я считаю мы не должны помогать выр-выр. Они и их староста не заслужили нашей помощи.
Громко ляпнув за собой дверью, здоровяк исчезает вместе с двинувшими вслед за ним му.
– Это он так из-за грубости? – Спросил я у Момоха, и та покачала головой.
– Нет. Тут другое. Корого при жизни боялся огня. Поэтому Кобаго не стал сжигать тело сына и попросил вместе с цветочным настилом сплавить вниз по ручью. О том же попросили и многие другие кролли. Теперь их тела гниют вниз по ручью…
Блять…
Ситуация плохая, я бы даже сказал мерзкая. Если тела создали запруду и уже начали гнить, то скорее всего их запах уже разошёлся по округе, и, возможно, там прямо сейчас крутятся какие-нибудь падальщики или другие любители полакомиться гнилью. Выйдя вслед за охотником, замечаю того у пристройки с инструментом, с лопатой в руках, рядом так же с лопатой уже стоит Кобо и его сестра.