Бунтарка

– Какой трогательный разговор мамы с дочкой, – послышался слегка насмешливый голос. – Ночью весьма прохладно, не находишь?

Я даже не успела проанализировать сказанное, как на меня накинули пиджак, от которого улавливался совершенно незнакомый запах. Первым порывом было резко его с себя скинуть, но исходившее от него тепло так быстро начало согревать моё замёрзшее тело, что я поддалась соблазну всего на одну минутку оставить чужую одежду на себе.

Впрочем, тепло пиджака не лишило меня рассудка и не усыпило бдительность, поэтому я резко повернулась, чтобы увидеть, кто на этот раз потревожил моё уединение с природой.

Представший моему взору мужчина на вид был ровесником Руслана, обладающим иссиня-чёрными волосами, цвет которых, вполне возможно, искажал лунный свет, и самодовольной улыбкой, которая уродовала довольно-таки симпатичное лицо.

Быстро найдя глазами выход из террасы, я пожалела о том, что не ушла отсюда вместе с мамой.

– Нормально, – отозвалась небрежно, стаскивая с себя пиджак незнакомца.

Наслаждаться тишиной и свежим воздухом вмиг расхотелось. Словно прочитав мои мысли, мужчина встал передо мной, преграждая выход. Сердце рухнуло в пятки, а потом, как ошалелое, забилось в глотке настолько сильно, что пульс отдавался в висках, вызывая головную боль.

– Меня, кстати, Антон зовут, – представился он.

В его движениях чувствовалась полная расслабленность и контроль над ситуацией. Из последних сил сохраняя спокойствие, я вернула пиджак его владельцу и попыталась обойти мужскую фигуру, скрывающую под костюмом-тройкой мерзкую животную натуру. Однако Антон вновь преградил путь, насмешливо смотря на меня сверху вниз. Безусловно, мне не было бы так страшно и противно, если бы его взгляд, помимо насмешки, не выражал ещё и желание.

– Пропусти, – тихо, но требовательно произнесла я, стараясь унять пробивающую тело дрожь.

Почему я вообще сюда пошла? У меня же было плохое предчувствие. Так почему я не сделала всё для того чтобы быть в безопасности? Почему по собственной воле ушла оттуда, где мне ничего не грозило, туда, где мне никто не сможет помочь? Если я даже сейчас закричу – меня никто не услышит. В том числе и мама, которая наверняка уже вернулась вниз ко всем гостям.

Стоящий передо мной мужчина прекрасно это понимал, иначе бы не вёл себя так, будто ему принадлежал весь мир.

– Нет, милая, я хочу познакомиться с тобой поближе, а если я чего-то хочу, то всегда это получаю, – вкрадчиво прошептал он, наклонившись к моему уху.

Невольно обняв себя за плечи в попытке закрыться от угрозы, я сделала шаг назад, чтобы увеличить дистанцию между нами. Однако ублюдок сделал тот же шаг навстречу, каким-то образом значительно уменьшив разделяющее нас расстояние.

– Я не знакомлюсь с упырями вроде тебя, поэтому дай мне пройти, – собрав последнюю волю в кулак, я попыталась вложить в голос как можно больше угрозы.

Вместо того чтобы внять просьбе, Антон-гандон подошёл ко мне вплотную, вынуждая вжаться в бетонные перила поясницей, обнажённую кожу которой тут же обожгло холодом. Уперев руки в грудь мужчины, я попыталась отпихнуть его от себя, взмолившись Вселенной, чтобы она сжалилась надо мной и не позволила случиться наиболее вероятному исходу событий.

Тем временем грубая рука властно обвила меня за талию, прижав к груди очередного чудовища. Мерзкие прикосновения заставили вспомнить, насколько я могла быть беспомощна и ничтожна.

Что мне теперь делать? Смириться со своей участью, а потом вскрыться? Я ведь не смогу жить дальше, если это произойдёт со мной.

«Снова…»

Неизвестно, откуда взялась смелость. Наверное, её придали отчаяние и струящийся по венам адреналин, так что я сама не заметила, как вскинула руку и одарила подонка хлёсткой пощёчиной.

В тот же миг у меня перехватило дыхание от ужаса перед содеянным, потому что я знала, что он это так не оставит.

И оказалась права.

Больно обхватив мою шею, Антон притянул меня настолько близко к своему лицу, что я могла разглядеть, каким безумием горели его глаза. Вот почему ко мне постоянно лезут столь низменные существа? На мне что, прикреплён специальный для них магнит, о котором я не в курсе?

– Зря ты так, детка. Я же хотел по-хорошему, – прошипел мужчина.

Внутри меня бурлили злость, ненависть и ужас. Я была уверена, что в моих глазах плескалось презрение, однако я сама разрывалась на части. С одной стороны, мне хотелось вырываться и бороться подобно сумасшедшей кошке, а с другой – плакать и умолять, чтобы он отпустил меня. Искренне не понимая, что из этого сработает эффективнее, я продолжала стоять, словно парализованная, не пытаясь вырваться из хватки, но и не опускаясь до мольбы.

– Антон, отпусти её, – услышав спокойный, но неумолимый в своей ярости голос, я облегчённо вздохнула, понимая, что спасена.

Мои губы растянулись в издевательской улыбке, прежде чем я хрипло, из-за сдавленной грубой рукой шеи, прошептала:

– Беги, Антошка, пока можешь.

Отточенная маска дерзости успешно скрывала истинные чувства: ком встал поперёк горла, а глаза грозились увлажниться, чтобы превратить этот неприятный комок в самую настоящую истерику. Но я держалась, потому что не могла иначе. Потому что нельзя показывать слабость. Ведь в противном случае ею воспользуются, чтобы растоптать.

«Не плачь. Только не плачь. Не хватило тебе одного раза, когда Руслан увидел твои слёзы? Хватит, возьми себя в руки», – мысленно подбадривала себя.

– С какой стати? – насмешливо спросил придурок, так и не отпустив меня.

– С такой, что если ты её сейчас же не отпустишь, то уйдёшь отсюда только со сломанным ебалом, – с неприкрытой угрозой ответил Руслан.

По коже пробежал мороз из-за исходящего от мужчины холода, но я наслаждалась его злостью, поскольку она была направлена на то, чтобы защитить меня.

Уже через мгновение чужие руки перестали касаться моего тела, а сам Антон повернулся к Фролову. Стоило на долю секунды выглянуть из-за плеча гандона, как я увидела в синих глазах безмолвный приказ подойти.

В любой другой ситуации я бы наверняка лишь насмешливо фыркнула, но сейчас осознавала, что рядом с ним буду в безопасности. Это осознание откровенно сбивало с толку: разве рядом с мужчиной возможно чувствовать себя в безопасности?

Не желая больше видеть лицо Руслана, я вперила взгляд в пол и быстро направилась к нему. Как только приблизилась, он сделал шаг по диагонали, чтобы закрыть меня своей спиной. Этот жест неожиданно заставил почувствовать, что сердце начало входить в свой привычный ритм, а дрожь в теле исчезла, оставляя за собой лишь… покой.

– Убирайся из этого дома. И чтобы я тебя больше не видел. Иначе следующий наш разговор будет проходить в полицейском участке. Ты знаешь, я держу своё слово, – холодно произнёс мужчина, не сводя взгляда с Антона, который по-прежнему пытался сохранить маску самоуверенного мачо, но тем не менее кивнул, признавая своё поражение.

– Могла бы и предупредить, что ты девушка этого психа, – проходя мимо, как бы невзначай бросил он.

Я открыла было рот, чтобы опровергнуть его слова, но внезапно поняла, что это не играло никакой роли, ведь нам больше никогда не доведётся встретиться. Даже никаких сомнений на этот счёт почему-то не возникло.

– Спасибо, – сказала тихо, как только мы с Русланом остались на террасе одни.

Я испытывала неловкость и, не зная, куда себя деть, начала заламывать пальцы.

– Понятия не имею, как ты со своим везением дожила до шестнадцати лет, – повернувшись ко мне, без намёка на улыбку заметил Фролов.

В его глазах читалось обвинение, но я не понимала, что сделала не так. Впрочем, я совсем не горела желанием узнать, что творилось в светлой голове, поэтому вернула на лицо привычную маску и усмехнулась.

– Ну, во-первых, через месяц мне уже будет семнадцать, а во-вторых, я могла бы сказать, что дожила до этого возраста чудом, но чудес не бывает, – хмыкнула я, стараясь не смотреть ему глаза.

– Действительно, – в тон мне отозвался мужчина. – Как себя чувствуешь? Он тебе не навредил?

А теперь в его голосе были искреннее волнение и забота, что вынудило меня спрятаться за своей бронёй.

– Я в порядке, спасибо за беспокойство, – иронично ответила я, изогнув бровь.

– Всё ёрничаешь? – усмехнулся Руслан.

– А почему бы и нет? Зачем ты вообще полез? Я бы и сама справилась.

– Видел я, как ты справлялась! Этот уёбок мог изнасиловать тебя!

Я вздрогнула, как от пощёчины.

– Тебе-то какое дело? – прошипела, словно змея. – Что-то этот месяц тебя вообще не заботила моя судьба!

– Ты же сама сказала отвалить от тебя! – звенящим от раздражения голосом напомнил Фролов.

– Да, сказала! И повторю ещё раз!

Я понимала, что говорила абсолютно нелогичный бред, но просто была не в силах остановиться: эмоциональное перевозбуждение требовало выхода. Так почему бы не сорваться на том, кто спас меня, верно?

– Мне сложно догадаться о твоих желаниях. Может, облегчишь мне задачу и просто скажешь, чего ты от меня ждёшь? – сделав глубокий вдох, чтобы успокоиться, спросил мужчина.

– А что я могу ждать от человека, который оставил меня? Дважды!

Мои слова заставили его нахмуриться, но я, вместо того чтобы проявить благоразумие и прикусить язык, распалилась ещё сильнее:

– Свалил в Америку и думать обо мне забыл! А я ждала, что ты хоть раз напишешь и спросишь, как у меня дела! Ждала и ждала, а ты всё не писал! Потом-то, конечно, мне стало совсем не до тебя, – невесело ухмыльнулась я под конец тирады.

– Я же говорил, что…

– Я помню, что ты говорил. Не утруждай себя повторениями. Ты ж не попугай, верно? – фыркнула, намереваясь развернуться и уйти.

И тут Фролов неожиданно для нас обоих поймал моё запястье, заставив меня замереть на месте. Однако, к моему потрясению, вовсе не из-за привычного парализующего страха. В момент соприкосновения кожи к коже я почувствовала нечто новое, словно электрический разряд прошёл по всему телу, заставив сердце ускорить ритм в несколько раз. Его пальцы были нежными и аккуратными, а хватка бережной. Вдруг на какую-то долю секунды мне захотелось узнать, каково это – очутиться в его объятиях.

«Я сошла с ума?»

Да, определённо сошла, что приводило меня в ужас. Господи, это не могло происходить. Только не так. Только не с ним. Чёрт возьми, он же древний, как говно мамонта!

– Что ты хочешь? – спросила я, не поднимая на него глаз, поскольку банально боялась столкнуться с ним взглядами.

– Я не писал, потому что пытался сосредоточиться на том, что должно быть в приоритете. На нострификации.

– Поздравляю, что-то ещё? – отозвалась равнодушно.

– Да, я не могу перестать думать о тебе.

«Что?»

Не выдержав, я посмотрела на него, тут же утонув в бушующем океане бездонных глаз. Внутренняя борьба Руслана была как на ладони. И ведь не зря говорят, что глаза – зеркало души. Неужели я действительно ему интересна? Неужели он видит во мне кого-то важнее, чем просто «лучшую подругу младшей сестры»?

Дурацкое сердце, прекрати так тарабанить! Это глупость, дикость, безумие! Даже если это так, нам никогда не быть вместе!

– Это ты так не веришь в любовь, да? Как ты постоянна в своих взглядах на жизнь, прямо диву даюсь.

– С чего бы тебе обо мне думать? – ироничный голос демона был полностью проигнорирован, и я наконец озвучила вопрос, изогнув бровь.

– Вот именно, с чего бы? Проклятье, ты так юна. Я не должен видеть в тебе красивую и интересную девушку, но и, Дьявол меня забери, видеть в тебе просто подругу младшей сестры больше не в силах, – признался Руслан с каким-то отчаянием.

Как же я его понимала, ведь это выжигающее всё внутри чувство охватило каждую клеточку моего тела. Почему я не пыталась вырвать руку из его хватки? Почему стояла безвольной куклой, заглядывая в глубину синих глаз, пытаясь отыскать хоть малейший намёк на ложь или жестокую шутку? Почему с наслаждением ощущала, как все внутренности скручивает в узел от каждого сказанного им слова, вместо того чтобы попытаться остановить происходящее?

Я была сломанной игрушкой, способной дарить лишь боль и страдания. Если даже пойду на риск и действительно попробую пожить нормальной жизнью, это приведёт только к тому, что я разрушу жизнь другого человека.

– Забудь об этом, – бросила я высокомерно, резко вырвав свою руку из хватки тёплых пальцев. – Ты никогда не станешь для меня кем-то бо́льшим, чем брат Киры.

С этими словами я развернулась, намереваясь покинуть террасу. И так разорванное в клочья сердце начало болезненно стучать набатом, в тщетной попытке прорваться сквозь колючую проволоку своей персональной тюрьмы и вновь обрести надежду на счастье.

«Глупое, глупое сердце, не зря ты очутилось в клетке».

– Всё из-за Артёма, да?

Услышав это имя, я буквально вросла в землю, почувствовав, как на затылке зашевелились волоски от панического страха.

«Он узнал? Но как? Когда? Как это возможно?»

– Что ты знаешь об Артёме? – не оборачиваясь, спросила я холодно в надежде, что Фролов не заметит, как дрогнул голос на проклятом имени.

– Твои первые отношения. Первая любовь? Судя по всему, трагичная, раз теперь отказываешься верить в неё. И что же случилось? Он предал тебя, и поэтому ты закрылась от всего мира, не желая больше даже пытаться?

С губ сорвался невесёлый смешок. Предал. Если бы всё было так просто. Впрочем, от осознания того, что Руслан не в курсе правды, меня с головой накрыло облегчение.

– Предал, – не стала развенчивать его заблуждение. – И, знаешь, если бы ты не свалил из моей жизни, словно тебя никогда и не существовало, быть может, всё сложилось бы иначе. Может, ты, как мужчина, смог бы подсказать мне, кому стоит доверять, а кому – нет.

Не верю, что сказала это. Не верю, что всерьёз попыталась вызвать в нём чувство вины. Блядь, надо откусить себе язык, чтобы больше не говорить глупости!

Руслан явно не был готов к подобным обвинениям, поэтому шокировано молчал, усиленно пытаясь понять, что конкретно значили мои слова.

Господи, я просто маленькая глупая девочка, которая возомнила себя центром Вселенной, вокруг которого всё должно вертеться. Мужчина не был виновен в моей ошибке, совершённой по наивности и доверчивости, а я так легко обвинила его. Потому что проще переложить ответственность на кого-то другого: на того, кто взрослее, сильнее и умнее! Ведь мои силы были уже на исходе нести эту ношу в одиночку…

Я до сих пор не отмылась от произошедшего со мной, до сих пор ощущала на себе прикосновения Артёма, до сих пор мечтала сильно удариться головой и потерять память, чтобы не видеть перед собой его плотоядную улыбку, не чувствовать этой душевной и физической боли и не считать себя какой-то блядью, тело которой запросто можно использовать для своих грязных нужд.

Как вчера помню, как он кончил в меня, словно желая окончательно унизить и растоптать, а потом цинично заявил, чтобы я обязательно выпила таблетку экстренной контрацепции, потому что ему не нужны «выродки». Разумеется, я выпила её и целый месяц жила в каком-то коматозном состоянии, ожидая месячных, поскольку мне в пятнадцать лет никак не улыбалось стать матерью ребёнка от выродка.

К счастью, эта доля меня миновала, но из-за столь сильной гормональной таблетки цикл восстанавливался несколько месяцев, сопровождаясь непривычными болями и обилием крови.

Вина за всё случившееся лежала лишь на мне, и отъезд Руслана здесь был совершенно ни при чём. То, что я попыталась переложить ответственность на него, лишь доказывало: если подпущу его ближе – разрушу.

– Прости, – едва выдавила из себя.

Почувствовав, что ещё немного – и надвигающуюся истерику уже ничего не сможет остановить, я быстро покинула террасу, намереваясь разыскать родителей, чтобы отпроситься домой. Я была уверена, что они сами, как обычно, останутся здесь ночевать и вернутся в лучшем случае к завтрашнему вечеру. А могут остаться у друзей и на все выходные.

В холле я натолкнулась на Киру, которая с улыбкой бросилась меня обнимать, спрашивая, где я была и всё ли в порядке. Однако стоило ей отстраниться и посмотреть в мои глаза, как улыбка с утончённого лица исчезла.

– Что случилось? – напряжённо спросила подруга.

Её вопрос стал последней каплей: подбородок подозрительно задрожал, а глаза застлала пелена слёз.

– Та-а-ак… идём, – вздохнула она и, схватив меня за руку, повела на задний двор, где усадила на большие деревянные качели и села рядом. – Рассказывай, – приказала девушка, непривычно сурово посмотрев в мои глаза.

– Нечего рассказывать. Я просто переволновалась, – ответила дрогнувшим голосом.

На самом деле я просто не представляла, с чего начать: с того, что мы с мамой впервые за пару лет поговорили нормально, с того, что меня домогался какой-то незнакомец, или с того, что я сказала её брату то, из-за чего больше никогда не смогу посмотреть ему в глаза?

– Рози, если уж начинаешь врать, то ври убедительнее! Я тебя очень хорошо знаю. Ты бы никогда в жизни не стала плакать из-за того, что «просто переволновалась», – фыркнула Кира, давая понять, что отмазка не прокатила.

Решив, что она, как мой самый близкий человек, имеет право знать хоть что-то, я, глубоко вздохнув, рассказала ей про разговор с матерью и о случившемся с Антоном.

– Теперь всё, что мне хочется, это поехать домой и забыть об этом кошмаре, – проговорила я и, закрыв лицо ладонями, постаралась успокоиться.

Частично у меня это получилось: по крайней мере, прекратился беспрерывный поток слёз.

– Даже не знаю, что сказать… – пребывая в шоке, медленно произнесла Фролова, закусив изнутри щёку.

Порой я замечала, как она так делает, но пока не смогла понять, какое именно стояло за этим чувство. Тревога? Грусть? Или всё же гнев?

Только вот никто и никогда не видел эту девушку в состоянии гнева, отчего все окружающие дружно сомневались в том, что она вообще способна на подобные эмоции.

– А ты о чём думала? Почему не ушла оттуда вместе с мамой? – накинулась на меня подруга, сходя с ума от волнения.

– Понимаю, что сглупила, но мне не хотелось возвращаться в толпу. Ты же знаешь, я ненавижу, когда вокруг много людей, – вздохнула, убирая от лица руки. – Нужно вызвать такси… и сказать родителям, что я уезжаю.

– Я поеду с тобой. Всё равно так называемую официальную часть поздравлений ты пропустила. Собственно, как и Руслан. Теперь остаются только те, кто любит хорошенько выпить и повеселиться. Нам с тобой здесь больше делать нечего. Надеюсь, ты не против, если я у тебя переночую? Мне кажется, тебе сейчас одной оставаться не стоит, – взволнованно заметила девушка и, встав с качелей, достала из клатча айфон и кому-то позвонила.

– Да, Рус, ты не мог бы сказать родителям и тёте Оле, что мы вызываем такси и уезжаем? – услышав, как она обратилась к брату, я невольно вздрогнула.

Раньше я тоже могла себе позволить называть его подобным образом – теперь же для этого мы были слишком чужими друг для друга. Да, я осознанно приняла решение оставить всё как есть, но это не значило, что моё нутро не вопило от боли из-за необходимости поступить именно таким образом.

– А ты разве не пил сегодня? – нахмуренно спросила Кира.

Судя по всему, Руслан собирался сам отвезти нас домой.

«Господи, пусть он будет выпившим и не сможет этого сделать».

– Хорошо, тогда мы тебя ждём у ворот, – развеялась моя надежда прахом.

Ну вот кто, скажите мне, кто не пьёт на годовщине свадьбы своих родителей? Этот человек – просто уникум.

– А может, мы всё-таки на такси? – предложила я со слабым отголоском оставшейся крохи надежды.

– Руслан прав. Ночью на такси ещё и мимо леса ездить опасно. Поэтому нас отвезёт он.

Аргумент, выдвинутый ею, был вполне логичным, но мне совершенно не хотелось снова находиться рядом с ним. И хоть я всё же не смогла посвятить её в разговор с Русланом после ухода Антона, кое-что уточнить у неё всё же стоило…

– Ты рассказала ему про Артёма? – без обиняков спросила я.

Фролова-младшая за долю секунды покраснела от стыда, что ответило на мой вопрос красноречивее любых слов.

– Не обижайся, пожалуйста. Он меня просто совсем достал вопросами о твоём прошлом. Мне показалось, что ничего страшного не случится, если сказать о том, что однажды у тебя был парень, – виновато покаялась подруга. – А он что, спрашивал у тебя за него? Вот я чувствую, что всё неспроста! Спорю, мой старший братик с ума по тебе сходит.

– Глупости, – отмахнулась я, так и не сказав правду о том, что он практически признался мне в этом. – Я не обижаюсь. Но впредь ставь меня в известность, если какая-то информация обо мне переходит третьим лицам.

– Я больше ничего не рассказывала и не собираюсь, честное слово! – горячо заверила Кира.

– Верю.

– И, вообще-то, тебе надо умыться, а то похожа на героиню из фильмов ужасов, – в попытке разрядить обстановку, со смешком заметила она.

Это замечание оказалось очень даже уместным, так что мы скрылись в уборной, где я потратила около пяти минут на возвращение себе нормального внешнего вида. Вроде бы времени прошло совсем немного, но когда подошли к воротам, автомобиль был уже разогрет.

Сев на заднее сиденье, я сразу же уткнулась в окно, не желая даже мимолётом пересечься с Русланом взглядами. После того, что я по глупости ему сказала, у меня было только одно желание: избегать его до последнего вздоха.

– Как ты себя чувствуешь? – спустя минут пятнадцать гробовой тишины, нарушаемой лишь движением автомобиля, спросил мужчина.

Я не сразу поняла, что обращение было адресовано моей скромной персоне. И вот почему, ну почему что-то внутри так отчаянно радовалось его беспокойству обо мне?

– Нормально, – сжав руками подол платья и не найдя в себе сил поднять взгляд, ответила я равнодушно.

Прикрыв глаза, я попыталась разобраться в себе и понять, что же именно изменилось внутри меня по отношению к нему. Разумеется, я понимала, в какой момент это произошло: спустя несколько дней, как Руслан перестал мне писать, я почувствовала опустошение. Но не знала, что это значило.

«Вернее, просто не хотела знать».

Ладно, это больше похоже на правду. Но происходящее со мной просто невозможно. Не может девушка, напрочь разочаровавшаяся в любви и всех её вытекающих, так просто взять и влюбиться, да ещё и в кого? Во взрослого брата своей лучшей подруги!

Осторожный взгляд в сторону Фролова и то, как сердце пропустило неровный, болезненный удар, развеяло все сомнения. Видимо, ума во мне так и не прибавилось, раз я не могла контролировать то, что зародилось в душе и сердце.

Глава VIII

Пробуждение от звука будильника – худшее пробуждение из всех возможных, особенно если сон длился от силы несколько часов.

Выходные прошли как-то слишком стремительно. Кира, осознав, что в последнее время уделяла мне очень мало внимания, провела эти два дня со мной. Родители, как я и предполагала, остались в гостях у Фроловых-старших, пообещав вернуться к вечеру воскресенья. Скинув деньги на карту, чтобы мы не откинулись от голода, они дали нам полную свободу действий.

Нет, мы не устроили вечеринку и не превратили квартиру в руины. К нашему же удивлению, мы всё время провели в кровати за просмотром сериала, вставая лишь для того, чтобы взять какой-то еды и принять душ. И вчера вечером явно увлеклись сюжетной линией, потому что легли спать только под утро.

О чём теперь пришлось сильно пожалеть.

– Ро-о-оз, заткни его, – простонала подруга, засунув голову под подушку, чтобы приглушить противный звук.

Я же находилась ещё в том состоянии, когда осознаёшь, что происходит вокруг, но не можешь пошевелить ни одной частью тела.