Казахские народные сказки

– Заболел наш хан, ему нужно молоко айбокена. Я ищу это молоко, – ответил Каим.

– Это нетрудно сделать. Я сейчас крикну, и сюда соберутся разные животные. Среди них будет и самка айбокена с шестью сосками. Она будет стоять головой на запад. Выступи вперед и взмахни кнутом. Она пойдет за тобой. Приедешь к хану, подои айбокена и напои своего хана. Если не захочет хан молока, погладь животное по лбу и скажи: «Разгроми аул хана». Тысячная армия не остановит его. Всех уничтожит. А если послушается тебя хан, тогда погладь животное по груди и произнеси: «Возвращайся в свои горы». Не успеешь моргнуть, как оно исчезнет. Когда у тебя будут другие дела, найдешь меня здесь.

Сказал так айбокен и крикнул три раза. Тут же начали сходиться со всех сторон разные животные. Самой последней прибыла самка айбокена длиной в четыре метра и остановилась головой на запад. Каим стал впереди нее, взмахнул кнутом и поехал – самка айбокена последовала за ним.

Приехал он в свой аул в тот же день.

– Ойбой-бой, Каим раздобыл не только молоко – привел самого айбокена! – восхищались люди.

Услышал об этом хан и затрясся от испуга.

Каим привел айбокена в ханскую ставку. Увидел хан айбокена и забегал по комнате.

– О, дорогой Каим, прошло много времени, как ты уехал. Я принял разные лекарства и выздоровел. Не мучай теперь айбокена, отпусти его обратно, – затрепетал он.

Не захотел Каим, чтобы айбокен уничтожал людей, погладил его по груди и сказал:

– Возвращайся в свои горы!

Не успел он оглянуться, как айбокен уже исчез.

Хан снова вызвал к себе мыстан.

– Каим вернулся невредимым. Что еще можешь придумать? Нет мне жизни без нее. Как трава, иссыхаю я от любви. Возьми половину моего состояния, найди какой-нибудь выход, чтобы я мог жениться на ней, – умолял он ведьму.

– Есть еще один выход, – сказала мыстан. – Если даже тысячи жизней у Каима, он не вернется из этой поездки. Для этого вы должны снова напиться крови черной овечки и валяться на земле, изрыгая кровь. Соберите людей и дайте мне пощупать пульс. Тогда я скажу: «Ваша болезнь опаснее первой, будете болеть длительное время. Нужно достать молоко морской коровы». Морская корова находится под охраной трех дяу – Ак-дяу, Карадяу и Кзыл-дяу. Между нами и теми дяу стоит шесть гор. На вершину Куз-тау не только человек, птица не сможет подняться. А дальше стоит гора Тас-тау. Там одни скалы, гладкие как зеркало. Даже горный тур сорвется с них, не говоря уже о человеке. А за ними лежит Кар-тау. Там день и ночь падает снег. Толщина снега достигает тысячи метров. Через них и подавно не перейти. Еще дальше находятся горы Муз-тау. Они скользкие и выше, чем все остальные. Самой быстрокрылой птице понадобится целый месяц, чтобы пролететь без отдыха от их подножия до вершин. За ними лежат горы Саз-тау. Стоит упасть маленькому камешку на их поверхность, они тут же втянут его в себя. И наконец встретятся горы От-тау. Не только человек, даже птица не перелетит через них. Пламя, поднимающееся от них, достигает самого солнца. Вот туда и посылайте врага своего. Как только Каим уедет, через несколько дней можете обвенчаться с его женой.

Напился хан крови черной овечки и стал кататься по земле. Собрался весь народ. Мыстан взялась за пульс:

– Ой-ой-ой, сказать правду или нет?

И нарочно закатила глаза.

– О, мудрая, говори все, не утаивай! – взмолился хан.

Люди тоже поддержали его.

– Тогда я скажу вам все, не примите только близко к сердцу. Болезнь хана намного опаснее прошлой. Если даже найдется средство для лечения, он пролежит два-три месяца, а если не найдется, через три месяца умрет, – ответила мыстан.

– Какое же нужно ему лечение? – стали спрашивать визири.

– Кроме молока морской коровы ничем другим нельзя вылечить его, – заключила мыстан.

– Ойбой, – обратились визири к собравшимся, – кто может найти ту морскую корову?

– Ее найдет Каим, – ответил кто-то, и все обратились к Каиму: – У нас говорят: «Рождаешься для себя, а страдать будешь за народ», – сослужи эту службу, наш храбрый батыр.

Каим дал клятву раздобыть это молоко.

На следующий день Каим выехал на поиски морской коровы. Пусть он пока едет, а мы вернемся к хану.

Спустя три дня хан пригласил своих визирей и отправился за женой Каима. Жена Каима знала об этом давно. Она взяла свою книжку-гадалку, прочитала заклинание – и вокруг дома возникла крепость о девяти стенах.

Увидел это хан, собрал весь подвластный ему народ и приказал разрушить стены крепости. До вечера сумели разрушить только восемь стен. Последнюю решили разнести утром следующего дня. Глянули утром: снова возникло девять стен. И так каждый день. Разрушенные Будур-ханом стены возникали снова и снова.

Вернемся к Каим-батыру.

* * *

Каим приехал к спасенному им айбокену, рассказал все и попросил помощи.

– Помочь я ничем не могу, – ответил айбокен. – Та корова находится под присмотром дяу – Ак-дяу, Кара-дяу и Кзыл-дяу. Чтобы попасть туда, нужно преодолеть шесть гор. Даже птицы не могут перелететь через те горы. Выслушай, что я посоветую тебе. Посмотри, вон стоит байтерек, дотянувшийся до самого неба. На вершине его вьет гнездо самрук. Ежегодно могучий удав проглатывает ее птенцов. Если ты убьешь того удава и избавишь птенцов от смерти – кто не любит свое дитя? – птица доставит тебя куда захочешь. Ничего другого я не смогу придумать.

Подъехал Каим к высокому байтереку. Один лист этого дерева так велик, что вполне может служить навесом. Смотрит Каим: на вершине в гнезде сидят три птенца. Каждый из них с верблюда величиною. Перья у птенцов только начали пробиваться. Каим отпустил коня пастись и стал ждать удава. Ждал, ждал – не заметил, как задремал.

Проснулся от странного звука – это визжали птенцы. «Почему они так визжат?» – подумал он и стал оглядываться кругом. Вдруг видит: вверх по стволу ползет к птенцам огромный удав. Каим выхватил складывающийся вдевятеро белый меч и взмахнул им. Надвое рассек он голову удава. Затем рассек на куски его туловище и сел отдохнуть.

Вдруг поднялся сильный ветер. Каим посмотрел по сторонам и увидел: летит огромная птица. Ветер был поднят взмахами крыльев птицы. Это и была самрук. Когда птица села на гнездо, дерево согнулось и едва не переломилось.

– Дети мои, я чувствую запах человека, – сказала она, подавая птенцам принесенную пищу.

– Кого бы вы хотели видеть – друга или врага? – запищали птенцы.

– Сперва хотела бы увидеть врага, – ответила мать.

Птенцы показали на убитого удава. Птица вмиг проглотила удава.

– Теперь покажите мне друга, – сказала она.

– Выходи, – запищали птенцы Каиму.

Когда Каим вышел из-за дерева, птица кинулась, схватила его и хотела проглотить. Птенцы схватили мать за горло и не дали проглотить Каима.

– Очень жаль, дети мои, – сказала мать, выпустив Каима. – Если бы я проглотила и обратно изрыгнула его, то у него была бы сила тысячи человек. А сейчас он обрел силу только ста человек.

Потом самрук расспросила Каима, куда и зачем он едет. Каим сказал, что он разыскивает молоко морской коровы.

– Это дело трудное, я не смогу достать тебе такого молока. Я могу только доставить тебя туда, а в остальном поступай так, как можешь сам, – ответила ему птица.

– Хорошо, вы меня доставьте только туда, – согласился Каим.

– Тогда жди меня здесь две недели, я заготовлю детям пищу. Припасу также для нас сорок мес воды. На нашем пути лежит огненная гора, вода может нам пригодиться, – сказала птица.

Каим остался на месте, а птица улетела. Она два раза в неделю возвращалась в гнездо и заготовила детям пищу на целый месяц. Потом запаслась водой и на третьей неделе сказала Каиму:

– Ну, полетим.

Целый месяц летела самрук высоко-высоко в небе.

– Посмотри вниз, что видишь? – сказала однажды птица Каиму.

– Вижу землю величиной с потник, – ответил Каим.

– Мы летим низко, – сказала птица и взмыла еще выше.

Так они летели еще несколько дней.

– Взгляни-ка еще раз вниз, – сказала самрук.

– Земля не больше ушка большой иглы, – ответил Каим.

– Закрой глаза, – сказала птица, и Каим зажмурил глаза.

– Теперь открой.

Каим открыл глаза и увидел, что от сорока мес воды не осталось ни капли.

Птица приземлилась и сказала:

– Иди вдоль берега. Придешь к мосту. Перейдешь его и окажешься у дома Ак-дяу. Захвати с собой мое перо. Где бы ты ни ночевал, воткни перо около костра наискось к дому.

Самрук простилась с Каимом и поднялась в воздух. Каим сел на своего коня и приехал к большой белой юрте. В юрте сидела девочка пятнадцати-шестнадцати лет. Губы девочки были зажаты железным замком.

– Чья это юрта? – спросил Каим у девочки, сняв с ее губ зажимы.

– Это юрта Ак-дяу, – ответила она.

– Где он сам?

– Ушел на охоту.

– Тогда я остановлюсь у вас, – сказал Каим и вошел в юрту.

Там стояли одна саба кумыса и полный казан мяса.

– Подай мясо и кумыс, – сказал Каим девочке.

– Отец будет ругать меня, – ответила девочка.

Каим сам взял мясо и кумыс.

– Ешь, – обратился он к девочке.

– Отец будет ругать. Он зажал мне губы, чтобы я ничего не ела.

– Твой отец не вернется и ругать тебя не будет, – сказал батыр и дал девочке поесть.

– Какой дорогой возвращается твой отец? – спросил он.

– Вот этой, – указала девочка.

Каим поехал по той дороге. Въехал он в лес, привязал коня к дереву, а сам притаился в засаде. Прошло немного времени, впереди показался Ак-дяу. На руке его сидел беркут, следом бежала гончая. Беркут клекотал, собака выла, а кольчуга чуть ли не разрывалась на дяу от натуги.

– Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все мое тело содрогнулось, когда родился Каим!..

– Что я сделал тебе плохого?! – закричал Каим и выскочил из укрытия.

Схватились они насмерть. Долго бились. Наконец Каим поднял Ак-дяу над головой и ударил о землю. Отрубил ему голову и поехал к его дому. Девочка увидела голову и заплакала, жалко ей было отца.

Каим поехал дальше и приехал к юрте Кара-дяу. Там было два казана мяса и две сабы кумыса. Дома была единственная дочка. Он вошел в юрту и увидел, что губы девочки тоже зажаты. Он сломал зажимы, посадил девочку рядом, накормил и расспросил, какой дорогой возвращается ее отец. Потом поехал навстречу. У Кара-дяу также выла собака, клекотал беркут и разрывалась кольчуга.

– Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все мое тело вздрогнуло, когда родился Каим! – злился дяу.

– Что я сделал тебе плохого?! – крикнул Каим, и они схватились.

Каим одолел дяу, отрубил голову, привез дочери и сказал:

– На, возьми, твой отец отправился туда, откуда больше не возвращаются!

Приехал он после того в юрту Кзыл-дяу. Там тоже сидела девочка с зажатым ртом.

– Ты чья? – спросил ее Каим.

Девочка сама сняла зажимы и объяснила, что она дочь Кзыл-дяу.

– Тогда дай кумыса, – сказал он.

Здесь было три казана мяса и три сабы кумыса. Девочка подала.

– Садись со мной пить кумыс, – предложил он ей.

Девочка не отказывалась, как прежние, и стала с Каимом пить кумыс.

– Скажите, вы Каим-батыр? – спросила она.

– Да, как ты узнала?

– У моего отца есть два брата. Когда они соберутся, говорят: «Нам смерть принесет только Каим-батыр. Все мы погибнем от его руки». И вот я чувствую, близок час моего дорогого отца. Ты будешь драться с ним семь дней и семь ночей. Потом из носа моего отца начнут спускаться белый и красный шелковые шнурки. Когда можно будет хорошенько ухватиться за них, ты ухватись и вырви их. Они и есть жизнь моего отца. Конечно, ты его победишь и без этого. Но если эти шелковые шнурки достигнут земли, то они опутают тебе ноги, и пока порвутся, ты будешь драться не меньше месяца… Отец мой возвращается по этой дороге, поезжай, выедешь ему навстречу.

Каим выехал на дорогу и слышит: воет собака, клекочет беркут.

– Эй, проклятый пес, пусть твой вой погубит тебя самого, твой клекот, беркут, будет твоей же смертью, а ты, кольчуга, чтобы одряхлела! Все тело мое вздрогнуло, когда родился Каим, – ворчал дяу.

– Эй, дяу, что я тебе сделал недоброго?! – заорал Каим, выскочив из укрытия.

Они дрались отчаянно. Семь дней и семь ночей продолжалась их битва, и на восьмой день из носа Кзыл-дяу выступили на вершок белый и красный шелковые шнурки. Каим ловко ухватил их и вырвал. Кзыл-дяу грохнулся на землю. Каим отрубил его голову и привез дочери.

– На, это голова твоего отца, – сказал он.

– В скорой смерти отца я виновата сама, не то он пожил бы еще немного, – ответила девочка.

В доме Кзыл-дяу Каим и нашел морскую корову.

Каим остался ночевать в доме Кзыл-дяу. Перо птицы самрук он воткнул возле огня.

– О, что я вижу, Каим вернулся! – услышал он наутро чей-то голос. Это была дочь Кара-дяу. Там же оказалась и дочь Кзылдяу.

На другой день Каим остался в доме Кара-дяу. Перо птицы он воткнул наискось у костра.

– О! Каим вернулся! – опять услышал он голос на следующее утро. Это была дочь Ак-дяу. Она сгоняла в кучу весь скот.

Смотрит Каим и не верит глазам своим: он со скотом и дочерьми Кзыл-дяу и Кара-дяу за ночь очутился у юрты Ак-дяу.

Заночевал он на этот раз в юрте Ак-дяу. И опять воткнул перо птицы у огня.

На четвертый день он очутился у своего дома. Обрадовалась жена, что муж жив и невредим.

Прилетела самрук.

– Ну, батыр мой, это все, чем я могла послужить тебе за спасение моих детей. Не обижайся за малую услугу и освободи меня, – сказала птица.

Каим поблагодарил птицу и распрощался с нею.

«Вернулся Каим и привез не только морскую корову, но и дочерей трех дяу», – говорили всюду люди аула.

– О, мой повелитель, по вашей воле я привез вам морскую корову, можете даже съесть ее мясо, – доложил Каим хану.

– Дорогой мой, после твоего отъезда я принял разные снадобья и сейчас чувствую себя хорошо, – ответил хан.

Потом он вызвал к себе мыстан.

– Этот дьявол опять вернулся, что еще можешь придумать?! – напустился он на ведьму.

Долго думала мыстан.

– Ничего придумать не могу, – ответила она. Хан тут же умер от разрыва сердца.

По просьбе людей Каим стал ханом.

* * *

Прошло сколько-то времени, и старшая жена Каима родила мальчика. Назвали его Арпалысом. На следующий год другие три его жены тоже родили сыновей. Был устроен той.

Когда Арпалысу исполнилось шесть лет, он с сыном дочери Кара-дяу стал ходить на прогулку в горы. Отец подарил им одинаковые кольчуги и вооружение воинов. Если Арпалыс брал в руки копье, на его наконечнике сверкала искра.

– Сын мой, пока что избегай встречи с противником. Искра на наконечнике твоего копья может погаснуть. Коль ты не послушаешься меня и наконечник твоего копья затупится, опусти его в конский помет, – говорила мать.

Как-то Арпалыс с друзьями поднялся на гору. У подножия на другой стороне показался большой табун.

– Вы подождите здесь, а я поеду и узнаю, кто там обитает, – сказал Арпалыс своим друзьям и направился к лошадям.

Пришел и видит: стоит много юрт. Из крайней большой юрты послышалось пение. Арпалыс подъехал, привязал лошадь к столбу, копье прислонил к юрте, вошел внутрь и приветствовал хозяев. В постели лежал на спине великан и напевал песню:

Старец жалуется на поясницу,Я же силы свои хвалю.Я готов с любым батыром сразиться,Даже с войском – всех разгромлю.

Великан пел и не обратил никакого внимания на приветствие мальчика. Рассердился Арпалыс: «Если ты батыр, то посмотрю я на тебя!» – закричал он, выбежал на улицу, схватил копье, вскочил на коня и помчался к табуну великана.

Жена великана выбежала за ним, увидела, что он поскакал к табуну, и снова влетела в юрту.

– Напрасно ты не принял приветствие этого мальчика! Он не простой, а батыр. На наконечнике его копья сверкают искры. Сейчас он угонит лошадей! Только ты не сразу вступай с ним в поединок. Сперва пошли других воинов. Когда мальчик убьет нескольких из них, копье его затупится. Вот тогда ты вступи с ним в поединок. Иначе тебе не одолеть его, – сказала она мужу.

Арпалыс с ходу вспугнул большой косяк лошадей и погнал его. Табунщики видели это, но испугались Арпалыса и не посмели вступить с ним в бой. Но один из них, самый смелый, догнал Арпалыса.

– Эй, батыр! – крикнул он. – Хозяин этого табуна такой же батыр, как и ты. Его боевой конь среди этих лошадей. Оставь хотя бы его коня.

– Хорошо, забери коня, – сказал Арпалыс.

Серый с подпалинами конь был крупный, под стать своему хозяину. Пригнал табунщик коня и объяснил, что произошло. Рассердился великан.

– Пока я догоню вас, преграждайте ему путь! Если же вы его упустите, тогда я сперва расправлюсь с вами! – пригрозил он.

Все погнались за Арпалысом. Вслед за ними поскакал и сам великан.

Догнали табунщики мальчика. Всех их побил Арпалыс. А вот и сам великан. Ударил его Арпалыс, но его пика не смогла пронзить врага. Погасли искры. Арпалыс разогнал лошадь и с ходу воткнул копье в конский помет. Увидел это великан и повернул коня обратно. Догнал его Арпалыс, вонзил в него пику, и великан грохнулся на землю, как дерево, вырванное с корнями.

Арпалыс вернулся к друзьям, и они поехали в аул. По пути в одной лощине они увидели человека. Он шел, все время падая и вставая.

– Поезжай, узнай, кто этот бедняга, – сказал Арпалыс одному из друзей.

Скоро посланец вернулся.

– Там старик и старуха. Приветствовал я их, а они не ответили. Они что-то высматривают, потом падают и царапают землю. Я ничего не понял.

– Побудьте здесь, я сам поеду узнаю, – сказал Арпалыс и, взяв с собой брата Аима – сына дочери Кзыл-дяу, поскакал к старикам.

Когда мальчики поклонились, старик резко поднял голову.

– Ой, мои милые, неужели это вы? Если не сам Каим, то его дети? – сказал он и зарыдал.

Это оказались отец и мать Каима, некогда отправившиеся за мышами. Посадили дети стариков на коней и поехали домой. Одного из братьев Арпалыс послал к Каиму.

– Скажи отцу, что я нашел деда. Пусть отец захватит с собой кесе меду и выедет нам навстречу.

Получил Каим такое сообщение и подумал: «Что это значит? Мой же сын повелевает мной!» Не понял он смысла слов сына, но все-таки выехал навстречу с полной кесе меда. Со слезами радости повстречался он с отцом и матерью.

Когда все успокоились, он спросил Арпалыса:

– Сын мой, почему твое послание ко мне было такого властного тона?

– Отец мой, ты великий хан. Узнав о родителях, ты выехал бы из аула со слезами на глазах. Что могли бы подумать люди о своем хане? Я хотел, чтобы ты был величавым, как всегда, – ответил сын.

Привез Каим родителей домой и устроил большой той.

* * *

Однажды сыновья Каима Касым и Есим вдвоем отправились в дальнее путешествие. Ехали они несколько месяцев и въехали в темный лес. На пути они встретили большие табуны лошадей. Кони паслись по масти: белые – в одном табуне, серые – в другом, саврасые и вороные – в третьем. Касыму и Есиму понравились табуны, и они решили угнать их в свой аул. Так и сделали. Вечером остановились на ночлег. Ночью пошел ливень, и они в поисках укрытия набрели на старый заброшенный там – землянку. Касым раньше Есима стреножил коня и вошел в там. Вверху кто-то бегал из угла в угол.

– Кто там, человек или шайтан? Если человек, то отзовись, если шайтан, то я сейчас же убью тебя! – заорал Касым-батыр.

– Я человек, – послышался дрожащий голос.

– Что ты здесь делаешь?

– Я расскажу тебе все, – ответил незнакомец.

Спустился он к Касыму и сел возле него.

– Я сын бая. Нас было трое. Наш отец угнал свой скот и сам скрылся. Оставил нас. Мы стали бедными и не знали, куда податься. Младший брат Каим тоже сбежал от нас. Бедняжка, не знаю, где его застала смерть. Мы со старшим братом нанялись пастухами – я пас лошадей, а мой брат – коров. Бай решил сменить свое становище. И когда вчера мы проезжали через эту местность, из-за бугра выскочил человек на белоснежном коне и помчался за нами. Вслед за ним – другой, третий… и так сорок человек на белоснежных конях набросились на нас. Я упал с коня и притворился мертвым. Когда они уехали, я кое-как добрался до этого тама и скрылся здесь.

– Вы говорите, что Каим – сын убежавшего бая? – спросил Касым.

– Да, мой милый, но откуда ты его знаешь? – удивился незнакомец.

– Мы сыновья Каима, – ответили Касым и Есим.

Тут они обняли друг друга, а наутро отправились в путь. В пути повстречали еще одного человека. Это оказался старший брат Каима.

После объятий и поцелуев к ним подошел какой-то старик.

– Дети мои, вы говорите о Каиме – сыне Алган-бая? – спросил он.

– Да, – ответили ему.

– Ойбой, сын мой, он еще жив! Когда я усыновил его, он женился на дочери хана Шигая и скрылся с нею, – сказал старик. – Вот это его вторая мать, – указал он на старуху, стоявшую в слезах.

Так через много лет вся семья собралась вместе.

Батыр Акжан

Жил бай. Владел он большими стадами разного скота. Что ни год, то множились стада бая, и все труднее стало присматривать за ними: то птицы и звери нападут, то вор объявится и угонит косяк лошадей. И вот как-то осенью, когда по утрам степь стала седеть от инея, загоревал бай: «Приближается долгая зима. Как уберечь стада от лютых холодов, зубов хищников и завистливых людей?» И надумал бай поискать в степи опытного табунщика, смелого и меткого стрелка, кому можно было бы доверить табуны.

Был в степи такой казах, известный табунщик, батыр и меткий стрелок Акжан, у которого только и было богатства, что гнедой конь.

Приехал к нему бай и умоляет:

– У меня шесть табунов лошадей. Если они благополучно перезимуют, один табун будет твой.

Что батыру воры и хищники! Согласился Акжан и попросил бая дать ему в помощники пять человек. Выделил бай пять человек, и один из них был брат бая.

Выбрал Акжан сочные пастбища. Табунщики поставили в за-тиши шестикрылую юрту, чтобы готовить здесь пищу и отдыхать по очереди.

За днями проходят дни, за месяцами – месяцы. Никто не увел ни одного коня, ни один зверь не полакомился кониной.

Однажды Акжан, как обычно, отсылает табунщиков отдохнуть и остается с табунами один. Табунщики развели огонь, приготовили пищу, подкрепились, отдохнули. Пора было ехать к табунам, дать отдых батыру. Брат бая, разомлев в тепле после сытной пищи, заупрямился, не захотел ехать к табунам и лег спать. Табунщики не стали с ним спорить, сели на коней и уехали. Скоро к юрте подъехал Акжан.

Смотрит Акжан: юрта странно приподнята над землей. Подъехал батыр ближе, а внутри сидит огромное одноглазое чудовище – дяу и жарит на огне байского брата. Батыр не испугался, вошел в юрту и выстрелил прямо в глаз великана. Дяу взревел от боли, вскочил и бросился наутек, унося на себе юрту. Акжан на коне преследовал дяу. Долго шла погоня, наконец страшилище скрылось в огромной пещере.

Батыр спешился и вошел в пещеру. Осмотрелся он и увидел дяу. Тот был мертв. Забрал Акжан юрту и вернулся к табунам.

– Я должен поехать в аул и рассказать баю о случившемся, – сказал батыр табунщикам, попрощался с ними и поехал.

До аула было три дня пути. Весь день ехал Акжан, к вечеру заехал в один аул, чтобы переночевать. В юрту, где остановился Акжан, вошел незнакомый человек. Поговорив о том о сем, он ушел, спросив зачем-то у хозяев, где они постелят своему гостю. Хозяева недоумевали, зачем это нужно незнакомцу, но Акжан догадался, что братья убитого им дяу хотят отомстить ему. «Держись, Акжан, ночью тебе предстоит бой!»

Батыр положил на свою постель бревно, укрыл его своим чапаном, а сам спрятался в овраге около юрты и стал ждать. Глубокой ночью вдруг прилетела гигантская птица, опустилась у дверей юрты и превратилась в огромного человека. Это был дяу. Дяу вошел в юрту, но тут же вышел, волоча за собой бревно. Акжан выстрелил из лука, великан взвизгнул и побежал, увлекая за собой бревно. Акжан сел на коня, поехал по следу дяу и нашел его мертвым.

С рассветом батыр продолжал путь и опять остановился на ночлег в чужом ауле. Здесь точь-в-точь повторился случай с дяу. Акжан убил и этого.

На третий день батыр добрался до своего аула, рассказал людям о поединке с тремя дяу, а баю поведал о смерти его брата. Бай очень горевал, да что делать – мертвые не воскресают от слез. Устроил бай в честь батыра Акжана богатый той, на котором гуляли все люди аула.

Батыр Науша

Батыр Науша был выходцем из богатого двенадцати-коленного Младшего жуза. Науша рано остался сиротой и долго был беспризорным, пока не подобрал его один бай из рода Алим.