Бунтарка

– Теперь повторяю серьёзнее. Я не пойду туда. Особенно в этом, – безапелляционно произнесла я, с отвращением выудив двумя пальцами из коробки шёлковое алое платье в пол.

Типичное вечернее, поправочка, блядское платье с открытой спиной и разрезом, доходящим до середины бедра. Ну хоть рукава были длинными, а не двумя тонкими бретелями, выглядящими так, словно могли порваться от любого неосторожного движения.

– Роза, я уже сказала…

– Я не стану надевать это и идти туда, где богатые индюки пытаются выеб… то есть, выпендриться перед другими богатыми индюками, – отрезала я, перебив, и брезгливо вернула вещь обратно в коробку.

– Как ты можешь так говорить о важном мероприятии для родителей твоей лучшей подруги! Что у тебя за извращённое отношение ко всему стало? В четырнадцать лет ты счастлива была это носить и посещать светские вечера, – парировала мама, не заметив, как её слова заставили меня вздрогнуть.

– Я не присутствовала на праздновании в прошлом году, и никто от этого не умер, – снова закатив глаза, я плюхнулась обратно на кровать, тем самым продемонстрировав, что и не подумаю туда идти.

– Вот именно, Роза! В прошлом году мне пришлось оправдываться перед четой Фроловых, почему же моя дочь не сочла это событие чем-то важным! Если ты не пойдёшь, то…

– То что? – перебила её. – У тебя больше нет рычагов давления на меня. Тот, что у тебя был, ты продала. Чем ещё ты можешь меня шантажировать? Карманными деньгами? Так давай снова вспомним о домашнем аресте. Мне попросту негде их тратить, – с откровенной издёвкой напомнила я.

– Кира попросила меня как-то убедить тебя присутствовать на этом вечере. Ей без тебя будет одиноко, ведь остальные старше по возрасту, – вздохнула родительница, видимо, понимая, что если это не подействует, то не подействует больше ничто.

– Пусть Костю позовёт, – буркнула я, втайне обижаясь на подругу за то, что она отодвинула нашу дружбу на задний план.

– Что ещё за Костя? – настороженно переспросила мама.

– Наш друг, – небрежно пожала плечами я, усиленно показывая несущественность этой информации.

В противном случае маменька могла прийти к выводу, что это стоит обсудить с тётей Алиной, а та до сих пор не была в курсе о появлении парня у её дочери.

– Ладно. Так что, ты пойдёшь или мне говорить ей, чтобы она уходила? – поставив коробку возле двери, задала последний вопрос родительница.

– Она здесь? – спросила я ошарашенно, вновь приняв сидячее положение тела.

– Да, в гостиной ждёт итога нашего разговора, – хмыкнула мама, по моей реакции осознав, что чаша весов стремительно склонялась в её сторону.

Разве могла я подвести свою единственную подругу?

– Ладно, я пойду, – неохотно проворчала я. – Теперь будьте добры, дорогая матушка, покинуть мои апартаменты, чтобы я привела себя в порядок, – закончила беседу, не сдержав ехидства.

Светский вечер. Впервые за эти годы мне придётся надеть платье, открыв доступ к своему телу. Зная подобные мероприятия, там обязательно будет много людей, с малой частью которых я, если и была знакома, то только отдалённо, а остальных не знала вовсе.

Радовало то, что выбранный матерью наряд закрывал руки, поэтому ни у кого не возникнет вопросов по поводу покрывающих их синяков. Также хорошо, что отец в последние разы щадил мою спину, отчего на ней не было изъянов, не считая пары шрамов от бляшки ремня возле позвоночника.

Некрасивые такие шрамы, которые, к счастью, не были видны моему взору, если нарочно не поворачиваться к зеркалу спиной. Их закрыть тоже будет легко, благо волосы у меня густые и длинные: просто не стану делать слишком собранную причёску.

А ещё мне наверняка придётся увидеть Руслана, и я почему-то отнюдь не чувствовала уверенности в том, что хотела этого, да ещё и в таком виде. И почему только обязательным дресс-кодом является вечернее платье? На этот вопрос, пожалуй, никто и никогда не даст иного ответа, кроме как: «Так положено».

Собравшись с духом, я снова подошла к большой коробке. На дне лежали чёрные замшевые лодочки на высоком каблуке и украшения.

«Как пафосно».

Спустя два часа я с ужасом смотрела в зеркало, не веря, что позволила себе пусть ненадолго, но стать прежней. Платье, предназначенное носить без бюстгальтера, ненавязчиво подчёркивало мою грудь, обтягивало талию и бёдра, лишь в районе ног струясь свободно. Крупные локоны были частично собраны изящной заколкой, шею удавкой сдавливало ожерелье, а в ушах блестели серьги. Макияж я сделала на удивление качественный, хотя давно не практиковалась, отчего взгляд то и дело останавливался на насыщенно-тёмно-красных губах.

Переведя взор на ладони, я обнаружила, что они вспотели и мелко дрожали. Чёрт, нужно немедленно взять эмоции под контроль и успокоиться. В конце концов, мне там ничего не угрожало: на праздник приглашены все «свои», и рядом со мной будет Кира.

Закрыв глаза, я сделала глубокий вдох, пытаясь привести дыхание в норму.

– Всё пройдёт хорошо, не будь такой трусихой. Ты же сильная девочка, – повторяла как мантру, борясь с желанием смыть к чёрту всю косметику и переодеться в привычную одежду.

Куда бежать от животного страха, который пробирал до мозга костей, стоило подумать, что в таком виде мне придётся выйти наружу?

– Там безопасно, успокойся, – шептала самой себе, сжимая кулаки до боли в ладонях.

Открыв глаза, я вперилась взглядом в дверь комнаты, не решаясь сделать к ней и шага.

– Рози, ты готова? Твой отец уже разогревает машину, – постучавшись и тем самым заставив меня вздрогнуть, неуверенно позвала Кира.

Что ж, пути назад не было. Всё, что от меня требовалось, – это пережить сегодняшний вечер.

Ещё раз глубоко вздохнув, я вернула на лицо непроницаемую маску и вышла к подруге, которая стала причиной моего выхода из зоны комфорта. Оставалось надеяться, что мне не придётся пожалеть о принятом решении.

Всю дорогу до загородного коттеджа Фроловых я сидела как на иголках. Несмотря на непривычно дружелюбную атмосферу в автомобиле, я держала спину неестественно прямо, чувствуя напряжение в каждой клеточке тела. Я не могла улыбаться и смеяться вместе со всеми, не могла даже отреагировать на комплимент отца по поводу моего внешнего вида. Да мне этого и не хотелось, ведь я точно знала: в его словах не было ни капли искренности. Они прозвучали, только чтобы пустить пыль в глаза матери, словно мы являлись нормальной семьёй.

Не в силах поддаться всеобщему веселью, я предпочла наблюдать за проплывающим мимо пейзажем, делая вид, что очень увлеклась им. Мне следовало собраться с мыслями, чтобы создать хотя бы видимость хорошего настроения, поскольку я не желала портить виновникам торжества праздник. Кому охота в такой прекрасный вечер лицезреть чью-то кислую мину?

– Рози… – тихо позвала Кира, положив ладонь на мою руку, сильно сжимающую клатч.

Поняв, что исходящее от меня напряжение слишком заметно, я попыталась немного расслабиться, однако получилось не особо успешно. Плохое предчувствие никак не хотело отпускать из своих тисков сердце, а я всё старалась убедить себя, что дело в старом добром самонакручивании и на самом деле ничего плохого произойти не может.

– Что? – слегка улыбнулась, повернув голову в сторону подруги.

Разве не имела я права расслабиться и хорошо провести время? Почему позволяла страху контролировать мою жизнь? По какой причине не могла вырваться из этого плена?

– Спасибо, что согласилась поехать. Не представляю, что бы я там делала без тебя. В прошлом году мне было чрезвычайно тоскливо. А ещё я не могу промолчать о том, что выглядишь ты просто потрясно! У всех челюсть отвалится, – ободряюще улыбнулась она.

«Но именно этого я и боюсь».

У меня не было желания видеть эти похабные взгляды. Не было желания чувствовать себя куском мяса. Я слишком хорошо научилась понимать, когда мужчины видели во мне лишь тело, и не стану скрывать, что это умение не приносило ни капли пользы, только заставляло осознавать собственную уязвимость.

– Спасибо, – выдавила из себя, пытаясь отвлечься от ненужных мыслей.

– Ну что, юные леди, приехали, – посмотрев в зеркало заднего вида, улыбнулся отец.

Надо же, сегодня настолько чудесный для всех день, что даже деспот, тиран и садист в одном лице, общаясь со мной, улыбался. Поскорее бы найти уединённое местечко, чтобы закурить…

Судя по всему, празднество уже началось, потому как из коттеджа звучала музыка, а напротив дома выстроилась целая цепочка автомобилей. В этом году Фроловы решили отметить годовщину свадьбы с явным размахом.

– Удивительно, что родители позволили тебе поехать вместе с нами. Ты ведь, получается, опоздала на семейный праздник, – усмехнулась я, когда мы с Кирой, выйдя из машины, направились к входу.

– Они знали, с какой целью я поехала к вам, поэтому не просто отпустили, а ещё и благословили в дорогу. Знают же, что никто, кроме меня, не сможет заставить тебя прийти, – в ответ усмехнулась она, выразительно посмотрев на меня.

Что ж, с этим действительно не поспорить.

– Да и к тому же мы не опоздали. Сейчас всё только начинается, – хмыкнув, добавила девушка, заставив меня нахмуриться.

Неужели гостей будет ещё больше?

Переступив порог коттеджа, мы очутились в просторном холле, где стояло множество людей с бокалами шампанского в руках. Я догадывалась, что многих буду не знать, но никак не ожидала, что увижу столько незнакомых молодых мужчин и девушек, впивающихся в новоприбывшую меня взглядами.

Незаметно задрожав всем телом, я едва переборола желание броситься наутёк. Заприметив ряд столиков с шампанским возле противоположной стены, я целенаправленно двинулась к ним, стараясь не обращать внимания на жадные взгляды некоторых из присутствующих.

– Рози, ты явно произвела фурор, – шепнула Кира, идя рядом со мной.

Пожалуй, лишь её присутствие как-то успокаивало меня, ведь родители растворились в толпе гостей сразу же, как зашли в дом.

– Ты явно преувеличиваешь, – усмехнувшись, я взяла бокал шампанского и немного пригубила напиток, с трудом поборов желание выпить его залпом.

– Ну, моего брата ты точно покорила, – хихикнула подруга, посмотрев куда-то в сторону.

Я же так и не смогла заставить себя взглянуть на Руслана. Отчего-то испытывала страх, что синие глаза разочаруют меня, выразив собой ту же похабщину, что и у многих. Только почему мне не хотелось, чтобы он оказался таким, как все?

– Сомневаюсь, – хмыкнула я, подозревая, что если Фролов и был поражён моим внешним видом, то только потому, что за всё время после его возвращения в Москву я оделась подобным образом впервые.

– Зато я не сомневаюсь, – бросила Кира и тут же прикусила губу, что свидетельствовало о том, что она пожалела о произнесённых словах.

Я слегка нахмурилась и, отпив ещё немного из бокала, начала размышлять над словами подруги. Разве могла я нравиться Руслану? Это же какой-то бред. Мы с ним виделись очень редко, да и я для него слишком мала. Бонусом ко всему я не вела себя как девушка, которая могла ему понравиться, из-за чего невольно возник вопрос: что за глупости себе напридумывала моя дорогая Кира?

– Отношения с Костей не пошли тебе на пользу. Во всём видишь нечто романтическое, – улыбнувшись, я покачала головой, предпочтя закрыть эту тему.

Против воли глаза всё-таки нашли обсуждаемого мужчину. Не скажу, что меня сильно удивило увиденное, но чёрный смокинг был ему определённо к лицу. И что-то я не заметила никаких признаков, по которым можно было утверждать, что моя персона покорила его: стоял себе, разговаривал с какой-то симпатичной, мило хихикающей брюнеткой, которая как бы невзначай до него дотрагивалась и смущённо улыбалась. Вот такая партия ему подходит намного больше.

«С чего ты вообще об этом думаешь?»

Не успев дать самой себе ответ на этот вопрос, я встретилась с ним взглядом – и в то же мгновение нечто тяжёлое сдавило мою грудную клетку, причиняя едва ли не физическую боль. В его взгляде оказалось невозможно увидеть ни тени похоти – лишь искреннее восхищение. Отчего ко мне пришло внезапное осознание, что лучше бы он смотрел на меня так, как смотрели все остальные.

Вот что я за создание такое нелогичное? Только недавно боялась, что Фролов будет видеть во мне свежее мясо, а теперь, напротив, злилась, что это не так. Поскольку будь это так, он бы запятнал себя в моих глазах и не выглядел благородным рыцарем, который охотно подвозит до школы и вытаскивает из кутузки.

– Кстати, насчёт Кости. Раз уж я здесь, перенесём разговор на сегодня, – отвернувшись от Руслана, обратилась к Кире, судя по выражению лица, заметившей нашу с ним игру в гляделки.

– Что за разговор? – несколько удивилась подруга.

– Долго ты ещё будешь забивать на моё существование? Хотелось бы напомнить, что я в твоей жизни нахожусь дольше, чем наш дорогой Константин. Не имею ничего против ваших сюси-муси, любви до гроба и так далее, просто и обо мне старайся не забывать, ладно?

– Чёрт… – виновато отозвалась Фролова. – Прости меня, правда. Это действительно косяк, признаю. Просто мне с ним так хорошо, что я порой забываю обо всём остальном. Единственное, что…

– Что? Он тебя обидел? Сделал то, чего ты не хотела? Или требовал то, к чему ты не готова? – тут же обеспокоенно забросала её вопросами.

– Нет-нет, что ты! Он замечательный, терпеливый и никогда не сделает чего-то, что мне бы не понравилось, – чуть покраснев, запротестовала Кира. – Дело в другом, – закусила она губу.

– В чём же? – напряглась я.

– Его популярность.

– А что с ней? – удивлённо воскликнула я.

– С ней всё нормально, а вот с его ненормальными фанатками – так себе. Мне кажется, что они совсем обезумели со своими фантазиями, в которых он принадлежит кому-то из них. Из-за этого его фан-клуб меня, мягко говоря, не очень любит, – печально вздохнула девушка.

– Разве тебе не плевать, как к тебе относятся его глупые поклонницы? – выгнула я бровь.

– Плевать, конечно, но как-то некомфортно от того, что на меня смотрят, как на врага народа, и пишут с анонимных аккаунтов пожелания скорейшей смерти…

– Стоп, что? – ошарашенно развернулась всем телом к ней. – Пишут тебе? Почему ты молчала? Костя сам в курсе о происходящем?

– Нет… я не стала его беспокоить.

– Беспокоить?! Тебе необходимо ему всё рассказать. Мало ли что у этих куриц в голове! Вдруг они захотят навредить тебе? Он должен разобраться со своими ебанутыми фанатками! – горячо заговорила я в надежде, что Кира поймёт всю серьёзность ситуации и прислушается ко мне.

– Ладно, не кипятись. Я расскажу ему. Правда, всё равно не вижу повода для паники. Не станут же они в самом деле пытаться меня как-то обидеть? – чуть нахмурившись, отозвалась она.

Святая наивность. Впрочем, а что ещё можно ожидать от этого солнечного лучика, видящего во всех только хорошее? Хотелось верить, что Волков примет необходимые меры и предотвратит ситуацию, в которой Кира могла бы пострадать.

– Где твои родители? А то я так и не поздравила их, – перевела я тему разговора.

– Они в гостиной. Пойдём, – тут же лучезарно улыбнулась девушка и, взяв меня за руку, повела в комнату, расположенную слева от нас.

Пройдя арку, мы оказались в гостиной, которая по количеству гостей, пожалуй, не уступала холлу. И где они столько знакомых нашли?

Посреди комнаты стоял огромный стол с различными закусками, а паркетный пол был устлан пушистым ковром, несколько затрудняющим передвижение на каблуках. Мои родители расположились возле панорамного окна и вели светскую беседу с какой-то парой, по виду чуть старше их самих.

Не успев выискать глазами Фроловых-старших, я оказалась крепко сжатой в объятиях тёти Алины, которая нашла меня первой. Не ожидав такого радостного приёма, я растерянно обняла женщину в ответ, понятия не имея, как вести себя.

Раньше общение в подобных кругах не отягощало меня. Как-то естественным образом находилось что сказать, и интуитивно чувствовалось, как стоило повести себя в той или иной ситуации. Но сильно от всего этого отвыкнув, я ощущала себя потерянно, что было, пожалуй, совершенно неудивительно.

– Здравствуй, Роза! Я так рада, что ты всё-таки пришла, – искренне улыбнулась женщина отстранившись. – Ты просто великолепно выглядишь! Такую фигуру прячешь под своей бесформенной одеждой, ай-яй-яй, – хитро погрозила пальцем, похоже, будучи уже навеселе.

«Имеет право, ведь это её вечер».

Я растянула губы в улыбке, честно постаравшись вложить в неё искренность, но даже мне казалось, что она больше походила на оскал.

– Поздравляю Вас с годовщиной свадьбы. Двадцать пять лет вместе – это повод для гордости, – произнесла я, размышляя о том, как бы смыться куда-нибудь, где совсем нет людей.

– Спасибо, моя хорошая. Сама не могу поверить, что я так долго терплю твоего отца, – рассмеялась Алина Дмитриевна, адресовав последнюю фразу Кире. – Ой, Кир, мне будет нужна сейчас твоя помощь. Пойдём, – внезапно спохватилась она.

Подруга, виновато взглянув на меня, последовала за матерью, а я вернулась в холл, раздумывая о том, где бы скрыться. Логично рассудив, что на втором этаже никого не должно находиться, я поднялась по круговой лестнице наверх и вышла на террасу, чтобы без лишнего шума подышать свежим воздухом. Громкая музыка и гул разговоров меня порядком утомили.

Медленно дойдя до края террасы, я облокотилась ладонями на перила и глубоко вздохнула. Чистое бескрайнее небо, наполненное звёздами и полной луной, завораживало и приковывало к себе взгляд. В мегаполисе по ночам подобного не увидишь: освещение города перебивает всю красоту природы. А сейчас можно было насладиться ею в абсолютной тишине и покое, ведь вряд ли кто-то хватится меня среди такого количества гостей.

Выудив из маленького элегантного клатча пачку сигарет и зажигалку, я решила воспользоваться возможностью хоть немного расслабиться. Зажав фильтр между губами, я поднесла зажигалку к кончику сигареты и выпустила небольшой огонёк. Сделав первую затяжку, чтобы пропустить через лёгкие яд, я с наслаждением прикрыла глаза.

Мне удалось выкурить половину сигареты, прежде чем послышался голос, от которого я чуть не подавилась дымом.

– И давно ты куришь? – с непоколебимым спокойствием спросила мама, приближаясь ко мне.

Повернувшись спиной к балюстраде, я исказила губы в издевательской ухмылке и, демонстративно сделав ещё одну глубокую затяжку, медленно выдохнула тонкую струйку ядовитого шлейфа в её сторону.

– Где-то три недели, – беспечно пожала плечами.

– Зачем?

– Раньше мою разрушительную энергию контейнировал байк, теперь эта задача легла на никотин. В противном случае я начала бы разрушать окружающих, а этого в моих планах нет.

Вновь отвернувшись от матери, я стряхнула пепел за перила и устремила свой взгляд на луну.

– Поделишься одной? – спустя несколько минут молчания вдруг спросила мама, спровоцировав у меня настоящий шок.

– Э-э, да. Не замечала за тобой, что ты куришь, – быстро овладев своими эмоциями, хмыкнула я, после чего протянула ей открытую пачку вместе с зажигалкой.

– Да я скорее балуюсь. Порой на работе нервы сдают, а это единственное, что помогает успокоиться, – призналась она, сделав затяжку.

Возникшая ситуация заставила меня взглянуть на родительницу по-новому. Вместо того чтобы отчитать, накричать или вновь попытаться как-то наказать, она призналась в том, что тоже время от времени курила. Наверное, именно по этой причине момент, когда мы с ней стояли рядом и, устремив взгляды на небо, молча травили свои организмы, пошатнул ту стену, что моими стараниями была возведена между нами.

– Начальник зверствует? – спросила неожиданно для себя.

– Нет, – вдруг смутившись, покачала головой мама. – Он хороший. Но наши отношения с некоторых пор стали… сложными.

– Почему?

– Я узнала, что нравлюсь ему, – вздохнув, призналась она.

– А ты что? – с искренним любопытством поинтересовалась я.

Отчего-то стало так приятно хотя бы ненадолго опустить клинки и просто поговорить. Ясное дело, что скоро волшебство развеется и всё станет как прежде, словно этого мгновения и не было вовсе, но я сохраню его в своём сердце навеки.

– А что я? – удивилась мама. – У меня есть твой отец.

– За что ты его любишь? – спросила я, мысленно гадая: неужели она не замечала в нём признаков садиста?

– Люблю, пожалуй, слишком громкое слово для наших отношений. И, наверное, мне как матери не стоит обсуждать подобное с тобой, – вдруг усмехнулась женщина, глянув на меня с лёгким прищуром.

– Наверное. Конечно, не мне давать советы, но, пожалуйста, живи так, как хочется тебе. Будь счастливой, – произнесла я ровным голосом, внезапно пожелав всем своим разбитым сердцем, чтобы у мамы в жизни всё было хорошо.

Ей и так приходилось мучиться со мной. Заслуживала же она хотя бы женского счастья, раз с материнством не заладилось?

– Я люблю тебя, Рози. Я счастлива, потому что у меня есть ты.

Произнесённые слова заставили меня перевести на маму потрясённый взгляд.

– С чего бы вдруг? Я не то чтобы хорошая дочь, чтобы меня любить.

– Я люблю тебя безусловно. Просто за то, что ты есть. Да, у нас сложные отношения. Да, ты меня не подпускаешь к себе, как бы я ни старалась преодолеть пропасть между нами. Но ты моя дочь, и я всегда буду любить тебя.

– Ты продала мой байк, чтобы проучить? – внезапно спросила я.

Могло показаться, что вопрос сорвался с языка совершенно не в тему, но это было не так. Меня внезапно посетила мысль, что мама лишила меня пупсика абсолютно не для того, чтобы наказать. Теперь я не смогу успокоиться, пока не узнаю: ошибочна моя догадка или же всё-таки нет.

– Нет, я его продала, потому что до безумия начала за тебя бояться. Той ночью я чуть с ума не сошла от страха. Всё думала, что ты попала в аварию и твой телефон отключён, так как разбился в момент твоего падения с байка… Господи, я просто больше не могла позволить тебе ездить на нём. Я не против мотоциклов, но ты словно потеряла тормоза и инстинкт самосохранения. Будто не понимаешь, насколько твоя жизнь ценна для окружающих тебя людей, – покачала головой мама и, докурив, погасила окурок, вжав тлеющим концом в перила.

Что и требовалось доказать. Мотивы материнских поступков оказались намного глубже, чем я думала. Даже стало слегка стыдно, однако в этом я, разумеется, признаваться не собиралась.

Вспомнив о собственной сигарете, я намеревалась поднести её к губам, но обнаружила, что от неё остался лишь холодный фильтр.

– Откуда у тебя на спине шрамы? – вдруг спросила родительница.

Ни единый мускул не дрогнул на моём лице, но вот всё внутри содрогнулось от заданного вопроса.

«Как она их увидела?»

Не произнеся вслух ни единого слова, я только повела плечом, желая показать, что это пустяк, не стоящий никакого внимания. Ну мало ли откуда у меня могли возникнуть шрамы? Упала неудачно.

– Ладно, раз не хочешь – не говори. Вернусь к твоему отцу. Ты тоже сильно долго здесь не стой. Ночью холодно, да и жуткий здесь второй этаж какой-то. Никого нет, даже свет нигде не горит. Фроловы здесь всё же редко появляются, из-за чего и коттедж не особо «жилой», – произнесла мама, намереваясь покинуть террасу.

– Мне жаль, – вдруг призналась я, когда элегантная женщина в чёрном вечернем платье уже дошла до арочных дверей.

– Нет, милая, это мне жаль. Видимо несмотря на все старания, я так и не смогла стать тебе хорошей матерью, – с сожалением отозвалась она.

– Нет, ты замечательная мама, – прошептала я, но тихие слова не были услышаны, поскольку она уже скрылась из вида.

Внезапный порыв холодного ветра заставил меня поёжиться. Апрельская ночь решила напомнить о том, что лето ещё не наступило и было рано расслабляться. Находясь в одном лишь платье, я быстро покрылась гусиной кожей, однако, совершенно не желая возвращаться, стойко терпела дискомфорт, старательно не обращая на него внимания.