Измена. Личное дело главврача
- -
- 100%
- +
— Ну и что с того? — голос свекрови остался таким же спокойным. — Аленка — она своя, деревенская. Хорошая девка, помогает мне. Не разлучница. В семью не лезла. Вы же с ней дружили.
— Дружили, — эхом отозвалась я. — Пока она с моим мужем спала.
— Кристина, не будь дурой! — свекровь разозлилась. — Ты Андрюшу выгнала. Он теперь к ней пойдёт. У неё Матвейка, она и так с ног сбивается. А мне кто помогать будет? Я одна, ноги больные. Ты вечно на работе, а Аленка каждую неделю приходит. И уберёт, и сготовит. А теперь что? Будет с Андрюшей ворковать.
Я закрыла глаза. Вот оно. Вот главное.
— Вы об этом, значит, беспокоитесь.
— А о чём мне беспокоиться? — свекровь даже не смутилась. — Всем же хорошо жилось. И ты при муже, и я при помощи. А теперь — на тебе. Из-за какой-то гордости всё рушить.
Меня физически затошнило. Захотелось закрыть уши руками и прекратить это всё.
— Любовь Ивановна, — я старалась говорить спокойно. — Он мне изменил. Десять лет. С моей подругой. Вы об этом знали?
Пауза. Короткая, но слишком длинная для невиновного человека.
— Знала, — выдохнула свекровь. — Ну и что? Думаешь, я не понимала, зачем он Алёнке квартиру рядом купил? Я ж не слепая. Но она хорошая девка, не лезла к вам, не скандалила. Не разлучница. Всё по-тихому, по-семейному. И ты бы жила, не зная. А теперь — на тебе. Не ломай всё, Кристина, я прошу тебя. Не ломай.
Внутри меня что-то натянулось, а потом лопнуло. В груди стало больно.
— То есть вы знали. Все эти годы. И молчали.
— А что мне, бежать к тебе с докладом? — огрызнулась свекровь. — Я мать, мне сына жалко. И себя жалко. И тебя, между прочим, тоже. Думаешь, легко было смотреть? Но семья — это главное. И всё у вас было хорошо. Если бы не этот дурацкий случай, ты бы и не догадалась. Дожила бы до правнуков, и не узнала.
— Я так не хочу.
— А как ты хочешь? — свекровь рассмеялась. — В сорок лет одна остаться? Детям на шею? Андрюша тебя взял молодую, красивую. А сейчас кто возьмёт?
Я смотрела в окно. Там начинался дождь. Крупные капли били по стёклам, стекали вниз мутными дорожками.
— Любовь Ивановна, я всё сказала. Праздника не будет. Мириться не собираюсь. Если вам нужна помощь — пусть Андрюша наймёт сиделку.
— Ты что, серьёзно? — голос свекрови сорвался. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты всех предаёшь! Семью предаёшь!
— Это меня предали, — сказала я тихо. — И вы тоже. Всего доброго.
И нажала отбой.
Телефон снова завибрировал. Свекровь. Потом Андрей. Потом снова свекровь.
Я перевернула телефон и отложила в сторону. Дождь усиливался. В комнате стало темнее.
Меня предали. Предавали изо дня в день: муж, подруга, свекровь. А предателем считали меня, потому что я покусилась на их удобный, уютный мир. На комфорт и благополучие.
Он спал с другой 10 лет. Купил ей квартиру. Таскал на наши семейные дни рождения. И это всех устраивало.
Голова заболела сильнее. В ней отбивал чечётку дождь глухими ударами: кому ты нужна, кому ты нужна, кому ты нужна.
Я не знала ответа. Но быть в отношениях, где у моего мужа была любовница, я не собиралась. Осталось сказать об этом детям. Помягче.
Как раньше
Я сидела на кухне и смотрела, как дождь стекает по стеклу. Кот устроился на подоконнике и лениво следил за каплями. Телефон давно перестал вибрировать. Может разрядился, или всем надоело звонить без ответа.
Было тихо и странно. Я не привыкла просто сидеть. Этот день брала, чтобы бегать и улаживать. Уладила.
Хлопнула входная дверь.
Я вздрогнула. Сердце забилось где-то в горле. Дети? Скользнула взглядом к электрическим часам. Им рано. Я ни с кем не договаривалась. Сергей не стал бы ломиться без звонка. Да и дверь как-то открыли.
Это пронеслось в голове за секунду. А потом я услышала шаги.
Тяжёлые, уверенные. Мужские.
Андрей появился в проёме кухни. Я дёрнулась к холодильнику разогреть обед. И осела с горькой усмешкой. Это мужа надо было срочно кормить. А предатель и в другом месте полакомится.
Сейчас этот привлекательный блондин средних лет выглядел непрезентабельно. Без пиджака, рубашка мятая, под глазами тени. Мне было бы его жалко, если бы я не знала, о причине его помятости.
— Крис, — сказал он таким тоном, будто ничего не случилось. — Я сбежал с обеда, чтобы с тобой поговорить.
Я молчала.
Он прошёл к столу, сел напротив. Достал телефон, повертел в руках, отложил. Потом посмотрел на меня — тяжёлым, усталым взглядом.
— Ты маме звонила? Она рыдает. Говорит, ты ей наговорила гадостей. Не ожидал от тебя.
— Я от тебя тоже не ожидала. Адаптируйтесь. Я не грубила. Только донесла свою позицию. Теперь и ты, и она мне чужие люди.
— Крис, ну зачем так? Она же старая женщина, ей поддержка нужна.
— Так поддерживай. Она тебя столько лет прикрывала. Теперь твоя очередь платить по счетам.
— За что ты с ней так?
— Она знала, — сказала я тихо. — Все эти годы. Знала и молчала.
Андрей отвёл глаза.
— Ну знала. И что? Она мать. Она меня прикрывала.
— Или даже не прикрывала, а одобряла? — перебила я. — Односельчанка, хорошая, хозяйственная, без амбиций. И с ребёночком неизвестно от кого — ещё лучше. Не будет слишком требовательной.
Он дёрнулся, как от пощёчины. В глазах мужа появился не страх и не брезгливость, а ехидство. И меня окатило кипятком от догадки.
— Матвей — твой сын? – спросила я, внутренне леденея.
Муж напрягся. Тишина длилась так долго, что я уже и так всё поняла. Но внутри натянутой струной звенело желание услышать «нет». Получить хоть какое-то успокоение. Но сегодня был не мой день.
— Да, — выдохнул Андрей.
Я закрыла глаза. Хотя знала. Знала с момента, как увидела их в кабинете. Чувствовала, но не хотела даже мысли такой допускать. Всем нутром отвергала эту мысль. А когда он сказал вслух, словно умерла.
Матвейке 10. Значит, спят они уже не меньше 11.
— Как это началось? Когда? — Спросила я, не открывая глаз. — Мы ездили к твоей маме в деревню. Общались с тётей Тоней по-соседски. Её дочка забегала. Потом она выросла и поехала в город на учёбу. Да я даже перевозила её вещи в общежитие! Ты уже тогда с ней начал спать?
Меня колотило, словно отчаянье пыталось вырваться из груди, ломая рёбра. Я посмотрела в глаза мужа. Это было страшно. Он не раскаивался. Ему было на меня наплевать.
— Нет. Позже.
— Когда?
Андрей молчал. Он крутил в пальцах ключи от машины, не поднимая головы.
— Когда близнецов готовили к школе, — сказал он наконец. — В лицей нужно было сдавать вступительные экзамены. Ты помешалась на подготовительных курсах и развивашках. Меня словно не замечала. Секса не было. У тебя вечно не было настроения. Алёна устроилась ко мне секретарём. А когда близнецы пошли в первый класс, Алёна уже родила.
— И ты купил срочно квартиру свекрови, а по факту, две квартиры в рассрочку. Для матери и для любовницы с сыном.
Я откинулась на спинку стула. Одиннадцать лет! Матвейке почти десять. Значит, пока я покупала близнецам учебники и форму, пока выбирала рюкзаки и тетрадки, пока плакала на линейке, думая, какие они взрослые, в это время у моего мужа на подходе уже был второй сын.
— А свекровь тогда «заболела», — медленно проговорила я. — Помню. Ты у неё почти жил. Говорил, что проблемы с сердцем. Но от лечения у Кононова, с которым я договорилась, отказался. Теперь понятно.
Андрей сердито дёрнул головой.
— Матвейка родился. Надо было помогать. Тебе же помогали с твоими детьми.
— С нашими. Мне помогали с нашими, а ты помогал со своим.
— Но он же тоже ребёнок! Его что, надо было бросить, как щенка под забором?
Я смотрела на него и не узнавала. Двадцать пять лет знакомы. Двадцать вместе. Полжизни. И этот чужой человек, сидящий напротив, спокойным голосом легализовывал своего ребёнка на стороне.
— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросила я тихо. — Ты построил вторую семью за счёт первой. У тебя трое детей. Только двое законные, а третий несанкционированный.
— Почему сразу несанкционированный? — он поднял голову. — Я Матвейку не бросал. Я к ним ездил, занимался с ним, деньги давал. И можешь не сомневаться, он не знает, что я его отец. Я для него только дядя Андрей.
У меня в голове уже не просто звенело. Там грохотало, лязгало и рушилось.
— А я тётя Кристина. Которая игрушки дарит и в зоопарк водит?
Андрей молчал.
— Знаешь, что я сейчас вспоминаю? — я говорила, и слова обжигали горло. — Как он у нас ночевал, когда Алёна работала допоздна. Как я ему кашу варила, как книжки читала, как сопли лечила. А ты смотрел на нас и гордился? Думал, как ловко всё устроил?
— Крис, прекрати, — он поморщился. — Я не хотел тебя обидеть. Никогда не хотел. И не обижал. Не тыкал любовницей. Просто так получилось.
— Так получилось, — эхом отозвалась я. — Одиннадцать лет лжи — это «так получилось»? Ребёнок на стороне — «так получилось»?
— А что я должен был сделать? — он вдруг повысил голос. — Алёна забеременела, я не планировал. Но не убивать же? Она оставила, я не отказывался. И от вас не ушёл. Выбор сделал, между прочим.
— Выбор? — я смотрела на него в изумлении. — Ну да. Я же мог уйти. К ней. А я остался. С тобой. С детьми. Семью сохранил. Нашёл в себе силы.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он говорит об этом как о подвиге. Как о великой жертве.
— Ты не сохранил семью. Ты построил семью с любовницей. И хочешь, чтобы я была тебе за это благодарна? — спросила я медленно.
— Не благодарна, — он отвёл взгляд. — Но понять должна. Я же не ушёл. Одиннадцать лет не уходил. И сейчас не уйду. Крис, я тебя не бросаю. Мы справимся. Давай просто... давай жить дальше. Как раньше.
В голове грохнуло.
— Как раньше уже не будет.
Зазвенел входной звонок. Я, едва стоя на ногах, двинулась в коридор. Открыла дверь, ещё не отрывая взгляда от Андрея.
— Всё наладится, — говорил он, выходя следом. — Всё будет хорошо. Все уже знали, а ты привыкнешь. Я останусь здесь.
— Может быть, тогда тебе, Крис, нет смысла здесь оставаться?
На пороге стоял Сергей под больши́м чёрным зонтом. Он поймал мой бешеный взгляд. Кивнул и протянул мощную раскрытую ладонь.
— Моя жена останется здесь! – рявкнул за моей спиной муж.
Голос Андрея стеганул по спине хлыстом. Я перевела взгляд с перекошенного яростью лица мужа на спокойные глаза Сергея.
Он стоял под дождём. В его фигуре не было угрозы или желания подчинить. Была спокойная, уверенная надёжность. И предостережение. Всё может измениться, только тронь.
Андрей за спиной сделал шаг в мою сторону. Сердце колотилось где-то в горле. Если я выйду, обратной дороги не будет. Если останусь — не будет меня.
Разбитое на осколки сердце невыносимо горело в груди. Мне хотелось вернуться в прошлое, где я была счастливой женой Андрея. В мой дом. Но меня предали. Предавали каждый день много лет подряд.
Слёзы навернулись на глаза. Я прикусила губы, чтобы не закричать. Собрала последние силы и сделала шаг.
Уходи
Я замерла на пороге. Дождь барабанил по крыльцу. Рука Сергея была в миллиметре от моей. Мой мир рассыпался на осколки. Но я собрала последние силы и шагнула. Но не под дождь к протянувшему мне руку Сергею, а обратно в дом.
Повернулась к Андрею и очень чётко произнесла.
— Ты мне больше указывать не можешь. Ты муж последние дни. Это твой статус по недоразумению. Я подам на развод сегодня же. – Андрей дёрнул головой как от удара, а я продолжила, — но ты прав. Я останусь здесь. Зачем мне уходить? Это мой дом. Место, где будем жить я и мои дети.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.