Тише, ты – моя

Глава 4

Я сделала ещё один глоток глинтвейна и приготовилась слушать.

– Луна, – в очередной раз обратился ко мне Страм, – БДСМ отношения не крутятся вокруг боли и унижений. Прежде всего это отношения, основанные на эмоциональных составляющих, таких как: подчинение, контроль и доминирование. Есть Доминант, который полностью управляет своей партнёршей, воспитывает ее, наставляет, контролирует ее в интимном плане. Доминант контролирует психическое и физическое состояние партнерши во время их совместных игр – сессий, стремится получить удовольствие сам и доставить удовольствие своей девушке при помощи различных аксессуаров и практик. Но также Доминант должен контролировать и себя, а иногда даже испытывать.

– И есть Сабмиссив, которая полностью подчиняется своему Доминанту, доверяет ему, служит, любыми способами пытается доставить ему удовольствие, даже когда порой эти удовольствия идут вразрез ее собственным. Сабочка – не жертва. Она не вынуждена терпеть Доминанта, но все же она позволяет доводить себя до заранее оговоренных пределов. Ну, или пределы выявляются по ходу сессии.

– Говоря самым простым языком: это что-то типа отношений между боссом и подчиненной. Босс имеет право где-то отругать свою подчиненную, где-то поощрить, где-то применить наказание. Подчиненная же принимает все это, делает выводы, исправляется или терпит наказания, конечно, если все это обосновано. Я не говорю сейчас о самодурах, которым доставляет удовольствие издеваться над подчиненными просто так и самоутверждаться за их счет. К таким отношениям можно применить и другие сравнения: учитель и студентка, отец и дочь, хозяин и его любимый питомец. Причем тут я не применяю никакого сексуального подтекста. Это просто взаимоотношения, которые были практически у каждого человека, и основаны они как раз на том неравноправии, которое так любят поклонники БДСМ отношений – тематики.

Страм говорил, словно тщательно подбирая слова, чтобы не сказать лишнего, не спугнуть. Его мягкий вкрадчивый голос, властные бережные объятья и внимательный взгляд пробуждали во мне чувство доверия и… возбуждения. Я словно слышала его между строк, и эти невысказанные строки излучали похоть, власть и подавление личности. Моей личности.

Я сглотнула ком в горле и облизнула пересохшие губы.

– Скажи, Луна. Что ты чувствуешь от моих слов? Ты хочешь… – он намеренно сделал паузу, будто пытаясь изобличить меня в моих же собственных чувствах, – чтобы я продолжил говорить?

– Да, – тихо ответила я, и почувствовала жжение стыда на своих щеках.

Отчего мне стыдно? Несколько часов назад я лежала полуобнаженная на столе моего босса, но мне и то не было так неловко, как сейчас.

– Хорошо, – одобрительно улыбнулся он. – Продолжим. Мой любимый вид тематических отношений – это своего рода отношения между отцом и дочерью. Они называются DD/LG – Daddy Dominant/Little Girl. Сразу хочу тебя заверить в том, что я никогда не имею отношений с несовершеннолетними девушками и с девственницами, и ни в коем случае не пропагандирую инцест и педофилию. У меня нет детей, и я не пытаюсь воплотить какие-то свои фантазии на этот счет. Более того, мне нравятся зрелые и умные девушки, но которые не против немного подыграть мне. Понимаешь? Мои слова сейчас напугали тебя?

– Не знаю, – честно призналась я. – Но, кажется, это немного настораживает.

– Я понимаю, – согласился Страм. – Ты хочешь, чтобы я продолжил?

– Да, – ответила я с секундной заминкой.

В конце концов, это ведь просто разговор! Он не сможет навредить мне словами!

– Отлично, – Александр улыбнулся более соблазнительной улыбкой. – В таких отношениях меня привлекает полный контроль над моей девочкой. Мне нравится заботиться о ней, интересоваться ее жизнью, и делать многие вещи за нее: кормить, одевать, купать. Мне нравится эта эмоция безграничного доверия, что излучает моя девочка, когда позволяет мне делать такие обыденные, но и в то же время интимные вещи. Мне нравится, когда моя девочка во всем советуется со мной, любознательно интересуется всем, что с ней происходит и развитием наших отношением. Нравится, когда она задает любые вопросы, даже самые откровенные и постыдные, и не боится, что я ей откажу, или как-то посмеюсь над этим. Также мне нравится лично подбирать одежду и аксессуары для моей девочки. Это не значит, что я наряжаю своих сабочек в платьица для пятилеток. Но мне нравятся элементы школьной формы в одежде, такие ненавязчивые кружавчики, как на твоей блузке и многое другое. Естественно, я не требую носить такую одежду в те моменты, когда это может опозорить мою сабочку. И конечно же мне нравится чистое и открытое проявление эмоций. То есть если мою девочку что-то не устраивает, я не накажу ее за несдержанность. Но я точно накажу ее за невежливое поведение, неопрятный вид, открытое непослушание, прилюдную провокацию, необоснованные капризы и истерики, оскорбления, употребление запрещенных препаратов, сигарет и алкоголя, только если я сам не предложу своей девочке совсем легкий аперитив за ужином. Я всегда ищу чистую девочку, без вредных привычек, без татуировок и пирсинга, сообразительную, послушную, честную. Как думаешь, чисто теоретически, ты смогла бы получить удовольствие от подобного рода отношение. Заметь, я еще ничего не говорил про интимные отношения.

– Ну-у, – я попыталась собрать мозги в кучу, – на первый взгляд это не кажется чем-то таким трудным. И вроде даже многие девушки мечтают, чтобы о них вот так заботились…

– Нет, маленькая, – прервал меня Страм. – Не пытайся закрыться от меня. Просто ответь то, что ты почувствовала. Не нужно анализировать. Да или нет?

– Да, – я робко пожала плечами.

Соберись, Луна! Это все еще только разговор! Теоретический. Он ни к чему тебя не принуждает!

– Хочешь узнать, что мне нравится в интимном плане? – вновь спросил Александр.

– Да, – теперь румянец стыда отчетливо проступил на моих щеках.

Да блин! Я готова была открыто предложить себя этому мужчине. Почему какой-то разговор так выбивает меня?

– Что ж, – мужчина переместил руку с моего плеча на спину. – В интимном плане я требую от своей девочки полного раскрепощения. Моя девочка не должна стыдиться чего-то в постели и отказываться от новых ощущений и практик. Ее задача слушать только меня и свое тело. Не разум. Иногда разум может нарисовать те еще жуткие картинки от звучания некоторых предложений или вида аксессуаров. Моя девочка не должна бояться пробовать со мной что-то новое. Скорее наоборот: всегда выказывать восторг и готовность. Но также, моя девочка должна быть со мной честной. Если что-то ей не приносит радости, а наоборот вызывает боль, слезы или подавленное состояние, то она немедленно должна мне об этом сообщить. И естественно, она должна быть готова принимать наказания. И в интимном плане тоже. И также открыто заявлять о своих чувствах при этом. Тогда она поможет мне увидеть ту грань между воспитанием и тиранией. При этом, зачастую наказания могут приносить удовольствие, и моя девочка не должна стесняться признаться мне в этом, даже если это кажется для нее дикостью.

Я чувствовала себя очень странно. Максимально странно. Создавалось ощущение, что меня действительно завели слова Страма, и я вся напряглась и сжалась от этого.

– Можешь сейчас ответить мне честно на один вопрос? – мужчина заглянул мне в глаза.

Я молча кивнула.

– После того, что я сказал, ты чувствуешь… – на этот раз его пауза была мучительно долгой, – возбуждение.

Я тяжело выдохнула и сжала кулачки на коленях.

Я не признаюсь ему в этом!

– Все в порядке, – Страм прошелся ладонью от моих лопаток до поясницы. – Не волнуйся. На этот вопрос можешь не отвечать. Но могу я задать тебе пару личных вопросов? Знаю: я обещал не лезть в твою личную жизнь, но мне не нужны подробности. Просто пару коротких ответов от тебя. Можно?

– Да, – я больше не решалась поднять глаза на Александра.

– У тебя хорошие отношения с отцом?

– Да, – от воспоминаний о папе, я тут же расслабила плечи и улыбнулась кончиками губ. – Очень хорошие.

– И второй вопрос: сколько партнеров у тебя было и были ли среди них зрелые мужчины?

– Это так важно? – вновь нахмурилась я.

– Крайне важно, – подчеркнул Александр.

– Один, – призналась я. – И он не был зрелым мужчиной.

– Хорошо.

Эта информация явно обрадовала Страма.

– Луна, – Александр развернул меня к себе. – Посмотри на меня.

После секундного колебания я все же неуверенно подняла глаза.

– Скажу прямо: я хочу с тобой такие отношения. Ты мне интересна. Я бы мог предложить тебе, например, провести всего один вечер в Теме, чтобы ты поняла нравится тебе или нет. Но это невозможно. За один вечер ты ничего не поймешь. И пока ты не дашь свое полноценное согласие, я все равно буду с тобой осторожен и обходителен. Это не значит, что после согласия, я сразу превращусь в какое-то голодное животное. Но я уже буду уверен, что я не потеряю тебя на первом же препятствии и смогу быть с тобой таким же открытым, как и ты со мной. Согласна?

– С чем? – тихо спросила я, не в силах оторвать взгляд от синих глаз мужчины. – С Вашими словами или с предложением?

– Ответь то, что чувствуешь, – напомнил он. – Никакого анализа.

– Да, – выдохнула я именно то, что словно засело у меня в груди.

Моя интуиция никогда меня не подводила. Не может подвести и теперь. Тем более – это ведь для дела. Правда, Луна?

Страм победно улыбнулся и его ладонь спустилась ниже, словно выражая теперь мою принадлежность этому мужчине.

Глава 5

Кажется, не будь я такой рациональной устремленной карьеристкой, я бы даже влюбилась в Александра Страма. Было в нем что-то очень интересное и притягательное.

Так же подкупала его обходительность и умение грамотно излагать свои мысли.

Интересно, со сколькими девушками он проводил подобные беседы? Не похоже, что у него это отскакивает от зубов. Даже если у него одно общее ядро для беседы, то подача индивидуальная. И потом, как внимательно он оценивает мою реакцию! Он явно хороший психолог. Мне бы у него поучиться.

Похоже этот тендер будет для меня самым интересным проектом. Я подтянусь и в профессиональном плане, и в психологическом, да и в целом расширю свой кругозор.

– Что ж, Луна, – Страм остался доволен моей неподдельной заинтересованностью, вот только он не подозревал, что меня больше всё-таки интересовало не его предложение, а мои личные выгоды от него. – Может, тогда пойдем поужинаем?

– А почему Вы не хотите поужинать здесь? – удивилась я. Мне так не хотелось вновь возвращаться в душный летний вечер!

– Я не хочу, чтобы ты простудилась, – Страм, жестом подозвал официанта и расплатился за мой глинтвейн. – И потом, мне хотелось поговорить с тобой в такой обстановке, где бы ты могла почувствовать себя уютно и спокойно.

Я потянулась за бокалом, чтобы допить напиток, но, когда мне осталось преодолеть всего пару сантиметров, Александр отодвинул бокал в сторону.

На мой вопросительный взгляд он ответил:

– Я уже сказал: никакого алкоголя. А в глинтвейне есть красное вино. Я заказал его только чтобы ты не замёрзла и не нервничала за разговором.

Ну и ладно! Можно подумать я себе тут жизни не представляю без алкоголя! Пусть потешит свое чувство собственного величия. А мои мозги и так представляют слишком большую ценность для меня, чтобы дурманить их алкоголем.

– Кстати, Луна, – вновь заговорил мужчина, когда мы вышли из ресторана-шале, – тебе ведь всего двадцать. А значит, ты ещё где-то учишься.

– Я взяла академический отпуск, – тут же нашлась я. – В будущем я хочу стать грамотным руководителем, а учиться этому в теории, я считаю, невозможно. Поэтому я устроила себе год практики. А учебу всегда можно и экстерном закончить. Ну, или заочно.

– Обычно, совмещать уже ни у кого не получается, – решил напугать меня Страм.

– А у меня получится! – я чуть нахмурилась от его негативного прогноза. Эзотерика научила меня тщательно фильтровать негативные установки и перерабатывать их в топливо для личностного роста. Поэтому каждый раз, когда я слышала критику или неблагоприятный прогноз в свою сторону, я включала не обиду, а злость, чтобы отомстить этому советчику и доказать самой себе, что я смогу все сделать по-своему.

– Хорошо, маленькая, – Александр провел ладонью по моей голове, – будет так как ты захочешь.

Я аж пропустила один шаг. Последние слова он сказал с таким снисхождением, будто я тут просто капризничала среди улицы «хочу мороженое».

– Вы всегда будете воспринимать меня так несерьёзно? – прямо спросила я.

Меня задело такое обращение. Я всегда бежала от этой снисходительности, с которой разговаривали с подростками. Это обычный прием «мудрых родителей», которые предпочитают не обострять конфликт, а якобы соглашаться, но потом в итоге забирать свои слова обратно. Такое поведение было даже хуже запретов и ультиматумов. Запреты хотя бы учат личность сопротивляться, настаивать, гнуть свою линию. А такие мнимые соглашения вызывают только разочарование и воспитывают недоверие к зрелым людям.

К счастью, мои родители никогда так со мной не обращались. Мама всегда соглашаюсь со мной, но и держала обещания. Папа же всегда старался довести до небольшого конфликта, чтобы я могла четко обосновать в споре свою позицию и убедить оппонента в своей правоте.

– Тебе что-то не нравится? – спросил Страм, пока мы шли по аллее ресторанов. – Помни: я ценю честность.

– Вы будете общаться со мной как с ребенком?! – сердито спросила я.

– Я буду общаться с тобой так, как буду считать нужным, – мягко, но решительно заявил он. – А что плохого в том, чтобы быть ребенком? Я не имею в виду возраст. В каждом человеке есть внутренний ребенок: творческая, честная, любознательная личность, не испорченная стереотипами и горечью поражений. Внутренний ребенок всегда четко знает, что он хочет и его не интересуют предостережения и запреты. Для него есть только цель, все остальное – неважно. Ведь ты так и ведёшь себя по жизни. Разве нет?

Как хорошо, что я не смотрела в этот момент в глаза Страму, иначе он бы все понял по моему лицу. Он действительно описывал меня так, будто давно знал. И это были не такие знания, которые можно было узнать по мнению других. Он словно увидел меня насквозь. Так точно даже я не смогла бы описать саму себя!

– Смотри, – продолжал Страм. – Едва я надавил на тебя предостережением, как ты тут же приняла оборонительную позицию. Ты не стушевалась, не стала язвить мне, как это бы сделал любой другой сформировавшийся взрослый человек. Ты восприняла мои слова как вызов.

И все же мне трудно было принять это на себя. А вдруг я выгляжу так в глазах всех людей? И на самом деле я вызываю не чувство уважения, а снисхождение?

– Луна, – Страм вывел меня из задумчивости. – Говори со мной. Нет ничего такого, что мы не могли бы с тобой обсудить. Что тебя расстроило? И почему ты так зациклена на том, чтобы всегда казаться взрослой?

– А что хорошего в том, чтобы быть… – я не могла даже произнести это слово «ребенок».

– Юной девушкой? – хитро улыбнулся Страм, и мне сразу стало легче от такой замены. – Достаточно того, что в этом нет ничего плохого. Ты смотрела «Маленького принца»?

– Я его читала, – буркнула я. – Мне не понравилось. Вообще не понимаю, отчего все так восхищаются этой книгой. А уж мультики смотреть – это точно не мое.

– Луна, а ты не против продолжить вечер у меня, а не в ресторане, – Страм резко остановился посреди тротуара. – Мне кажется ты так много упустила в жизни, что пропустить даже один вечер сейчас – уже преступление. Мое обещание в силе: я не потащу тебя в постель.

– А в постели Вы себя ведёте также? – негодовала я. – Обращаетесь с партнёршей, как… с юной девушкой? Если это так, то…

– Это не так, – отрезал Страм. – Я не смешиваю страсть и общение со своей сабочкой. Я строго разделяю границы. И в сексе я скорее груб, чем нежен. Но мне важно, чтобы ты разделила мои интересы. Иначе зачем нужен секс, если человек эмоционально не твой? Я не ищу одноразовых отношений. Но и, если ты сейчас откажешься, я не отпущу тебя. Не в том смысле, что я запру тебя в машине, а в том, что я не хуже тебя умею видеть свою цель и добиваться ее. Хотя меня ты бы никогда не сравнила с ребенком. Ведь так?

Последние слова мужчины заставили меня наконец услышать его. Действительно, я бы никогда не применила этот термин «внутренний ребенок» к Страму. Я бы даже заменила его на «внутреннее я». Для меня так было бы понятнее с самого начала.

– Так, – согласилась я и начала смутно понимать всю ценность нашего общения. – Простите меня за грубость.

– Молодец, – похвалил меня Страм. – Мне нравится твоя умненькая головка. Поедем ко мне?