Любовь специального назначения

Откуда прилетит сегодня? Никита

В новом отряде жизнь кипела. Всё складывалось хорошо. В коллективе были здоровые, доброжелательные отношения. Бойцы считали себя одной большой семьёй. И это не было формальностью.

Ребята и правда дружили. Праздновали вместе дни рождения и свадьбы. Помогали в жизни. На прошлой неделе Антон, или как его называли в отряде Тоха, ездил на своей машине на овощной рынок с безлошадным Славиком. Привезли ему мешок картошки, чтобы не носить по килограмму.

Командиры были толковые, без самодурства. Строгие, не допускающие никаких поблажек. Но и не агрессивные. Просто качественно выполняли свою работу. Без выделения любимчиков и осуждения невиновных.

При этом порядок в отряде был идеальным. Каждый знал что он может, и что категорически неприемлемо. А разрешено было многое. Например, делать татуировки. Хотя дизайн всегда согласовывался с начальством.

Сначала я расценил это как тотальный контроль. А потом увидел, как один из бойцов черкал эскиз с Нестеровым. Они жарко спорили и гуглили значения элементов орнамента, смыслы и источники. Расстались счастливыми. А потом парень всем хвастался свежей татушкой.

Это было приятно и удивительно. В предыдущем отряде декларировалось то же самое. А на деле было иначе. Совсем иначе. От бойцов требовалась дисциплина и беспрекословное подчинение. А больше ничего не было. Мы отчитывались за всё в своей жизни. А в ответ могли получить сарказм и подковырки.

Простой пример из предыдущего отряда. Один из бойцов в частном разговоре признался руководителю группы, что его бросила девушка. Тот, вроде бы посочувствовал. А на неудачном спарринге прокомментировал: «С девушкой со своей не справился, с противником тоже не можешь?».

Складывалось впечатление, что у руководителей была амбарная книга. В ней фиксировались все наши неудачи. И при любом удобном случае они тыкали нас носом в промахи, как нашкодивших котят.

Это было противно. И постепенно мы начали закрываться. Прятать настоящие эмоции, скрывать факты биографии. В отряде были всегда, как на поле боя. Оглядывались и на своих, и на чужих. И это по-настоящему выматывало.

Не знаю, чем бы закончилась моя служба, но мне повезло. Переезд в другой город и перевод в этот отряд реально изменили жизнь. Я даже дышать стал свободнее. Легче как-то.

Нет, курортом службу назвать было нельзя. Особенно для меня, как для новичка было сложно привыкнуть к новым требованиям. Приспособиться к местным правилам.

Физической подготовки было больше. Дополнительная нагрузка отзывалась тянущей болью в мышцах, но и добавляла уверенности в собственных силах. Не вызывала протеста и отторжения. Только желание соответствовать. Дотянуть до общей планки и превзойти её.

Чтобы поддерживать высокий уровень подготовки в отряд постоянно привлекали спецов со стороны. У нас были дополнительные занятия по оказании медицинской помощи с врачами, по управлению транспортными средствами с инструкторами экстремального вождения.

Дополнительные эксперты не служили в отряде. Были обычными штатскими. Но давали те знания, которые могли быть очень полезными для нашей работы. И тренировали, обучали, натаскивали.

Например, вольнонаёмный психолог Анна Александровна Лебедева. При приёме я проходил проверку у ВВ – штатного сотрудника отряда. Крепкий парень быстро прогнал меня по стандартным тестам, составил заключение и отпустил. И так несколько раз в разное время.

Лебедеву я видел несколько раз в коридоре. Невысокого роста. Волосы собраны у основания шеи и подвёрнуты внутрь. Даже предположить, какой они длины невозможно. Закрытое простое платье. Взглядом не зацепишься.

Она как-то невзрачно выглядела. Не привлекала внимания. Сначала я думал что она чья-то дочка или сестра. Удивлялся что её беспрепятственно впускают на территорию отряда. Что девчонке здесь делать?

А потом она провела у нас занятие по работе с группой на выезде. И я увидел взрослого знающего профессионала. С цепким умом и богатым опытом. И нарочитой асексуальностью.

Она не говорила, что одна из нас. Но вела себя, как сотрудник отряда. Будь она парнем, точно бы служила с нами. А в имеющихся обстоятельствах только консультировала как работник подразделения поддержки.

Психологической реабилитацией жертв противоправных действий занимаются специальные службы. К ним Лебедева относила и себя. Она так и сказала:

– Последствия будем ликвидировать мы. Ваша задача продержаться до подхода специалистов. Мы подхватим. Но то, в каком состоянии к нам поступят люди напрямую зависит от вас. Психологическая служба может задержаться, её могут не допустить в зону активных действий. Поэтому я научу вас простым приёмам для облегчения состояния жертв. И поверьте, чем раньше они получат элементарную помощь, тем меньше доставят вам беспокойство.

Она объяснила как организовать освобождённых заложников. Особенно если среди них есть дети. Что говорить, как и на что обращать внимание. Её советы были простыми и очень логичными. При этом вполне реализуемыми.

– Объясните детям что и где находится. Говорите убедительно, с нажимом, но не подавляя. Дайте понять, что вы владеете ситуацией. Вы знаете что делать. Простой пример. Я – Фёдор. У правой стены ставим обувь. На стуле теплые одеяла. Туалет в соседней комнате. Вода и стаканы на столе. Здесь безопасно. По всем вопросам обращаться ко мне. Я всё решу.

Этот текст с небольшими вариациями каждый из нас повторил вслух с уверенным выражением и силой в голосе. Все прекрасно справились с упражнением. Мы бойцы спецназа. Мы умеем быть убедительными.

Анна Александровна нас очень хвалила. Троих попросила уменьшить напор.

– Детей надо ознакомить, обнадёжить, а не запугать. Стать для них опорой, авторитетным человеком, а не ещё одной угрозой. Понимаете?

Со второго раза это упражнение получилось у всех отлично. А вот потом вышла накладка.

Психолог объяснила, что с напуганными, «потерянными» людьми нужно действовать иначе. Им будет мало ясности. Их надо согреть теплом. Обнять, успокоить, подбодрить. Дать почувствовать заботу и любовь.

Лебедева предложила сказать что-то подобное своему соседу за партой. Признаться в любви. Казалось бы, что сложного? Но уже в первой паре вышло недоразумение. Вадим посмотрел на своего соседа. Отвернулся и снова посмотрел.

– Я не могу Серёге признаваться в любви. У него даже борода! Ну что такое-то, а?

И все загомонили, как в детском саду. Это выглядело странно. Как будто взрослые мужчины вдруг стали малолетками.

Нестеров, присутствовавший на занятии, абсолютно не удивился. Повернулся к психологу, пожал плечами и развёл руками. Дескать, «сами видите кого сегодня завезли. Понабирают по объявлению, и потом вот что получается. Сам в шоке».

– Ничего страшного, Павел Владимирович. Я же работаю с детьми, сейчас попробуем по-другому.

Когда все притихли Лебедева предложила сказать какую-то успокаивающую фразу ей. Она ведь «какая-никакая девушка». И дело действительно пошло веселее.

После пробной ласковой речи бойца она говорила «да», «пойдёт», «хорошо» или «надо потренироваться», «нужно ещё немного теплее». Те, у кого не получилось, должны были повторить более убедительно на втором круге.

Когда до меня дошла очередь, психолог кивнула приглашая начать. И я пропал. Говорил медленно и вполне складно. Но видел только её глаза и больше ничего.

– Всё будет хорошо. Я с тобой. Я тебе помогу. Пойдем со мной, я напою тебя чаем. Ты в безопасности. Всё будет хорошо.

Мне казалось, что в аудитории учебного класса стало ещё тише. Было ощущение, что мы остались одни в комнате. Словно между нами натянулись невидимые ниточки.

Психолог подняла палец вверх и показала на меня.

– Вот, господа офицеры! – Сказала она торжественно. – Вот ему я поверила! Вот с ним я бы пошла чаи распивать. Молодец, Никита! Берите пример. В жизни пригодится. С девушками, например, знакомиться, а не только по работе.

Лебедева ещё что-то говорила, а я просто пялился на неё во все глаза. Что это было? Наваждение какое-то. Я даже головой покрутил, чтобы полегчало. А когда снова поднял глаза поймал сосредоточенный взгляд Нестерова. Но ни он, ни я молчаливый диалог продолжать не стали.

Потом я несколько раз сталкивался с Лебедевой. Она тестировала меня по каким-то незнакомым методикам. Задавала простые вопросы с лёгкими логичными ответами. А потом ошарашивала выводами. В самый первый раз вообще поставила в тупик.

– Никита Михайлович я считаю, что у вас нарушены коммуникационные связи с группой. Вы недостаточно доверяете сослуживцам.

– Вы ошибаетесь, Анна Александровна. Я вполне прилично общаюсь с другими бойцами. У меня ровные, рабочие отношения с коллегами. Со всеми без исключения.

Она закусила губу. Помолчала, полистала свой сиреневый пухлый блокнот. Нашла нужную информацию и повернула его ко мне, ткнув в какой-то график.

– Я неверно выразилась. Вы умеете общаться, делаете это непринуждённо. У вас нет проблем построить с кем-то диалог. Но вы этого не хотите. Все задания, которые я вам давала, вы выполнили успешно. Но как волк-одиночка. В каждом из них можно было привлечь для решения вопроса других людей. Попросить помощи. С кем-то объединиться. Но вы выбирали действовать самому. Можете сказать, с чем это связано? Вас в прошлом предавала какая-то группа? Отвергала? Не принимала? Я постараюсь вам помочь.

– Это не может быть ошибкой? У меня нигде не было конфликтов. Везде отношения были ровными.

– Нет, это не ошибка. Вы совершенно точно при выборе действовать в группе или одному, выбираете последнее. Я сейчас приглашу Нестерова. Он курирует вашу адаптацию и как руководитель вашего подразделения… О… И это тоже проблема.

– Что именно?

У меня было чувство, что меня очень мягко загнали в угол. Как это вышло? Я абсолютно устойчив. У штатного психолога ко мне нет вопросов. И тут эта девчонка. Как она это раскопала?

Мне стало неприятно и даже немного страшно. Сейчас она вывернет всё наружу. Да ещё и руководителю нажалуется. Днище.

– Никита Михайлович, вы не доверяете не только бойцам, но и руководителю.

– Нет. Нестерова я уважаю.

– Согласна. Но восприняли сейчас моё желание пригласить его для разговора, как ябедничество и предательство, а не возможность получить помощь руководителя. Так?

Она смотрела спокойно. Не зло, а даже с сочувствием. С какой-то материнской симпатией. И я позволил себе открыться.

– Отчасти да. Я привык отвечать за свою жизнь сам, брать ответственность. И решать свои вопросы самостоятельно. Без беготни к старшему по званию.

– Это замечательно. Понимаете, Нестеров отличный наставник. Он адаптировал в отряд сотни бойцов. У него колоссальный опыт. Павел Владимирович не наказывать вас будет, а помогать. Как бы вам это объяснить?

Она вскочила с места и заметалась по кабинету. Разволновалась, как девчонка. При резких поворотах юбка её строгого синего платья взлетала, открывая ровные, круглые коленки. И это было беззащитно трогательно.

– Вы не просто нашли новую работу. Вас приняли в семью. Где каждый, понимаете, каждый целиком и полностью на вашей стороне. Месяца три назад у Макса одновременно заболел отец и очень тяжело родила жена. Здесь развернули настоящую спасательную операцию. Одни сдавали кровь, жёны других готовили и возили еду, третьи помогали его матери по хозяйству. И это абсолютно безвозмездно. От чистого сердца. Без ожидания благодарности.

Потом остановилась возле меня. Наклонилась. Я кожей почувствовал её желание утешить, обнять. Казалось, что прикоснётся, может быть даже погладит по голове. Я даже успел напрячься. Но нет, обошлось без утешений.

– И вы теперь член этой семьи. Я вам даже завидую. Что бы ни случилось, вы можете прийти к командиру и сказать о проблеме. Или встать в столовой и попросить поддержки. И вам бросятся на помощь, понимаете?

Я слышал каждое её слово. Понимал, в чём суть происходящего. И не верил. Боялся обжечься. Но решил держаться до последнего. Потому что работа в отряде мне нравилась. Потому что она для меня идеальна. Она – моя жизнь, моя суть.

Нестеров был занят. Заскочил всего на несколько минут. Даже присаживаться не стал. Услышав выводы психолога кивнул головой. Немного подумал и нахмурился.

– Никита, какая у тебя спортивная подготовка стоит в графике?

– Бокс, плаванье и теннис.

Он кивнул психологу, улыбнулся. – И правда, всё с личным первенством, а я проморгал. Никита, оставь что-то одно из своего списка и запишись на групповые виды спорта. Есть футбол, волейбол, гандбол, водное поло. Вечером сообщи, что выбрал. И подходи, если что надо. Я сейчас круженный, но ты в приоритете, обращайся.

На этом он так же стремительно исчез не добавив ни слова. А я сидел ошарашенный. И это всё? А где разборки? Где унизительный монолог о том, как во мне разочарованы?

Лебедева рассмеялась. У неё был очень приятный и пушистый смех. Не заливистый, а какой-то обволакивающий, тёплый. Она вообще была какая-то домашняя. Даже в этом своём строгом платье.

– Простите, Никита Михайлович. Не знаю, чему вы так искренне удивились. Но у меня тоже будет по этому поводу рекомендация. Для того, чтобы влиться в коллектив, вам надо с ним общаться. Для этого я прошу вас ежедневно что-то просить у ваших сослуживцев.

– Просить? – Я не вполне понимал, чего она хочет. – Что именно?

– Да что угодно. Подвезти до дома, занять денег до завтра, уступить очередь в душевую, совета по любому поводу. Где купить девушке цветы? Да что угодно. Я вам дам свой номер телефона. Отправляйте мне ежедневно короткое сообщение. «Занял денег», «попросил купить такую же майку», да что угодно. Я уверена, вы сможете. И последнее, что нужно будет сделать, что-то попросить у заместителя командира. Вас курирует Нестеров, поэтому у него. Денег, его методичку для ознакомления, совета. Меня устроит любой вариант. Но по-взрослому. Прийти в кабинет и попросить. Вы понимаете, что я от вас хочу?

– Вполне.

– Тогда вот мой телефон, жду смс-ок. – Лебедева нацарапала свой номер тончайшим карандашом и отдала мне листок. Она не была моим начальником, но выполнять её рекомендации придётся. А просить я не привык. Даже засомневался, что получится.

Но я смог. Вначале осознать, что и правда всегда сторонюсь людей. Даже за столик никогда ни к кому не подсаживаюсь. Следующий день ходил, как на иголках. Вечером подошёл к Славику и сгорая от стыда попросил 100 рублей до завтра.

– Забыл дома кошелёк? Я тоже забываю. Можешь не возвращать. – Сунул мне стольник и заторопился домой. А я никак не мог поверить, что это так просто. Без подковырок и издёвок. Запросто как-то.

Потом я просил разные мелочи: ручку, салфетки. Уточнял, где лучше купить светящиеся в темноте наушники, и какую машину выбрать по нашим дорогам.

А когда спросил разрешения присесть за парту к Антохе, тот буркнул «ну, наконец-то обжился» и обнял меня. Верите, я чуть не расплакался. До того это было трогательно и по-настоящему.

Так эта вольнонаёмная Лебедева меня аккуратно, за ручку, ввела в отряд. За что я ей был безумно благодарен. Страшно подумать, как бы я жил, без этого братства, к которому сейчас начинал принадлежать.

Лебедева меня удивляла. Она была простая и необыкновенная одновременно. Умела внезапно менять жизнь, находить в ней новые грани, заинтересовывать. С фотографией девушки в маске получилось так же. Я проходил очередной детский тест «опиши картинку». Ничего не предвещало дальнейшего развития событий.

Всё просто и предсказуемо. Лес на фотографии и правда был красивый. Компания у Волги противоречивая. Хотелось над ними подумать, разобраться в ситуации. Но ещё вполне терпимо.

А вот когда я открыл третий снимок, потерял дар речи. Психолог ждала, когда я начну говорить. Была абсолютно безмятежна. А меня, словно стрелой пригвоздило к чёрно-белой фотографии.

Девушка завораживала. Длинные волосы. Лицо почти полностью закрыто маской. На виду только часть лба и подбородок. Не густо.

Взгляд ясный, умный. Совсем не похож на контингент сайта знакомств. А его логотип на фото родной, не прифотошопленный. Что она там забыла? Почему в маске?

Пейзаж за окном нечёткий, но по косвенным данным можно найти совпадения с центром Советского района. И если размытая полоска снизу – флаги вдоль дороги, то фотография сделана не раньше прошлой недели. Тротуары украсили к 12 июня. Значит девушка и местная, и живёт сейчас, а не в прошлом веке.

Психолог смутилась увидев что я рассматриваю. Даже сильнее, чем я предполагал, она умеет. Забрала фотографию, извинилась. А я уже почти не слушал. Как гончая я нюхал след, выдвигал варианты поиска.

Мне было интересно найти эту девушку со снимка. Разгадать её тайну. Узнать, почему пошла на сайт. Узнать её. Подсознание нашёптывало цитату Ницше о бездне, которая всматривается в тебя, когда ты глядишь на неё. Но мне было всё равно. Большой мальчик. Разберусь.

Я дал себе слово найти её. И не только для того, чтобы показать ссылку на сайте психологу. У меня было совершенно другое желание. Далёкое от профессионального интереса и разгадывания логической задачи.

Второй эфир. Никита

Девушка в маске. Ненастоящий персонаж с настоящими глазами. В ней было что-то что приковало внимание, моментально завладевало разумом, не давало пройти мимо.

Мне не свойственна порывистость. Я решаю вопросы с холодной головой. Но и через час я хотел найти девушку в маске, чтобы разгадать её загадку. И через 3 часа моя решимость была такой же твёрдой.

На этот раз Анна Александровна ошиблась. На снимке не девушка с отклонениями. У неё какая-то беда. Что-то не даёт ей показать своё лицо. Не из-за уродства или ролевой игры. Просто это вызовет какие-то последствия.

А деваться ей некуда. Может быть этот сайт – последняя надежда справиться с бедой. Или хотя бы на какое-то время отвлечься. Но что ситуация у неё серьёзная – однозначно.

Откуда я знаю, что она не извращенка? Хороший вопрос. Меня в отряд собеседовал Нестеров. Я вошёл в кабинет, поздоровался. Он кивнул сотруднику отдела кадров, и она вышла с моим личным делом.

Мы разговаривали. Сначала Нестеров задавал вопросы. Потом мы обсуждали работу с спецназе. Говорили об увлечениях и моём послужном списке. А когда Нестеров начал сворачивать общение я спросил когда он примет решение. Когда я узнаю, возьмут ли меня в отряд? Он очень удивился.

– Я его давно принял. Ваше личное дело уже в отделе кадров. Вы же видели, что я его отдал на оформление. Вручил кадровику когда вы только вошли в кабинет.