Вместе на расстоянии взгляда

– Алиса, не цепляйся к обслуге. Она вон как старается, аж на ходу подмётки рвёт.

Блондин-шпиц всё замечал и давал точные оценки. Все картинно свесились из-за стола, а потом долго смеялись над моими стоптанными балетками.

Я их ненавидела. Делала всё чётко, но слова шпица меня задели. Не сами по себе, потому что я привыкла к насмешкам богачей. А уж обеспеченные мужчины, если им отказать, бывали очень едкими.

Меня задела реакция ротвейлера Измайлова. Почему-то его презрительное отвращение после разглядывания моей обуви было особенно обидным. Оскорбительнее слов.

Стараясь не показать вида, я просто молчала. Они гоняли меня каждую секунду, то нарочно роняя приборы, то требуя заменить стаканы, которые посчитали грязными.

Но в душе́, с каждым колким слово и взглядом Измайлова, мне становилось больнее.

Всё я понимала! И что одета в обноски, и что даже маникюр мой ограничивался обрезанием ногтей и покрытием их бесцветным лаком. Не как у тех, у кого есть деньги.

Постаралась отключить голову и чувства. Была просто подавальщицей. Обслугой. Работницей низшего сорта. Но почему-то именно глаза Гордея меня продолжали ранить.

Постепенно компания наелась, напилась и ей успела наскучить моя персона. Но тут наступила финальная часть представления. Пришла пора оплачивать счёт.

Я набирала сумму на терминале дрожащими пальцами. Несколько раз не попадала и мне приходилось стирать и нажимать заново. За мной и Измайловым теперь наблюдали все.

За ним, потому что он вызвался оплатить. И за мной, потому что теперь наступал по-настоящему острый момент расплаты за мою дерзость. Сумма была такой, что я должна была бы отдать одну из своих месячных зарплат, чтобы его закрыть.

И вот, я набрала цифры и поставила перед ротвейлером терминал. Он не торопился. Взглянул на сумму. Сравнил её с принесённым в шкатулке, напоминающей россыпь камней. Перевёл взгляд на меня.

Застыв, как ледяное изваяние, я не могла бы даже вдохнуть. Просто ждала своей участи. Потому что прямо сейчас мои долги перед банком могли удвоиться.

Но внешне я старалась не показывать вида. Вытянулась в струнку и даже руки смогла опустить вдоль тела, а не переплетать на груди или сжимать в кулаки.

Гордей снова перевёл взгляд на терминал. Потом, словно пересчитывая, осмотрел сидящих за столом. Покрутил между средним и указательным пальцами карту.

Снова повернулся ко мне. Просканировал. Тянул время, чтобы посмотреть на моё унижение. Насладиться моей уязвимостью, зависимостью.

Но я только сильнее качнула подбородком вверх. Вытянулась в струнку. Мне казалось, что гордость подвесила меня за макушку, и только благодаря ей я не упала на пол.

Секунды катились медленно. Я буквально на своей коже ощущала их тиканье. Иногда они щёлкали прямо по носу, и в этот момент я ощущала отчаянье.

Но потом они начинали бить меня по щекам, и тогда во мне закипала ярость.

Тик-так. И мне страшно до отчаянья.

Тик-так. И я ненавижу этого парня до звона в ушах!

– Добрый вечер, дорогим гостям! – С пионерским задором защебетала администратор, впорхнув к столу. – Мы рады приветствовать вас в нашем элитном ресторанном комплексе Пещера и хотим угостить вас фирменными летними коктейлями.

Из-за спины Насти вынырнула Катя. Виляя бёдрами, она прошла к столу и выставила на него бокалы с бурлящей разноцветной жидкостью. За столом заулыбались с понимающими высокомерными взглядами.

Повернув голову, я увидела Артура. Вытянув голову из-за кухонной двери, он словно пытался услышать разговор, происходящий за столом.

Хозяин любил держать всё под контролем, но деньги обожал сильнее остального. И трусоват был до неприличия, поэтому и отправил Настю тушить пожар.

– Всем нашим дружным коллективом, – щебетала администратор, – мы приносим свои извинения за доставленные неудобства и задержку в обслуживании. Приглашаем вас посетить наш элитный ресторанном комплексе Пещера ещё раз. От себя гарантируем, что такое обслуживание больше не повторится. В наказание, этот официант больше не будет работать в нашем заведении.

Звяк! Кто-то уронил вилку, а мне показалось, что оборвалось что-то хрупкое внутри. Меня слили ещё до окончания рабочей смены. Прилюдно. Показательно открестились от моей недостойной личности.

Трусливые гады!

В душе поднялась волна отвращения. Теперь мне было противно даже смотреть на Артура. Слизняк!

Поджав губы, я метнула злой взгляд в Гордея Измайлова. Предполагала увидеть высокомерное торжество отмщения, но на его лице было совершенно другое выражение.

С нескрываемой брезгливостью он оглядел администратора. Презрительно поджал губы, а потом разжал пальцы, и алая банковская карта со стуком упала на столешницу.

Я вздрогнула. Измайлов уколол меня злым взглядом и с нескрываемым презрением и яростью обрушился на Анастасию.

– Это Я буду решать как и когда наказывать тех, кто передо мной провинился. Вам я такого права не давал. – Он засунул карту в карман брюк и снова повернулся к Насте. – Зовите сюда хозяина. Буду наказывать.