- -
- 100%
- +
Я достала из рюкзака воду в бутылке и умывальные принадлежности. Почистила зубы, смочила нетканую салфетку и протёрла сначала лицо, а потом тело. Переоделась в тренировочную одежду и на цыпочках вернулась в комнату.
Мне надо было тренироваться. Без станка пользовалась подоконником или спинкой кресла. Выглянув в окно, я увидела террасу под навесом. На ней стояли спортивные тренажёры, на которых занимался Зорин.
Прямо сейчас он бежал по дорожке, посматривая на часы. Было ощущение, что он опаздывает на совещание и мчится в офис. Я залюбовалась его атлетичной фигурой.
В Зорине была сила и целеустремлённость. Судя по намокшей майке, бежал он уже давно. Но в лице было что-то такое упрямое, что я понимала, это не последняя его минута на тренажёрах.
Мне нравилось на него смотреть. Балетные избалованы стройными фигурами. Я видела много тонких и гибких мужчин. Но Зорин брал другим. Несгибаемой мощью.
Я любовалась. С трудом отошла от окна. Встав в ближний угол, нашла место, которое с беговой дорожки было не видно, и начала разогреваться и растягиваться.
Меняя позиции, увеличивала амплитуду и скорость движения. Делала всё на совесть. Хоть и не училась уже в училище 8 лет, но старалась делать всё так, словно на меня смотрел педагог.
В конце разминки я сделала фуэте и поклон. А когда подняла голову, за окном, почти вплотную к стеклу, стоял Зорин. Он смотрел так внимательно, словно старался запомнить каждое моё движение.
Смутившись, я отпрянула. Зорин замер, а потом снова окатил меня холодом своих ледяных глаз и, постучав пальцем по часам, кивнул на выход, словно зовя меня с собой.
Я заметалась по комнате, то запихивая в рюкзак вещи, то бегая между ванной, где переоделась и вытерлась влажными салфетками, и спальней. И только когда расчесала волосы, вышла с рюкзаком в коридор.
– Куда собралась? – спросил Зорин, поправляя ворот рубашки и слегка морщась.
– В павильон. Мне вчера показали, где мы будем выступать. Через пару часов приедут техники и начнут монтировать. Я их там подожду.
– Здесь. Сейчас позавтракаешь, а потом дождёшься своих. Когда они приедут, за тобой зайдут и проводят в павильон.
Зорин протянул руку, а меня окатило жаром воспоминания. Как он вчера догнал меня, схватил своими сильными руками и потащил к этому домику. И я вырывалась, молотила по рукам и ногам.
А когда Зорин принёс меня на крыльцо своего домика и развернул к себе лицом, пропала. Он просто меня удерживал, а меня трясло так, что я потерялась. Хотела, чтобы поцеловал.
И по глазам я видела, что и он хотел, но потащил в дом и заказал еды. Страшный человек. Надо было держаться от него подальше. Не вестись на обаяние и деньги. Я и старалась.
Сейчас тоже шагнула в сторону, стараясь увернуться от протянутой Зориным руки.
– Ангелина? – Требовательно спросил он.
– Я бы пошла на лавочку. Мне так проще.
– Точно. Сидеть часами на улице голодной – эта простота гораздо хуже воровства.
Зорин двинулся вперёд, и мне ничего не оставалось, чем войти в столовую.
– Давай-ка, время не тяни, и говори, что ты будешь на завтрак?
– А что есть?
– Ничего нет.
Я растерялась. А зачем он тогда спрашивал, если еды нет? Это такая шутка или он хотел меня позлить? Меня этим не проймёшь. Я и без еды могу, и издевательства переношу спокойно.
– Тогда ничего не надо, – ответила я спокойно.
– Ничего нет, потому что еду надо заказать, и её приготовят сейчас для тебя.
– А потом ждать доставки?
– Нет. – Зорин посмотрел на часы. – Повар на кухне ждёт твоего решения и сделает то, что ты захочешь. Я буду яичницу с беконом, зелёный чай с орешками и сухофруктами. Что будешь ты? Заказывай, и повар приготовит.
Словно услышав его слова, в соседней комнате звякнуло, и к нам вышла приятная женщина в белоснежном костюме и колпаке. Но ещё до того, как я успела сделать заказ, Зорину пришло сообщение.
Он пробежал глазами текст и поднялся на ноги. Не отрываясь от экрана, пошёл к выходу, продолжая со мной говорить.
– Ешь спокойно. Жди в гостевой сколько надо. Не строй из себя сиротку, сидя на лавочке. Это глупо.
Зорин вышел в коридор, а я кинулась к повару.
– Дайте маленький кулёчек!
Женщина удивилась, но через секунду принесла мне целлофановый пакетик. Я схватила со стола вазочку с орешками и опрокинула в кулёк. Туда же высыпала сухофрукты и рванулась за Зориным.
У дверей сунула ему пакет в свободную от пачки документов руку.
– Это что ещё такое? – удивился Зорин.
– Завтрак! – Радостно ответила я.
Есть кое-что ещё
Среда всегда самый напряжённый день. Раньше я не любил понедельники. Теперь понимаю, что там накопилось за выходные, и понедельник мне кажется не таким ужасным.
А вот среда – всегда завал в три раза от понедельника. Все проснулись, разобрались и решили озадачить кого-то другого. Бинго! Телефон начал раскаляться ещё до того, как я вышел из домика.
– Станислав Викторович, есть авария на подстанции в Нижнем. Переходим на резервное.
– Кого подтянули?
– Остапова. Пробуем перестроить под третий квартал. Пока решения нет.
– Жду.
Я подошёл к машине. Новая, чёрная, агрессивная. С матовым кузовом и всеми последними наворотами. Водитель выскочил открыть дверцу. Потому что в одной руке у меня был телефон, а в другой – пакет!
Через минуту я уже говорил по второй линии. В подставке для напитков у меня стоял горячий чай и высокий стакан, в который я опустил пакет с орехами и сухофруктами, собранными Ангелиной.
Дорога была загруженной, как и начавшийся рабочий день. Но в офис я поднимался с подземного паркинга с полупустым стаканом. Сам просматривал присланные таблицы, но косился на сухофрукты. Ел.
– Станислав Викторович, доброе утро. Аналитика у вас на почте. Графики распечатала в цвете, положила в синюю папку. Срочные документы на подпись в красной. – Светлана качнула округлыми бёдрами и сжала губы в бант, давая мне полюбоваться. Не дождавшись комплимента, продолжила, чеканя каждое слово. – У вас сегодня встреча в 12:30 с Горивецким и партнёрами, в 14:20 совещание по строительству, с 16:40 Миллер. Что-то ещё?
Секретарь была идеальной. Иногда я смотрел на контуры её фигуры и любовался. Сегодня она вызывала раздражение.
– Да. Напомните мне, пожалуйста, когда у меня обед.
Светлана судорожно начала искать что-то в телефоне. Она была безупречной и совершенно неинтересной. Даже её идеально скроенные пластическим хирургом губы и бюст сейчас смотрелись уродливо.
Ещё неделю назад мне такое нравилось. Даже на вечеринку к Альпике я ходил почти с такой же Каролиной. А сейчас точно не выбрал бы это. А вот тонкие запястья, Ангелины – да.
Вспомнил и улыбнулся. Светлана вздрогнула. На работе я не улыбаюсь. Тут я только решаю деловые вопросы. Никаких эмоций. Неудивительно, что Светлана начала нервничать.
– Станислав Викторович, у меня не записан обед на сегодняшний день. Давайте продублируем. С кем и во сколько? Заказать столик в Паровой осетрине или в Parmigiana di melanzane?
А я вспомнил, как по закускам на столе скользил восхищённый взгляд Ангелины и понял, что давно не наслаждался едой. Не видел красоты на тарелке, даже если повара были мирового уровня.
Да и вкуса особого не замечал. Заталкивал куски в рот. Жевал, думая совершенно о другом. Не замечал ничего вокруг. Только разговоры, во время еды были важными.
И вокруг меня все были такими же. Стол – только повод поговорить. Девушки тоже не наслаждались едой. Одни ковырялись в еде, ничего не пробуя. Другие обедали с таким видом, словно это было несъедобно.
Ни с кем не хотелось пойти именно в ресторан, а с Ангелиной захотелось. Её живая реакция на мороженое в жидком азоте мне была приятна. Я не мог сам себе объяснить, почему хотел оказаться с ней за одним столом.
– Не надо ресторан, Светлана. Проверьте на субботу заявку к Альпике. Каролину пригласите. И Николая Геннадьевича ко мне пригласите. Срочно.
Светлана настрочила что-то в телефоне, кивнула и пошла к выходу из кабинета. У самой двери остановилась.
– Простите, Станислав Викторович, могу ли я задать вопрос, не относящийся к расписанию встреч?
Это было что-то новенькое, и оно мне не нравилось.
– Я давал повод подумать, что это возможно?
Секретарша смутилась. СекретарША. Я так никогда не называл Светлану. Первый звоночек к её профнепригодности. А мне нужны только классные специалисты. Если у Светланы не хватит мозгов – на выход.
– Простите, конечно же, нет. Больше не повториться. – Девушка снова стала бесстрастной. – Что-то ещё?
– Безопасника.
– Уже за дверью.
– Приглашайте.
Светлана выскользнула в приёмную, а на её место тут же встал, исключительно после стука в дверь, начальник службы безопасности с неизменной папкой в руках. После приветствия я сразу перешёл к делу.
– Нужна информация на Дубровину Ангелину Андреевну. Срочно.
– Сделано.
Карпов протянул мне папку.
– Откуда? – Уточнил я.
– Все, кто находится с вами на расстоянии вытянутой руки, проходят проверку. Информация на Дубровину тут.
То, что Николай Геннадьевич не ушёл сразу, меня насторожило. Вместо привычного охотничьего азарта, в груди неприятно заныло. Что там такого нашли безопасники?
Я открыл папку. Дубровина Ангелина Андреевна. 22 года. Основное общее образование 9 классов… С 4 по 9 класс в хореографическом училище… Последний год в общеобразовательной школе Южного Бутово.
Информация была странной. Посещала Детский юношеский центр. Была звездой секции канатоходцев под руководством Венцеля Э. М. . Понятно. Профессиональная траектория мне стала ясна.
Отец: Дубровин Андрей Валентинович. Инженер. Погиб в ДТП 21 год назад. Похоронен на Бутовском кладбище.
Мать: Дубровина Наталья Алексеевна. 45 лет. Образование высшее медицинское. Специализация – Лечебное дело. Нигде не работает. Диагноз F10.2 – «Синдром зависимости от алкоголя». Лишена родительских прав.
Дочь с 6 лет воспитывалась бабушкой Карен Таисией Сергеевной, учительницей начальных классов и дедушкой Алексеем Петровичем Карен, анестезиологом-реаниматологом… Дата смерти… Похоронен…
В голове зашумело. Я видел много досье на разных людей. Но ни одно из них не вызывало такой реакции. Мне захотелось порвать эти бумажки и сжечь прямо на столе.
– Вы хотите ещё что-то добавить, Николай Геннадьевич?
– Да. Это касается здоровья Ангелины Андреевны.
Я представил себе тонкую фигуру на канате, и меня прошиб холодный пот.
Без диагноза
Я не допускаю эмоций в работе. Только цифры. Если кто-то заболел, то его место тут же занимает другой сотрудник. С кадровым резервом служба персонала работает хорошо.
Если сотрудник выбыл, меня это не касается. Всё сделают толково и по закону. Даже механизм выдачи материальной помощи отлажен до автоматизма. Есть понятные критерии и сроки. Нет проблем.
И эмоций нет.
Но когда безопасник сказал, что у Ангелины проблема со здоровьем, мои внутренности словно накрутили на кулак. В груди заныло. В голове образовалась немая, гнетущая пустота.
Перед глазами появился свет, выхвативший из черноты тонкую невесомую фигуру в пуантах, скользящую по тросу. В пустоте. В воздухе. Над землёй. И скрипка полоснула наотмашь.
– Что со здоровьем Дубровиной?
Мой голос прозвучал ровно! Внутренне я уже оотрезал от себя эту ситуацию, возможные проблемы и их последствия. Но чувствовал, что не до конца. Эти глаза, цвета неба из себя сразу вытравить не удавалось.
– По документам у неё прекрасное здоровье. Диагнозов, кроме острых заболеваний вирусной природы нет.
Безопасник затормозил, словно ожидая, что я его прерву, и ему не понадобится сообщать мне плохие новости. Плохие! Это предчувствие ледяной удавкой захлестнуло горло.
– Это по документам. А что по факту?
И снова я смог говорить ровно, словно меня этот вопрос волновал не больше, чем судьба ушастых лягушек в Оренбургской или какой-то другой области. Но сам затаил дыхание и ждал.
– А по факту, история тёмная. Дубровина не смогла доучиться в хореографическом училище. По нашим сведениям, произошёл скандал, и девочку оттуда тихонько выперли. Но и в общеобразовательной школе, куда она вернулась в девятый класс, она учиться не смогла.
– По какой причине?
– Умственная отсталость. Школьный психолог утверждает, что диагноз F70.0 – умственная отсталость лёгкой степени с указанием на отсутствие или слабую выраженность нарушения поведения, был бы вполне правомочен.
– Но ведь она получила основное общее образование. То есть девятилетку закончила?
– Так-то это так. – Безопасник переступил с ноги на ногу. Так он делал, когда сообщал сведения на уровне «без штампа», то есть устное мнение кого-либо. – Только психолог утверждает, что за девочку ходатайствовала опекунша. Бабушка преподавала в этой же школе и уговорила поставить внучке тройки без диагноза.
– Это возможный вариант. – Я никак не мог поверить безопаснику. Но Ангелина вполне могла быть именно такой. – Хорошо, Николай Геннадьевич, возможно это так и есть. Умственная отсталость, это, как я полагаю, снижение уровня интеллекта. А что вы имели в виду, когда указали на слабую выраженность нарушения поведения?
Безопасник снова переступил с ноги на ногу. Качнул рукой вперёд, но, вспомнив, что папку уже отдал мне, вернул кисть обратно.
– По словам психолога, дети с умственной отсталостью, чаще всего агрессивны, с нарушенной социализацией. При начальной форме, соответствующей отечественной классификации как дебильность, дети могут иметь IQ до 69 и не выделяться среди остальных поведенчески. Если только некоторой несообразительностью и наивностью.
– Что вы имеете в виду?
– Например, по словам психолога, Дубровина до сих пор верит в Деда Мороза.
– Что-то ещё?
– Излишне доверяет людям и верит, что они хорошие.
– В каком смысле? – Не понял я.
– Психолог привела пример. Когда Дубровина пришла в новую школу, одноклассники спрятали её куртку. Девочке пришлось дождаться, пока большинство школьников ушли домой, и только тогда она нашла свою одежду. Но она никого не обвиняла. Говорила, что сама перепутала шкафчик. А когда они выбросили её шапку из окна, сказала, что просто уронили.
– Я понял. Спасибо за оперативную работу.
– Будут ещё распоряжения?
Николай Геннадьевич был готов услышать моё «нет». Проблемные активы я переставал рассматривать ещё на этапе первичного знакомства. Дубровина была именно такой. Но вместо привычного ответа я произнёс:
– Да. Узнайте, пожалуйста, что случилось в хореографическом училище.
Безопасник на секунду замер. Но пришёл в себя почти моментально.
– Будет сделано. Докладывать по мере поступления информации или по итогу?
– По мере поступления информации раз в 3 часа.
– Будет сделано.
Николай Геннадьевич вышел, прикрыв за собой дверь. Папку я ему не отдал. Запомнил всё, что в ней было написано почти наизусть, продолжая перелистывать страницы.
Но вместо букв доклада перед моими глазами вспыхивали картинки. Сначала балерина на канате. Тонкая, невесомая, светлая. Потом угловатая девочка в чёрном худи, протягивающая завёрнутое в скомканную салфетку мясо.
Хрупкая фигурка в трико и футболке, выполняющая у подоконника отработанную программу класса. Беззвучно шевелящую губами и невозможно трогательную в своей незащищённости.
А потом снова момент, когда она бежала от меня по дорожке, а я нёсся следом, с единственной целью, догнать, прижать к себе, присвоить! И теперь в душе и теле поднимались совершенно другие желания.
Неукротимые, первобытные, жгучие.
И мне это не нравилось!
Подняв трубку, я дал задание Светлане.
– Вызовите мне на вечер Каролину. Забронируйте гостиницу по пути к загородному комплексу.
– Это всё?
– Нет. Ещё закажите, пожалуйста, цветы в корзинке. Небольшой, но симпатичный букет. Для юной девушки.
На другом конце что-то упало. Было ощущение, что секретарь свалилась в обморок. Но это были исключительно её проблемы. Потому что я хотел рвануть к Ангелине прямо сейчас и без промедления!
Приоритеты
Из офиса я выдирался с таким напором, как из волчьего капкана. Коммерс на пару с производственником вцепились в меня мёртвой хваткой. А когда я уже от них почти отделался, в дверях встал финик.
Этого игнорировать было невозможно. Потому что в бизнесе всё подождёт, кроме денег. Но и из его ловчей ямы я выскочил без потерь по времени. Сказывался запредельный уровень умения вести переговоры.
Поэтому я в бизнесе, а они наёмники. Понимать надо.
Светлана смотрела на меня каким-то затравленным взглядом, когда я выходил из своего кабинета. Ловчая троица рассы́палась по холлу, а меня ноги понесли к лифту.
Быстрей, быстрей, ну, ещё немного ускориться! И при этом выглядеть невозмутимо. Отец был кардиологом. Говорил, что самое страшное, что можно себе представить, – бегущий врач.
Он научил оставаться невозмутимым даже тогда, когда крыша рухнула на голову и пол провалился в бездну. И тогда остальные тоже будут держаться за остатки перекрытий и обломки балок.
Так я и жил. Всегда. Только это помогало быть первым. Оставаться на волне.
Но и себе сейчас не было смысла врать. Потому что в груди весь день горело желание бросить всё на замов. Рвануть в загородный комплекс. Отыскать там Ангелину. Утащить в свой домик и запереться с ней в спальне.
На день, на ночь, на вечность.
Это мешало думать! А мозг в моём положении – главная ценность. Другое не так важно. Будут деньги, остальное решу. Поэтому надо было срочно возвращать центр принятия решений в голову из нижнего белья.
Каролина сегодня была идеальна! Она стояла у панорамного окна в струящемся платье. Я хотел пойти в душ, потом в постель, но горело так, что развернул девушку в первую секунду.
Это было случкой. Сбросом напряжения. Раз, два, три. Но оргазм был, а эффекта не было. Физически я получил всё, что хотел, но в груди теперь жгло ещё сильнее, чем до секса.
– У тебя проблемы в бизнесе? – спросила Каролина, когда я встал на ноги и двинулся в душ.
Мне нестерпимо хотелось смыть с себя признаки этого физиологического недоразумения. Прикосновений Каролины.
– Разумеется. Это когда у тебя маленький бизнес, есть спокойные дни. А когда 9 заводов и филиальные сети, каждый день проблемы в бизнесе.
Разговаривать с Каролиной не хотелось. Её не хотелось категорически: ни видеть, ни слышать, ни прикасаться. Было желание зайти в душ, а выйти уже в пустую комнату. Но девушка не унималась.
– Ты сегодня какой-то другой. У тебя что-то случилось?
Я посмотрел на неё внимательно. Каролина поёжилась под неприятным взглядом, но даже на ноги не встала. Привалилась спиной к окну, одёрнув платье до середины бёдер.
Она мазнула глазами по ногам, и я успел заметить, как она прикидывала, нужная ли это длина, чтобы выглядеть идеально. Отрепетированная поза. Отретушированная жизнь.
Внутренне я усмехнулся, а внешне остался невозмутим.
– Ты задала уже два вопроса. Третий будет последним на сегодня. Это я тебя вызвал и устал отвечать. Не только на вопросы, но ещё и по обязательствам. – Всё, как обычно. В бизнесе, как на горной реке: всё время трясёт, выигрывает тот, кто не жмурится и продолжает направлять лодку в нужном направлении. – Я приоткрыл дверь в душ. – Твой последний на сегодня вопрос?
Это не было послаблением. Так я всегда выстраивал нужные мне стены между собой и людьми. Возьмите то, что я вам дам. Будьте должны. Но Каролина этого не знала.
Она поднялась на ноги. Ступая на носочках, подошла ближе. Прижалась щекой. Робко заглянула в глаза. Бретелька платья скользнула с плеча, оголив гладкую кожу.
Как же это всё было идеально! Всё, как я люблю. Под меня, на мой вкус. И как же теперь было противно. Хотелось оттолкнуть, избавиться, поехать туда, где всё это было настоящим, естественным, живым.
– Почему ты меня никогда не целуешь, Стас?
А вот это было действительно неожиданно.
– Потому что не люблю облизывать рот, в котором были чужие гениталии.
– Но ведь я сейчас только с тобой! Только с тобой!
– Это потому что у меня на тебя эксклюзив. Как только абонемент закончится, твой рот и другие отверстия отойдут другому собственнику.
– Стас, это грубо!
Каролина отшатнулась, глядя на меня обиженно.
– Это честно. Вопрос закрыт. Я выхожу – тебя уже нет. Пока.
В душ я заходил с чувством облегчения. Словно сбросил с себя что-то надоедливое и неприятное. И зачем мне такой актив, который, во-первых, пассив, а во-вторых, напрягает?
И когда это стало так? Каролина идеальная внешне. Тюнингованная, как мне нравится. С губами пухлыми очень умеренно. С округлостями, которые манят, но не с перебором. То, что мне нужно.
Она не наглая, с закосом под нежность. Но, эскорт, разумеется, эскорт. То, что надо: удовлетворила и ушла. Без выноса мозга и полностью оплаченная. Без иллюзии долга. Пред всеми обязательства. Хоть этой я ничего не должен!
Выходя из душа, остановился перед зеркалом. Острые скулы, бреющий, как говорила моя мать, взгляд. Весь из углов и осколков. Только такие и выживают. Подбирают в обойму нужных и подходящих.
Каролина перестала удовлетворять запросам, потому что эскорт, это не только про постель. Это про сбрасывание ненужного напряжения. И сегодня я его только усилил. Потому что Каролина – не Ангелина!
Это мысль меня тряхнула сильнее электрического тока. С этим что-то надо было решать. Пересматривать приоритеты. И если Дубровина начала так влиять на мою жизнь, её надо было отсекать моментально.
Вычеркнуть и забыть. И Каролину заменить.
Идеальное решение!
Переодевшись в чистую одежду, присланную Светланой без моего напоминания, я спустился к выходу из отеля. Надо было вернуться в городскую квартиру, вычеркнув обеих девушек из жизни.
Я был настроен решительно. Распахнул дверцу машины, скользнул на пассажирское сиденье сзади. Зацепился взглядом за корзину с нежными цветами и приказал водителю.
– В загородный комплекс.
И сам удивился своим словам.
Мне нельзя с вами!
Всю дорогу до комплекса я говорил по телефону. Этот способ отключиться от действительно важной проблемы, ввязавшись в другую серьёзную, срабатывал безотказно. Тем более что проблемы у меня были с размахом.
– Станислав Викторович, по третьему проекту банк не подтверждает рефинансирование. Если на следующей неделе денег не будет, придётся стопорить стройку. Вопрос только какую.
– Что говорит Геллер?
В трубке раздался шорох, словно финансист елозил ею по волосам. Ему точно было неприятно говорить со мной на эту тему.
– Ничего конкретного. Но в кулуарах, не для прессы, – кивает в сторону Штерна. – Финик помолчал несколько секунд и продолжил, – вы бы поговорили с ним аккуратно. Если это принципиальная позиция, то мы поменяем стратегию развития. Если он не участвует, будем искать новых партнёров.
– Сами что думаете, Александр Леонидович?
И снова в трубке шорох и тишина.
– Банки под Штерном. А у нас третий кредитор отвалился после изменения вашего семейного статуса. Я у вас работаю пять лет. Все расторжения только в последние 6 месяцев, хотя кредитная история компании не ухудшилась. Активов стало больше. Есть что закладывать, а результата нет. – И снова тихо, но уже настойчивее, – вы бы поговорили с ним.
Теперь наступила моя очередь молчать. Со свёкром я не общался со дня, когда получил подтверждение измены Ирэны. Измена противна сама по себе, а с персоналом – тем более.
О чём там было говорить с отцом бывшей жены? Как? Ворот рубашки впился в шею. Теперь это было не просто чувствительно, а болезненно. Привычным жестом я отодвинул его пальцем. Стало легче.
– Утром ещё уточните по результатам. В конце концов, я всё решу по третьему. Спите спокойно.
Следующей позвонила бывшая. С ней разговаривать не было смысла. Если бы что-то важное, мне бы сигнализировала одна из нянь. Они были наняты мной и подчинялись мне. Но Ирэна названивала несколько раз.
Потом начала строчить сообщения. Как обычно, сначала оскорбления, недовольства и угрозы. А потом её коронное «должен, должен, должен». У меня ни один мускул не дрогнул, но и радости никакой не было.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.