Всеми правдами и неправдами

– Тащите к машине, там сгрузят. И побыстрее.

– Слышишь? – Нэд толкнул Мечислава.

– Чего?

– Шум…

Мечислав прислушался. Где-то вдалеке шумело. Сильно, равномерно, грозно. Шедший впереди Оскар пояснил:

– Арена…

Они миновали еще два поворота, прошли двойные двери и вышли к арене. Крики, свист, музыка ударили по ушам.

– Бей!

– Дави!

– Убей его!..

Яркий свет ударил по глазам, заставил сощуриться, отступить.

– Вот и «забой». Смотрите, привыкайте, – сказал за спиной Оскар. – Чтобы не охренеть от всего этого.

Проморгавшись, Нэд заметил невдалеке от себя еще несколько гладиаторов, что стояли под присмотром боевиков. Новичкам давали возможность привыкнуть к атмосфере ринга, к ору толпы и грохоту музыки. К той безумной обстановке, что не хуже противника давила на бойцов.

На ринге дрались двое. Били, толкали, бросали. Мат, крик, стоны, треск одежды, грохот падающих тел.

«Не спецы, – определил Нэд. – Скорее всего рабы».

Гладиаторы остервенело лупили друг друга, катались по полу, пятная его кровью. Первый работал одной рукой, у второго полуоторвано ухо.

Нэд посмотрел на ряды зрителей. Разгоряченные бандиты с налитыми кровью глазами, рядом визжащие от страсти подруги, размалеванные лица, вызывающая одежда.

Нэд обернулся к Оскару, тот спокойно взирал на ринг.

– А мы когда?

– Ты следующий. Мечислав после тебя…

В груди похолодело, по рукам прошла дрожь. Нэд глубоко вздохнул, вытер рукавом пот со лба.

«Значит, следующий… лады…»

Взгляд зацепил видную девицу, сидевшую в первом ряду. Обтягивающие кожаные шортики, открытый лиф, маленькие сапожки. Пышные темные волосы, гибкая фигура. Страсть и соблазн.

Нэд почувствовал растущее возбуждение, скосил глаза вниз. Брюки оттопырились. Прикрыв руками низ живота, Нэд перевел взгляд на ринг. В противоположном от бойцов углу стоял рефери, по виду двойник Тараса из поселка. Тоже огромен, руки врастопырку, ноги толстые, кривые. Рефери не спускал глаз с гладиаторов, ловя момент, когда один из них убьет другого.

Рядом Мечислав поминал всех богов, лицо бледное, по виску стекает большая капля пота. Язык то и дело облизывал пересохшие губы.

Через минуту бой закончился. Победитель судорожно ловил воздух, вися на сетке, а проигравший лежал в углу, раскинув руки.

Откуда-то сверху металлический голос рявкнул:

– Победа Живчика. Гладиатор Самсона, Олдянск.

По знаку рефери трое рабочих быстро выбежали на ринг, переложили тело убитого на носилки и вынесли прочь. Следом зашли уборщики, протерли влажной тряпкой пол, досуха вытерли губкой.

– А-а теперь! Еще два новичка на ринге Ягдари! – надрывались динамики. – Лис, он выставлен Тивером. И Нэд из Кахова. Ставки: один к одному!

Оскар повернулся к Нэду.

– Давай, парень. Вперед! – Ладонь хлопнула по плечу, толкая к двери ринга. – Урой его!

Нэд напряг и распустил мышцы, ощущая странную тяжесть в теле, двинул к рингу. У входа его встретил рефери. Придирчиво осмотрел, ощупал пояс, провел по ногам – искал оружие. Окинул взглядом фигуру гладиатора – Нэд вышел в старой майке без рукавов, брезентовых бриджах и легких кроссовках, – покосился на бицепсы и хмыкнул.

– В дальний угол. Жди.

Нэд добрел до угла, глядя по сторонам. Со второго этажа орали: «Гаси его, найденыш!» – там сидели боевики Виконта.

В этот момент на ринг вышел второй боец. Выше среднего роста, плечистый. Короткая стрижка, скуластое лицо, разрисованное черной краской. Кожаная безрукавка, просторные джинсы и кованые ботинки. Противник явно косил под бандитов.

Он взмахнул руками, разминая мышцы, помахал зрителям и сделал несколько выпадов. Нэд внимательно смотрел на него, пытаясь определить, насколько тот быстр и техничен. Руки работали вполне грамотно… но по воздуху. А как в драке? Увидим…

Гигант рефери созвал обоих в центр, поставил друг перед другом и громко выкрикнул:

– Отсюда выйдет только один. Можно все, хоть ешьте друг друга. Ясно?

Лис кивнул, вертел шеей, не сводя глаз с Нэда. На губах играла пренебрежительная усмешка.

– Начинаете по моему сигналу. По углам.

– Я тебя разорву! – выкрикнул Лис. Он хотел проорать это грозно и страшно, чтобы противник застыл в ужасе, но голос вдруг дал осечку, и первое слово вышло сиплым. – Ур-рою!

Нэд, глядя на искривленный в крике рот, сообразил, что тот здорово не в себе. Но страху наводит как положено.

«А как положено? – мелькнуло в голове. – Как…»

Музыка, стихшая в перерыве, заиграла вновь. Что-то импортное, резкое, с басами и ударниками. Крики, топот, визг обрушились со всех сторон.

Противник в другом углу тоже заорал, наклонил корпус. Рефери отошел в сторону. Махнул рукой и рявкнул, перекрывая гул зала:

– Бой!

«Стойка левая, руки внизу… а девка хороша, груди вообще мрак!.. слишком широко стоит, нет равновесия, бить будет с ноги… оружия в руках ни у кого нет… пусть летит, не важно… зря все это…»

Доля секунды – набор мыслей проскочил в голове и улетел. А Лис уже бежал, сжав правую руку в кулак и держа у уха. Орал что-то матерное, видны кривые зубы и обломок нижнего резца. Не добежав метра полтора, он выбросил левую ногу вперед и тут же ударил правой рукой в челюсть.

За миг до этого Нэд уже знал, что будет. Его правая нога встретила удар – треснуло, – корпус ушел чуть вниз, левая рука выстрелила навстречу правой Лиса.

Тот по инерции все-таки махнул кулаком, едва задев предплечье Нэда. Крупное тело проскочило дальше, сломанная в колене нога дала слабину, Лис грохнулся на пол. Не чуя боли, в диком запале вскочил и пошел на врага.

Нэд не поверил глазам – практически открытый перелом, разбитая кость едва не порвала кожу. Отшагнул назад. Руки противника мелькнули перед грудью. Колено лягнуло в подбородок Лиса. Тот запрокинул голову и упал под ноги. Но снова вскочил… попробовал вскочить. Боль наконец пробила мощный заслон адреналина, бросила обратно.

– А-а! – орал он, катаясь по полу.

– А-а-а!! – вторил зал. – Бе-ей!

И гнет ритма:

– Бум-бум! Гаси!..

Лис вскочил на отчаянном, на грани сознания, усилии. Лопнувшая кость прорвала кожу, хлынула кровь, заливая пол.

– Га-а-ад!

Прыгая на одной ноге, Лис сократил дистанцию, запредельным усилием бросил тело на противника, стараясь захватить руками. Краем сознания понимал, что на большее сил не хватит. Схватить бы, обрушить на пол и задушить, загрызть…

Нэд вдруг посочувствовал ему. Это конец. Лис шел вперед, на верную гибель, не желая ждать, когда победитель добьет его, как забойную тушу.

– Найденыш! Гаси! Гаси его!

– Лис, мудак! Давай вперед! На части порву!

Доброхот противника рассвирепел от вида уплывающих денег – не на того поставил.

– А-а!.. – уже обреченно орал Лис.

Кулак ударил в подбородок, останавливая противника. Лис вздрогнул, глаза закатились, тело пошло вперед. Он падал на Нэда, когда тот ударил ногой. Носок кроссовка вмял кадык внутрь. Лис захлебнулся воплем, упал, дернул раз-другой корпусом и застыл.

Сильная рука отбросила Нэда назад. Рефери подошел к Лису, стал на колено, перевернул того лицом вверх, оттянул веко, пощупал пульс.

– Да-а! Молоток! – Диж, Гент вскочили на ноги и орали на весь зал. – Нэд, дави их!

Рефери встал, скрестил руки над головой. На ринг сразу выскочили помощники. Нэд сходил вниз, когда динамики выплюнули рев.

– Победил Нэд! Все, кому повезло, могут получить деньги!!

Оскар, довольно скаля зубы, похлопал Нэда по плечу.

– Здорово ты его! – повернулся к Мечиславу. – Твоя очередь, приятель. Так же работай! Пошел!

Бледный как мел Мечислав поплелся к рингу. Нэд остановил его, взглянул в глаза. Мечислава поразил мрачный вид товарища.

– До последнего! Иначе – смерть.

Пораженный скоротечной схваткой, оглохший от рева зала и дикой музыки, содрогающийся от внутреннего напряжения, Мечислав вышел на ринг.

В ложе Ушастик глотнул пива из запотевшей бутылки, довольно крякнул и сказал Глебу:

– Твой бородач не плох. Где нашел такого?

– Случайно… прибился.

– Ну-ну. Посмотрим во второй драке. Там парни крепкие.

Глеб пожал плечами, глаза следили за рингом. Мечислав сдерживал натиск невысокого крепыша с кривыми ногами и огромной головой на толстой шее. Мечислав закрывал руками голову, сгибал корпус, спасая живот от сильных ударов ногами, и отходил назад.

Удар, второй, ногой, еще с левой… Мечислав едва успевал подставлять под удары руки и отходил назад, забирая влево. Все, о чем говорил Нэд, вылетело из головы, едва он вышел на ринг. Здесь все не так. Все неправильно. И схватить верткого ловкого противника не удавалось, а удары сыпали со всех сторон, и если бы не глухая защита, Мечислав уже лежал бы на полу.

Оглушал вой рядов, давил рев динамиков, мелькало перекошенное потное лицо врага. Крепыш ударил ногой, Мечислав отшагнул, носок врезал по бедру.

– Хватит отходить, бей сам!

Нэд стоял у шершавой стены и безучастно смотрел на ринг. Рядом орал Оскар, заводя и без того ошалелого Мечислава.

Нэд видел, как его приятель вдруг протянул руки к противнику и прыгнул вперед, пытаясь схватить ловкого малого. Тот моментально ударил в разрез, голова Мечислава мотнулась назад. Еще удар. Лопнула бровь, кровь потекла на глаза.

– Тв… мать!..

Мечислав устал скакать по рингу и решил во что бы то ни стало схватить противника. Пропустив три мощных удара и едва стоя на ногах, он упрямо пер на врага. Крепыш пнул Мечислава в живот, спасая от падения.

– Да бей же сам, мудак! – Оскар уже подпрыгивал от злости. – Бей!

Ему вторил зал.

– Бей!

– Вали!

Наконец после седьмой или восьмой попытки Мечислав ухватил противника за руку, противник рванулся, рукав легкой рубашки треснул. Выдержав еще один удар, Мечислав дернул крепыша на себя, вдруг ловко врезал коленом в живот, перехватил за шею и столкнул на пол.

Перекошенное лицо оказалось перед глазами, пальцы нащупали и сдавили горло. Противник отталкивал от себя тяжелое тело, норовил ударить головой. Мечислав сам ударил лбом, нос крепыша брызнул кровью.

Два тела катались по полу, пятная его кровью. Сыпали неловкие удары, редко попадая в цель. Хрип, стон и мат перемежались с вязким звуком ударов и шлепков. Окончательно рассвирепев, Мечислав выдрал руку из захвата, большой палец вошел в глазницу, рванул в сторону.

– У-а-ас! – Крепыш взревел, запрокидывая голову, Мечислав вдруг вспомнил наставления, цепко схватил горло и сжал пальцы.

– Ох, ё! – облегченно вздохнул Оскар, видя, как здоровяк рефери поднимает шатающегося Мечислава.

Тот не отрывал безумного взгляда от поверженного врага. Зрелище было еще то. Окровавленная глазница, жижа раздавленного глаза стекает по щеке, кровь капает изо рта, ноги и тело конвульсивно вздрагивают. Мечислав брезгливо посмотрел на свои пальцы и вдруг согнулся пополам. Желчь вместе с завтраком полетели на пол. Рефери с руганью отпрыгнул и взмахом руки позвал рабочих.

В ложе Ушастик с улыбкой поздравил Глеба. Потом кивнул на противоположную сторону рядов.

– Видишь? Во втором снизу… Двое в кожанках.

– Там все в кожанках.

– Рядом блядь в красном сидит… Чуть правее… вот они. Знаешь, кто?

– Один – Яромир Хмель. А второго еще не видел.

– Помощник Чифа из Конска.

Глеб кивнул, отмечая крупную фигуру. Единственный стопроцентный иностранец-главарь в Зоне. Хозяйничает в Баюре. И зовут его не Яромир и не Хмель, а Джэйкоб Хоуп – коренной янки. Восемь лет назад приехал в Зону, попал к Харабу. Тот в одном из боев с охраной каравана странным образом подорвался на гранате, а Джэйкоб объявил себя главарем, и кто был не согласен – получил пулю в лоб.

– Они второй день здесь. Что-то обговаривают.

– Акцию готовят.

Ушастик помотал головой, глаза зло сверкнули.

– Баюр – единственный городок у границы, где форпосты ругийских войск не имеют сплошной линии. Из Ламакеи через Ловшан можно наладить прямые поставки в обе стороны.

– Армейцы не дадут.

– Договорятся. Ченч – боевики не трогают караваны, а те перестают патрулирование. И тогда дорога через Ягдари станет не единственной.

Глеб наморщил лоб, усваивая информацию. Если Ушастик прав, ситуация хреновая. Так можно потерять свой жирный кусок пирога…

Они стали вполголоса обговаривать способы противодействия, глядя на ринг.

Шел второй тур боев. Гладиаторы – с легкими травмами, синяками и кровоподтеками, со звериными оскалами, безумными взглядами, пеной на губах – били, толкали, бросали, рвали противников на куски.

Хрипы, стоны, ругань, треск сухожилий, скрежет зубов, хруст костей смешались с криками и свистом зала, какофонией музыки, неистовством динамиков.

«Бей! Рви! Кровь – это плата за жизнь… Убей его! Здесь нет места жалости. Зона дает шанс – поймай его! Никто не считает трупы, останется только победитель!»

Гладиаторы попали в своеобразный аттракцион: нервотрепка ожидания с просмотром чужих схваток, сумасшедшая драка – глаза в глаза, сила на силу, смерть на смерть, взрыв адреналина до дрожи в теле, – и снова ожидание пополам с гаданием: ты или тебя?

Счастливчики тряслись от пережитого, несчастных сгружали с брезентовых носилок в длинный фургон вповалку, заливая и без того скользкий пол кровью, мозговой жижицей, желчью и мочой.

Нэд едва успел осмотреть лицо Мечислава, как подбежал Оскар.

– Давай, давай. Пора! Порви его!

И снова решетка ринга, раздраженное лицо рефери, круглые глаза противника – смесь злобы, страха, надежды и ненависти. Его прыжки, удары, ругань. Его падение и дикий рев, когда оба каблука припечатали низ живота, сминая хрупкие части тела, разрывая плоть, разбрызгивая под чудовищным давлением кровь из капилляров и вен.

Толчок рефери в угол ринга, тесная дверь загона, радостное лицо Оскара, одобрительный хлопок и… страдальческие глаза Мечислава.

Его неверные шаги к рингу, обреченные движения. А там высокий худощавый парень с выпуклой грудью, длинными руками и самоуверенной улыбкой.

Бешеный ритм боя под грохот трибун, на который уже не обращаешь внимания. Неловкие выпады, хлесткие удары, мертвая сцепка тел, стук падения и карусель в обнимку.

А за спиной сипит потерявший голос Оскар, рядом боевики с коротышками-«кипарисами» пьют пиво, деловито обсуждая шансы каждого и делая ставки.

Нэд впервые почувствовал раздражение и ненависть. К Оскару, к бандитам, к жаждущим крови зрителям, их сексапильным шлюхам… к Зоне…

Он пропустил момент, когда Мечислав отскочил от противника, размазывая кровь по лицу, бросился вперед и нанес сильнейший удар ногой тому по голове. Еще, еще… и еще. Пока рефери не поднял его над полом и не отнес в угол…

Кровь успела свернуться и стянуть кожу. Холодная вода размыла ее, и бледно-красные полосы стекали по щекам и подбородку. Длинный порез на лбу вспух и саднил при малейшем касании. Большой фингал под левым глазом отливал синевой, вспухал, постепенно закрывая глаз.

Мечислав сидел в клетушке, прижавшись спиной к холодной стене и запрокинув голову, а Нэд мокрой тряпкой осторожно смывал красные подтеки с его лица.

– Не шевелись… да еп!.. не тряси головой, не жеребец. Какого хрена руки отпустил? Он же тебя едва в нокаут не отправил.

– Ну… шо такофо?.. – Язык едва работал, Мечислав шепелявил, выталкивая слова из разбитых губ. – Как выфкочил на ринг, память отфибло. Тьфу!..

Тряпка тронула порез, Мечислав дернул головой.

– Терпи, не маленький. Еще разок забудешь, считай – труп!

После двух кругов объявили небольшой перерыв. Спешно замывали ринг, готовя его под групповые бои. Часть закутков опустела – их обитателей сгрузили в труповозку. В других гладиаторы зализывали раны и ждали третьего круга. Мат, стоны и вскрики весели под потолком.

Оскар отправил своих бойцов отдохнуть, а сам остался: в перерыве выступали женские пары – потешные бои обнаженных, намазанных маслом девиц заводили публику не хуже зверских схваток смертников.

– Как самочувствие?

Мечислав с трудом выпрямил спину, повел плечами. В затылке сильно кололо, плечи словно налиты свинцом.

– Еще бой выдержу… может быть.

– А больше и не надо.

– Боюсь, это будет последний.

– Да ладно. Пара на пару – выстоим.

Мечислав встал, прошел по закутку, попеременно поднимая руки, посмотрел по сторонам. Ему повезло. Кое-где гладиаторы лежали пластом. С переломанными руками и ногами, следами укусов, синяками. Это счастливчики – увечья не позволяли им выходить на ринг, смертельная угроза отступала на время выздоровления.

Иные тоже лежали, без движения, стона, звука – жизнь вытекала из тел. Через час их снесут в грузовик, бросят на остывающие трупы прежних неудачников, сверху набросают других, потом еще…

Нэд посмотрел по сторонам, оценивая потенциальных противников. Особо опасным никто не выглядел, сильные бойцы были свободными людьми, их в закутках, понятно, никто не держал. И работают они в основном с профессионалами – выше ставки и слава.

«В здании полторы тысячи вооруженных человек. На улице еще сотня – наготове. Уйти невозможно, почти… Без оружия, транспорта, знания местности. На север далеко, на юг бессмысленно. Допустим, оружие отберу, машину отобью, но как пройти мимо охраны. Один автомат – мелочь, а десять?.. сотня?.. Изрешетят. Надо после боев. Бандиты расслабятся, ночью сторожить так не будут. Тачка, ствол, пару гранат – и ходу. Куда?»

Нэд замер, не желая спугнуть ход мысли. Впервые удалось зафиксировать четкую нить рассуждений, раньше идеи – словно рысаки – мелькнут и исчезнут. Что-то иное говорило в нем, рассуждало, планировало. Словно подсознание советовалось с… с кем?

– Заснул? – Легкий толчок вывел из задумчивости. – Чего рот раззявил?

Мечислав все увереннее размахивал руками. Боль уходила, становилась тупой, незаметной. Нэд здорово размял мышцы и связки.

– Ты волшебник! Руки не ноют… Раньше не массажистом был?

Нэд пожал плечами, отрешенно глядя мимо приятеля. Попробовал сознательно продолжить мысль, но та уже исчезла, оставив острый осадок недовольства и досады.

Две сексапильные девицы, одетые только в узкие полоски кожи, в высоких сапогах, с высоко поднятыми волосами, принесли в ложу маленький столик с напитками, бутербродами, фруктами. Улыбнувшись главарю и его гостю, отступили в сторону и замерли.

Ушастик отхлебнул пива из высокого запотевшего стакана, одобрительно кивнул, бросил в рот несколько узеньких полосок высушенной соленой рыбы и причмокнул.

– Как наша закуска?

– Класс. А раки есть?

Ушастик показал на нижнюю полку столика, там в глубокой кастрюльке под крышкой исходили соком и паром крупные раки.

– По твоему вкусу.

Глеб благодарно кивнул – Ушастик всегда готовил любимые блюда своих приятелей. А Виконта и Глеба встречал с удвоенным усердием – партнеры по бизнесу старые, надежные. Грех не угодить, тем более они всегда платили той же монетой.

– Как тебе мои киски?

Девчонки, услышав слова хозяина, приняли сексуальные позы, изогнув стройные тела. Оттопырили аппетитные зады, выставили упругие груди, скрестили длинные ноги. Глаза повлажнели, губы приоткрылись, острые кончики язычков дразняще мелькали между жемчужных зубов.

Глеб одобрительно покивал, смерил девиц оценивающим взглядом.

– У тебя плохих не бывает.

– Выбирай любую. Здесь несколько комнат.

– Лень вставать. Скоро продолжение.

– Ха! – Ушастик хлопнул ладонью по колену. – Тогда давай здесь.

– Как здесь?

– Молча. Сделают в лучшем виде… да ты не лажайся! Со стороны хрен кто заметит. Я и сам прикормлю.

Ушастик поманил девиц, похлопал по животу. Девчонки послушно встали на колени, теплыми мягкими руками развели в стороны ноги и проворно расстегнули ширинки.

Глеб, слегка смущенный столь незатейливым поведением, посмотрел по сторонам. Действительно, с соседних и противоположных рядов никто не мог разглядеть, что происходило в ложе.

Девица ловко высвободила из складок белья мужское достоинство, погладила ладошками и лизнула языком. Легкая дрожь пробежала по ногам Глеба. Пышные волосы щекотали кожу, горячие губки поцеловали плоть, и Глеб от нахлынувшего кайфа закрыл глаза…

– А-а-а тепер-рь!.. Самое-самое горячее, самое кровавое, самое аппетитное зрелище!.. – Распорядитель порхал над ареной словно ангел смерти. – Групповые бои с оружием-м!

– Тс-бум, тс-бум-бум… – глушила музыка.

– Это не забывается, это то, что надо вам!

– Га-а-а!.. – Рев трибун.

– Тс-бум, тс-бум-бум-бум…

– Ставки растут, выигрыш баснословный…

– Тс-бум.

– Га-а-а…

– Это наша жизнь! Бей, бей! Бей!

– Га-га-а!

– Тс-бум!..

Оглохшие, взведенные, глаза бешеные, губы в пене, кулаки сжаты до белизны, глотки охрипли от крика – это Зона.

Кровь на полу и лицах бойцов, кровь в глазах толпы и в жилах двуногих зверей – это Зона.

Жажда убийства, жажда смерти, жажда страданий – чужих – это Зона!..

«Зона – это рай для ее хозяев… и ад для всех остальных! – Смех в лицо Виконта. – Ты узнаешь, что такое Зона…»

Нэд смотрел сквозь ринг на лица зрителей. Сквозь мелькание тел, глухие хлопки ударов, стук дубинок, лязг железа, сквозь веером разлетающуюся кровь – на вытаращенные глаза, самодовольные ухмылки, перекошенные в крике рты.

В глазах сверкали острые клинки, словно отражение солнца, звон стали, грохот копыт… Что это?..

Свист и шипение за спиной – Мечислав не отрывает глаз от ринга. Там бьются трое на трое. В руках метровые дубинки с усеянными шипами концами. Бойцы вертели ими, как мухобойками, неловко, неумело, но остервенело, зло.

– Дубинки выберу я. Слышишь? Где ты там? – Нэд повернул голову. – Выйдем на ринг, слушай меня, не лови ворон. Скажу – делаешь!

Мечислав вытаращил глаза – Нэд разговаривал с ним так впервые. Голос изменился, помрачнел.

– Два на два – просто. Только слушай. И не трясись.

Двадцатилетний мальчишка наставлял сорокалетнего мужика, заматерелого, повидавшего в жизни сладкого и горького. Наставлял, словно всю жизнь сражался, убивал, командовал другими. Без порожнего бахвальства и понта.

– …Прячь голову. Плечи, спина, руки, даже живот – фигня! Шипы по десятку сантиметров – не убьет. Голову храни, шею. И яйца.

Стоявший позади Оскар отвел взгляд от ринга в самый кульминационный момент – двое добивали одного противника дубинками, кровь аж фонтанировала – и посмотрел на найденыша. Спокойно, оценивающе, без пренебрежительной усмешки и превосходства.

– Понял меня?

– Да.

С ринга сбежали помощники рефери с тряпками и ведрами. Голос распорядителя проорал над самым ухом. За сетку бросили несколько дубинок. Рефери махнул рукой, и Оскар положил ладони на плечи гладиаторов.

– Ну, парни. Последний бой. Победите – бабок огребем немерено. И вам перепадет…

Они вошли на ринг, Нэд впереди. Огромный рефери – на этот раз в защитном нагруднике и маске – показал на сваленное в углу оружие. Нэд поднял дубинку. Крепкое дерево, рукоять перемотана тонкой веревкой, в пазах запекшаяся кровь. Толстые гвозди наверху, у основания тоже кровь. Два штыря погнуты, у вершины палки трещина. Дубинка не очень тяжелая, довольно удобная.

Нэд отобрал оружие себе и Мечиславу, повертел в руке, примерил. Сойдет. Рефери втолкнул других бойцов, вышел с ринга и захлопнул дверцу. Сейчас он здесь не нужен.

Вторая пара выбрала оружие, встала в другом углу, напряженно смотря на врагов.

– Ё!.. – ахнул Мечислав.

В семи шагах от них стояли давешние соседи по загону – два огромных мужика с пудовыми кулаками и бычьими шеями. Выпал жребий…

– Ну все, приплыли…

Нэд окинул обоих внимательным взглядом. Здоровякам досталось в предыдущих боях. Разбитая губа, рваная рана на плече у одного – кто-то хорошо укусил. Второй держит левую руку на весу.

– Мечислав! Стань справа сзади меня. На шаг. Дубинку держи наперевес двумя руками. Как только сойдемся, я дам влево. А ты еще дальше влево, вокруг меня в тыл первому. И бей по затылку – только по затылку! – пока тот не рухнет. Мечислав!

– Да слышу… – Зубы у него определенно стучали.

Нэд и сам чувствовал дрожь в руках. В победе он не был уверен.

«Ссышь, парень! Давай, давай. Самое время. Зона тебя похоронит…»

Голос был не его, определенно. В затылке потянуло холодом. Цепенея от странно сладкого ужаса, Нэд отчетливо понимал – говорит не он. Тот, кто работал за него на ринге, кто спасал от вражеских кулаков.

«Спятил… и ладно».

– Бой!

Мысли прочь, страхи прочь. Враг летит вперед, дубинка наперевес, мощное тело рассекает воздух. Второй не отстает, готовит удар. Прыжок влево, за спиной мнется Мечислав, не успевая уйти следом. Первый заносит дубинку над головой, с ревом бьет… поздно. Своя деревяшка идет на перехват, стук и треск, удар ногой в пах, прыжок дальше влево, от выпада второго, тот ловчее, сука. Мимо…