Измена. Видимость семьи

А кто ему сказал?

Домой я приползла абсолютно без сил. Ключи доставать не стала и набрала номер квартиры на домофоне. Мама открыла почти моментально, словно ждала меня у дверей. В красивом платье, с макияжем, как будто готовилась к приёму гостей. В доме пахло фирменным пирогом с капустой и борщом, который мы с Егором оба обожали до трясучки.

Увидев мою бледную физиономию, мама всполошилась, охнула, а потом умчалась на кухню и вернулась со стаканом и салфетками. Усадила, как в детстве, на диван с ногами. Налила воды, растёрла руки влажным полотенцем. Предложила еду, но я категорически отказалась, мотая головой.

Мама не сдавалась. Она налила бульон от борща в супницу и заставила пить. Это было моё любимое блюдо. И Егора. Только он любил погуще, а я пожиже. Иногда мама выливала мне бульон в кружку, а мужу накладывала овощи с мясом. Жидкости добавляла совсем немного.

Мы говорили, что ели борщ, но, по факту, у каждого из нас было своё блюдо. Это было, как читать «Мастера и Маргариту» частями. У каждого получается своя книга. У одного про Москву, а у другого про Ершалаим, а название одинаковое. Мы так с Егором и жили. Каждый про своё, а вместе было хорошо. Стало так обидно, что захотелось плакать.

– Даш, ты чего? Стряслось-то что?

Мама придвинула к дивану стул и поправила сползший плед.

– Тут такое дело, мам. Я жду ребёнка.

– Так это чудесно! Вот и повод помириться с Егором. Малышу и папа, и мама нужны.

– Ничего. Без отца как-то вырастим.

Она многозначительно посмотрела на меня. Убрала чёлку за ухо и кинулась в атаку.

– Даш, ну зачем без отца? Ну, сорвался мужик по пьяни. Ну, отмечал большой контракт. Перепутал спальни. С кем не бывает? А ребёнок – совсем другое дело. Да и мужики становятся ответственнее после появления первенца. Давай, не дури.

В голове забрезжила смутная догадка, но она никак не могла оформиться в здравую мысль.

– Дай мне прийти в себя, мам. Потом решу, что делать.

– Да что тут решать? Как ваша встреча-то прошла?

– Плохо, мам. Он сказал, что подаст на развод. Считает, что ребёнок от Игоря. И что неверная жена ему не нужна.

Передавая маме кружку из-под бульона, я встретилась с ней взглядом, и она внезапно вздрогнула.

– Погоди-ка. А откуда ты знаешь, что в кафе был Егор? Я же говорила, что встречаюсь с Игорем. А? Мам? Давай-ка начистоту.

Мама заёрзала на стуле. Начала подниматься, чтобы унести посуду, но я успела схватить её за руку. Она опустилась обратно на стул, склонила голову и начала мять в руках скомканную салфетку.

– Ну, вы такая хорошая пара с Егором. Понимаешь…

– Ты ему сказала, где я буду? Мам? Ты?

Она вскинула на меня обиженный взгляд.

– Разумеется, я! Он из командировки вернулся, ему где тебя вылавливать? Не по кустам же вокруг цеха?

Мне стало обидно.

– Мам, ну кто тебя просил?

– Ты – точно не просила! Ты не умеешь! Ты же упрямая! – Мама мотнула головой в сторону окна, и непослушная чёлка снова сползла на лицо. – Ты, Даша, просто невыносимая! И ничего никому доказывать не будешь! Егор, как отец, должен знать, что ты носишь его ребёнка!

– Он мне изменил! Он таскается везде со своей любовницей! Даже на встречу с ней пришёл! Чего ты хочешь от меня?

– Чтобы ты ему объяснила, что ребёнок его! Надо – делайте тест на отцовство, но семью разрушать я не позволю!

У меня в голове щёлкнул тумблер. И я начала очень спокойно. Как киллер перед выстрелом.

– А вот сейчас, мам, послушай меня внимательно. Понимаю, что ты хотела как лучше. Но, может быть оттого, что Егор увидел что-то лишнее после встречи с Игорем, он и сделал выводы о моей неверности. Этого уже не изменить. Но если, – звенящим голосом я старалась выделить каждое слово, – ты ещё раз влезешь в мои с ним отношения, если только позвонишь, напишешь, намекнёшь Егору, что ребёнок от него, ты меня больше не увидишь! Съеду в ту же секунду! Ты меня поняла?

Мама охнула, прижала руки к груди и приподняла острые плечики, словно защищаясь.

– У него своя жизнь, у меня своя! Сам изменил и теперь шлюхой называет! А потом что? Приволочёт любовницу третьей в нашу спальню? Запомни, никаких контактов с Егором Морозовым! Ни одного звонка! Мам, ты меня поняла?

Она умоляюще посмотрела мне в глаза. Но не увидев и капли мягкости, кивнула. Вот и ладно.

– Не надо унижаться, мам. Вырастим сами. Выжили же после развода с отчимом, хотя он каждую минуту напоминал, что кормит нас. Ты меня одна вырастила, а вдвоём уж мы точно справимся. Без Морозова.

Ну, когда уже?

Живот рос, как на дрожжах. Уже через 6 месяцев я напоминала себе дирижабль. Спала, ела, ходила на работу и с работы пешком. Решила, что буду работать до самых родов. Игорь перевёл меня на декор, и я вертела розочки, облака и прочие украшения на заказные торты. На ногах практически не стояла.

Игорь уговаривал, упрашивал, приводил доводы. Даже однажды притащил в цех жену. Алла искренне старалась уговорить меня себя поберечь. Но я не чувствовала в этом необходимости. Она даже денег пробовала сунуть. Но и тут я сказала, что мне хватает. Получалось откладывать. Да и вещи для новорождённого мне поотдавали девчонки с работы.

Постепенно я готовилась к конкурсу. Он состоял из нескольких этапов и должен был завершиться за месяц до предполагаемого времени родов. Два этапа я успешно прошла, а сроки третьего организаторы начали сдвигать. Теперь было понятно, что я полечу в Москву на финальный тур прямо перед родами.

Днём у меня всё было чудесно. Я работала и занималась своими делами. Переклеила обои в комнате. Когда об этом узнал мой гинеколог, был потрясён. Взял с меня клятвенное обещание ни при каких условиях не становиться на табуретку, лестницу или стол. Пришлось маме мыть плафоны в моей комнате самой. В общем, я успешно занимала себя всё время бодрствования. А ночью начиналась параллельная жизнь.

Мне снилась маленькая девочка. С большими, как у меня глазами. И такими же синими, только не моими. Её радужка была не просто тёмно-голубой. Она была махровой. Казалось, что от зрачка расходятся синие лучики, словно от солнышка. Такие же махровые глаза были у Егора, который держал девчушку на руках.

Каждую ночь он с ней играл, гулял, кормил. Заплетал волосы в смешные косички. И всё время со мной разговаривал про девочку. То смеялся, над тем, как наша кроха собирает ракушки на морском берегу с белоснежным песком. То привлекал меня к их шалостям и играм. То просто прижимал к своему плечу сидя на диване и держа спящую дочку на руках.

Утром я чувствовала, что выпала из сказки прямо лицом на асфальт. Сначала даже плакала. Но потом начала воспринимать эти сны, как ещё одну жизнь, никак не связанную с реальной. Просто красивые картинки. А что главный актёр похож на реального человека, так это простое совпадение. Неприятное.

Это я тоже поняла, однажды утром. Что моя любовь к Егору никуда не делась. Просто она сейчас росла в моём животе. Пробовала его на прочность, испытывала моё терпение. И она связывала нас накрепко, как прочный корабельный канат на всю жизнь. Этого теперь было не изменить.

Но и выдавать нашу связь было нельзя. Потому, что в соединяющем нас тросе была неприятная красная нить предательства. Она сплеталась с основой любви, отравляла чувства, даже во сне. Грозила разрушить что-то важное. Что? Я и сама понять не могла. Но тревожилась.

Так прошла тёплая осень. Следом за ней растворилась первой капелью снежная зима. Но и лужи быстро высохли под лучами уже летнего солнышка. Сначала Кольцов уговаривал меня уйти в декрет. Но я не видела в этом никакого смысла. Я справлялась с работой и хотела скопить побольше на время, когда родится малыш.

А потом время замерло. Прошла 38-я неделя беременности. Её сменила 39-я, а потом и 40-я. Малыш в животе и не собирался появляться на свет. Гинеколог говорил, что признаков старения плаценты не видит, но рекомендовал лечь в роддом.

Я не хотела ничего делать. Была уверена, что всё решится в своё время. Чувствовала себя хорошо. И сны стали такими яркими, такими сладкими. Как будто любовь стала сильнее, окрепла, выросла внутри меня. Как будто она готовилась к появлению. И ей нельзя было мешать.

Когда беременность перевалила на 43 неделю Игорь отменил мою заявку на конкурс. Он привёз меня домой с работы и устроил семейный совет. Кольцов уговаривал и запугивал маму, а уже она меня. Они ничего не могли сделать. Я оставалась спокойной как слон и непреклонной, как скала. Просто ждала.

Ночью на 44-ой неделе беременности мне приснился недовольный Егор. Дочка капризничала, а он очень спокойно объяснял, что так делать не надо. В чём у них была проблема я не знала. Но в конце разговора он строго сказал, – иди к маме, Вероника! И будь умницей, слушайся!

Утром я родила прелестную девочку с синими махровыми глазами. А через неделю, случайно открыв новостную ленту на телефоне, узнала, что бизнесмен Егор Морозов покинул страну, приняв решение расширять бизнес за её пределы. С рождением дочери он меня не поздравил. На фотографии в аэропорту стоял рядом с Аликой.

И снова не вовремя

Спустя три годя меня беспокоило совершенно другое. Сжимая в руках приглашение на открытие собственного кулинарного производства, я не верила глазам! Мать-одиночка с ребёнком на руках, без имени и начального капитала стала известным кондитером и теперь готовилась захватывать рынок города. Неужели это я? Неужели у меня появился шанс встать на ноги?

От нахлынувших эмоций я повернула голову к окну. По дорожке в сторону центрального входа шёл мужчина, ужасно похожий со спины на бывшего. Вот гад!Даже тут мог испортить настроение! Он всегда мне мерещился, в переломные моменты. То, под окнами роддома, то среди зрителей российских кулинарных конкурсов. И это заставляло биться моё сердце сильнее, выводило из себя до дрожи в коленях. Всегда, но не сегодня.

Я смогла освободиться от тебя, Егор Морозов! Ты больше не имеешь надо мной власти. Тем более, что такой успешный бизнесмен не будет посещать промышленные окраины, где я арендовала место для кондитерского цеха. У тебя совсем другой масштаб. Твой офис в центре города-миллионника. Твои бизнесы по всему миру. Но через год я заработаю денег и забуду о тебе окончательно. Только Никины глаза всегда будут напоминать о том, что ты был в моей жизни. У меня через 3 дня начнётся новая успешная жизнь.

– Не нравится макет? Можно заказать другой. Но я бы тебе рекомендовал отправить в печать этот. Три дня до открытия, лучше не рисковать.

По моему лицу поползла искренняя улыбка благодарности.

– Спасибо, Игорь. Оставлю этот вариант.

Интересный мужчина под 40 с седеющими висками облегчённо улыбнулся в ответ. Зная моё упрямство и стремление к перфекционизму, он был готов к схватке не на жизнь, а на смерть, даже из-за размера шрифта на глянцевой бумаге. Он столько всего пережил вместе со мной. Стал профессиональным наставником и опорой, когда муж меня бросил. В Игоря можно было бы влюбиться. Наверное.

– Открой конверт. Это мой подарок тебе к открытию. Давай попробуем пройти этот путь до самого конца. До вершин международного кулинарного Олимпа.

Я замерла от радостного предчувствия. Хорошая бумага. Марки на английском. Аккуратно разорвала край и мне в ладонь выпал плотный прямоугольник с красивым золотистым тиснением. Я почти перестала дышать. Трясущимися руками развернула лист и мир засиял! Приглашение на финал международного конкурса кондитеров! Дарья Морозова, дата, подпись и уведомление об оплате огромного взноса участника. И всё это благодаря моему кулинарному гуру!

Это то, о чём я и мечтать не могла в режиме строжайшей экономии. Вереща от радости, я кинулась Игорю на шею. Он подхватил меня за талию и закружил. Нас переполняла ни с чем не сравнимая радость. От избытка чувств я звонко чмокнула наставника в щёку. А когда, пытаясь унять лихорадочное возбуждение, он поставил меня на пол, услышала щелчок входной двери.

Я повернула голову на звук шагов, и воздух застыл у меня в лёгких. Сердце сбилось с ритма. На пороге с непробиваемым выражением холодной ярости на лице, стоял мой бывший. И я знала, чем заканчиваются такие взгляды. Он начал первым, словно жаля словами.

– Прошу прощения, что прерываю ваши нежности. Я пришёл в официальный офис для делового разговора. Жаль, что я ошибся и тут дом свиданий.

Игорь разжал объятия и начал поворачиваться к Морозову. Я оцепенела и не могла сдвинуться с места. Язык прилип к нёбу от ужаса, что сейчас они сцепятся и подерутся. Они оба всегда занимались спортом и были в хорошей форме. Но каким-то шестым чувством я понимала, что из схватки в моём кабинете победителем выйдет Морозов.

Дело было не в возрасте или подготовке. В глазах Егора была ненависть. Такая сильная, словно мы были семьёй, и он застал меня под чужим мужиком. В нём клокотала ярость. Мы разъехались 4 года назад, но эмоции захлестнули его так, словно этих лет не было! И я ничего не могла этому противопоставить. Я обречённо ждала катастрофы.

Мужчины рванулись друг к другу, но за секунду до того, как они столкнулись, дверь распахнулась. Мелькнула кудрявая головка, и ногу Игоря обвила тонкая детская ручка.

– Кьюбнитька! Кьюбнитька! Мама купиля кьюбнитьку!

Егор ещё двигался по инерции вперёд, а Игорь стараясь предотвратить катастрофу, резко сел на корточки. Обнял Вероничку и крутанул её в сторону. Закрыл собой, подставив под ярость Морозова беззащитную спину.

– Больно зе! – пискнула дочка откуда-то снизу, но Кольцов её не отпустил.

Егор, затормозив в последнюю секунду, возвышался над ними, как ураган. Он тяжело дышал. Сжал руки в кулаки и сверлил меня яростным взглядом. Пронзал насквозь. Терзал безжалостно, и я понимала, что не выдержу его напора ни секунды.

– Морозов, зачем ты пришёл?

– У меня к тебе предложение. Деловое.

Он тряхнул головой и разжал пальцы. Сделал несколько вдохов и расправил плечи. А потом скрестил руки на груди и сделал вид, что совершенно успокоился. Как бы ни так! Я-то точно знала, что это только иллюзия! Видимость покоя. Тишина перед бурей.

– Игорь, уведи, пожалуйста, Вероничку к бабушке. Мы с Егором поговорим, и я её заберу.

От моих слов Егора повело, как от удара. Но на ногах он стоял крепко. Он молча следил за тем, как встал Игорь. Привычным жестом подхватил на руки Веронику, которая размахивала силиконовой формой в виде клубничного букета. Он собирался выяснять отношения, но я настойчиво подталкивала Кольцова к двери, и тот вышел, не устраивая скандала.

Мой офис – мои правила. И злость тоже моя.

– Чуть ребёнка не напугал! Что тебе надо, Морозов? – прошипела не сдерживаясь я.

– Сделать твою жизнь немного богаче. – Егор улыбнулся одними губами. Глазами продолжал снимать с меня стружку.

– Как интересно.

– Что, даже присесть не предложишь? Боишься, что испорчу стул?

– Ты имеешь ввиду, испачкаешь? Ладно, прости. Не хотела говорить гадости. Просто испугалась за дочку. Садись.

На лице Егора промелькнуло удивление.

– И ты меня прости. Не хотел пугать детей.

– Я уже давно не ребёнок! – выпалила я, усаживаясь во главу стола.

– Я заметил, – усмехнулся Егор и сел напротив. От него невозможно было оторвать взгляд. Он и раньше был привлекательным, а теперь сильнее заматерел. Стал сногсшибательным. Острые скулы, пронзительные голубые, почти синие глаза. Прямой нос и стильная стрижка. Мускулистое, но не перекаченное тело.

Но главным был взгляд. К интеллекту и силе, на которые когда-то клюнула я, добавилось ощущение власти. Словно он мог повелевать людьми. На секунду я почувствовала, что стала безвольной куклой под его взглядом. Скажи он броситься с подоконника – я бы так и сделала. Благо, хоть этаж первый. Даже ущипнула коленку под столом, чтобы прийти в себя. Резко выдохнула.

– Чего ты хочешь, Морозов? Развода?

– С этим мы уже опоздали, Дарья. Но вопрос, действительно, касается нашего семейного положения. Моя команда работала много лет, чтобы выйти на международный рынок. Мы нашли партнёров в Объединенных Арабских Эмиратах. Им нравится наше производство высоких технологий. Они готовы вложиться и стать инвесторами проекта.

– Но? В чём же «но»?

Егор вздохнул и потёр руками лицо, словно умываясь.

– Арабы придерживаются классических семейных ценностей. Они готовы вкладывать деньги. Они настаивают на знакомстве наших семей. Пригласили в Объединенные Арабские Эмираты погостить. После знакомства моей семьи и семей совладельцев инвестиционного фонда, будет решён вопрос о договоре.

– А при чём тут я?

Взгляд Егора потемнел. Теперь стала заметна наметившаяся складка между бровями, словно напоминавшая о бессонных ночах. С Аликой?

– Ты моя жена.

– Езжай с Аликой.

– При чём тут Алика? Она мне не жена! – резко ответил Егор, – арабы знают, что у меня есть официальная супруга и дочь. Их интересует встреча с вами! Никто другой не подойдёт!

– Понятно.

– Тебе эта сделка тоже выгодна, Дарья. Если ты нормально отыграешь роль жены, но арабы не подпишут договор, я оплачу тебе аренду этого цеха на год. Если сделка выгорит, добавлю столько же. Сможешь купить себе оборудование и не думать об оплате помещения.

– А что с Вероникой?

– Арабы думают, что она моя дочь. Ей придётся ехать с нами.

У меня внутри стало горячо. Сердце словно зашлось от негодования и ускорилось, как лошадь на финише. Значит, он кувыркался в постели с Аликой, а когда ему понадобилось, я должна создавать видимость семьи и Вероничку в это втянуть? Заставить называть Егора папой?

– Да ты не переживай, у нас будут разные номера и поездка займёт не больше недели. С перелётами и прочим – максимум 10 дней. Поулыбаешься мне немного. Отдохнёшь от открытия цеха. И денег ещё за это получишь, соглашайся, Даша!

У него появился тягучий, манящий взгляд, как раньше. И это его «Даша» из прежней жизни, и искренняя улыбка, подталкивали протянуть руку, сказать «да». Но морщинка на лбу от бессонных ночей с Аликой была против. Я собрала всю свою злость в кулак и ответила, – нет. Я не торгую ни своими улыбками, ни дочерью.

– Даш, да подожди ты! Всё не так страшно! Подумай! Всего 10 дней и у тебя куча денег! Не надо выбивать скидку на печи, не надо снимать дыру под производство на окраине города!

Он говорил дельные, правильные вещи. И именно это делало их обидными. Они ранили в самое сердце. Значит узнавал, как я две недели наскребала на оборудование? Значит не нравится помещение, которое я смогла себе позволить? А что нравится? Алика?

От этой мысли у меня перехватило дыхание. К горлу подкатили спазмы, и голова начала кружиться. Я схватила со стола бутылочку с водой, которую всегда носила для Вероники, и сделав несколько жадных глотков, осушила её до дна. А потом заговорила, чётко выговаривая слова.

– Мы не продаёмся, Морозов. Ни я, ни дочь. Ни в розницу, ни оптом. Ни за большие деньги, ни за баснословные суммы. Мой ответ – нет. Разговор окончен.

Его улыбка растаяла, мгновенно сменившись поджатыми губами.

– Это окончательное решение или мы можем поторговаться?

– Окончательное.

Мои слова не произвели на него никакого впечатления. Егор даже с места не сдвинулся. Глядел на меня слегка прищурив свои нереально синие глаза. Разглядывал. Приценивался. Мне стало невыносимо обидно. Да что он себе позволяет? Согласна, я не его полёта, но и уважение надо иметь! Захотелось ударить его побольнее.

Вспомнив, что Егор ненавидит, когда стоят у него за спиной, вышла из-за стола и замерла почти вплотную к его стулу сзади. Морозов вскочил на ноги почти мгновенно, резко развернув стул. Шагнул ко мне, встав почти вплотную. Навис сверху и процедил сквозь зубы, – я всегда добиваюсь своего. Жаль, что ты не согласилась на этот вариант.

Он развернулся на каблуках своих дорогих туфель и обманчиво мягкой походкой рассвирепевшего хищника ушёл из цеха. А я стояла с мокрыми ладонями и смотрела ему вслед.

А спорим?

Всё было готово к открытию цеха. Оформлена входная группа, подготовлена презентация и дегустационные наборы для потенциальных клиентов. Разложены флаеры и корпоративные пакеты. А главное, мы успели сделать все десерты, на которые подписали договора. Утром они должны были отправиться к первым заказчикам. Проверив всё несколько раз, я вышла на улицу.

Город уже не был таким раскалённым как днём, и я решила пройтись пешком до банка. Ноги гудели от бесконечной беготни, спина отламывалась, но душа пела. Завтра мы разрежем ленточку и покажем представителям кафе и детских центров, наши десерты. Заключим договора, начнём работать на полную мощность!

Медленно цокая каблуками по асфальту, я не замечала ничего вокруг. Думала о будущем. Погружённая в свои мысли дошла до отделения банка. Ночью в нём работал только зал с банкоматами. Они-то мне и были нужны, чтобы снять деньги на живые цветы, которые доставят утром. Аванс я внесла ещё неделю назад, а окончательный расчёт уговорила сделать по факту.

На ступеньках оступилась, испугавшись внезапно взвывшей сирены за моей спиной. По дороге промчалась пожарная машина. Одна, вторая, ещё пара. Они пронеслись мимо с бешеной скоростью. От предчувствия неприятностей я поёжилась, как от внезапного ледяного дуновения ветра. Глупости всё это! Просто от нервов и недосыпа.

Решительно вошла в комнату с банкоматами. Достала карточку, с сожалением взглянув на севший телефон. Пока соображала сколько надо снять денег, в комнату вбежали двое подростков. Один кинулся к соседнему банкомату, а второй что-то судорожно печатал в телефоне.

– Да я тебе говорю, что опять учения. Как на прошлой неделе на Новостройке. Щас ещё скорую с полицией пригонят.

– Сань, да какие учения? Четыре машины! На учения гоняют две, ну максимум 3.

– Спорим?

– Нафиг надо?

– Да, Никит, я те говорю – учения. Если б горело, мне б уже мамаша позвонила. Им в родительский чат сразу всякую хрень скидывают.

– Ты в интернете поищи. Я пока кину денег на телефон, а ты новости глянь.

– А я чем занимаюсь? Но пока нигде ничего. Ни в новостях, ни в группах.

За окном пролетела скорая с мигалками, а за ней 2 полицейские машины. Раздался громкий рингтон и тот, к которого называли саней, выматерившись, принял звонок.

– Да, мам… С Никитой… В банкомате… Нет, в промзону не пойдём… А где?… На бывшей ткацкой?… А сильно горит?… А откуда знаешь?… Ну, ладно, пока, скоро вернусь… Да обещаю я тебе, чё ты как с маленьким? Скоро!