Измена. Личное дело главврача
- -
- 100%
- +
— Ну и что с того? — голос свекрови остался таким же спокойным. — Аленка — она своя, деревенская. Хорошая девка, помогает мне. Не разлучница. В семью не лезла. Вы же с ней дружили.
— Дружили, — эхом отозвалась я. — Пока она с моим мужем спала.
— Кристина, не будь дурой! — свекровь разозлилась. — Ты Андрюшу выгнала. Он теперь к ней пойдёт. У неё Матвейка, она и так с ног сбивается. А мне кто помогать будет? Я одна, ноги больные. Ты вечно на работе, а Аленка каждую неделю приходит. И уберёт, и сготовит. А теперь что? Будет с Андрюшей ворковать.
Я закрыла глаза. Вот оно. Вот главное.
— Вы об этом, значит, беспокоитесь.
— А о чём мне беспокоиться? — свекровь даже не смутилась. — Всем же хорошо жилось. И ты при муже, и я при помощи. А теперь — на тебе. Из-за какой-то гордости всё рушить.
Меня физически затошнило. Захотелось закрыть уши руками и прекратить это всё.
— Любовь Ивановна, — я старалась говорить спокойно. — Он мне изменил. Десять лет. С моей подругой. Вы об этом знали?
Пауза. Короткая, но слишком длинная для невиновного человека.
— Знала, — выдохнула свекровь. — Ну и что? Думаешь, я не понимала, зачем он Алёнке квартиру рядом купил? Я ж не слепая. Но она хорошая девка, не лезла к вам, не скандалила. Не разлучница. Всё по-тихому, по-семейному. И ты бы жила, не зная. А теперь — на тебе. Не ломай всё, Кристина, я прошу тебя. Не ломай.
Внутри меня что-то натянулось, а потом лопнуло. В груди стало больно.
— То есть вы знали. Все эти годы. И молчали.
— А что мне, бежать к тебе с докладом? — огрызнулась свекровь. — Я мать, мне сына жалко. И себя жалко. И тебя, между прочим, тоже. Думаешь, легко было смотреть? Но семья — это главное. И всё у вас было хорошо. Если бы не этот дурацкий случай, ты бы и не догадалась. Дожила бы до правнуков, и не узнала.
— Я так не хочу.
— А как ты хочешь? — свекровь рассмеялась. — В сорок лет одна остаться? Детям на шею? Андрюша тебя взял молодую, красивую. А сейчас кто возьмёт?
Я смотрела в окно. Там начинался дождь. Крупные капли били по стёклам, стекали вниз мутными дорожками.
— Любовь Ивановна, я всё сказала. Праздника не будет. Мириться не собираюсь. Если вам нужна помощь — пусть Андрюша наймёт сиделку.
— Ты что, серьёзно? — голос свекрови сорвался. — Ты понимаешь, что ты делаешь? Ты всех предаёшь! Семью предаёшь!
— Это меня предали, — сказала я тихо. — И вы тоже. Всего доброго.
И нажала отбой.
Телефон снова завибрировал. Свекровь. Потом Андрей. Потом снова свекровь.
Я перевернула телефон и отложила в сторону. Дождь усиливался. В комнате стало темнее.
Меня предали. Предавали изо дня в день: муж, подруга, свекровь. А предателем считали меня, потому что я покусилась на их удобный, уютный мир. На комфорт и благополучие.
Он спал с другой 10 лет. Купил ей квартиру. Таскал на наши семейные дни рождения. И это всех устраивало.
Голова заболела сильнее. В ней отбивал чечётку дождь глухими ударами: кому ты нужна, кому ты нужна, кому ты нужна.
Я не знала ответа. Но быть в отношениях, где у моего мужа была любовница, я не собиралась. Осталось сказать об этом детям. Помягче.
Как раньше
Я сидела на кухне и смотрела, как дождь стекает по стеклу. Кот устроился на подоконнике и лениво следил за каплями. Телефон давно перестал вибрировать. Может разрядился, или всем надоело звонить без ответа.
Было тихо и странно. Я не привыкла просто сидеть. Этот день брала, чтобы бегать и улаживать. Уладила.
Хлопнула входная дверь.
Я вздрогнула. Сердце забилось где-то в горле. Дети? Скользнула взглядом к электрическим часам. Им рано. Я ни с кем не договаривалась. Сергей не стал бы ломиться без звонка. Да и дверь как-то открыли.
Это пронеслось в голове за секунду. А потом я услышала шаги.
Тяжёлые, уверенные. Мужские.
Андрей появился в проёме кухни. Я дёрнулась к холодильнику разогреть обед. И осела с горькой усмешкой. Это мужа надо было срочно кормить. А предатель и в другом месте полакомится.
Сейчас этот привлекательный блондин средних лет выглядел непрезентабельно. Без пиджака, рубашка мятая, под глазами тени. Мне было бы его жалко, если бы я не знала, о причине его помятости.
— Крис, — сказал он таким тоном, будто ничего не случилось. — Я сбежал с обеда, чтобы с тобой поговорить.
Я молчала.
Он прошёл к столу, сел напротив. Достал телефон, повертел в руках, отложил. Потом посмотрел на меня — тяжёлым, усталым взглядом.
— Ты маме звонила? Она рыдает. Говорит, ты ей наговорила гадостей. Не ожидал от тебя.
— Я от тебя тоже не ожидала. Адаптируйтесь. Я не грубила. Только донесла свою позицию. Теперь и ты, и она мне чужие люди.
— Крис, ну зачем так? Она же старая женщина, ей поддержка нужна.
— Так поддерживай. Она тебя столько лет прикрывала. Теперь твоя очередь платить по счетам.
— За что ты с ней так?
— Она знала, — сказала я тихо. — Все эти годы. Знала и молчала.
Андрей отвёл глаза.
— Ну знала. И что? Она мать. Она меня прикрывала.
— Или даже не прикрывала, а одобряла? — перебила я. — Односельчанка, хорошая, хозяйственная, без амбиций. И с ребёночком неизвестно от кого — ещё лучше. Не будет слишком требовательной.
Он дёрнулся, как от пощёчины. В глазах мужа появился не страх и не брезгливость, а ехидство. И меня окатило кипятком от догадки.
— Матвей — твой сын? – спросила я, внутренне леденея.
Муж напрягся. Тишина длилась так долго, что я уже и так всё поняла. Но внутри натянутой струной звенело желание услышать «нет». Получить хоть какое-то успокоение. Но сегодня был не мой день.
— Да, — выдохнул Андрей.
Я закрыла глаза. Хотя знала. Знала с момента, как увидела их в кабинете. Чувствовала, но не хотела даже мысли такой допускать. Всем нутром отвергала эту мысль. А когда он сказал вслух, словно умерла.
Матвейке 10. Значит, спят они уже не меньше 11.
— Как это началось? Когда? — Спросила я, не открывая глаз. — Мы ездили к твоей маме в деревню. Общались с тётей Тоней по-соседски. Её дочка забегала. Потом она выросла и поехала в город на учёбу. Да я даже перевозила её вещи в общежитие! Ты уже тогда с ней начал спать?
Меня колотило, словно отчаянье пыталось вырваться из груди, ломая рёбра. Я посмотрела в глаза мужа. Это было страшно. Он не раскаивался. Ему было на меня наплевать.
— Нет. Позже.
— Когда?
Андрей молчал. Он крутил в пальцах ключи от машины, не поднимая головы.
— Когда близнецов готовили к школе, — сказал он наконец. — В лицей нужно было сдавать вступительные экзамены. Ты помешалась на подготовительных курсах и развивашках. Меня словно не замечала. Секса не было. У тебя вечно не было настроения. Алёна устроилась ко мне секретарём. А когда близнецы пошли в первый класс, Алёна уже родила.
— И ты купил срочно квартиру свекрови, а по факту, две квартиры в рассрочку. Для матери и для любовницы с сыном.
Я откинулась на спинку стула. Одиннадцать лет! Матвейке почти десять. Значит, пока я покупала близнецам учебники и форму, пока выбирала рюкзаки и тетрадки, пока плакала на линейке, думая, какие они взрослые, в это время у моего мужа на подходе уже был второй сын.
— А свекровь тогда «заболела», — медленно проговорила я. — Помню. Ты у неё почти жил. Говорил, что проблемы с сердцем. Но от лечения у Кононова, с которым я договорилась, отказался. Теперь понятно.
Андрей сердито дёрнул головой.
— Матвейка родился. Надо было помогать. Тебе же помогали с твоими детьми.
— С нашими. Мне помогали с нашими, а ты помогал со своим.
— Но он же тоже ребёнок! Его что, надо было бросить, как щенка под забором?
Я смотрела на него и не узнавала. Двадцать пять лет знакомы. Двадцать вместе. Полжизни. И этот чужой человек, сидящий напротив, спокойным голосом легализовывал своего ребёнка на стороне.
— Ты понимаешь, что ты сделал? — спросила я тихо. — Ты построил вторую семью за счёт первой. У тебя трое детей. Только двое законные, а третий несанкционированный.
— Почему сразу несанкционированный? — он поднял голову. — Я Матвейку не бросал. Я к ним ездил, занимался с ним, деньги давал. И можешь не сомневаться, он не знает, что я его отец. Я для него только дядя Андрей.
У меня в голове уже не просто звенело. Там грохотало, лязгало и рушилось.
— А я тётя Кристина. Которая игрушки дарит и в зоопарк водит?
Андрей молчал.
— Знаешь, что я сейчас вспоминаю? — я говорила, и слова обжигали горло. — Как он у нас ночевал, когда Алёна работала допоздна. Как я ему кашу варила, как книжки читала, как сопли лечила. А ты смотрел на нас и гордился? Думал, как ловко всё устроил?
— Крис, прекрати, — он поморщился. — Я не хотел тебя обидеть. Никогда не хотел. И не обижал. Не тыкал любовницей. Просто так получилось.
— Так получилось, — эхом отозвалась я. — Одиннадцать лет лжи — это «так получилось»? Ребёнок на стороне — «так получилось»?
— А что я должен был сделать? — он вдруг повысил голос. — Алёна забеременела, я не планировал. Но не убивать же? Она оставила, я не отказывался. И от вас не ушёл. Выбор сделал, между прочим.
— Выбор? — я смотрела на него в изумлении. — Ну да. Я же мог уйти. К ней. А я остался. С тобой. С детьми. Семью сохранил. Нашёл в себе силы.
Я смотрела на него и не верила своим ушам. Он говорит об этом как о подвиге. Как о великой жертве.
— Ты не сохранил семью. Ты построил семью с любовницей. И хочешь, чтобы я была тебе за это благодарна? — спросила я медленно.
— Не благодарна, — он отвёл взгляд. — Но понять должна. Я же не ушёл. Одиннадцать лет не уходил. И сейчас не уйду. Крис, я тебя не бросаю. Мы справимся. Давай просто... давай жить дальше. Как раньше.
В голове грохнуло.
— Как раньше уже не будет.
Зазвенел входной звонок. Я, едва стоя на ногах, двинулась в коридор. Открыла дверь, ещё не отрывая взгляда от Андрея.
— Всё наладится, — говорил он, выходя следом. — Всё будет хорошо. Все уже знали, а ты привыкнешь. Я останусь здесь.
— Может быть, тогда тебе, Крис, нет смысла здесь оставаться?
На пороге стоял Сергей под больши́м чёрным зонтом. Он поймал мой бешеный взгляд. Кивнул и протянул мощную раскрытую ладонь.
— Моя жена останется здесь! – рявкнул за моей спиной муж.
Голос Андрея стеганул по спине хлыстом. Я перевела взгляд с перекошенного яростью лица мужа на спокойные глаза Сергея.
Он стоял под дождём. В его фигуре не было угрозы или желания подчинить. Была спокойная, уверенная надёжность. И предостережение. Всё может измениться, только тронь.
Андрей за спиной сделал шаг в мою сторону. Сердце колотилось где-то в горле. Если я выйду, обратной дороги не будет. Если останусь — не будет меня.
Разбитое на осколки сердце невыносимо горело в груди. Мне хотелось вернуться в прошлое, где я была счастливой женой Андрея. В мой дом. Но меня предали. Предавали каждый день много лет подряд.
Слёзы навернулись на глаза. Я прикусила губы, чтобы не закричать. Собрала последние силы и сделала шаг.
Уходи
Я замерла на пороге. Дождь барабанил п
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.