Столпы земли

Идя обратно через двор к поджидавшим его Агнес и Марте, Том распрямил плечи. Он никогда не показывал ей, что огорчен. Том всегда делал вид, будто все в порядке, он все предусмотрел, и нет ничего страшного в том, что не оказалось работы здесь, потому что в другом городе она обязательно найдется. Он знал: если Агнес заметит, как он огорчен, то непременно заставит его найти здесь заработок, чтобы наконец обжиться на одном месте, а этого он не хотел, пока не сыщется город, где собираются строить собор.

– Для меня здесь нет работы, – сказал он. – Пойдем дальше.

Вид у нее был унылый.

– Сам подумай, на строительстве собора и дворца можно найти место еще для одного каменщика.

– Оба здания почти закончены, – объяснил Том. – Людей у них больше, чем требуется.

Семейство Тома прошло по подъемному мосту и вновь оказалось на запруженных народом улицах. Они вошли в Солсбери через восточные ворота, а покинуть его намеревались через западные, ибо именно в этом направлении находился Шефтсбери. Том повернул направо, на улицы, где они еще не бывали.

И вдруг остановился перед каменным домом, нуждавшимся в основательном ремонте. Когда его строили, должно быть, использовали слишком слабый раствор, и теперь он крошился и осыпался. Мороз, проникая через дыры, разрушал каменную кладку. Если в таком состоянии оставить дом еще на одну зиму, к весне разрушения могут быть очень серьезными. Том решил сказать об этом хозяину.

Вход в дом располагался в широкой арке. Деревянная дверь была распахнута, а прямо у входа сидел ремесленник, с молотком в правой и резцом в левой руке. Он вырезал замысловатый орнамент на деревянном седле, надетом на стоящую перед ним скамейку. В глубине Том разглядел деревянные и кожаные заготовки и мальчика с метлой.

– Добрый день, мастер, – заговорил Том.

Седельщик оценивающе посмотрел на него и, очевидно, решив, что Том относится к той категории людей, которые, если понадобится, сами сделают седло, сухо кивнул.

– Я строитель, – продолжал Том. – Вижу, тебе нужна моя помощь.

– Это почему?

– Раствор крошится, камни потрескались, твой дом может не простоять следующую зиму.

Седельщик покачал головой.

– В этом городе полно каменщиков. С какой стати я стану нанимать незнакомца?

– Ну что ж. – Том повернул прочь. – Бог с тобой.

– Со мной, ну конечно, – пробурчал седельщик.

– Чурбан неотесанный, – ворчала Агнес, шагая рядом с Томом.

Улица привела их к рынку. Здесь, на небольшой грязной площади, крестьяне из окрестных сел выменивали скромные излишки продуктов – мясо или муку, молоко или яйца – на товары ремесленников и купцов: кувшины, лемеха, веревки, соль. Обычно рынок представлял собой довольно шумное и пестрое зрелище: добропорядочные торговцы, крикливые лавочники, дешевые лакомства для ребятишек, песни менестрелей или выступления акробатов, потаскухи, калека-солдат с россказнями о пустынях Востока и неистовых ордах сарацинов. Те, кто сделал выгодные покупки, редко могли устоять перед искушением спустить последние деньги на стаканчик крепкого пива, так что к полудню шум заметно усиливался. Некоторые проигрывались в кости и затевали потасовки. Но сегодня, в холодный дождливый день, когда излишки урожая уже были распроданы, рынок не был таким шумным. Промокшие крестьяне без лишних слов покупали у озябших лавочников необходимые товары, и каждый желал поскорее вернуться домой, к жаркому очагу.

Том и его семья пробирались сквозь угрюмую толпу, не обращая внимания на монотонные призывы колбасников и точильщиков. Они прошли уже через весь рынок, когда Том увидел свою свинью.

Он так удивился, что поначалу не поверил своим глазам.

– Том, смотри! – зашипела Агнес, и он понял, что она тоже узнала свинью.

Сомнений быть не могло: он знал свинью не хуже собственных детей. И теперь ее тащил красномордый пузатый детина, который явно мог есть столько мяса, сколько хотел, и даже больше. Должно быть, мясник. Том и Агнес так и застыли на месте, уставившись на него, и, поскольку они стояли прямо на дороге, он просто не мог их не заметить.

– Ну, чего вам? – нетерпеливо сказал толстяк, несколько обескураженный их удивленными взглядами.

– Это наша свинья, – первой опомнилась Агнес.

– Да-да. Именно так, – спокойно подтвердил Том.

На мгновение глаза мясника воровато забегали, и Тому стало ясно, что он знал, что свинья краденая.

– Я только что заплатил за нее пятьдесят пенсов, и теперь она моя!

– Ты заплатил так дешево потому, что свинья ворованная. У кого ты ее купил?

– У крестьянина.

– Ты его знаешь?

– Н-нет. Слушайте, я городской мясник и не могу заставлять каждого, кто продает мне корову или свинью, приводить с собой двенадцать свидетелей, чтобы те подтвердили, что скотина принадлежит ему.

Мясник попытался было обойти их, но Том схватил его за руку. Тот начал было злиться, но затем прикинул, что, если ввяжется в драку, свинью придется выпустить, а кто-нибудь из членов семьи Тома ее подхватит, и тогда уже ему придется доказывать свое право собственности. Поэтому, подавив в себе гнев, он сказал:

– Вы меня обвиняете? Что ж, пойдем к шерифу.

Том быстро смекнул, что доказательств у него нет, и отпустил мясника.

– Как он выглядит, тот человек, что продал тебе мою свинью?

– Как все, – уклончиво ответил толстяк.

– Он чем-нибудь прикрывал рот?

– Теперь припоминаю. Кажется, да.

– Это разбойник, скрывающий свои отрезанные губы, – с горечью проговорил Том. – Об этом, как видно, ты не подумал.

– Вон дождь-то как хлещет! – возразил мясник. – Все кутаются, как могут.

– Ты мне скажи, ты давно его видел?

– Да вот только что.

– И куда он направился?

– Наверное, выпить.

– Спустить мои денежки, – мрачно сказал Том. – Давай, ступай себе. Когда-нибудь и тебя ограбят, вот тогда ты пожалеешь, что находятся люди, которые покупают ворованное.

Мясник, зло глядя на Тома, колебался, словно хотел возразить, но, передумав, пошел своей дорогой.

– Ты почему его отпустил?! – заговорила Агнес.

– Потому что его знают все, а меня никто. Начни я драться, меня бы еще и осудили. Что, на заднице у свиньи написано мое имя? Кто скажет, чья это свинья?

– Но все наши сбережения…

– Мы еще можем вернуть наши деньги. Заткнись и дай мне подумать, – потерял терпение Том. Ссора с мясником разозлила его, и теперь он выплеснул свое раздражение на Агнес. – Где-то в этом городе сидит человек с отрезанными губами и пятьюдесятью серебряными монетами в кармане. Единственное, что нам осталось, – найти его и отобрать деньги.

– Правильно, – решительно согласилась Агнес.

– Возвращайся той же дорогой к собору, а я подойду с другой стороны. Затем мы вернемся по соседней улице и так далее. Возможно, он где-то выпивает. Увидишь – пошли за мной Марту, а сама не упускай его из виду. Альфред будет со мной. Постарайся, чтобы разбойник тебя не заметил.

– Не волнуйся, – мрачно сказала Агнес. – Мне нужны эти деньги, чтобы кормить детей.

Том взял ее за руку и улыбнулся:

– Ты просто львица, Агнес.

Она посмотрела ему в глаза, неожиданно поднялась на цыпочки и поцеловала в губы, быстро, но крепко. Потом повернулась и, держа за руку Марту, пошла через базарную площадь. Том озабоченным взглядом проводил свою бесстрашную жену и вместе с Альфредом двинулся в противоположном направлении.

Похоже, вор чувствовал себя в полной безопасности. Потому что, когда украл свинью, Том направлялся в Винчестер, а разбойник отправился в другую сторону, в Солсбери. Но Том изменил свои планы после того, как Эллен рассказала ему, что в Солсбери перестраивают собор, и неожиданно их дорожки пересеклись. Однако вор продолжал думать, что больше никогда не увидит Тома, и это давало последнему возможность захватить его врасплох.

Том медленно брел по грязной улице, словно ненароком заглядывая в открытые двери. Он старался не обращать на себя внимание окружающих, так как вся эта затея могла кончиться жестокой потасовкой, и ему не хотелось, чтобы люди запомнили высокого каменщика, высматривавшего что-то в их городе. Большинство домов представляли собой лачуги из дерева, глины и соломы, с очагом посередине и убогой обстановкой. В пивной это были бочка и несколько скамеек, у публичной девки – кровать за занавеской, а там, где шла игра в кости, – большой стол со скамьями.

Какая-то девица с красными намалеванными губами продемонстрировала ему свои голые груди. Том покачал головой и поспешил прочь. По правде сказать, втайне ему хотелось сделать это с незнакомой женщиной, среди бела дня, за деньги, но ни разу в жизни он этого не испробовал.

Он снова подумал об Эллен. В ней тоже чувствовалось что-то влекущее. Она была очень привлекательна, но эти глубоко посаженные, взыскующие глаза пугали. Приглашение уличной девки немного смутило Тома, но чары Эллен еще не стерлись в его памяти, и внезапно он испытал дурацкое желание умчаться в лес, найти ее и подмять.

До собора он добрался, так и не встретив вора. Мастера стучали молотками, прибивая свинцовые листы к деревянному каркасу крыши над центральной частью здания. Крыть крыши боковых нефов еще не начали, и можно было разглядеть опорные полуарки, которые соединяли наружную стену со стеной главного нефа. Он указал на них Альфреду.

– Без этих подпорок стены нефа разойдутся под тяжестью каменных сводов, – объяснил Том. – Видишь, как полуарки установлены на контрфорсы бокового нефа? Они еще соединены с внутренней сводчатой галереей. А окна боковых нефов составляют одну линию с арками галереи. Несущие линии соединяются с несущими, а второстепенные – с второстепенными.

Альфред выглядел хмурым и равнодушным. Том вздохнул.

Он увидел подходившую с противоположной стороны Агнес, и его мысли вернулись на землю. Капюшон скрывал лицо, но Том сразу узнал ее волевой подбородок и уверенную походку. Плечистые работники расступались, давая ей пройти. Том подумал, что, если бы Агнес столкнулась с разбойником и завязалась драка, она бы ему не уступила.

– Видел его?

– Нет. Похоже, ты тоже не видела. – Тома не оставляла надежда, что вор все еще в городе. Едва ли он уйдет, не потратив хотя бы часть денег. В лесу они не нужны.

Об этом же думала и Агнес.

– Он где-то здесь. Надо продолжать искать.

– Пойдем назад по разным улицам и встретимся на площади.

Том и Альфред снова месили грязь, пройдя через ворота. Одежда промокла, и у Тома мелькнула мысль пропустить стаканчик пива и похлебать мясного бульона где-нибудь у очага. Но он тут же вспомнил, сколько пришлось работать, чтобы купить свинью, и вновь перед глазами встал человек с отрезанными губами, заносящий дубину над невинной головкой Марты, и гнев придал ему сил.

Тщательно вести поиски было трудно из-за беспорядочного расположения улиц. Они петляли, словно пытаясь догнать убегавшие от них домишки. Единственной прямой дорогой была та, что вела от восточных ворот к подъемному мосту замка. Первым делом Том прошелся вдоль крепостной стены, потом переместился на окраину, где стояли самые жалкие лачуги и располагались самые шумные пивные, в которых промышляли самые старые потаскухи. Выше, на холме, стояли дома богатых, и сюда, к городским стенам, дождем смывало от них все нечистоты. Нечто подобное происходило и с людьми, ведь именно здесь было особенно много калек и нищих, голодных детей, избитых женщин и беспробудных пьяниц.

Но человека без губ нигде не было видно.

Дважды Тому показалось, что он его видит, но, присмотревшись получше, он убеждался, что лица этих людей не имели изъянов.

Том прекратил поиски и вернулся к рынку, где его нетерпеливо ждала Агнес – на взводе, с горящими глазами.

– Я нашла его!

Томом овладело смешанное чувство волнения и страха.

– Где?

– Он пошел в харчевню у восточных ворот.

– Веди меня туда.

Они обогнули замок, добрались до подъемного моста, спустились вниз по прямой дороге к восточным воротам и свернули в лабиринт узеньких улочек, петлявших вдоль городских стен. Почти тут же Том увидел харчевню. Это был даже не дом, а покатая крыша на четырех столбах, прилепившаяся к городской стене. В глубине полыхал огонь, а над ним, медленно поворачиваясь на вертеле, жарился баран и булькала в котле вода. Был полдень, и в маленькую харчевню набилось полно народу, в основном мужчин. От запаха мяса у Тома заурчало в животе. Он окинул взглядом толпу, опасаясь, что, пока они сюда добирались, разбойник мог уйти. Но тут же его увидел. Безгубый сидел на скамье немного в стороне, с ложкой в руке, и хлебал жаркое, прикрывая шарфом рот.

Том быстро отвернулся, чтобы разбойник его не увидел. Теперь нужно было решить, что делать. В Томе накопилось достаточно злости, чтобы свалить его и забрать кошелек. Но уйти ему не дадут, и тогда придется держать ответ, причем не перед толпой, а перед шерифом. Правда была на стороне Тома, а тот факт, что вор – вне закона, означал, что никто не поручится за его честность. Том же был каменщик, уважаемый человек. Но для того чтобы все это доказать, потребуется время, возможно даже несколько недель, если вдруг окажется, что шериф находится в другом конце графства; а кроме того, если поднимется шум, Тома могут обвинить в нарушении порядка.

Нет. Разумнее будет разделаться с вором без свидетелей.

Остаться в городе на ночь тот не сможет, ибо дома у него нет, а чтобы снять угол, нужно представить доказательства того, что ты человек достойный. А потому ему придется убраться восвояси, прежде чем городские ворота на ночь закроют.

В Солсбери было двое ворот.

– Скорее всего, он пойдет обратно той же дорогой, что и пришел, – сказал Том жене. – Я буду его поджидать за восточными воротами, а Альфред пусть наблюдает за западными. Ты оставайся в городе и следи за вором. Марту держи при себе, но смотри, чтобы он вас не заметил. Если понадобится что передать, пошлешь ее.

– Хорошо, – без лишних слов согласилась Агнес.

– А что делать, если он выйдет с моей стороны? – взволнованно спросил Альфред.

– Ничего, – твердо сказал Том. – Проследи, по какой дороге пойдет, и жди. Марта позовет меня, и мы его догоним. – Поскольку Альфред, кажется, был разочарован, Том добавил: – Делай, что говорю. Я не хочу потерять сына, как потерял свинью.

Альфред неохотно кивнул.

– Давайте расходиться, пока он не заметил, как мы тут сговариваемся, – сказал Том и, не оглядываясь, поспешил прочь.

На Агнес можно было положиться, она все сделает как надо. Он дошел до восточных ворот и вышел из города, миновав хлипкий деревянный мост, на котором утром толкал повозку. Прямо перед ним, устремляясь к востоку, лежала дорога на Винчестер, такая ровная, что казалась длинной скатертью, постеленной через холмы и долины. Влево, изгибаясь дугой, поднималась в гору дорога на Портуэй, по которой Том – да, видно, и вор – пришел в Солсбери. Наверняка и обратно по ней отправится.

Том спустился с холма и, дойдя до перекрестка, повернул на Портуэй, подыскивая место, где можно укрыться. Пройдя ярдов двести, так ничего и не нашел. Оглянувшись, он понял, что отсюда слишком далеко и он не может различить лиц тех, кто оказывался на перекрестке, а значит, есть вероятность упустить вора, если тот вздумает пойти на Винчестер. Он еще раз огляделся. По обеим сторонам дороги были вырыты канавы, которые в сухую погоду могли послужить хорошим укрытием, но нынче в них бурлили потоки воды. Вдоль каждой канавы тянулся невысокий бугорок. На юге паслись на стерне коровы. Том заметил, когда одна из них прилегла на краю поля, что она почти скрылась за бугорком. Тяжело вздохнув, он вернулся немного назад, перепрыгнул через канаву, и, пнув корову, отогнал ее прочь. Устроившись поудобнее, Том натянул капюшон и приготовился ждать, жалея, что, уходя из города, не догадался прихватить с собой немного хлеба.

Ему было тревожно и немного боязно. Разбойник меньше его ростом, но проворен и жесток, судя по тому, как он напал на Марту и утащил свинью. Том боялся, что тот его покалечит, но еще больше боялся, что не сможет вернуть свои деньги.

Он надеялся, что с Агнес и Мартой все в порядке. Агнес в состоянии постоять за себя. Но даже если разбойник ее заметит, что он сможет сделать? Только станет более осторожным, вот и все.

Из своего укрытия Том видел башенки собора. Может, когда-нибудь доведется в него заглянуть. Интересно, какие опоры они применили в сводчатой галерее. Обычно сооружают широкие колонны, и каждая служит основанием для расходящихся в разные стороны арок: две – на юг и север, соединяющие соседние колонны галереи, и одна – на восток или запад, через боковой неф. Получалось некрасиво, ведь арка, опора у которой – круглая колонна, выглядит несуразно. Вот когда Том станет строить свой храм, у него каждая опора будет представлять собой связку из нескольких колонн, заканчивающихся аркой, – логичное и элегантное решение.

Он стал представлять себе, как украсить арки. Чаще всего для этого используют геометрические фигуры – не требуется большого мастерства, чтобы вырезать зигзаги и ромбы, – но Тому нравился орнамент из листьев, который смягчал и придавал жизни строгой размеренности каменных пропорций.

Его мысли были заняты воображаемым собором, когда он заметил тоненькую фигурку и светлую головку Марты, которая пересекла мост и помчалась вприпрыжку вниз. Она добежала до перекрестка и, подумав, свернула в правильном направлении. Наблюдая за дочкой, Том увидел, как она нахмурила бровки: куда это он запропастился? А когда она поравнялась с укрытием, тихонько позвал: «Марта!»

Она взвизгнула, но, увидев его, перепрыгнула через канаву и подбежала.

– Мама прислала тебе вот это, – сказала она, вытаскивая из-за пазухи еще теплый пирог с мясом.

– Клянусь Богом, твоя мать – достойная женщина! – воскликнул Том, откусывая гигантский кусок. Пирог с начинкой из говядины и лука имел божественный вкус.

Марта села на травку рядом с отцом и потерла нос, стараясь вспомнить, что ей было ведено передать. Том не мог не умиляться, глядя на свою малышку.

– Тот дядька, что украл нашу свинью, вышел из харчевни и встретил женщину с размалеванным лицом, и они пошли к ней домой. А мы ждали на улице.

«Этот негодяй спускает наши деньги на потаскух», – раздраженно подумал Том.

– А потом?

– Он недолго пробыл в том доме, а когда вышел, завернул в пивную. Там и сидит. Пьет немного, зато играет в кости.

– Надеюсь, выигрывает, – сказал Том мрачно. – Что еще?

– Все.

– Кушать хочешь?

– Я съела булочку.

– Ты уже рассказала все это Альфреду?

– Нет еще. Я пойду к нему после тебя.

– Скажи ему, чтобы постарался не промокнуть.

– Постарался не промокнуть, – повторила она. – Мне это нужно сказать до или после того, как я расскажу о дядьке, укравшем свинью?

– После, – сказал Том и улыбнулся. – Ты умная девочка. Ну, беги!

– Мне нравится эта игра, – засмеялась Марта.

Она ему помахала, изящно перепрыгнула через канаву, сверкнув маленькими ножками, и побежала в город. Том смотрел ей вслед с любовью и гневом в сердце. Им с Агнес пришлось так много трудиться, чтобы заработать деньги детям на пропитание, и теперь он готов был пойти даже на убийство, лишь бы вернуть то, что у них украли.

Конечно, разбойник тоже способен на убийство. Ведь разбойники вне закона, и к жестокости им не привыкать. Возможно, это будет уже не первый раз, когда Фарамонд Открытый Рот встретится лицом к лицу со своей жертвой. Так что он, безусловно, опасен.

Сумерки опустились удивительно рано, как это порой случается в пасмурные осенние дни. Том забеспокоился, что не узнает вора. С наступлением вечера движение к городу и из него почти сошло на нет; большинство деревенских жителей отправились в обратный путь, чтобы к ночи вернуться домой. В городе появились первые огоньки свечей и факелов. «А что, если он остался там на всю ночь? – размышлял Том. – Может, в городе у него есть дружки, которые дадут ему приют, даже зная, что он разбойник…»

И тут Том увидел человека, нижняя часть лица которого была замотана шарфом.

Он шел по деревянному мосту, а с ним были еще двое. Тут Тома осенило, что вор мог явиться в Солсбери с сообщниками: лысым и тем, в зеленом колпаке. Правда, в городе ни того ни другого Том не видел, но вполне возможно, что, войдя в город, они разошлись, а возвращаясь обратно, снова встретились. Проклятье! Едва ли он справится сразу с тремя. Однако, когда они подошли ближе, группа разделилась, и Том с облегчением понял, что те двое вовсе не спутники вора.

Это были крестьяне, отец и сын, с темными, близко посаженными глазами и крючковатыми носами. Они направлялись в Портуэй, а тот, что обмотался шарфом, следовал за ними.

Когда разбойник приблизился, Том с сожалением отметил, что тот был абсолютно трезв.

В этот же момент на мосту появились женщина и девочка, Агнес и Марта. Это встревожило Тома. Он не предполагал, что, когда встретит вора, они окажутся рядом. Однако иначе и быть не могло, ибо Том сам приказал Агнес следить за грабителем.

По мере того как они приближались напряжение Тома росло. Он был таким большим и сильным, что при столкновении ему обычно все уступали, но разбойники – народ отчаянный, и трудно сказать, как все повернется, когда начнется драка.

Двое крестьян прошли мимо, они были в легком подпитии и беседовали о лошадях. В правой руке Том сжимал свой железный молоток. Он ненавидел воров, которые только на то и способны, что отнимать хлеб у порядочных людей. И он не станет испытывать угрызений совести, если двинет этого своим молотком.

Приблизившись, разбойник, словно почуяв опасность, замедлил шаг. Том выждал, когда тот подойдет на расстояние четырех-пяти ярдов – слишком близко, чтобы убежать, и достаточно далеко, чтобы не было возможности проскочить вперед, перекатился через бугор и, перемахнув через канаву, загородил ему дорогу.

Вор остановился как вкопанный и вытаращил на Тома глаза.

– Ты чего? – с дрожью в голосе спросил он.

«Не узнал меня», – подумал Том.

– Вчера ты украл мою свинью, а сегодня продал ее мяснику.

– Да я ни…

– Не отпирайся, – сказал Том. – Отдай мне деньги, которые получил за нее, и я тебя не трону.

На мгновение ему показалось, что вор именно это и собирался сделать, и, глядя, как тот колеблется, он почувствовал, что напряжение спадает. Но разбойник вдруг резко повернулся и бросился прочь – прямо на Агнес.

Он не успел разогнаться для того, чтобы сбить ее с ног – а она была не из тех женщин, кого легко повалить, – так что некоторое время они стояли друг против друга, переступая то вправо, то влево, словно в неуклюжем танце. Наконец, поняв, что она нарочно преграждает ему путь, вор оттолкнул ее и попытался прошмыгнуть мимо. Но Агнес выставила вперед ногу, он споткнулся, и оба свалились на землю.

С бешено колотящимся сердцем Том метнулся на помощь. Грабитель, упираясь коленом в спину Агнес, уже вставал. Том, схватил его за шиворот, грубо тряхнул и, прежде чем тот сумел обрести равновесие, швырнул в канаву.

Агнес поднялась на ноги. К ней подбежала Марта.

– Все в порядке? – быстро спросил Том.

– Ага, – кивнула жена.

Двое крестьян остановившись, наблюдали за сценой, не понимая, что происходит. Вор стал выбираться из канавы.

– Он разбойник! – крикнула Агнес крестьянам, чтобы убедить их не вмешиваться. – Он украл нашу свинью!

Те ничего не ответили, но продолжали стоять и смотреть, что же будет дальше.

– Верни мои деньги и можешь проваливать на все четыре стороны, – снова сказал Том.

Вор выбрался из канавы и быстро, словно крыса, рванулся к Тому с ножом в руке. Агнес завизжала. Том уклонился. Нож блеснул прямо перед его глазами, и он почувствовал, как скулу пронзила боль.

Том отступил на шаг и, когда снова сверкнуло лезвие, взмахнул молотком. Разбойник отскочил. И нож, и молоток, не встретив преграды, со свистом рассекли сырой вечерний воздух.

Несколько мгновений они неподвижно стояли, глядя друг другу в глаза и тяжело дыша. Том чувствовал острую боль в щеке. Теперь он осознал, что они равные противники, ибо хотя Том и крупнее, но у вора нож, оружие более грозное, чем молоток каменщика. Холодок пробежал по спине, когда он понял, что может сейчас умереть. Внезапно он почувствовал, что не может вдохнуть.

Краем глаза он заметил какое-то внезапное движение. Вор тоже его заметил и, метнув взгляд на Агнес, быстро пригнулся, уворачиваясь от брошенного ею камня.

Действуя с быстротой человека, охваченного страхом за собственную жизнь, Том замахнулся, намереваясь обрушить молоток на опущенную голову разбойника.

Но вор снова распрямился, и удар пришелся по лбу, в том месте, где проходит линия волос. Разбойник зашатался, но не упал.

Том ударил еще.

На этот раз у него было достаточно времени, чтобы как следует приладиться, пока оглушенный вор приходил в себя. Опуская со всего маха молоток, Том подумал о Марте, вложив в удар всю свою силу, и вор упал на землю, как сломанная кукла.