Внешняя угроза: Второй шанс
- -
- 100%
- +
Титов пристально посмотрел на врача.
– Если что?
– Если человечество не найдет способ изменить внутреннюю настройку.
Титов покачал головой. Вот и дошли до точки! Договорились до фантастических предположений.
– Оставим домыслы. Я так понял, вы каким-то образом сумели воздействовать на наши мозги и повернуть процесс старения вспять?
«А он очень умен, – думал главврач, глядя на генерала. – И соображает быстро. Профессия накладывает свой отпечаток. Но пока говорить все не стоит. Должно пройти время…»
– Что вы, Илья Дмитриевич! – широко улыбнулся врач. – Мы используем новейшие методики очистки организма, процедуры омоложения кожи и органов. Однако вернуть вам молодость мы не в силах.
Титов украдкой вздохнул. Да, мечтать не вредно. Зря он думал, что врачи нашли способ отыграть у старости лет сорок. Ладно, их и так благодарить надо, что от смерти уберегли.
Ветеран был занят своими мыслями и не заметил паузы в словах врача, не увидел вильнувшего взгляда и странной интонации в его голосе.
– Что ж, все ясно. – Титов встал. Легко, без натуги и боли. Ощущение свободы в теле ему нравилось. – Пойду.
– Будут еще вопросы – приходите. Я всегда рад вас видеть.
Главврач проводил пациента до двери кабинета, напоследок заметил:
– С сегодняшнего дня вам прописаны прогулки. Начнете с получасовых, небыстрым темпом. Свежий воздух вам очень полезен.
– Благодарю, Сергей Владимирович. Всего доброго.
Главврач проводил взглядом ветерана, перевел дух и посмотрел на часы. Потом связался со своим помощником.
– Что у вас?
– Все по плану, – ответил молодой голос. – Ветераны наседают на врачей, требуют объяснений. Пока хватает обычной легенды с новыми методиками и достижениями. Только Титову не хватило слов дежурного врача, и он пошел к вам. Но как только перейдем к третьему этапу, прежнюю сказку они слушать не станут.
– Ничего, – успокоил помощника главврач. – К концу третьего этапа они и сами многое поймут. Кстати, особой прыти еще никто не проявлял?
Помощник, уловив игривую интонацию в голосе шефа, сам улыбнулся.
– Нет пока. Омоложение еще не зашло так далеко.
– Вот именно пока, – усмехнулся главврач и добавил: – Продолжаем работу.
– А вам, Петр Семенович, пора на прогулку. Тихонечко, не спеша, погуляйте минут тридцать-сорок, – обаятельно улыбаясь, уговаривала молоденькая девочка в коротком белоснежном халатике высокого старика в новом тренировочном костюме. – На улице чудесная погода, от озера свежестью так и тянет.
– Да я, девочка, уже лет пять только по квартире и хожу, – возразил полковник в отставке Петр Сорокин, глядя на медсестру добрыми уставшими глазами.
По крайней мере он думал, что глаза у него уставшие. Привык к этому. На самом деле глаза смотрели отнюдь не устало.
– Ничего-ничего, – подбадривала медсестра. – Вы ведь себя уже лучше чувствуете? Сами говорили.
– Говорил, – не стал спорить ветеран. – И вправду лучше.
– Ну вот. Не переживайте, ничего плохого с вами не случится. У вас на руках и на груди датчики, мы следим за вашим состоянием. Ну?
И ветеран сдался. Девушка помогла надеть ему легкие кроссовки, открыла дверь коттеджа.
– Пошли?
Сорокин ступил на дорожку, ведущую от коттеджа к лесу. Глянул по сторонам – солнце, легкий ветерок, и впрямь влагой тянет. Хватит ли сил дойти до воды? Еще неделю назад он однозначно сказал бы «нет». Но теперь…
Позавчера он неловко поскользнулся в ванной. Нога поехала вперед, ухватиться за что-то ветеран не успел. Такая неловкость должна была привести к падению, тяжелой травме и как бы не к смерти, если виском о край ванны.
Но тело среагировало само. Сорокин успел извернуться и восстановить равновесие. Такой трюк он мог проделать лет тридцать назад. С последующей расплатой в виде скачка давления, головной боли и растянутых связок. А сейчас только помянул мать и минут пять стоял на месте, соображая, что произошло.
После такого трюка полковник уже смелее смотрел на дорожку и на перспективу совершить первый пеший вояж за столько лет.
Он высвободил руку из пальцев медсестры, шагнул вперед и глубоко вдохнул чистый воздух.
– Я жду вас через сорок минут. Будильник в часах даст сигнал, – уже в спину сказала медсестра.
– Хорошо, – кивнул полковник и сделал еще один шаг.
Его вдруг захлестнула такая жажда движения, что едва не припустил бегом. Как все же хорошо быть сильным и здоровым!
– …Пять приседаний, Михаил Иванович. Не спеша. Начнем?
Михаил Иванович насмешливо взглянул на доктора, подмигнул и вдруг быстро, без пауз сделал пять приседаний.
– Осторожнее! – воскликнул доктор. – Не так быстро! Вам пока нельзя испытывать перегрузки!
– Да ладно, я себя отлично чувствую! Хочешь, еще пять сделаю?
– Не надо! Отдохните. Вас еще прогулка ждет.
– А может, пробежка? Метров триста хотя бы?
Доктор скрыл усмешку. Этот прыткий ветеран хочет показать свою удаль перед другими пациентами. Веселый старик!
– Не стоит, Михаил Иванович. Вы и так быстрее всех адаптируетесь. Не надо спешить. Бег у вас завтра. А пока прогулка, потом бассейн. Вечером массаж.
Платов вздохнул, но не стал возражать. Этому мальчику, как и другим докторам, он верил. Уже успел понять, что их «курс» помогает сбросить десяток-другой лет. Пусть все идет, как они говорят.
– Ну, я пошел.
– Конечно, Михаил Иванович. Удачной прогулки!
Старики оживали. Сгорбленные, высохшие, обессиленные, стоявшие вплотную к последней черте, они вдруг почувствовали в себе энергию. Многочасовые процедуры, лекарства, ванны, лечебные комплексы словно сбросили с их плеч груз лет и позволили почувствовать себя если не молодыми, то еще не совсем старыми людьми.
Пропадали морщины, вырастали новые волосы, молодела кожа. Внешние признаки омоложения были видны всем. Но не видны внутренние изменения. А они были гораздо сильнее. Правда, ветераны пока этого не чувствовали.
Через день ему добавили плавание. Пока в бассейне (и таковой здесь был). Двадцать минут любым стилем, не быстро, в свое удовольствие. И отжимания. Пять раз. Дважды в день.
Последний раз Титов отжимался лет тридцать назад. И не думал, что сможет вообще это сделать. Но смог. Под бдительным взглядом тренера. Смог бы и шесть, но не позволили.
– Достаточно, Илья Дмитриевич. На первый раз хватит. У вас была хорошая мускулатура, навык сохранился, а сила скоро придет. Мы с вами так скоро и до подтягиваний дойдем.
Титов промолчал, но про себя порадовался – есть еще порох в пороховницах! Ай да врачи!
Но почивать на лаврах некогда. Не дают.
– …Комплекс «данист» представляет собой инкубатор молодых клеток, так нужных вашему организму. Их вводят двумя способами – внутривенно и комбинированно. Вы глотаете капсулы, а специальное внешнее управляющее устройство доведет их до нужного места. Процедура безболезненная и довольно быстрая. Правда, после этого надо отлежать в ванне час для закрепления результата. Поспите, посмотрите красивый сон.
– И что делать? – спросил Титов когда второй врач принес ампулы с комплексом.
– Сейчас сделаем инъекции, а потом вы выпьете раствор и пойдете в ванну.
Генерал послушно скинул куртку спортивного костюма. Пижамы у них забрали сразу после первого тренировочного дня. Мол, их время прошло. Ветераны не возражали, наоборот, многие радовались – спортсменом выглядеть лучше, чем старой развалиной.
– Давайте руку… – Михаил, дежурный врач Титова, приставил к его предплечью шприц в виде пистолета и нажал на кнопку пуска. – Вот так. Не больно?
– Нормально, – отозвался генерал. Боли не было, только слабый зуд.
– А теперь ампулы.
Второй врач – Тимур – подал Титову блюдце, на котором лежали три ампулы. Размером с яблочное зернышко, синего цвета, на ощупь теплые. Титов бросил их в рот, запил водой и чуть поморщился. Ампулы были кисловатыми.
– Пора в ванну, – кивнул Михаил.
Ванна в лечебном корпусе была необычной. Из полупрозрачного материала, изнутри отделана мягким пластиком. Наполняли ее неким пахучим раствором, немного вязким, приятным на ощупь. Специальный подголовник фиксировал голову, руки ложились на подставки, ноги на уровне головы. Ступни и икры обрабатывали гидромассажем.
На голову надевали что-то вроде подшлемника, только сетчатого, с десятком датчиков. Лежать в такой ванне очень приятно.
После сеанса Титов чувствовал прилив сил. Правда, всегда как-то странно ныли мышцы, словно во сне генерал усиленно двигал конечностями.
В этот раз привычный раствор заменила жидкость светло-зеленого цвета. Без запаха, но липкая, как клей. Когда Титов лег, к рукам и животу подвели несколько датчиков на фиксаторах. Надели шлем, закрыли глаза мягкой повязкой.
– Вы заснете через полминуты. Расслабьтесь. Думайте о чем-то хорошем.
Подумать Титов не успел. Сознание ушло как-то сразу, рывком, и генерал провалился в сон. Действительно красивый, как ему и обещали.
– Нет, Григорич, тут что-то не так.
– Да что тебе не так? Плохо кормят? Не лечат?
– Вот именно! Не лечат! Это что угодно, только не лечение! Как-никак жена медсестрой была, толк в этом знала! И я соображал.
– Это когда было? Лет сорок назад? Тогда и лечили иначе и вообще все было другое. Ты, Андреич, все привередничаешь! А вспомни, каким тебя привезли сюда? Сам-то ходить уже не мог! А сейчас не только ходишь, но и бегаешь потихоньку! Что же тебе не нравится?
– Да я и не говорю, что не нравится! Просто странно как-то… Волосы растут, суставы не болят, спина гнется легко. И сердечко не шалит. А у меня, между прочим, с войны осколок сидел в спине. Нигде не могли вытащить, рискованно мол. А здесь вытащили!
– Вот! И я о том же! Врачи здесь отменные. И лекарства их и процедуры помогают. Я двадцать лет хромал. А сейчас нога как новая…
Ветеран осекся, замолчал. Постучал по бедру и медленно повторил:
– Как новая…
– Ладно, чего встал, пошли, – окликнул его второй ветеран. – Нам еще пять минут пройтись надо. Тарасыч вон бежит. Уже третий круг наматывает. Ему разрешили полтора километра бегать, с паузами, правда. А мне только полкилометра позволяют.
– Ничего, наверстаешь… – Григорич опять похлопал себя по ноге и ускорил шаг. – То ли еще будет…
В другом конце пансионата, у леса, трое ветеранов выполняли разминочный комплекс под присмотром молодого инструктора. Приседания, наклоны, вращения руками, корпусом, повороты… Внешне обычная утренняя гимнастика. Только выполняли ветераны ее чуть иначе. Каждое движение то с силой, то медленно, застывая на середине, то быстро.
Мышцы горели, пот тек по спинам и груди, но никто не жаловался. Еще недавно практически прикованный к кровати майор в отставке Павел Константинович Оноженко от счастья, что опять может ходить, готов был делать что угодно и сколько угодно. Он на ногах! Ходит, плавает, вот-вот бегать начнет!
Руслан Дмитриевич Бесков, бывший полковой разведчик, за последние два года потерявший зрение, от радости, что снова видит, едва не прыгал.
Шердин Андрей Борисович после двух инфарктов с трудом доходил до кухни. А сейчас мог пройти почти пять километров.
Словом, причины для радости были у всех. И нагружали они себя жадно. Как вернувшиеся с того света. На который едва-едва не угодили…
После комплекса упражнений инструктор дал им двадцать минут отдыха и попросил вернуться в пансионат самим.
– Пройдитесь не спеша. Бежать не надо. Бег у вас с завтрашнего дня. К обеду не опаздывайте…
И здесь после ухода инструктора возник разговор о пансионате, о странном лечении и о результатах, прямо сказать фантастических. Спорили, сомневались, строили догадки. Но в итоге пришли к выводу: доктора – молодцы, прямо-таки волшебники. А руководство фонда – прекрасные люди. Ибо бесплатно в наше время никто ничего никому не делает. А эти проявили заботу о ветеранах.
На этом споры и закончились. Но вопросы не исчезали. Множество вопросов. Просто пока собрать их воедино, выстроить логическую цепочку и придти к определенным выводам было некому. Да и незачем.
Ветераны наслаждались здоровьем. И ждали новых чудес.
6
Казус случился с Михаилом Ивановичем на тринадцатую ночь пребывания в санатории. Такой, прямо сказать, неприятный казус, подростковый.
А произошло все во сне. Сон был ярким, красочным, интересным. Прямо как кино. Снилась Михаилу Ивановичу молоденькая полька, с которой он познакомился, когда их батальон встал на две недели под Вроцлавом (в те годы Бреслау).
Дочь хозяина хутора, веселая заводная дивчина, всю войну пересидевшая в глухом лесном уголке подальше от немцев, к русским липла сама. Все ей было интересно, все привлекало. И молодые парни были вовсе не прочь поближе познакомиться с девчонкой.
Ротный – мужик строгий и жесткий в вопросах отношения с местным населением – предупредил: «Морду набью и на камбуз сошлю, коли кто чего сотворит!» Слова с делом у капитана не расходились, и ретивые ухажеры норов укоротили. Смотреть смотрели, шутить сколько угодно. Но рукам воли не давали. Да и отец девчонки – хромой мужик с плечами молотобойца и кулаками как кувалды – за дочерью смотрел.
Но недосмотрел. Ганка сама выбрала себе парня. Самого молодого в роте, самого неопытного и застенчивого. Мишку Платова. К тому моменту тот уже командовал взводом, наградами не обделен. Смелый хлопец, но с девчатами робкий. Может, поэтому хозяйская дочка и остановила на нем выбор?
Как там ни было, стали они встречаться. Тайком от всех. По крайней мере они так думали, что тайком…
К себе Ганка его подпустила за два дня до ухода части. Две ночи они провели вместе и два утра. Это были самые лучшие дни в жизни Михаила Платова. Горячая девчонка ластилась, как кошка, была нежна и неутомима. Да и он робость подрастерял быстро и честь моряцкую не уронил.
Провожала она его вместе со всеми, ничего не просила, ничего не обещала. Но смотрела так, что у него сердце ныло. Он тоже на нее смотрел. Только на нее. И не замечал взглядов ее отца и своего командира.
…Уже на границе с Германией ротный отвел его в сторонку и сказал:
– О твоем романе вся рота знала.
Михаил не успел удивиться, как капитан продолжил:
– Но парни молчали. Видели, что ты серьезно. И я молчал. Знаю тебя два года, потому и не лез.
Он замолчал, достал папиросу, прикурил.
– Не знаю, как там у вас… Но ты смотри, девчонка молодая, хорошая… такую и в жены можно.
Встретив полный боли и надежды взгляд взводного, капитан смешался, махнул рукой.
– Ладно, как знаешь!
После того разговора решил Михаил, что найдет польскую девчонку Ганну и увезет с собой в Геленджик. Но ничего из этого не вышло. Не судьба.
А ротный, ставший заместителем командира батальона, погиб первого мая сорок пятого. Последний залп немецкой минометной батареи накрыл НП и похоронил всех, кто там был.
* * *Все это снилось Платову. А под конец сон вдруг дал поворот и показал самые горячие моменты их свиданий с Ганкой.
А утром, уже проснувшись, почувствовал Михаил Иванович некое неудобство. Поняв, что именно произошло, минут пять лежал, чувствуя, как пылают щеки и стучит сердце.
Надо же, дожил! На девятом десятке обтрухался, как мальчишка! Вот стыдобища! Да еще его… аппарат стоит, как часовой! Тьфу, вот оказия!
Быстро проскочив в ванную, Михаил Иванович залез под душ, а испачканное белье бросил в тазик и замочил. И только после этого немного пришел в себя.
А успокоившись, стал соображать. Его мужская сила ушла эдак с четверть века назад. И ее внезапное возвращение наводило на мысли.
Через полчаса к нему зашла медсестра и с улыбкой на сочных губах задала обычный вопрос: «Как спалось, Михаил Иванович?»
И Платов впервые посмотрел на нее как на женщину. Молода, красива, фигура что надо! И халатик не такой уж длинный, вот коленки сверкают и ляжки видны, когда садится.
Странно, раньше он этого не замечал. Хотя, почему странно? Какое дело старику до прелестей молодки, когда одна нога уже в могиле?
«А теперь, выходит, из могилы я вылез… Раз уж мое хозяйство взбунтовалось. Что же тут с нами делают, что и силы прибавляются, и мужское естество оживает?»
– Пятый, – констатировал дежурный врач, наблюдающий за Платовым. – Платов пятый за сегодняшнее утро, кто почувствовал себя мужчиной. У них восстанавливается репродуктивная функция. Значит, и этот этап пройден.
– Но он только пятый, – возразил его коллега, сотрудник лаборатории.
– Подожди. Сейчас поступят сообщения и о других. Крайний срок – завтра.
– Тогда мы станем свидетелями игры «знакомства с медсестрами», – усмехнулся коллега.
– Да. А главврачу придется выдавать очередную байку об их состоянии и процессе лечения.
– Это еще цветочки.
– За ягодками дело не станет.
– …Ну вот, сердечко у вас работает как часы! И давление нормальное. Как печень, не беспокоит? А легкие? Дышите свободно? Вчера вы первый раз пробежали три километра без перерывов. В груди не колет?
– Нет. Икры немного болят.
– Это вполне понятно. Такая нагрузка после огромного перерыва. Вы, наверное, лет сорок не бегали?
– Двадцать семь. Я до шестидесяти пяти занимался. А потом…
– Ясно. Ваши показатели просто замечательны! Бег, плавание, гимнастика! Завтра можете начинать упражнения с утяжелением. Гантели, штанга. Правда, веса малые, но ведь это только начало, да?!
Голос дежурного врача был весел и бодр. И сам врач излучал радость. Вполне понятную. Его пациент не только вышел из кризиса, не только вылечил застарелые болезни, но и день ото дня набирает форму.
В отличие от него Титов радости не излучал. Хотя должен был. Просто обязан. Ибо произошло чудо – он, умирающий древний старик, развалина, вдруг ожил и помолодел. Тут петь и плясать надо и благодарить врачей и владельцев пансионата за то, что буквально вернули к жизни.
Надо. Но Титов не пел. И не благодарил.
Каждое утро, глядя в зеркало, он видел изменения во внешнем виде. Практически пропали морщины. Новые волосы уже покрыли голову ровным черным «ежиком». Дряблая кожа стала упругой, налитой соками. Мышцы, бывшие недавно как тряпки, вдруг набухли, сгорбленная спина распрямилась, плечи расправились.
Местные эскулапы что-то сделали с его метаболизмом, сердечнососудистой системой, костями, да вообще со всеми органами. Ибо Титов еще вчера вдруг понял, что здоров. Совсем. И следы тяжелого ранения пропали. Сейчас его тело напоминало еще слабоватый, еще вялый, но готовый к работе механизм.
Нет, ребята, тут что-то не так! Какая бы ни была продвинутая медицина в начале двадцать первого века, какие бы чудо-препараты не придумали, какие бы процедуры не создали, нет таких лекарств, способных вернуть человеку молодость. Ну пусть пока не молодость, но все же. Из зеркала на Титова смотрел здоровый мужик лет пятидесяти.
До сих пор Титов не спешил с выводами, да и вообще не забивал голову такими вопросами. Наслаждался здоровьем и прилежно выполнял все указания врачей. Но сегодня он позволил себе задуматься.
Повод был прост до смешного и банален до жути. Сегодня генерал вдруг обратил внимание на свою медсестру. На Тоню.
Вообще-то она не Тоня. Титов неделю назад позвал ее, что-то надо было, а девушка отозвалась не сразу. Мелочь, ерунда. Но генерал-контрразведчик отметил эту заминку. Не тогда отметил, а сегодня. Вспомнил, проанализировал. А вот вывод сделать не смог. Слишком мало исходных данных.
Да, а на Тоню он сегодня посмотрел вполне определенно. Ибо эта чертовка оказалась хороша собой. Глаза серые, волосы светлые, черты лица тонкие, правильные. Грудь высокая, шея тонкая, ноги стройные, талия узкая. Конфетка.
И вот эта конфетка сегодня вдруг взволновала генерала. Когда, чуть изогнувшись, ставила на стол поднос с завтраком, когда присела рядом, а короткий халатик обнажил бедра. И почувствовал Титов, что просто хочет ее.
А потом почувствовал, что его организм среагировал на девчонку, как в молодости. Это стало последней каплей.
Если его тело восстановилось до такой степени, что способно реагировать на женщин, то… То этот пансионат со всеми врачами, медсестрами, аппаратурой и прочим – далеко не простое учреждение. Очень не простое.
У генерала вдруг заработали старые рефлексы: узнать неизвестное, добыть информацию, отыскать ответ на вопрос.
Мозг, получивший изрядную подпитку, заработал на всю катушку. Пошел вскачь, как рысак после долгого простоя.
Других пациентов пансионата он видел каждый день. Со всеми успел познакомиться. Кое с кем поговорить. Но это были разговоры на общие темы. Вспоминали прошлое, болтали ни о чем. Пожалуй, начать поиск истины следовало с расспросов ветеранов.
– Знаете, что-то челюсть ломит. И десны как горят. Последние зубы шатаются. Их всего-то три родных, – жаловался врачу Виктор Анатольевич Баскаков. Когда-то бравый десантник, а сейчас восьмидесятисемилетний старик.
Хотя уже и не старик. Прогулки, физические нагрузки, многочисленные процедуры вроде бы вернули ему здоровье и силы. Но вот с утра как назло заболели зубы и челюсть. Неприятное дело.
– Понятно, – протянул молодой врач. – А как общее самочувствие? Не знобит, голова не кружится?
Баскаков помолчал, прислушиваясь к ощущениям, неуверенно проговорил:
– Да черт его знает! Испарина была. И какая-то слабость. Словно и впрямь температура. Заболел, что ли?
Врач скосил взгляд на экран компьютера, где высвечивались диаграммы состояния подопечного, и с некоторым трудом скрыл улыбку.
– Это ваш организм привыкает к новому состоянию, Виктор Анатольевич. Реагирует на вмешательство.
– А-а… А я думал… Значит, ничего страшного?
– Абсолютно! На сегодня мы снизим нагрузки. Ограничимся прогулкой и массажем.
– Эх, жаль! – огорчился ветеран. – Мы с соседями хотели в волейбольчик поиграть. Как раз две команды собрались по четыре человека.
– Побудьте сегодня зрителем, Виктор Анатольевич. Хотя, думаю, и ваши товарищи сегодня не станут играть. Мы понаблюдаем за вами. На процедурах сделаем пару уколов, и все будет в норме.
– Ну, спасибо, Кирилл Валерьевич, – сердечно поблагодарил Баскаков.
Врач добродушно улыбнулся.
– Ну что вы. Это наша работа, наш долг…
Проводив пациента, Кирилл Валерьевич сделал пометку в файле и сверился с индивидуальным графиком лечения Баскакова. Пятнадцатый день – точка второго кризиса. Сегодня и завтра пациентам будет не очень легко. А после этого нелегко станет врачам. Совсем нелегко…
Врач оказался прав, в волейбол сегодня никто не играл. Ветераны чувствовали себя не лучшим образом – болели головы, челюсти, зубы (у кого остались), крутила температура. Немного отвыкнув от недомоганий, они поспешили к врачам. Но те быстро упокоили пациентов и отправили их на процедуры. Все вроде угомонились.
Уснул Баскаков с некоторым трудом – челюсть и зубы болели, а температура толком не спадала. И врачи почему-то не спешили ее сбивать.
Но все же уснул. А проснулся рано утром от того, что язык перекатывал во рту что-то небольшое и твердое. Баскаков поспешно выплюнул это «что-то» в ладонь, включил бра и рассмотрел «добычу».
– Твою мать! – вырвалось у него. – Что за?…
На ладони лежали его зубы. Последние три. Они росли на верхней десне, вместо остальных были протезы, поставленные лет десять назад.
Баскаков тронул пальцем протезы. Те вполне ощутимо шатались. Десна распухла и болела. Нижний ряд зубов заменял вакуумный протез. Сейчас он лежал в стаканчике с водой. Но нижняя десна тоже распухла и тоже болела.
Баскаков провел по ней языком и вдруг ощутил легкий укол. Попробовал на ощупь отыскать, что там колется. Подушка указательного пальца нащупала едва заметный твердый выступ.
Несколько секунд Баскаков соображал, что бы это могло быть. А потом резво вскочил и почти побежал в ванную. Подошел вплотную к зеркалу и широко раскрыл рот.
Сперва не поверил глазам. Опять потрогал пальцем. И опять посмотрел. Слева, на месте бывшей «четверки» проклюнулся… зуб. Новый зуб!
Последующий пятиминутный осмотр помог обнаружить еще один зуб. Тоже едва вылезший из десны. Баскаков не верил своим глазам, но факт оставался фактом – у него росли зубы. Новые, свои… Как это понять?
Ветеран лег в кровать и задумался. Боль в десне и температура его больше не волновали. Нормальное состояние при росте зубов. Видел такое у своего сына, когда тому месяцев семь было. Только никогда не думал, что это будет происходить с ним.
Бывший начальник штаба воздушно-десантной дивизии анализировать информацию умел. Давно, правда, это было, но старые навыки, когда надо, очень быстро вспоминались. А сейчас, пожалуй, что надо. Очень.
И полковник в отставке, закинув руки за голову, начал думать. Вспоминать, сопоставлять, анализировать.