Человек и история. Книга третья. Начало трудовой деятельности
- -
- 100%
- +
Имея теперь отдельное жильё, видео– и аудиоаппаратуру, я решил кардинально усилить самообразование. Поступил на заочные курсы по изучению немецкого языка. Взял в библиотеке каталог «Грампластинки почтой». Для этой торговой организации выделялись лимиты, и дефицитные модные грампластинки я получал по почте. Меня часто можно было видеть идущим с почты с тяжёлым ящиком в руках.
– Что несёшь? – спрашивали.
– Консервы, прямо из Москвы.
– А что, здесь нельзя купить консервы?
– Таких нет.
Дома я осторожно вскрывал ящики и доставал оттуда грампластинки – так называемые диски-гиганты, на которых были «законсервированы» оперы, симфонии, оперетты, а также хиты эстрады. Чуть менее габаритными были ящики с пластинками уроков немецкого языка. В книжном магазине меня уважали – и вскоре у меня появились собрания сочинений, альбомы репродукций с приличным офсетом. Всё это увлекало, ослабляло психологическое напряжение от опасной работы. Без бахвальства скажу, что опасался я в первую очередь не за свою жизнь или здоровье – тревога и молитва была за людей, вверенных мне по работе. Так или иначе, но на моём большом участке сильных увечий не было. Мелкие, незначительные травмы были не в счёт. Зато мне самому частенько доставалось. Бывали моменты, когда только случай помогал мне избежать трагического исхода.
Перефразируя пословицу «Бережёного Бог бережёт, получалось: я берёг людей, а Бог берёг меня».
Под лозунгом «Культуру – в массы!» на шахте имелся достаточно приличный для неё Дом культуры, а впрочем, типовой проект. Вот этот очаг культуры я и посетил в первую очередь.
Директором Дома культуры была маленькая чёрненькая худенькая женщина средних лет, без претензий на женскую привлекательность, но дело своё она знала, а чего не знала, того старалась не касаться. Не думаю, что Кристина Ароновна (так звали директора Дома культуры) не сразу сообразила, какое «счастье» в моём лице свалилось на её голову. Она ознакомила меня с вверенным ей объектом, с работающими кружками и кружковцами, которые по моей просьбе коротенько показали своё искусство.
– Какая же вы молодец, Кристина Ароновна! – похвалил я директора, когда мы остались одни в её кабинете. Мне и в самом деле понравилась поставленная ею работа.
Кристина Ароновна рассказала, как они провели ноябрьские праздники, познакомила с мероприятиями на оставшееся время года и на год следующий. Я, со своей стороны, предложил, не вмешиваясь в работу Дома культуры, подготовить и провести силами комсомольцев-добровольцев культурные мероприятия. Я брал на себя обязательства разработать сценарии, подобрать исполнителей, определить сроки проведения этих мероприятий, после чего согласовать всё это с директором Дома культуры. Не знаю, насколько хозяйка Дома культуры вдохновилась моими предложениями и соображениями, но дала согласие и выдала как бы карт– бланш на мою деятельность в Доме культуры.
Я предполагал, что она ещё не раз проконсультируется с вышестоящими организациями, «а то как бы чего не вышло не то».
На досуге я написал два сценария. Один на ближайшее время, под названием «Осенний бал», и второй сценарий – «Новогодний бал– маскарад». Параллельно со сценарием я готовил актив исполнителей. Сделать это было нетрудно. Стоило только придумать что-нибудь необычное, весёленькое – как тут же эти исполнители находились и своей активностью заражали, привлекали к делу новых энтузиастов. Я представил оба сценария директору Дома культуры. Она, в свою очередь, не надеясь на мои способности, предложила мне типовые сценарии.
Я их быстро просмотрел и категорически отверг:
– Всё это уже в зубах навязло! Эти угловатые Деды Морозы с их пошлыми приветствиями: «Я пришёл к вам с дальних гор, чтобы видеть вас в упор…»
Кристина Ароновна после консультации со своим руководством на мой счёт получила совет: если сильно не содействовать, то и не препятствовать этому новому веянию в молодёжной политике, особенно в том, что касается проведения культурных мероприятий, – естественно, под наблюдением. До конца календарной осени оставалось чуть более двух недель, так что с проведением «Осеннего бала» нужно было поторапливаться. Этим я и обеспокоил директора.
Я успокоил Кристину Ароновну, заявив, что всю подготовку и проведение этого мероприятия я полностью беру на себя, почти не затрудняя её административно-хозяйственных работников. Потом с присущей мне добротой я попросил Кристину Ароновну, поберечь себя и взять хотя бы небольшой отпуск, так как у неё, на мой взгляд, был очень утомлённый вид.
– Работа не Алитет – в горы не уйдёт, а в нашем профилактории так вкусно и обильно кормят!
Кристина Ароновна даже вздрогнула от такой неожиданной приятной возможности.
И в самом деле в разгар нашей подготовки к «Осеннему балу» я узнал, что директор Дома культуры взяла короткий отпуск и путёвку в профилакторий.
***Глава 6. Подготовка и проведение
Всё, что я предначертал в своём сценарии, осталось как бы там, на бумаге, в стороне от дела. Подобранные исполнители оказались лицами творческими, и я мог только удивляться, насколько они предвосхищают задуманное мной.
Начнём с афиши. Художник Дома культуры – а это была ещё довольно молодая женщина, которой я предложил свой эскиз афиши, – своим профессиональным взглядом обнаружила во мне дилетанта и на другой день предложила мне «своё видение» анонса мероприятия. Силой воли я скрыл своё восхищение при виде оного шедевра. Я попросил художницу, лицо которой вспыхнуло от удовольствия после моих похвал, сделать ещё несколько таких афиш, чтобы оповестить в них как можно большее количество желающих принять участие в «Осеннем бале». Хотя, как я понял впоследствии, нужды в этом совсем не было: все знали о грядущем празднике.
Киномеханика-радиста я попросил подготовить подборку короткометражных фильмов, желательно весёленьких.
– Съезжу в прокат, подберу, – согласился киномеханик.
– Хорошо бы ещё танцевальную музыку, посовременнее.
– Понимаю, – ухмыльнулся киномеханик-радист, – не под «Во поле берёзонька стояла» любит теперь беситься молодёжь! Всё это есть у меня: рок-н-ролл, буги-вуги, свеженький твист, шейк, так что будьте спокойны: удовлетворим все вкусы!
С танцевальными и вокальными кружковцами я пошептался так, чтобы заманить нерешительных участников «Бала» к розыгрышу призов за лучший танец и исполнение песни.
– Вы, смешавшись со всеми, будете выходить и исполнять танец или песню, соблазняя других, застенчивых.
Баяниста Дома культуры я попросил подобрать аккомпанементы для конкурсов песни и танца. На что тот мне гордо ответил:
– Ещё не сочинили той музыки, которую я не смог бы исполнить даже экспромтом!
Художница Дома культуры, она же руководитель кружка «Палитра», пожаловалась мне, что истратила почти всю бумагу на оформление зала.
Я уточнил, какая ей нужна для этой цели бумага, зашёл в отдел снабжения шахты, где на мой запрос только уточнили, куда доставить.
Электрик Дома культуры с помощью ребят-активистов создал праздничное освещение. В иллюминацию входили десятки метров гирлянд – самодельных, конечно. Лампочки ребята ухитрились окрасить в разные цвета. Был организован роскошный буфет-бар. Отсутствие крепких напитков и пива компенсировалось наличием большого ассортимента вин – сухих, креплёных, игристых и шампанских.
В канун вечера, проходя мимо уборщиц, я услышал:
– Ох, и трудненько придётся нам завтра – вывозить и убирать после сегодняшнего гулянья!
В военных мемуарах я часто читал о том, как после хорошо разработанного плана, после тщательной подготовки была успешно проведена операция.
Примерно так можно было бы сказать о проведении «Осеннего бала– маскарада», особенно если учесть, что это происходило вдалеке не только от столицы, но даже от более-менее крупных городов, то есть в глубочайшей провинции. Отбросив пошлую скромность, но и не раздувая щёки от гордости, признаюсь, что подобных праздников я больше в жизни никогда и нигде не видел.
Итак. Плотную темноту раннего ноябрьского вечера «ожиданно» взорвал ярким электрическим светом Дом культуры. Грянула музыка. Это были не старорежимные гимны и марши, это была «многодецибельная», с бешеным ритмом, который обеспечивала ударная установка, западная музыка. Кто находился в зоне её восприятия, начинал энергичнее двигаться, весело улыбаться, глядя на Дом культуры: «Во дают!».
Внутренности Дома культуры стали быстро заполняться жаждущими чего– то чудесного, необычного. В вестибюле я увидел небольшую толпу людей уважительного возраста. Я подошёл к ним:
– А вы почему не раздеваетесь, не проходите?
Они немного приниженно заговорили в ответ:
– Да мы так, зашли просто – посмотреть на молодёжь. Да мы сейчас уйдём.
На них уже набросились активисты, работавшие в раздевалке, и затормошили, снимая с них шубы, пальто, шапки. Те, ошеломлённые такой атакой, не сопротивлялись. Тут я про себя улыбнулся над их хитростью: «да так, мимо проходили, случайно зашли», так как под верхней одеждой чисто случайно обнаружились нарядные платья, парадные костюмы, а запах нафталина не позволял в этом усомниться!
Когда художница на афише прибавила к «Осеннему балу» слово «маскарад», я снисходительно подумал: а пусть так, для красного словца! И в который раз ошибся!
Трое моих самых активных ребят явились в гусарских мундирах – и где только достали ментики? Ребята, правда, были достаточно габаритные и больше подходили на роль конногвардейцев. А так как они на балу обеспечивали порядок, их физическая мощь являлась весомым аргументом для этой роли. Что, если какой-нибудь малый, не надеясь на буфет, употребит принесённое с собой и начнёт грозно проявлять свою неадекватность к окружающим? Вот тогда-то перед ним и вырастала фигура гусара. Он с холодной вежливостью обращался к нарушителю порядка: «Вы, сударь, своим криком мешаете мне слушать тишину!». Тот собирался ответить, ловя ускользающую мысль, даже оглядывался, ища поддержки, а то и сочувствия у окружающих, но его взгляд снова упирался в других гусар. Убедившись, что это у него не в глазах троится, а грозная реальность, утихомиривался. Когда его провожали до выхода, где предлагали одеться, и объявляли, что ему отказано в дальнейшем пребывании в этом заведении, он чистосердечно раскаивался и обещал вести себя культурно.
Сработал и розыгрыш призов на «лучшее исполнение».
После объявления конкурса после небольшой заминки выходил желающий исполнить танец. Он заказывал музыку, делал несколько танцевальных па, потом заявлял, что одному ему танцевать скучно, и, ходя по кругу, стал выбирать себе партнёршу. Наконец одна из них соглашалась. И они выдавали такой рок-н-ролл, что у пассивных зрителей сердце замирало, а ноги сами начинали ходить ходуном. То же самое происходило и с песнями. Выходит симпатичная девушка, заказывает себе аккомпанемент какой-нибудь модной песенки. Вскоре к ней присоединяется ещё девушка, а то и две. Так это ловко задуманное и срабатывало – вскоре уже не было отбоя от желающих танцевать или спеть.
Пользуясь паузой, кружковцы переоделись в соответствующие костюмы, что вызвало почти экстаз среди публики. И что самое интересное – в ход пошла «Во поле берёзонька стояла», да ещё как! Получился грандиозный массовый хоровод.
В это время в кинозале шёл фестиваль короткометражных фильмов с небольшими перерывами, которые делались, чтобы зритель немного отдышался, посетил буфет и снова был готов хохотать. Залы поменьше тоже не пустовали. Там под интерес (не дети же!) с хрустом катали шары на бильярде, стучали костяшки домино и самые тихие шахматисты и шашисты вдруг взрывались, когда делали плохой ход. Все ставки почти тотчас же относились в буфет. Выигравший приглашал проигравшего: «Идём, я угощаю». На что проигравший раздражался: «Ага, добрый какой! За мои же деньги меня угощать будешь!».
Буфетчице в её очень хлопотливой работе также помогала группа активистов. Особенно восхищала посетителей буфета-бара оригинальная пара. Одетая чуть ли не под графиню девушка в белых перчатках до локтей наливала чай из огромного самовара и красиво укладывала на тарелочки всевозможные сладости. Женщины ревниво не допускали к ней своих спутников и сами делали заказы. А те шли к стойке, где работал бармен, одетый под старорежимного жуликоватого ярославца-полового. Он так ловко работал с бутылками, стаканами, рюмками – ну чистый профессионал! А он и был им, так как работал в местном ресторане.
Так буйно проходило это веселье. Разрешались подобные увеселения только до 23 часов – это максимум. Но так как официальные распорядители регламента на этом празднике не присутствовали, то народ и вовсе забыл о времени, а я, как ответственный за всё происходящее, сделал вид, что мои часы испортились и не показывают точного времени.
Только за полночь утихомирился этот «Осенний бал-маскарад», который был больше всего похож на новогодний. Люди уходили радостные, в предвкушении, что это может повториться на новогодние праздники.
Когда за последними участниками бала затворилась дверь, активистки, подоткнув подолы своих бальных платьев (это я пошутил), а мужской актив – сняв свои фраки (тут я ещё пошутил), принялись за уборку. Они это так слаженно, быстро всё сделали, что казалось, они всю жизнь только этим и занимались. Вся бутафория и бижутерия были сняты и аккуратно уложены в коробки и ящики.
Через короткое время всё было так, будто и не было никакого «Осеннего бала». Все собрались в буфете. Там тоже был порядок: на сдвинутых столах стояли не какие-нибудь кисленькие вина, а настоящие коньяк, водка и закуски, изготовленные в местном ресторане.
За время проведения этого торжества активисты бала ни разу не присели и во рту у них не было даже «маковой росинки». И не потому, что было некогда, а просто об этом никто не думал. Теперь же пили, ели, закусывали молча. Иногда что-то вспоминали, при этом их лица загорались радостными улыбками.
Надя Удовина – учительница местной школы, молодая, мощная – посетовала:
– Я бы ещё выпила стаканчик коньяку, да боюсь до дома не дойду!
Тут вскинулся электрослесарь Серёжа – невысокий, худенький:
– Не беспокойся, Надежда Васильевна, если что – я доведу!
Все восхитились такой самоотверженностью, хотя понимали, что если подобное и случится, то всё будет как раз наоборот.
После грандиозного успеха осеннего бала ещё больший успех имел новогодний бал-маскарад, а также новомодный «Огонёк», проведённый в местном ресторане. Все эти мероприятия положительно сказались на настроении местного (и не только) населения. Не было отбоя от желающих повеселиться, даже из дальних округов. Лично меня, а также активистов, проводивших эти мероприятия, постоянно беспокоили вопросами: чего весёленького ждать впредь? Активисты даже немного возгордились своей славой, популярностью, значимостью.
***Глава 7. И горькое, и солёное
Всё же при всём при том это был шахтёрский городок. Огромная капитальная шахта являлась градообразующей.
Как-то раз после работы меня пригласили к начальнику шахты – на совещание, как предупредила меня секретарша начальника. В большом кабинете за столом сидели несколько человек. Я всех их знал. Помимо самого начальника шахты здесь присутствовали председатель шахткома, секретарь парткома и секретарь комитета комсомола Николай Ветошкин. Меня пригласили присоединиться к этой небольшой компании. Несмотря на непринуждённость, присутствовала какая-то строгость в речах и разговорах. Мне нетрудно было догадаться, о чём пойдёт речь, поскольку это произошло в районе моего участка – не на самом участке, разумеется, а на участке капитальных работ. В забое, где работала лучшая проходческая бригада бригадира Мавлеева, произошёл несчастный случай. После отпалки включили вентилятор, и первым в забой, как было принято, вошёл сам бригадир Мавлеев. Один шпур, не взорвавшийся вместе со всеми, взорвался с опозданием, именно в тот момент…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.