Нам здесь не место

Глава 10. Шок

В себя я пришла сидя на полу в незнакомом мне месте, опираясь спиной о стену и бессильно уткнувшись лбом в свои колени. Я не знала где я, и как здесь оказалась. Я не помнила. Я не помнила, как спускалась с крыши, и спускалась ли сама. Не помнила ни ступеней, ни дверей, ни коридоров. Последнее что я помню, так это белое небо… слишком яркое, чтобы так просто стереться из моего сознания.

Не знаю, сколько я уже вот так сидела. Наверное, достаточно долго. Меня привело в сознание чьё-то прикосновение. Я ощутила, как слабый импульс побежал от моего запястья по руке вверх, пробуждая во мне хоть какую-то реакцию. Медленно, по крупинкам, я стала возвращаться в реальность. Но голова была пуста, как чистый белоснежный лист. Пока.

После прикосновения я почувствовала что-то в своей руке. Оно было круглое и гладкое. И холодное, как кровь в моих жилах. Мне ведь казалось, что она стала холодная. Или просто застыла на время.

– Тебе нужно поесть, – вдруг раздался тихий голос где-то рядом со мной.

Я знала, чей это голос. Но, тем не менее, вспомнила не сразу. Несколько секунд я слушала отдалённое эхо его звучания внутри бездонной чаши моего рассудка. Я медленно приподняла голову и из-под тяжёлых век взглянула на Дилана.

Парень уже сел на пол возле меня. Он где-то был? Значит, я сидела здесь всё это время одна? Поэтому и не приходила в сознание, пока он меня не потревожил…

Он выжидающе смотрел на меня. Интересно почему? Но потом эхо его слов вернулось и снова прогудело у меня в голове. На этот раз я уловила смысл сказанного им. Мутный взгляд переместился с его лица к моей безвольно лежащей на полу руке, которой он коснулся, и я заметила на ней красное пятно. Кровь? Нет… нет. Это было яблоко. Красное, блестящее от света за окнами, яблоко.

– Поешь, – повторил Дилан, и положил на пол несколько упаковок с батончиками и какие-то другие разноцветные пачки.

– Откуда? – наверное, меньше всего я хотела спросить сейчас именно это.

– Нашёл автомат с едой. Денег нет, поэтому пришлось стащить. Выцарапал всё, до чего смог дотянуться. Не думал, что когда-нибудь придётся воровать еду.

Он чуть усмехнулся от своих слов и попытался улыбнуться. Ему это давалось с трудом, было видно. Так зачем он старается? Зачем нам обоим теперь стараться? Ради чего? Ничего ведь больше нет.

Мои глаза застыли. Я вспомнила. Вспомнила, что ничего нет. Мир рухнул.

Я снова опустила голову себе на колени, пряча лицо в тени.

– Ниа, – позвал Дилан, касаясь моего плеча. – Тебе правда нужно поесть.

– Зачем? – хриплым голосом произнесла я.

– Послушай меня. – Он внезапно обхватил меня руками заставляя выпрямиться, и развернул к себе; в следующее мгновение я уже сидела перед ним и смотрела в его глаза. – Послушай… ты не должна опускать руки. Мы выберемся. Мы найдём выход.

Как бессвязно он говорил, как быстро. Столько много слов. Неужели он сам верит в то, что говорит?

– Мы справимся. Уже справлялись. Мы прошли уже так много, и это не конец.

– Конец, – остановила я его. – Конец, Дилан.

Его лицо исказилось. Он до последнего пытался смотреть мне в глаза, но всё-таки не выдержал. Он отвернулся, и стал тереть ладонью лицо, нервно хватать пальцами волосы. На его виске пробилась вена. Мне казалось, я различила в воздухе звук его сердцебиения – таким громким оно стало. Но вдруг он снова взглянул на меня.

– Нет. Главное мы живы. Это самое главное. А если мы живы, значит, надежда есть. Есть шанс.

– Ты видел это?! – сорвалась, в конце концов, я. – Ты это видел?! Или может это была моя личная галлюцинация?

Парень сжал губы и до скрипа свёл челюсти. Его глаза всё чернели и чернели, тени под ними становились всё отчётливее и мрачнее, брови нервно вздрогнули.

– Ответь же! – уже кричала я. – Ответь!

– Да, – коротко сказал он, до боли прикусив губу. – Да, видел. Оно… оно там есть.

– Что это? – я не знала, хочу ли я заплакать или неистово заорать.

Дилан молча отвёл взгляд, продолжая кусать губы.

– Впрочем, не важно, – не дожидаясь его ответа, просипела я. – Не важно. Ведь это и есть та самая причина, из-за которой нас эвакуировали. С него всё началось, с этого… Я не знаю… Не знаю, что это. Но оно явно не отсюда. Такое не могли сделать люди. Люди не могли это сотворить… Да и где сейчас все люди? Никого нет. Этот город пуст.

– Может, и нет, – не сдавался Дилан. – Может, мы ещё найдём помощь.

Я с отупляющей горечью усмехнулась:

– Мы всё это время надеялись на это. Всё это время шли сюда с верой, что встретим-таки людей, которые помогут нам, спасут нас. И что в итоге? Вокруг никого, Дилан. Здесь никого нет! Из людей…

Эти слова застряли у меня в глотке, как комок игл, и я впала в ещё больший ступор. В сознании вдруг вырисовались буквы, белой краской нанесённые на кирпичную стену: «Прячься от Призраков»… Прячься. Скрывайся… Надписи оставили там не зря. Да. Дилан сам говорил: тот, кто их написал, знает больше чем мы. Значит, тот, кто нанёс граффити, пытался предупредить людей, которые могут прийти в город. И значит, есть нечто такое, чего следует бояться. Или некто…

– Призраки… – глядя в пустоту перед собой прошептала я. – Они назвали их «Призраки».

Только парень не изобразил ошарашенный или удивлённый вид. Он скорее выглядел пойманным на лжи и виноватым. От этого я окончательно убедилась, что Дилан и так всё это знает. Он уже давно всё понял, всё сопоставил, сделал все возможные выводы, просто не стал мне говорить. Ну конечно. Он начал разговор с бессмыслицы про автомат с едой, смотрел на меня с улыбкой, лишь бы я не думала об этом. Что же с ним? Он оберегает меня до последнего.

Мы оба замолчали. Я не знала, что ещё можно сказать, мой мозг уже дошёл до точки кипения и начал медленно, но верно плавился. И Дилан не знал, что ответить на мои слова. Похоже, всё и так было ясно – мы в городе далеко не одни.

Теперь мне было ещё труднее держать свои мысли под контролем, и они рассыпались внутри меня, как хлипкая пирамидка из кубиков, сделанная маленьким ребёнком. Но я даже не пыталась их собирать – пусть валяются в хаосе, пока у меня не найдутся силы снова думать обо всём этом. А сейчас… Сейчас я лучше провалюсь в омут своего оцепенения. Оно мне хоть на какое-то время даст побыть в покое.

Я сидела на полу, продолжая пялиться в пустоту. Дилан сидел рядом, откинувшись к стене и бесцельно глядя в окно. Он так и не заставил меня поесть. И ничего не ел сам. Я не думаю, что он себя чувствовал хоть немногим лучше моего. Просто он держался лучше. Что же за сила такая не давала ему сорваться так же, как готова была сорваться я? А ведь я не сходила с ума только потому, что его стойкость удерживала меня на плаву, словно спасательный плот. И всё равно, мне было не понятно, что удерживало его, что не давало ему утонуть.

Думая об этом, я невольно перевела взгляд на парня. Мои глаза очень рассеянно скользили по поверхностям его тела и одежды, но я даже не пыталась его сфокусировать. И, тем не менее, я выхватила из его образа одну странность, которая на секунду заставила меня заострить разум на ней. Дилан сидел справа от меня, скрестив руки на груди, он всё ещё задумчиво и неотрывно смотрел в окно, а потому не заметил, как я уставилась на его руку – костяшки его пальцев были все в ссадинах. Сильных, кое-где даже рваных, но обработанных, они не кровоточили. Не помню, чтобы он поранился. Но не успела я толком понять и задуматься «откуда», как разум внезапно уплыл, оставляя тревогу о нём без внимания.

В глаза снова бросилось то красное яблоко. Оно по-прежнему мирно лежало в моей открытой ладони. Его гладкая алая кожура блестела от света за окном. Оно напоминало мне сердце. Оно уже согрелось от моего тепла.

Неужели это правда? Неужели это не дурной сон? Хотелось бы, чтобы я спала. Но я даже усилием воли не могла себя заставить поверить в то, что я сплю.

Теперь казалось, что всё, что было до крыши так незначительно. Я то думала, что то, что мы пережили в бункере, было самым страшным. Я думала оказаться одной, брошенной под землю с незнакомыми людьми, без помощи и запасов еды – это страшно. Я думала, что самым большим разочарованием будут угнанные автомобили. Думала, что самым большим потрясением для меня были те парни у зернохранилища… Но когда оказываешься в пустом, словно бы вымершем городе прошлое исчезает. Его как будто и не было. Прошлое…

Прошлое… Есть ли оно теперь? Оно теперь кажется не настоящим, как другая жизнь – была она или нет? Достаточно было одного момента, и всё перевернулось с ног на голову, вывернулось на изнанку. То сооружение в центре города – это причина всего. Из-за его появления началось всё это. Начался апокалипсис? Апокалипсис… Звучит странно. Ну а как это ещё назвать? Ведь города больше нет. А раз никто не спасает наш город, значит он не единственный, где это творится. И раз других городов тоже нет, значит, и людей больше нет. Людей нет.

Людей нет…

Но ведь если людей нет, то и ничего нет. Нет ни военных, которые пришли бы и освободили нас от этого кошмара. Нет полиции, к которой можно обратиться за помощью. Нет врачей. Нет ничего. Неужели всё кончено? А как же все, кого я знала? Мои друзья, Меган? Мои родители? Родители… Боже.

– Они могут быть живы? – тихим, безжизненным голосом спросила я у пустоты.

Но ко мне обернулся Дилан и обеспокоенно переспросил:

– Ты о чём?

Я открыла рот, но запнулась. В глазах готовы были навернуться слёзы, но те словно бы закончились во мне. Я проглотила горький ком в горле, и снова попыталась заговорить:

– Родители, – просипела я. – Мои родители… Как думаешь, они могут быть живы?

Дилан снова с силой укусил губу, но тут же собрался, стараясь сделать серьёзный, но спокойный, дружелюбный вид. Он взял меня за руку и мягким тоном ответил:

– Да. Да, Ниа. Мы не единственные, кого вывезли из города. Их наверняка тоже эвакуировали. Они могут быть сейчас в убежище.

– А что, если нет?

– Такого не может быть.

– А что, если нет?! – опять не сдержалась я.

– Даже если так, это не значит, что они не в целости. Мы же не знаем что там. Они вполне могут быть в своём доме, и с ними могло ничего не произойти. Или же, они спаслись иначе. Очень много вариантов. Всё действительно может быть в порядке.

Он был очень убедителен. Его голос был настолько заботливым, что почти гипнотизировал меня. Мне хотелось ему верить. Так хотелось…

Но Дилан сказал одну вещь, которая не давала мне покоя: мы не знаем, что там.

– С ними всё хорошо? – слёзно прошептала я, взглянув ему в глаза.

– Верь в это, – ответил он мне искренним взглядом. – Лучше держись за эту мысль. Ещё не всё потеряно.

– Тебе это помогает держаться?

– Не важно, что помогает мне. Важно, чтобы это помогло тебе.

В его словах было столько силы. И я хотела им внять. Да, лучше держаться за хорошее.

– Послушай, – прерывая паузу, произнёс Дилан. – Снаружи всё ещё может быть не так плохо. Ничего же не происходит, мы ни с чем не столкнулись. Всё тихо. Может быть, самое страшное уже позади.

А может быть, только впереди.

Но я не стала говорить ему о своей, как молния возникшей, пугающей мысли. Я и так уже достаточно нашла аргументов, чтобы в пух и прах разрушить его стальную веру в то, что у нас есть надежда. Но он так хотел верить, что ещё не всё потеряно. Он слишком цепко держался за свой оптимистичный настрой. Его стакан был наполовину полным. А его главным аргументом было то, что мы живы.

Я кивнула. Ни к чему бить по больным местам, когда и без слов понятно, что дело плохо.

За окном едва заметно начало темнеть – мутное солнце, прячась в облаках, уже необратимо клонилось к закату. Медленно, очень медленно, но я всё же возвращалась к былой адекватности. То есть, это не значило, что я вдруг почувствовала себя комфортнее, нет. Я просто стала лучше и чётче соображать. Это, пожалуй, и было моё главное достижение. Глаза уже не ощупывали пустоту в бессмысленных поисков ответов среди мутного воздуха, разум не валялся как брошенная игрушка на полу. Мои мысли не сбивались через каждую секунду, и я была этому рада. А что ещё остаётся делать, если не радоваться таким глупостям? Что остаётся?..

Наконец, я обратила внимание, где сижу. Всё это время я и не знала, даже не замечала, где мы находимся. Теперь же стены, которых будто никогда и не было, всплыли передо мной буйными травами. Вырисовался пол, потолок. Я поняла, что мы в офисном помещении. В офисном здании. Справа от нас шли почти что сплошные, с редкими разделяющими рамами, прозрачные окна, которые как белая лента опоясывали дом. Изнутри эта лента была белой, снаружи блестела как зеркало на свету. И по всему огромному залу были расставлены столы, стулья, даже кое-где чёрные кожаные кресла. Похоже, это был всё тот же дом, с крыши которого мы видели… это…

Вот теперь было гораздо сложнее отрешиться от этой мысли. Я снова вспомнила о том ужасе, который громоздился в самом центре нашего города. Что это? Что это? Что это? Мои мысли не останавливались, мой ум всеми силами старался понять. Но разве можно? Как можно объяснить то, что я видела? Это непостижимо…

Никогда в жизни я не видела ничего подобного. Да и не могла. Я отчего-то отчётливо и неоспоримо была уверенна, что такое не могли сделать люди. То, что я видела там, не могли создать человеческие руки. Его строение, его форма, его размеры… И эти голубые огни. Они горели, словно звёзды в чёрном как смоль небе… в космосе. Бескрайнем, необъятном, скрывающем миллионы неподдающихся человеческому рассудку тайн, космосе. Оно пришло оттуда. Я знаю.

Но кто они? Это ведь не просто осколок, упавший с неба на поверхность Земли. Он слишком… правильный… Не знаю, как это объяснить. Я просто чувствовала в том обелиске некий разум. Они там есть. Они точно там есть. Они внутри него. Но… ведь не только.

Призраки?

Они и есть – Призраки?

При звучании такого слова в голове представляется что-то зловещее и ускользающее от понимания. Но это совершенно точно не то, что я могла бы себе представить в обыденном понимании. Они не приведения, в знакомом мне смысле. И, тем не менее, люди, которые их видели, назвали их именно так. Что же они знают о них такого, что могло заставить дать им такое леденящее кровь имя. Что же они такое?

Слово пугало, заставляло неумолимым топотом гулять по телу мурашки и бежать по спине холодный пот. Я даже боялась представить, что могло скрываться за его значением. Я пыталась, усилием воли, старалась вырисовать в своём сознании образ, но как только представляла хоть что-нибудь, в ужасе пряталась от этого в углах моего мозга. Всё больше и больше я понимала, что не хочу знать, как они выглядят.

Кажется, стало ещё темнее. Постепенно день близился к концу, не спрашивая и не ожидая нас. И хоть было ещё довольно светло, я понимала, что до наступления ночи осталось не больше пары часов.

Мы с Диланом сидели на полу, провалившись в свои размышления, ничего друг другу больше не говоря, и, до сих пор, так и не притронувшись к еде. Сколько мы уже вот так сидим, если уже наступил вечер? Прошли часы… Последние из которых я почти не помню. Всё как во сне. Всё размывалось вокруг, теряло свою чёткость и значение… Я теряла нить, с чего начала. Куда уплывают мои мысли? Я желала провалиться в сон, и не воспоминать, что я ещё здесь.

Как вдруг за окном раздался громкий протяжный звук. Он наверняка разнёсся эхом по всей улице, привлекая к себе внимание – таким громким он был. Секунда мне понадобилась, чтобы вернуться в реальность. И я тут же вскочила, как только сообразила, что это был за звук. Скрип шин! Скрип трения шин об асфальт. Это был автомобиль! И судя по звуку, он пытался затормозить.

Меня как волной подхватило. Я в мгновения оказалась возле окна, припав ладонями и лбом к стеклу. Взглянув вниз, я в надежде высматривала источник того звука. Да, да, это был автомобиль! А раз автомобиль на ходу, значит, внутри точно кто-то должен быть!

– Дилан, там кто-то есть! – воскликнула я, продолжая жадно глядеть с высоты многоэтажного здания на дорогу, протянувшуюся под нами.

Легковая машина блёклого алого цвета заскользила по асфальту как юла, когда её занесло от резкого торможения. Черные, смазанные от движения полосы, проявились на дороге моментально. Когда автомобиль, наконец, остановился, из-под колёс повалил пар, заструившись, будто туман. Интересно, что заставило водителя совершить такой манёвр? Насколько я могла разглядеть, ему ничего не мешало проехать дальше.

Но я недолго задавалась этим вопросом.

То, что я увидела дальше, произошло так быстро, что я едва успела опомниться. А когда опомнилась, мне показалось, что меня пытались убить, пропустив через моё тело сильнейший разряд электрического тока…

Из-за соседнего здания вынырнуло нечто. Нечто невероятное, непостижимое. Нечто неподдающееся логике и обычному человеческому сознанию. Потому что оно было не просто необычным, оно было безумным.

Безумие.

Оно было гигантским… Нет, исполинским, чудовищным, этажей в двенадцать высотой, но при этом удивительно грациозным и плавным. Оно перемешалось ловко, как кошка, издавая при этом минимум звука для такой махины. И, тем не менее, шаги его отбивали глухой грохот, словно гром в закрытой коробке. Они стучали подобно сердцу. Хотя, сомневаюсь, что у такого создания могло быть сердце.

Это существо было гибридом некоего организма и машины: наполовину органическое, наполовину механическое. Две титанических широких длинных ноги, или лапы, не знаю, как назвать… Они были похожи на ноги доисторической рептилии, которых я видела в книжках или музеях, с такими же изгибами и изломами, с похожими стопами. Только чёрные, словно застывшая блестящая смола. И это было всё, что связывало это существо с чем-то живым. Потому как вместо тела, у него была огромная вытянутая продолговатая металлическая пушка. Пушка – единственное, что приходило мне на ум, когда я смотрела на это. А чем ещё это могло быть? Если я отчётливо, ясно, как день видела, как оно выстрелило.

Из красной машины стремглав выскочил мужчина, бросив ту позади, и пытаясь сбежать. Я мельком успела различить ужас, который исказил его лицо так, что оно едва походило на человеческое. Он бежал очень быстро, так, как люди даже не бегут. Но то кошмарное создание не дало ему даже шанса скрыться.

Между пластов его металлического корпуса засияло голубое свечение, становясь всё ярче и ярче. Существо зафиксировалось на земле, мгновенно найдя равновесие для своего гигантского тела. Жерло пушки засияло белым светом, и существо тут же исторгло его из себя плотным искрящимся лучом. Всё это произошло за долю секунды. Луч устремился в сторону бегущего человека, беспрепятственно и безжалостно нагоняя его.

Мужчину поглотил свет. На мгновение я ослепла. Но когда свет померк, я поняла что произошло…

Оно вспорхнуло в воздухе и легким, призрачным облаком колыхнулось и опустилось на землю.

Это была пыль.

От человека осталась лишь пыль.

Глава 11. Обострённое восприятие

Пыль…

Она взлетела как крошечные серые мотыльки и плавно опустилась на разгорячённый от недавно проехавших шин асфальт. Пыль, словно невесомая шаль, покрыла землю ещё одним слоем. Новым слоем. Очередным.

Я успела увидеть, как какой-то странный сгусток мерцающего света отделился от того места, где луч настиг отчаянно убегающего мужчину, и вместе со смертоносным лучом вернулся обратно в зев пушки. Мои глаза не смыкались, вбирая в себя весь ужас преставшей передо мной картины. Его просто не стало. Один миг – и человека не стало.

Должно быть, я хотела вскрикнуть от страха, но расслышала только свой глухой протяжный стон и всхлип, сорвавшийся с губ. Мои руки взметнулись к лицу, и я плотно зажала ими рот. Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, чтобы заглушить боль, которая как через шлюзы прорвалась внутри меня. Это не помогло.

Ничто за окном не двигалось. Всё на мгновение замерло. Впрочем, я не знаю, что было дальше.

Я сорвалась с места, развернувшись так, что все линии и очертания смазались в глазах, и как сумасшедшая рванула прочь от окна. Я ведь только сейчас поняла, что оно могло заметить меня. Оно могло убить меня так же легко, как убило того человека. Или я не поняла это? Или я поняла это гораздо позже? А сейчас во мне сработал инстинкт самосохранения. И взорвался в груди адреналин, и будто лава, выплеснувшаяся из вулкана, полился по венам. Мои ноги понесли меня сами, оттолкнувшись от пола, как натренированные крепкие ноги бегуна на старте. С силой.

С силой я врезалась в Дилана, когда, спасаясь, бросилась к нему. Не знаю, он стоял позади меня, застыв в леденящем шоке, или только-только приблизился ко мне. Но я знала, что он всё видел. Я чувствовала это. И это чувство сложно было спутать с чем-то другим. Потому что страх… Страх даже пахнет по-особому. И этот едкий запах начинает витать вокруг нас всё чаще и всё сильнее бить по ноздрям.

Только я не контролировала своё тело. Оно двигалось само по себе. Оно управляло мной, как марионеткой. Этот рывок был слишком сильным. Я столкнулась с парнем, оказавшимся на моём пути, и мы оба, не устояв, рухнули на пол.

Бом-бом-бом! – стучало в груди моё сердце.

Насколько мне хватало осознанности, я разобрала, что Дилан за секунду до удара пытался меня подхватить, собираясь увести от окна. Но я, будто стрела, сбила его с ног, и он тоже потерялся в этом хаосе. Его напряжённые руки обхватили меня, заключая в защищающие от падения объятия, и я ощутила, как его тело охватила слабость. Он повалился на пол как тряпичная кукла. А я упала сверху на него.

Мы тут же подскочили, как ошпаренные, и я успела заметить, как сильно расширились его чёрные глаза. Да, этот ужас было невозможно скрыть. Скорее всего, у меня были такие же глаза. Если не больше.