- -
- 100%
- +
Удар по мечте
За окном шёл снег, а в моих таблицах мела метель. Цифры не сходились. Доходов моего тренингового центра «Про–курс» хватало на выплату обязательных платежей по заработной плате, коммунальным расходам и ипотеке.
Но только не в этом месяце. Мне было совершенно ясно, что на очередной платёж по ипотеке не хватает двух третей необходимой суммы. Эта перспектива висела надо мной дамокловым мечом.
Я чувствовала, как подкатывает знакомая волна паники, но гнала её прочь. Паника не платила по счетам. Поэтому я крутила таблицу с доходами и расходами. Вжикала мышкой, пытаясь найти, чем перекрыть нехватку денег.
И не находила.
От экрана ноутбука меня отвлёк стук в дверь. Помощница Юля была гораздо старше меня. В свои 36, имея двоих детей и третьего мужа, она являла собой образец неисчерпаемого оптимизма.
На меня она смотрела, как мать, хотя двенадцатилетняя разница в возрасте оставляла нам теоретическую возможность быть сёстрами. Именно как старшая кузина, Юля меня и опекала.
Мой директор по развитию размахивала планшетом, как волшебной палочкой. При этом её лице цвела улыбка человека, несущего спасение.
– Детский оздоровительный лагерь «Сосновая роща» после очередной проверки закрылся на ремонт. У нас нет аванса и заказчика на конец декабря и начало января. Это проблема? – без предисловий начала она, с размаха плюхнувшись в кресло напротив.
– Это другое слово, Юль. Денег на ипотеку не хватает. Есть идеи?
– У меня-то? – директор по развитию округлила глаза с чёткими стрелками и откинула назад пышные тёмные волосы, вьющиеся мелкими кудряшками. – Миллион. А вот жизнеспособная только одна. Детей «Сосновой рощи» у нас не будет, надо искать других. Предлагаю провести зимнюю бизнес–смену «Стартап под звездами» в новом загородном комплексе. Они раньше успевают закончить модернизацию, и мы можем забронировать номера со скидкой, не смотря на новогодние праздники.
– Что планируешь в смене?
– Тренинговую активность для подростков, элитную, дорогую. Чтобы всё по высшему разряду. Спикеры – топовые. Питание ресторанное. Для учеников частных школ, которых мы уже тренировли.
Она протянула мне планшет. Я молча листала презентацию. Идея была рискованной, но блестящей. Это могло бы нас спасти.
– Кто в списке спикеров? – спросила я, уже мысленно примеряя этот проект к нашему расписанию.
– У меня есть короткий лист тех, на кого сразу есть отклик, – Юля пролистала до нужного слайда. – Маркетолог–практик Савельева, её блог обожают тинейджеры. Финансист Эркер, он всегда на хайпе. И, – она сделала крошечную паузу, – Феликс Колесов. Его франшиза «Колес–нов» сейчас у всех на слуху.
Воздух в кабинете застыл, словно скованный льдом. Время замедлило ход. Я услышала собственное громкое неровное сердцебиение. Имя прозвучало в тишине как выстрел.
Шесть лет. Шесть лет я выстраивала новую жизнь, кирпичик за кирпичиком, замуровывая ту ночь глубоко в фундамент. И вот одно лишь его имя могло одним махом обрушить всё.
– Нет, – сказала я, и мой голос прозвучал ровно, но хрипло. – Колесова в списке не будет.
– Но, Мила, это же... – начала Юля.
– Нет, – повторила я, отодвигая планшет. Внутри всё сжалось в тугой, болезненный комок. – Это не обсуждается. Работаем с другими кандидатурами.
Юля посмотрела на меня с немым вопросом, но, увидев моё лицо, лишь кивнула и забрала планшет. Дверь за ней закрылась.
Я осталась одна. Тишина в кабинете оглушала. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, которая шла изнутри. Он снова ворвался в мою жизнь строчкой в презентации.
Всего лишь буквами фамилии, но даже этим лишил меня равновесия. Одним махом поставил под удар всё, ради чего я жила все эти годы.
Финансовая пропасть
Я провела весь день в кабинете, пытаясь залатать дыры в бюджете. Цифры в таблице упрямо не сходились, оставляя зияющую пустоту там, где должны были быть деньги от «Сосновой рощи».
Руки сами потянулись к телефону. Позвонить отцу? Я представила его спокойный, оценивающий взгляд и голос, полный разочарования и превосходства: Я же предупреждал, Камилла.
Это было невыносимо. Нет! Только не это!
Сама справлюсь! Почти три года справлялась, и теперь смогу!
Подхватив ноутбук, я уехала с работы ближе к полуночи. А утром меня разбудила Настя, отвечающая за документы.
– Камилла Николаевна, вы только не переживайте. У нас тут трубу прорвало. Аварийку я вызвала. Горячую воду перекрыть сама не смогла. Так что жду.
Как я выскочила из дома и добиралась до «Про–курса» совершенно не помню. Очнулась стоя возле раздевалок, оглядывая катастрофу и растирая пульсирующие виски.
На то, во что превратилось наш тренинговый центр, смотреть без слёз было совершенно невозможно. Горячая вода хлестала из трубы всю ночь, и теперь свежий ремонт представлял жалкое зрелище.
Погибло всё! Куда ни посмотри, были вздувшийся ламинат, облезшая краска, деформированная волнами бумага, ножки столов, ставшие толстыми и слоистыми.
Воздух был пропитан сыростью и бедой.
– Аварийная служба перекрыла воду, Камилла Николаевна, – доложил администратор, – но вести занятия в этих помещениях невозможно. Я забронировала аудитории в соседнем бизнес–центре. Если подтвердите расходы, отдам на оплату в бухгалтерию.
И снова расходы! От отчаянья руки сжались в кулаки, но я молча кивнула, чувствуя, как подкатывает тошнота. Снова потянулась к телефону. Отец. Всего один звонок, и он всё решит. Но я сжала кулаки и засунула их в карманы пиджака.
В кабинет вошла бухгалтер. Лицо у Татьяны Викторовны выражало такую вселенскую скорбь, словно она хоронила кого-то близкого. Бухгалтер молча положила на стол новую таблицу с расчётами.
– Камилла Николаевна, – начала она, глядя куда-то мимо меня. – С учётом затрат на восстановление после потопа, увеличение расходов на аренду помещений для занятий и потери доходов от «Сосновой рощи», у нас не будет денег на ипотеку. Просрочка даже на месяц грозит нам увеличением процента. Если мы пропустим два платежа подряд, по условию договора, банк может начать процедуру изъятия залога.
Выделенные красным маркером цифры вопили о финансовом крахе. Мой «Про–курс», моё детище, всё, что я построила собственными силами, всё превратилось в долги и руины после потопа.
Я прошла по вздыбленному ламинату в кабинет. Тут разруха была заметна ещё сильнее. Едва я примостилась на офисном стуле, в дверь постучали.
На пороге стояла Юля. Она обвела взглядом пришедшую в негодность мебель и нашла ещё один, выглядящий крепким, стул. Уселась без приглашения.
– Мил, я не просто так вчера заводила разговор о бизнес-смене, – тихо сказала она. – Это единственный шанс. Быстро, дорого. Выручка покроет и ремонт, и ипотеку. Спонсоры готовы платить аванс при условии громких имён.
Я закрыла глаза. Перед веками проплыло его имя. Феликс Колесов. Цена его возвращения равнялась цене спасения всего, что я люблю. Всё, чем я жила сначала факультативно, а после окончания университета, круглосуточно.
Я обвела кабинет взглядом: стены, фотографии, свой мир. Потом посмотрела на Юлю.
– Если мы не сделаем эту смену, «Про–курса» не станет? – спросила я прямо, хотя знала ответ.
Юля медленно кивнула.
Во рту стало горько, словно я разжевала таблетку. Сердце бешено колотилось, протестуя против того, что я сейчас скажу.
– Хорошо, – выдохнула я, и это слово обожгло горло, как глоток крепкого виски. – Делаем бизнес–смену. Включай в список всех, на кого есть отклик. Всех.
– Совсем всех?
– Без исключений.
Я не смотрела на Юлю, но чувствовала, как она замерла, понимая, что стоит за этим «без исключений».
– Хорошо, – так же тихо ответила она и вышла.
Я осталась одна с красными цифрами отчёта и тихим отчаянием в душе. Я только что согласилась впустить в свою жизнь призрак, что когда-то разбил мне сердце.
Чтобы спасти то, что стало смыслом моей жизни после него. Горькая ирония заключалась в том, что теперь моё будущее зависело от человека, растоптавшего моё прошлое.
Нежеланный покровитель
Мы сидели с Юлей над списком спикеров, и каждый новый кандидат будто подливал масла в огонь моего внутреннего смятения. Их имена были напоминанием о том шатком положении, в котором я оказалась.
– Маркетолог-практик Савельева – уже дала согласие, – бормотала Юля, делая пометки. – Финансист Эркер в процессе переговоров. И, моя главная цель, конечно, Колесов. Я уже отправила запрос его команде.
Услышав это имя, я непроизвольно сжала ручку так, что пластмасса затрещала. Юля бросила на меня быстрый взгляд, но промолчала.
– Есть ещё один вариант, – осторожно начала она, перебирая бумаги. – Артем Захаров. Успешный инвестиционный аналитик, регулярно выступает на федеральных каналах. Его имя тоже даст нам солидные козыри в переговорах со спонсорами.
Имя Артема прозвучало, как раскат грома. В горле встал ком. Я снова почувствовала себя той униженной девочкой на пороге отцовского дома, помнила, как его руки подхватили меня под колени, когда я, рыдая, споткнулась на мраморных ступенях.
– А есть другие варианты? – попыталась я сопротивляться. – Может, кого-то из выпускников МШУ?
Юля покачала головой, не поднимая глаз от бумаг.
– Он единственный с таким медийным весом в инвестиционной теме. Спонсоры клюют на его имя. Есть возражения?
И что я могла ответить, если каждый звонок Захарова начинался с одной и той же фразы: «Как ты там барахтаешься?». Словно я всегда была только бесполезной, бестолковой девчонкой. Приложением к отцу.
И что теперь? Самой впустить его в свой мир?
Я посмотрела на цифры в финансовом отчёте, лежавшем рядом. На оценку ущерба от потопа. Сжала кулаки под столом. Шесть лет я отстраивала свои границы, а теперь сама должна их снести. Открыть ворота и впустить неприятеля.
Но выбора не было.
– Хорошо, – выдохнула я, чувствуя, как предаю саму себя, того сильного человека, которым стала. – Включай и Захарова.
Юля кивнула и добавила его в список. Я наблюдала, как имя Артема появляется на экране рядом с фамилией Феликса. Два призрака из прошлого. Теперь оба были приглашены в реальность моего настоящего.
Я встала и подошла к окну, стараясь унять дрожь в руках. Я делала это ради «Про–курса». Но в воздухе уже висело предчувствие бури, которую я сама же и вызвала.
И как бы я себя ни уговаривала, подготовиться к этим встречам я не смогла, даже завалив себя работой. Эти двое, словно стояли за моими плечами и ухмылялись.
В помещении тренингового центра ничего нельзя было проводить, и я придумала не просто обучение. Нам нужна была смена с полным отрывом подростков в среду предпринимательского поиска. Юля нашла гостиничный комплекс «Усадьба-в-лесу» в ближайшем пригороде.
Там было несколько корпусов, удобные аудитории. А, главное, они только что открылись после ремонта и могли разместить больше 120 человек в новогодний период.
Мы наняли дополнительный персонал и многократно перекроили программу. В первый же день должны были выступать звёзды. И я ждала их с содроганием.
Артем прибыл ровно в девять, как будто владел акциями моего центра. Его машина шурша колёсами подкатила ко входу в центральный корпус. Захаров вышел, окидывая «Усадьбу-в-лесу» оценивающим взглядом потенциального покупателя. Вошёл в центральный холл, как владелец жизни.
– Камилла, прелесть моя! – Его объятия пахли дорогим парфюмом и патриархальным снисхождением. – Я привёз тебе кое-что для имиджа.
Он вручил мне коробку известного бренда. В футляре на шёлковой подкладке лежала женская, но скучная синяя ручка с узнаваемым логотипом.
– Для деловых встреч, дорогая. Настоящий успех требует достойных аксессуаров, – его взгляд скользнул по моим простым серьгам–гвоздикам.
Я почувствовала, как по спине прошла ледяная волна. Этот подарок не был способом поддержать. Он пытался прикрыть мой, ставший слишком низким уровень хоть чем–то.
– Я ценю твою, заботу, Артем, но
– Никаких но, – он мягко, но настойчиво согнул мои пальцы, заставив взять коробку. – Помни, я всегда приду на помощь. Как тогда.
Эти слова не были поддержкой. Они были способом утвердить своё превосходство. Прошло шесть лет с того новогоднего вечера, а Артем продолжал мне напоминать, что подобрал меня на ступенях отцовского дома.
Униженную, преданную, с разбитым сердцем.
Он продолжал думать, что спас меня тогда. И что я это вспоминаю с радостью и благодарностью. А я смотрела на него, как на свидетеля своего позора. И это вызывало отвращение. Тем более, что он был из папиного круга.
И от этого становилось ещё больней.
Мне срочно нужен был глоток воздуха. Я пробормотала что-то о неотложном звонке и, захватив куртку, выскочила на парковку, жадно вдыхая морозный воздух. Но и там я не нашла успокоения.
В трёх метрах от меня из тёмного внедорожника вышел Феликс. Время замерло.
Шесть лет промелькнули перед глазами, как одно мгновение. Феликс теперь выглядел иначе. Мне не была знакома такая сосредоточенность и серьёзность. А вот глаза, пронзительные голубые глаза, что снились мне годами, были теми же.
Мы замерли, словно попав в невидимую сеть воспоминаний. Всматривались друг в друга, стараясь увидеть что-то важное. Жизненно необходимое. И я чувствовала, как нас обоих потянуло к точке невозврата.
Не друг к другу, а к чувствам, эмоциям, теплу, потерянным шесть лет назад. Феликс был всего в трёх шагах, но дотянуться до него я не могла. И это разбивало моё сердце снова.
– Ну надо же, Колесов! – раздался сзади нарочито удивлённый голос Захарова. – Какими судьбами?
Я вздрогнула. Артем плавно взял меня под локоть, его пальцы уверенно сомкнулись на моей руке.
– Мила, дорогая, кажется, ты замерзла, – он произнёс таким заботливым голосом, словно Феликс был угрозой, а он другом, почти мужем. – Пойдём внутрь?
Я попыталась высвободить руку, но его пальцы сжались крепче.
– Спасибо, Артем, я справлюсь, – прошептала я, но он сделал вид, что не слышит.
Я видела, как взгляд Феликса скользнул по руке Артема на моём локте. В его глазах появилось холодное понимание. Осознание той роли, которую ему отвели в этом спектакле. И губы Колесова изогнулись в презрительной усмешке.
Ноги стали ватными, а в ушах зазвенело. Я стояла, разрываясь между прошлым, которое било наотмашь, и настоящим, внезапно ставшим невыносимым.
На пороге гостиничного комплекса столкнулись два мира. Мужчины сверлили друг друга взглядами. Старались выиграть войну, начатую много лет назад.
И я оказалась между ними.
Надо было бежать от них подальше, но только эти двое могли спасти мой центр и меня от возвращения к отцу. Поэтому я вздёрнула подбородок, освободила руку из захвата Захарова и пригласила уважаемых лекторов внутрь.
Игры на публику
Первый день смены напоминал театр военных действий. Артем развернул настоящую кампанию по афишированию наших несуществующих отношений. Его присутствие рядом со мной ощущалось как навязчивый запах дорогого парфюма.
Он декларировал статус и не выветривался.
Когда я поправляла раздаточные материалы, рука Артема уже лежала на моей спине, будто отмечая территорию. Когда я делала объявление, он стоял в полушаге позади, демонстрируя всем свою особую позицию.
А когда я непроизвольно поёжилась от его прикосновения, мгновенно набросил мне на плечи плед.
– Ты всегда мёрзнешь в этих тонких кофточках, Камилла, – произнёс он с такой теплотой, что стоящие рядом начали улыбаться и отводить взгляды.
Но самым болезненным ударом стал утренний кофе. Он принёс мне тот самый капучино с кардамоном, который когда-то был нашей с Феликсом маленькой традицией. Его никто кроме нас не любил, а мы пили литрами.
Я старалась сбежать от Захарова, но у меня не выходило. Артем наблюдал за моим окаменевшим лицом с лёгкой улыбкой, его взгляд говорил красноречивее любых слов: «Я знаю все твои секреты. Даже те, что ты пыталась забыть».
Феликс держался на почтительном расстоянии, словно окружённый невидимым барьером. Его занятия с подростками проходили блестяще: ребята ловили каждое его слово, старались не отходить ни на шаг. Но в перерывах он исчезал. И я прекрасно понимала почему.
Во время большого перерыва я пыталась привести в порядок разбегающиеся мысли у кофемашины, когда заметила Феликса неподалёку. Он объяснял группе ребят подход к выбору стартапа. В глазах Колесова горел огонь, который когда-то свел меня с ума.
Но тогда он был одержим не бизнес-идеей, а мной. И это моментально сбивало с ног.
Феликс бурно обсуждал с участниками тренинга очередную теорию, когда к нему подошёл Артем. Подростки раздвинулись и, похватав стаканы с соком, продолжили обсуждать тему стартапов.
Голос Захарова зазвучал громко, с расчётом на то, что услышит не только Феликс, но и я.
– Колесов, должен признаться, я удивлён, – начал он с притворной лёгкостью, будто обращался к старому приятелю. – Не ожидал увидеть тебя здесь, после той неприятной истории. Наше общество обычно не прощает таких промахов.
Я замерла, чувствуя, как бумажный стаканчик в моей руке начал деформироваться, грозя выплеснуть кофе. Феликс медленно повернулся. Мне стали видны напрягшиеся мышцы его шеи и пальцы, резко сжавшиеся в кулаки.
– Мила у нас добрая, – продолжил Артем, снисходительно улыбаясь. – Порой даже слишком. Наше воспитание учит прощать тех, кто оступился, хотя – он многозначительно скривился, как от кислого, – не каждый способен оценить такое великодушие.
В глазах Феликса промелькнуло что-то дикое. Отчаянье раненого зверя. То самое выражение, которое я видела шесть лет назад, когда он стоял в дверях комнаты с почти полностью раздетой Алисой в объятьях.
Его горло дрогнуло, будто он подавился воздухом.
– Я здесь совершенно по другому поводу, Артем. И я, и Камилла принимали решение о моём присутствии осознанно, – ответил он хрипло.
А потом резко развернулся к ребятам и продолжил разговор с ними. Оставив кипящего от презрения Захарова в одиночестве.
Я сделала шаг вперёд. Мне хотелось окликнуть Феликса. Кинуться вслед и обнять, уткнувшись в мягкий свитер. Но слова застряли в горле комом бессильной ярости.
Артем повернулся с победным видом охотника, подстрелившего дичь. Он приблизился и снова захотел взять меня за руку. Но я успела отстраниться Его взгляд стал удивлённым.
– Всё в порядке, дорогая? – голос Артема был полон фальшивой заботы. – Надеюсь, эта встреча не расстроила тебя. Некоторые вещи лучше оставлять в прошлом.
Я отшатнулась так резко, что он на мгновение потерял равновесие, потянувшись за мной.
– Мне нужно работать, – холодно ответила я. – Колесов сегодня плотно занят в проекте. А тебе стоило приехать позже. Можешь подготовиться к лекции в преподавательской. Если, конечно, ты здесь ради работы, а не для других целей, которые для меня совершенно неприемлемы.
Артем недовольно отстранился. Скользнул по мне взглядом сверху вниз, как на неразумного ребёнка. Поджал губы и отвернулся. Несколько раз качнулся из стороны в сторону, снова посмотрел в глаза.
– Ты ещё слишком молода, и не знаешь, что в бизнесе нельзя инвестировать в сомнительные активы. А насколько опасно может быть поведение Колесова, ты знаешь не понаслышке. Он подставил тебя однажды, и сделает это вновь. А я – совершенно другое дело. На меня ты можешь рассчитывать и в бизнесе, и в жизни. Тебе стоит над этим подумать, Мила.
Мне было противно. Артем не имел права ни поучать меня, ни выговаривать за приглашение Феликса. Он был мне никто. Никто из папиного круга. И в нём сошлись самые его неприятные черты: снобизм и высокомерие.
Но ссориться с ним было нельзя. Артем был лектором, на которого пришли спонсоры. И послать его на виду у всех было глупым и непрофессиональным поведением. А, главное, ударило бы по финансовому благополучию центра.
Помахав рукой Юле, я заговорила тише:
– Я услышала твоё мнение, Артем. Спасибо, что беспокоишься. Но, как ты знаешь, я сама руковожу центром два года. Справлялась всё это время, хотя случалась всякое. – Взгляд Захарова стал жёстким, и я поспешила смягчить разговор. – Колесов нужен бизнесу. И я не справилась бы без его участия в смене. А других отношений у нас не было и не будет. Теперь мне пора бежать.
– Главное, чтобы не пришлось жалеть, – ответил Артем, и его увела с собой Юля.
Я стояла, видя, с каким недовольством Захаров подчинился. Но хуже всего было осознание, что только что произошло. Артем не просто играл на публику – он методично рвал тонкие ниточки внимания между мной и Феликсом.
И самое ужасное, что его ядовитые семена раздора падали в благодатную почву старых обид и социальных комплексов. И всё это только для того, чтобы снова привлечь к себе моё внимание. Напомнить, что наш союз возможен и одобрен.
Обеими семьями.
Лекция
Подростки, собравшись в конференц-зале, гудели, как рой пчёл. Особенно суетились девочки. Они перешёптывались, переглядывались, без конца доставали из сумочек зеркала и поправляли макияж.
И всё это только для того, чтобы зацепить Колесова. И я когда-то часами вытягивала свои длинные каштановые волосы, чтобы ему понравиться. И юбки, как и эти девчонки, выбирала покороче.
В груди неприятно кольнуло. Он мне никто. Бывший! Мне всё равно, кто на него пялится и с какими намерениями. Меня больше это не трогает. А то, что руки под столом сжались в кулаки, так это от переживания за успех лекции.
Себе врать было бесполезно. Боль, которую я так тщательно прятала, ожила и заныла с новой силой. Но я начальник смены, или как говорит отец «директор курятника». Я справлюсь.
Феликс ворвался в аудиторию так стремительно, что стоящие в проходах девицы кинулись в рассыпную. Не забывая оглядываться и стрелять глазками. Если бы я не знала, что он за человек, тоже повелась бы.
Отличная фигура, по-мужски симпатичное лицо, харизма и пластика хищника. Это завораживало всегда. Сейчас Феликс был ещё интереснее, увереннее, мощнее, опаснее. Брал в плен без объявления войны.
Он был воплощением той энергии и целеустремленности, о которой мы когда-то мечтали вместе. Теперь он блистал среди чужих людей, а я осталась с осколками наших общих планов.
– Всем привет. Начну без предисловий.
Он обвёл цепким взглядом аудиторию, и обойдя стол перед огромным экраном, встал ближе к слушателям. Устойчивая поза, брендовые кроссовки, затянутые в светлые джинсы стройные ноги, крепкий торс.
И взгляд. Прошибающий до самого дна.
И тишина, которой я не слышала ни разу в подростковой аудитории. Мне показалось, что слушатели даже перестали дышать.
– Я не профессиональный лектор. Выступаю в последнее время часто. Но я не теоретик и не профессор. Я практик, который регулярно используя простые правила бизнеса, делает то, о чём остальные только пишут.
Я замерла. Во мне бились противоречивые чувства. Боль, обида и унижения от того, как Феликс растоптал мою любовь. И в другом углу ринга - восхищение его ораторской харизмой.
И общее прошлое, от которого в груди сжалось и потеплело.
Феликс рассказывал о поисках идей для стартапов, их просеивании и вычленения жизнеспособных. Тестировании ниши, выборе модели и создании команды.
И у него это получалось идеально! Откидывая назад непокорную тёмную чёлку, он зажигался от каждого своего слова сильнее. Говорил только о проверенном на практике:
– Не изобретайте велосипед. Не ищите сложную идею. Посмотрите вокруг. Найдите простую проблему многих и помогите её решить. Это даст людей, готовых платить за ваш продукт.
– Какую проблему решили вы своими автосервисами? – вскинулся парень с самого последнего ряда амфитеатра, сидящего за соседним столом.
Я вздрогнула от неожиданности. А Колесов продолжил так естественно, словно вопрос был отрепетированным.
– Шиномонтажными мастерскими. Мы начинали с них. Решили проблему хранения шин и отслеживания момента переобувания машин из сезона в сезон.
– А это проблема? – уточнил подросток с синими волосами и длинной чёлкой.
– Огромная. Представьте себе современную квартиру. Даже если она достаточно большая, то запах шин, а будем честными, их вонь, будет отравлять вашу жизнь. А череда ежедневных событий и проблем не будет давать возможности вовремя среагировать на прогноз погоды. Мы убрали запах, необходимость переносить тяжёлые шины, что особенно понравилось хрупким девушкам автолюбителям. – Тут по залу разнеслись одобрительные смешки. – И при появлении первых признаков заморозков мы моментально сами обзванивали клиентов и приглашали переобувать машины. Задачей автолюбителя стало просто приехать в нашу мастерскую в удобное время.