Нежданный папа

– Но…

– Там все запутанно, и давай я расскажу тебе это все по дороге до больницы, – предлагаю ей, старательно пряча страх за здоровье двух пока еще незнакомых, но отчего-то уже очень родных людей.

– Я ничего не понимаю, – хмурится малышка, отодвигаясь подальше, словно отгораживаясь от меня. – Во-первых, откуда вам знать? Это, на минуточку, врачебная тайна, во-вторых, фото в анкете…

– Не мое, – подтверждаю, – ошибка при оформлении документов, главный врач уже выясняет. Поехали?

– Я вам не верю и никуда с вами не поеду, – продолжает она упорствовать, скрестив руки на груди, – покиньте мою квартиру. Вы не имеете никакого отношения к моему ребенку. – В ее мелодичный голосок вплетаются нотки паники.

– Ирада… – Произнесенное мною имя вводит малышку в еще больший шок. – Я – Клим, и так получилось, что в клинике напортачили и сдаваемый мною материал для анализов зафиксировали как донорский. По злому умыслу или случайно, сейчас выясняется.

– Даже если и так, кто давал право клинике разглашать информацию обо мне?! Это нарушение прав пациента! Я буду жаловаться! – негодует она. – Это мой ребенок и больше ничей!

– Это наш ребенок, – спокойно поправляю я, – и воспитывать мы его будем вместе…

– Ага, сейчас! Вы еще скажите, что и жить!

– И жить будем вместе, – все так же тихо в противовес ее запальчивости заявляю я свои позиции по данному вопросу.

Моё терпение на исходе, но я креплюсь. А еще волнение и неизвестность клубятся внутри, разбавляемые страхом.

– Вы офигели! Я вас не знаю! Вы мне никто! Идите на фиг из моей жизни и жизни моего ребенка! Что вообще за бред?!

– Все сказала? – Понимаю, что спорить, доказывать и что–то сейчас ей объяснять – бесполезно, малышка в шоке, – теперь собирайся и поехали в клинику.

Поднимаюсь, подхватываю сумку и ожидаю ее действий.

– Вы глухой?! – не унимается она. – Я никуда… Ай!

И вновь ее милые черты искажаются болью. Не выдержав, подхватываю Ираду на руки и спешу к выходу. Возмущаться ей сейчас некогда, поэтому я успеваю и ключи найти, и дверь закрыть, и даже спуститься во двор и дойти до припаркованного автомобиля.

Уже в салоне, усаженная на переднее пассажирское сиденье и пристёгнутая ремнем безопасности, она, смирившись с неизбежным, позволяет мне раскрыть все аспекты нашей странной ситуации. Правда, после моего монолога категорично заявляет, что это ничего не меняет. Я лишь молча улыбаюсь, решив, что к этой теме мы вернемся чуть позже.

До клиники доезжаем достаточно быстро, а там, как ни странно, нас уже встречают. Стоит нам только переступить порог приемного покоя, как начинается суета: миллион различных вопросов, заполнение каких-то бланков, Ираду куда–то уводят, а мне предлагают подождать за пределами клиники.

– Нет! – настойчиво заявляю, намереваясь прорваться дальше холла приемной.

Ловлю в глазах беременной малышки вспышки ехидства, мол, «Адьёс, дорогой, дальше нам не по пути!». Вот только фиг ты угадала, милая!

Набираю номер Руслана, кратко обрисовываю всю ситуацию, и спустя некоторое время, потраченное на различные манипуляции и ценные указания от строгого медицинского персонала, я уже вхожу в палату к Ираде.

– Мне страшно, – первое что произносит она, перепуганная и такая беззащитная, облаченная в какой-то несуразный балахон, с катетером в тонкой венке на сгибе локтя.

В два широких шага преодолеваю расстояние от двери до кровати, присаживаюсь на край и беру в свои ладони ее хрупкую ладошку. Холодные пальчики обжигают, и я нежно их сжимаю, согревая жаром своих рук. Испуг в глазах Ирады переворачивает душу, вытаскивая все мои страхи наружу.

– Что сказал врач? – преодолеваю внутреннюю панику.

– Что рановато, но по УЗИ плод вполне готов к рождению. Такое бывает. Просто маловесный, – доверительно так рассказывает, сдавливая мое сердце обручами неописуемых ощущений нереальности происходящего.

Так разве бывает? Я вижу ее впервые, а ощущение, что знаю давно, что она – тот лучик света, которого так не хватает в моей однообразной, серой и до зубного скрежета привычной жизни.

Бред!

Это все окружающая обстановка и обстоятельства, в которых мы с ней оказались по чьей-то вине.

– Ну, значит, будем рожать, – констатирую я, стараясь генерировать позитивные эмоции, – с остальным разберемся позже.

– Ты со мной? – удивляется, и даже не замечает, что переходит на «ты».

Киваю и выполняю свое обещание, не отходя от нее ни на минуту. А время тянется какой-то бесконечной вереницей различных, порой очень странных действ. То прыжки на огромном мяче фитболе, то дыхательная гимнастика, то массаж поясницы – все что угодно, лишь бы снять ту боль, которая терзает Ираду при каждой новой схватке. А между всем этим еще капельница, КТГ и масса разных процедур.

Малышка вымотана так, что, кажется, держится из последних сил. Меня накрывает волной отчаяния и бессилия от того, что я не могу ей ничем помочь.

– А-а-а-а-а-а! – обессиленно стонет Ирада, сгибаясь пополам. – Я в туалет хочу!

– Пойдем, – придерживаю ее, стараясь хоть как-то помочь.

– Э-э-э-э-э, нет, дорогая, давай на кресло! – командует девушка врач (как я уже понял, гинеколог, а по совместительству еще и лучшая подруга Ирады Лилия).

– Лилька, издеваешься?! Я…

– Пора, дорогая, пора, – уверенно перехватывает ее и бросает на меня гневный взгляд, явно намекая на то, что дальше все пойдет без меня.

Хрена вам! Я и так перенес немало за эти часы кромешного ада. Мне кажется, я даже поседел, и уж точно с малышкой мы стали больше чем просто два посторонних человека, волею судьбы повязанных новой жизнью – маленькой, несмышленой и полностью от нас зависящей.

Делаю шаг к трансформирующейся кровати. И с места не сдвинусь, пока все не закончится.

– Мужчина! – возмущается девушка.

– Я не уйду! – твердо заявляю, вставая рядом с Ирадой, смотрю в ее глаза и ловлю в тумане усталости искры надежды на поддержку.

– Вас с охраной выставить? – не унимается Лилия.

– Ли-и–и-ля-я-я-я! – обессиленно стонет малышка. – Мне пофиг, сделай уже что-нибудь!

– Стой здесь и не отсвечивай! – командует врач, указывая мне на место за головой у роженицы.

Что я там говорил о прошедших часах? Ад?

Нет!

Вот эти несколько минут до рождения маленького комочка счастья – самые незабываемые и выматывающие. Ирада сжимает мою ладонь, тужась по команде акушерки, а я только диву даюсь, откуда в этой хрупкой и измотанной малышке столько силы. Влажные волосы липнут к ее напряженному лицу, я убираю их и вспоминаю все молитвы, что только знаю, лишь бы поскорее все закончилось.

Мне, здоровому мужику, тяжело и до дрожи страшно, а каково ей?

– Ну, давай, моя хорошая, еще один разочек и-и-и-и-и…

Тишина на мгновение накрывает нас, а после раздается детский, пусть и еле слышный, плач. Сердце обрывается, падая камнем на пол. Сознание плывет, и я только и могу, что украдкой смахнуть набежавшую слезу, наблюдая за тем, как малыша укладывают на грудь его матери.

Счастье в глазах Ирады моментально смывает все прежние эмоции и страхи. Душу разрывает от урагана эмоций.

– Я не уверена, что он твой сын, – долетают до меня слова сквозь бурю нахлынувших ощущений восторга, счастья и чего-то необъяснимого.

– Чего?