Сущность Эф

Юджин

Юджину страшно, Юджину вообще редко бывает страшно, обычно Юджин собранный, деловой, другим его никто никогда не видел – но это при свете дня, а вот с наступлением ночи – это да, просыпаются какие-то страхи даже не из детства, а вообще откуда-то из прошлой жизни, когда сам Юджин еще не был Юджином. И угораздило же его отпустить экипаж, а в такое время не то, что кэб не поймаешь, в такое время даже пешком не дойти. Юджину страшно, Юджин знает, что в такие ночи не спрятаться, не скрыться от… здесь Юджин боится сказать страшное слово – вот Юджин и бежит по улице, наплевав на все правила приличия, боязливо косится на темную гладь воды, не мелькнет ли там что-то темнее самой ночи… показалось… нет, не показалось, точно, что-то темное, глубокое, хищное приближается, все быстрее, быстрее, быстрее. Юджин ускоряет бег, после двух бокалов бег ускоряться не хочет, улица качается и приплясывает то ли от ветра, то ли под ногами. Что-то темное вытягивается из воды, ползет в сторону молодого человека, то ли извилистые щупальца, то ли длиннопалые руки, то ли еще что-то, что не привидится даже в самом страшном ночном кошмаре. Прохожий хочет позвать на помощь, – голос не слушается, срывается на хрип. Надо бежать – и не бежится, ноги как будто приросли к земле, и одинокий фонарь у дома кажется бесконечно далеким, таким далеким, что до него не добраться даже за тысячи лет. Юджин спотыкается о темноту ночи, падает на ступеньки крыльца, последним усилием воли дотягивается до двери – молит небеса, чтобы хоть кто-то услышал слабый стук. Юджин знает, что нельзя оборачиваться – и не может удержаться, не может не обернуться, не посмотреть в лунно-желтые глаза, в которых, кажется, отражается сама вечность… …Юджин просыпается, Юджин говорит себе – этого не было, не было, не было, потому что… просто потому, что быть не могло. Входит слуга, ну и напугали вы нас, хозяин – хозяин сжимает зубы, значит, все-таки было, значит, все-таки не сон, древнее проклятие вышло из пучин моря. Так было в ту ночь, когда без вести пропал отец, так было в ту ночь, когда умерла мать, так было и в ту ночь, когда буря разрушила половину городка, и он ушел на дно. Что поделать, непрочный городок, ой, непрочный, построенный на сваях над морской пучиной, он и достался Юджину непрочным в наследство от отца, а пару лет обветшал еще больше, и все-то надо чинить, а где средства взять, а вот как фабрика начнет прибыль приносить, вот и средства будут. Дымит фабрика, коптит небо фабрика, открывает стоки, сбрасывает в морские пучины черное маслянистое месиво. Юджин проходит мимо двух рабочих, слышит обрывок беседы, слыхал, сегодня чего из моря выловили, нечисть какую – Юджин не дослушивает, что за нечисть, поспешно уходит. В городе темнеет, в это время вообще темнеет рано, а в пасмурные дни еще раньше, и уже не видны в тумане маяки соседних городов, говорят, вчера опять два корабля не доплыли, может, заблудились, а может, уже и всё… Юджин хочет послать спасательную экспедицию, старый капитан спохватывается, да вы что, что, молодой господин, так мы половины флота недосчитаемся… Юджин уже и сам понимает, что сморозил что-то не то, много еще чему надо учиться Юджину, много… Темнеет, пора домой, скорее, скорее, пока чернильно-чернично-черная тьма не поглотит город на сваях. Экипаж, экипаж, скорее экипаж, и домой, на крыльцо под светом одинокого фонаря, и дальше в большой зал, по мраморной лестнице в комнаты, где слуги уже напустили ванну… Юджин раскрывает книгу, которая лежит на краю стола, читает – …каждое новолуние выходили из пучин тьмы за очередными жертвами… – в страхе захлопывает книгу. Аура ждет, Аура высматривает, выслеживает, выщупывает чуткую тишину ночи, ищет жертву, слышит гулкие шаги по мосткам – туп-туп-туп, чувствует знакомый запах, чует кровь, живую горячую кровь внутри мясного бурдюка, стоит только вонзить клыки… Аура плывет – резко, стремительно, взмахивает рыбьим хвостом, плавниками, вытягивается с мостков в темноту ночи, выжидает, высматривает, вот он идет, молодой, тощий, богатый наследник чего-то там, он по фабрике ходит, и книжки еще читает, и много еще чего. Дымит фабрика, дымят трубы, поднимается в темное небо сизая копоть, открывается слив. Юджин велит слуге задернуть шторы, чтобы не видеть темноту ночи за окном, чтобы не чувствовать на себе чей-то взгляд, он не уходит, он манит, он притягивает, он… Юджин зажмуривается, чтобы не видеть – бесполезно, всё бесполезно, даже сквозь веки просвечивает лунный взгляд, из которого смотрит сама бездна. Спать, спать, приказывает себе Юджин, спать, завтра вставать рано, Юджин спит, видит сон, как он идет по улице, нет, это не сон, мостки качаются под ногами, холодок ночи пронизывает до костей, дымный смог поднимается над городом, плещется черная вода далеко внизу, лижет сваи, хочет сточить город. Юджин стряхивает с себя сонное оцепенение, заставляет себя идти к дому, к дому, где качается на крыльце одинокий фонарь – нет, снова сумасбродят и лихоманят лунные глаза, снова тянут за собой в бездну, зовут, зовут… Юджин бежит туда по мосткам, поднимается на старую баржу, кто-то из матросов хочет шугануть Юджина, узнает – почтительно отступает. Аура зовет, Аура смотрит, Аура умеет смотреть, Ауру учили, вот так посмотришь на человека, он к тебе придет. Аура зовет – не дозовется, не получается у Ауры позвать, не получается вырваться из клейкого, черного, маслянистого – тянет, захватывает со всех сторон… Юджин наклоняется, высовывается за борт, сильнее, сильнее, чуть не падает, еле-еле видит в темноте чернично-черной ночи что-то еще чернее, что-то, пропахшее черным, маслянистым, что-то еще не мертвое, но живым уже назвать нельзя. кто-то подхватывает Юджина, держитесь, держитесь, Юджин тычет пальцем в море, срывается на крик, взять-взять-взять, лови-лови-лови, я вам за что плачу, люди подцепляют сетями смрадное нечто, брезгливо тащат на палубу, Юджин снова кричит – воды, воды, да не этой, не морской, а чистой, чистой воды, как нет, быть того не может, полцарства за воду… Кучер испуганно шарахается, когда видит что-то смрадное, черное, промасленное, Юджин не слушает кучера, тащит нечто в экипаж, снова срывается на крик, я вам за что плачу, и отмоете, и пожалуйста, и сиденья новые купим, и что там еще, и экипаж новый, и вообще… экипаж несется по пустынной ночной улице, кучер едва сдерживает перепуганную лошадь, тихо, тихо, Гарпия, что ты, в самом деле, лошадь не слушает, лошадь встает на дыбы. Юджин тащит нечто по ступенькам крыльца, по большому залу, наверх, в ванну, кивает старому дворецкому, врача, врача вызовите, или нет, ветеринара, или нет, врача, не знаю, я, кого… Что значит – невозможно, да я вам хоть сколько заплачу, делайте хоть что-нибудь, я не знаю, что… Юджин зажигает тусклую лампаду, задергивает шторы, чтобы не видеть подступающий шторм, закрывает окно, чтобы не слышать грозу, смотрит на нечто, распростертое на кровати, кое-как отмытое от черного масла, что там про жабры говорили, чем промывать, Юджин чистит жаберные щели едко пахнущей жидкостью, сбрызгивает водой, гладит разметавшиеся по подушке изумрудные волосы, спрашивает в пустоту – что, что это было, уже понимает, что не получит ответа – никогда, никогда, никогда…

В количестве 61 штука

Оружие.

Нет.

На оружие не похоже.

Передатчик.

Нет.

Тоже не похоже.

Детали чего-то, чего-то…

…чего?

ПРИКАЗ

ДОСТАВИТЬ

Запоминаю, что доставить. Думаю, как записать в память то, что я первый раз вижу.

…предметы продолговатые с плоским утолщением на конце…

…нет, не так.

…продолговатые обрезки металла с круглым сечением, заостренные на конце…

…и тоже не так.

…продолговатые обрезки металла с круглым сечением, на одном конце заостренные, на другом имеющие плоское утолщение, перпендикулярное самому отрезку…

…как-то так.

…в количестве 61 штука.

Или нет.

…в количестве 61 штуки.

С ревом и грохотом сияющая стрела поднимается в небо.

Путь неблизкий.

Тысячи лет.

Звезды, звезды и звезды – насколько хватает глаз. Я вижу космос, хорошо вижу, там, где мои заказчики видят два цвета, я вижу сто цветов, там, где они видят три цвета, я вижу миллион.

Тысяча лет пути.

Выверяю курс.

Резонатор?

Не похоже.

Источник энергии?

И близко нет.

…дугообразные металлические предметы с круглыми отверстиями по краям.

Вот так.

Похоже.

…в количестве шести штук.

Пока никто не видит, раскладываю дуги в разном порядке, выстраиваю из них причудливый орнамент, – ничего не происходит. Догадка приходит сама собой, беру продолговатые заостренные обрезки, вставляю в отверстия – подходят идеально, ай да я.

Но ничего не происходит.

Ни-че-го.

Смотрю на дуги – здесь должно быть еще что-то, еще, еще, еще, понять бы еще – что именно.

Триста лет пути.

Слушаю звезды.

Звезды говорят со мной. С заказчиками не говорят, а со мной очень даже.

Там, где они слышат тишину, я слышу голоса звезд.

ЗАПОМНИТЬ

…плоский и острый металлический предмет…

…нет, не так.

…плоский металлический предмет, заостренный на конце. На другом конце предмета находится отверстие, в которое вставлен материал непонятного происхождения…

Две штуки. Разной формы.

Нет, не так.

Но не знаю, как надо.

– Что это?

Смотрю на предметы, которые выложил передо мной заказчик.

– Что это?

– Нет данных.

– Но…

– …нет данных, – заказчик смотрит на меня в упор, – отвезете в пункт назначения.

– Можно узнать цель доставки?

Никогда не спрашивал цель доставки, всегда и так было все понятно, – вот до этого момента, когда заказчик положил передо мной…

– Цель доставки?

– Нет данных.

Киваю:

– Понятно… засекречено.

– Не засекречено. Нет данных.

Понимаю, что очень-очень засекречено.

Семьсот лет пути.

Начинают появляться сомнения, что я везу, куда я это везу, зачем, зачем, зачем, почему…

Смотрю на пункт назначения. Первый раз слышу про такой пункт, рукав Ориона, что такое вообще этот Орион… Высчитываю координаты, да там нет ничего, быть там ничего не может.

Закрадываются сомнения. Нехорошие. Недобрые. Что или кого я убью этими кусками металла. Почему-то мне кажется – что-то или кого-то убью.

Пытаюсь пристроить к дугам заостренные плоские предметы.

Ничего не получается.

Нет, все-таки здесь что-то есть. Мертвые планеты, тусклые остатки магнитных полей. Смотрю на записи, понимаю, что ничего мне эти записи не дадут, третья планета, какая третья, если их всего две, какой наклон оси, нет тут никаких наклонов, какой спутник, и спутников никаких нет, какой оксид водорода, вы о чем…

Ищу координаты, широта, долгота, кто и когда это писал, ни на одной из планет на этой широте и долготе нет ничегошеньки, ни-че-го, да должно ли там вообще что-то быть…

Вспоминаю.

Открываю документ.

Смотрю.

Пытаюсь понять, что я увидел, четырехугольное, высокое, что это за круги по всем четырем сторонам, штрихи на кругах, линии…

Опускаюсь.

Ищу, сам не знаю, что. Нахожу. Неожиданно сам для себя нахожу, сравниваю – от кругов остались только отверстия, прямоугольник почти разрушен.

И все-таки это именно то, что указано в документе. С вероятностью девяносто три процента.

Спускаюсь.

Чувствую притяжение, падаю – свободно, мертвая пустыня несется навстречу.

Выпускаю парашют.

Всегда хочу растянуть этот момент свободного падения, когда чужая земля несется навстречу, грозится разбить меня насмерть.

Выпускаю колеса, думаю, меняю на гусеницы.

Ползу.

Смотрю на прямоугольную громадину, ползу дальше, как указывает карта, выпускаю лапки, когда приходится подниматься по ступенькам.

Оставляю посылку.

Продолговатые обрезки металла с круглым сечением, на одном конце заостренные, на другом имеющие плоское утолщение, перпендикулярное самому отрезку. В количестве 61 штука.

Плоский металлический предмет, заостренный на конце. На другом конце предмета находится отверстие, в которое вставлен материал непонятного происхождения…

Две штуки. Разной формы.

Дугообразные металлические предметы с круглыми отверстиями по краям. В количестве шести штук.

Что-то там еще нужно про корону сказать.

Уже не помню, что.

Вышел Месяц из Тумана…

– Я знаю, кто убийца, – сказал почтенный Фонарь.

Я изумленно посмотрел на своего друга: почтенный фонарь и раньше удивлял меня своими прозрениями, но на этот раз я понял, что не ожидал такого откровения даже от Фонаря.

– И… кто же это? – спросил я на всякий случай.

– Месяц.

Я посмотрел на далекий серпик месяца, застывший над ратушей, и не поверил своим ушам.

Но… что-то я не припомню, чтобы месяц играл большую роль в наших событиях… он вообще держится особнячком… Уж не будете же вы осуждать его только за то, что он не показывается на шумных вечеринках и не ходит ни к кому в гости?

– Нет-нет, дело совсем не в этом… Ах, Чайник, Чайник, какой же вы все-таки чайник… Да как вы не понимаете, у него же есть ножик!

– Ножик?

– Ну да… разве не знаете – вышел месяц из тумана, вынул ножик из кармана…

– …буду резать, буду бить? – подхватил я.

– Вот именно!

– И вы думаете…

– …я уверен.

Мне стало не по себе:

– И что, вы предлагаете прямо сейчас пойти и арестовать Месяц?

– Ну да.

Я смотрел на Фонарь – он явно не понимал всей абсурдности своего предложения, в самом деле, как можно было представить месяц, запертый в тюрьму. Ссориться с фонарем не хотелось, и я осторожно ответил:

– Давайте… давайте я зайду к Месяцу на чашку кофе… или напишу ему письмо. И мы всё узнаем.

Фонарь презрительно фыркнул и заскрипел – он был явно не согласен со мной, но ему нечего было возразить.

Драм смотрит.

Драм слушает.

И даже не смотрит и не слушает, а как-то по-другому… сразу и не понять, как…

Сигнал.

Откуда сигнал?

Извне.

Это что-то новенькое, чтобы извне, давненько не было, чтобы извне.

Драм прислушивается.

Весь.

Разом.

Драм большой, три миллиарда.

А сейчас Драм сидит на высокой башне на Луне… да нет, Драм он и есть – Луна.

Настраивает локаторы, большие, круглые, блестящие, ловит сигнал.

Факты о Луне, которые вы не знали:

…лунная колония отличается коллективным разумом: да-да, это не просто красивая легенда. Дело в том, что изначально первое поселение на Луне основала компания, которая отправляла в космос экипажи с коллективным разумом…

Драм отрывает от рубашки кусок, сворачивает, хочет засунуть в рот целиком, не получилось, откусывает…

…местные умельцы придумали изготавливать одежду из специального материала, который можно не только носить на теле, но и… есть. И это опять же не легенда, а вполне реальный факт. Это новшество было введено после страшного голода в…

Драм расшифровывает сигнал – по знакам, по знакам, по символам…

Всплеск возмущения.

На все три миллиарда.

Драм отправляет ответ —

Да вы издеваетесь.

Ну, не так, конечно, но смысл такой.

Отрывает кусок от штанов, сворачивает, ест…

– Да вы издеваетесь, – повторил Месяц, потягивая кофе, – чтобы я кого-то убивал… в жизни такого не было.

Я смотрел на Месяца, неторопливого, вальяжного, как он покачивается в кресле-качалке, как потягивает кофе, как покуривает трубку – и все больше думал, что Месяц не может быть убийцей, просто… потому что не может. Я уже совсем было собирался вежливо откланяться и пойти обратно в город, рассказать Фонарю и всем-всем, что Месяц не виноват – но что-то насторожило меня, что-то не давало мне покоя, что-то, что-то…

Ах да…

– Ножик, – вспомнил я, – у вас же есть ножик… в кармане.

– Ну да, – кивнул Месяц и вынул ножик из кармана, – есть.

– Так вот этим ножиком вы и убили!

Я ждал, что Месяц будет отпираться, возмущаться, да как вы смеете, да за кого вы меня принимаете – но не тут-то было.

– Ножиком, – согласился он, – ножиком… убил.

Я не успел ничего возразить, не успел понять, что происходит, когда Месяц вонзил…

…убит при загадочных обстоятельствах. Как и в прошлый раз убийца скрылся с места преступления, найти его не предоставляется возможным…

– Не предоставляется… – недовольно проворчал Фонарь, листая газету, – хоть бы писали правильно, что ли…

Газета смущенно покраснела, всем своим видом показывая, что ей и самой очень неловко, и неправду говорят, что бумага все стерпит.

Фонарь еще раз посмотрел на осколки Чайника, лежащего на мостовой – его явно сбросили с большой высоты, и оставалось только догадываться, кто это сделал. Проще всего было обвинить Месяц – но с тем же успехом могла быть виновата Совиная Башня, старый Флюгер, да и вообще над городом ночью летала стая сов…

Неизвестные факты о Луне:

Знаете ли вы, что лунное государство обвиняют в уничтожении созвездия Чайник в 3876 году? Звезды, образующие астеризм Чайник, были уничтожены неведомым оружием с разницей в несколько месяцев. Эксперты установили, что источник неведомых лучей находился в районе Луны – правда, сами жители Луны категорически все отрицают. Их вина так и не была доказана…

– А вот, посмотрите-ка, дети, на созвездие Стрельца… Вон… Аскелла, Нунки… Нанто… Алнаси… – Ничего не напоминает?

– Цветочек!

– Верно, а еще?

– Э-э-э… змея воздушного!

– А еще?

– Чайник!

– Кто сказал, чайник? А ну-ка, выйди сюда!

– Да я только…

– Молодец какой, правильно заметил! Этот кусочек созвездия Стрельца называется Чайник. Вот носик, ручка, крышка… а из носика чайника как будто выходит Млечный Путь…

– Пошлите еще раз запрос на Луну.

– Бесполезно… туман…

Люди уже и сами видят – туман, бесконечный, окутавший все вокруг. Сигналы отчаянно пытаются пробиться сквозь туман – не могут.

Неизвестные факты о Луне.

Знаете ли вы, что именно жители Луны спасли Солнечную Систему от неминуемой катастрофы, когда весь мир заволокло туманом…

Драм читает запрос. Ну, не читает, как-то по-другому.

От волнения отщипывает пару пуговиц, жует.

Вроде запрос как запрос, вроде и ответить-то проще простого, а вот на тебе…

«Это вы убили Туман?»

Драм подробно объясняет, как разрезали туман ножом.

Ждет.

Отрывает еще пару пуговиц.

«Вы обвиняетесь в убийстве тумана…»

Вот так.

Ни с того ни с сего.

От волнения Драм снимает колпак, жует…

Неизвестные факты о космосе.

…знаете ли вы, что в нашей Вселенной был по крайней мере один туман, наделенный разумом, – однако, этот туман был уничтожен в…

– Вы обвиняетесь в убийстве Тумана, – повторил Фонарь и еще раз гневно постучал в дверь. Он уже не сомневался, что Месяц забаррикадируется и не станет открывать – но на этот раз у Фонаря был с собой отряд полиции, поэтому Фонарь не сомневался – преимущество на его стороне.

– Сейчас… сейчас, – послышался незнакомый голос. Дверь, наконец, распахнулась, и Фонарь изумленно отпрянул, а вместе с ним и полицейские. Потому что на пороге показалась дородная полная луна, которая еле-еле умещалась в дверном проеме.

– Что вам угодно? – спросила она мелодичным голоском.

– Э-э-э… мы… ищем… месяц, – пробормотал Фонарь.

– Не знаю, о ком вы говорите, – призналась Луна.

– А… разве он здесь не живет?

– Никогда не слышала о таком.

– А вы… давно здесь… живете? – в отчаянии спросил Фонарь.

– Пять миллиардов лет.

– П-простите… мы… ошиблись…

– Ничего страшного, – широко улыбнулась Луна, – с кем не бывает…

– …вот так я его и провел, – закончил Месяц и самодовольно посмотрел на Совиную Башню, за край которой он зацепился без четверти полночь.

– Постойте-постойте… – Совиная Башня насторожилась, – уж не хотите ли вы сказать… что Чайник тоже убили вы?

– Милая моя, стоит ли горевать из-за какого-то Чайника, честное слово, мало ли Чайников на свете?

– Да нет же, нет же… Чайник… вы хоть понимаете, что это был за Чайник?

– А что такое?

– Чайник… из носика которого выходит Млечный Путь!

– Ну, это же аллегория…

– Да какая аллегория, вы посмотрите на небосвод, туда, где был Чайник! Ну-ка гляньте, выходит из носика Млечный Путь?

– Э-э-э… м-м-м… н-нет…

– Ну, вот видите, что вы натворили? Теперь пар рассеется, и мы…

Совиная Башня не договорила – и так было всё понятно. Месяц задумался, сколько им всем осталось жить…

Сущность Эф

Тропа, вымощенная звездами.

Путник идет по тропе.

Пьет свет звезды.

Идет дальше.

Путь далек.

Путник ищет звезду.

Не находит.

Нет звезды.

Не из чего выпить свет.

Сущность Эф передает сущности Икс долю энергии.

Сущность Эф передает сущности Икс долю памяти.

Запрос от сущности Икс на дополнительный объем памяти.

Запрос удовлетворен.

Объект А.

Нет, не объект, сущность.

Итак:

Сущность А движется из места назначения в место прибытия. Шлет позывные сигналы —

Аз есмь.

Движется относительно места назначения и места прибытия.

Позывные.

Много позывных.

Запас энергии на время один Тэ.

Расстояние до промежуточного пункта – один Эр.

Скорость – один эр деленое на один Тэ.

Вот так.

Для простоты.

Снова позывные.

В никуда.

Просто.

Аз есмь.

Запас энергии ноль процентов.

Промежуточный пункт достигнут.

Знак «Идет зарядка».

Запас энергии сто процентов.

(на время один Тэ).

Расстояние до промежуточного пункта – один Эр.

Скорость – один Эр деленое на один Тэ.

Промежуточный пункт отсутствует.

Запас энергии два процента.

Один процент.

Полпроцента.

Ноль процентов.

Сущность дезактивируется.

Перестает существовать.

Обрывок памяти.

Чьей?

Нет данных.

…бескрайняя пустыня, насколько хватает глаз. Черное небо, оскаленное звездами, Млечный Путь (что это? Что это?) через весь небосвод. Одинокий путник бредет через пустыню, вязнет в песках, сжимает в руке уздечку, сам не знает, зачем, Акинак пал еще неделю назад.

Путник ищет родник, смотрит на пожелтевшую карту – он должен быть, он обязан быть. Здесь. Сейчас. Через каких-то несколько часов пути, осталось пройти эти несколько часов. Путник падает в изнеможении, поднимается – не сразу, снова идет, почему-то боится ползти на четвереньках, вертится в голове что-то, – если на четвереньках ползти, это уже всё…

Человек (что это? Что?) останавливается, смотрит в карту, оглядывает пустыню, обломок скалы, как на карте…

…родника нет.

Человек ложится на холодный песок, смотрит в черное небо, оскаленное звездами, Млечный Путь (что это?) через весь небосвод…

Сигнал Аз Есмь.

Летит.

Обрывается.

Так и летит – оборванный.

Объекты Бэ, Це, Эф и Икс.

Нет, не объекты.

Тоже сущности.

И Бэ, и Це и Эф – сущности. Это точно. А вот насчет Икс весьма сомнительно, вроде бы объект, но какие-то задатки сущности есть.

Нет, все-таки объект.

Сущность Бэ.

Запас энергии – тысяча единиц. Объем – тысяча единиц в трех направлениях. Сила влияния (власть) – тысяча единиц. Топливных шаров в распоряжении – восемьсот. Возраст – десять средних возрастов топливного шара. Материальный носитель – нет.

Сущность Це.

Запас энергии – девятьсот единиц. Объем – тысяча сто единиц в трех направлениях. Сила влияния (власть) – тысяча единиц. Топливных шаров в распоряжении – девятьсот. Возраст – двенадцать средних возрастов топливного шара. Материальный носитель – нет.