Волопас

Аркаша остановился, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Почувствовал, что в бедро снова давит край брелка. Сунул руку в карман, схватил его выкинуть, но осекся.

– А еще завтра придет кто-то новый неженатый, который будет курсе каких-нибудь свежих китайских ноунеймов, – участливо сказал посетитель. – А вы сколько еще протянете?.. Не задумывались? Перейдете на документы и проводки? Знаете же, какие там ставки. Вам их хотя бы на четверть всех расходов хватит? А еще через несколько лет и они станут полностью автоматическими. Вы ведь понимаете, что уже вообще ничего не сможете заработать? Тем не менее, проблемы и расходы останутся… Близкие обязательно вам их создадут…

– Ушлепаны… – мрачно подтвердил Аркаша

– Но ведь раньше любовь была, радость? – в глазах посетителя блестели искры.

– Цветы, конфеты, винчик на лугу, – согласился Аркаша и еще мрачнее продолжил, – да все уже делось куда-то. У нее тоже заботы сплошные, дети только о себе думают. Мрачняк.

Он поглядел на бумажный пароходик, все так же одиноко стоящий на краю пустого стола, поднял взгляд и с вызовом закончил:

– И вы еще сделку срываете.

– Напротив, предлагаю новую, – ответил посетитель и закрыл крышку ноутбука.

– Это какую еще?

– Вы удивитесь!

Аркаша замер. После всех странностей он как будто был готов уже не изумляться, а разбираться в том, что предлагал посетитель.

Борис Ессеевич убрал ноутбук в сумку, вместе со стулом полностью развернулся к нему и легко и открыто сказал:

– Предлагаю передать мне все ваши проблемы и сложности.

– Это как? – все-таки удивился Аркаша.

– Очень просто. Мы подписываем документ, вы передаете свои трудности, а взамен получаете счастливую и беззаботную жизнь.

Борис Ессеевич смотрел просто, но без тени улыбки. Не шутил. Его лицо с чертами, похожими на аркашины, заставляло верить, что предложение выгодно обоим, как общее дело близких друзей.

– А взамен?

– Вы заставляете меня повторяться, – посетовал посетитель. – Взамен отдаете заботы. Вас ждет новая чудесная жизнь, в котором будет все, что угодно. Хоть все женщины мира, хоть ваша любимая и, заметьте, любящая жена. Любящие, заметьте, дети. Не будет только того, что вам мешает – забот и проблем. Сможете, наконец, заняться собой, собрать «Фермопилы»… хоть целую коллекцию чайных гонок! Можете даже не работать. Словом, сможете заниматься именно тем, чем хотите.

– Звучит бредово.

Борис Ессеевич кивнул:

– Непривычно. Но возможно. Вы же помните? У меня право подписи!

– Забьете мне стенной шкаф наркотой на остаток жизни? – усмехнулся Аркаша.

– Нет, иллюзия не подходит. Кроме того, имеются недопустимые побочные эффекты – разрушение мозга, поражение внутренних органов, – отмахнулся посетитель. – Наконец, пострадают ваши близкие. У нас другие методы.

– А так? Если я соглашусь, что с ними будет?

Борис Ессеевич положил руку на стол, однако, кисть все еще была довольно далеко от бумажного кораблика. Он так и не приближался к нему.

– Для них ничего не изменится. Ведь вы отдаете нам собственные заботы. Для них заботы останутся на месте. Ваш заменитель будет их решать. Только не будет страдать и мучиться.

Аркаша поежился:

– Что, какого-то двойника приставите?

– Можно и так сформулировать, но это будет не совсем верно. А в каком-то смысле и совсем не верно, – мягко подтвердил посетитель. – Главное для вас – суть. С ними все будет точно так, как и сейчас. Вас же ждет жизнь, которую захотите. Хоть такая же. Только без забот и проблем.

– Как такое возможно?

– Заметьте, – Борис Ессеевич чуть подался вперед и прищурился, – вы говорите с некоторым сожалением. Вам бы хотелось, чтобы это было возможно. И мы действительно можем это сделать. Возьмите этот бумажный кораблик!

Аркаша поднялся, взял игрушку в руки и сразу почувствовал, что в одной из труб что-то есть. Перевернул и вытряхнул на руку запонку. Он не клал ее внутрь, когда собирал игрушку, гость не приближался ни разу к пароходику, это Аркаша видел точно. Главное же, что Аркаша узнал ее. Пару к ней, что все еще лежала у него в столе.

– Ой, не бледнейте так! – предупредительно поспешил посетитель, – Это лишь точная копия, оригинал так и остался там, где вы его потеряли во время южной командировки, на разгульном левом берегу. В бане, куда вы с коллегами отправились вовсе не для того, чтобы попариться. Где вы сначала решили, что не будете. Даже отказались брать девочку для себя. О этот шарм чернобровых прелестниц левого берега! А потом, когда мягонький коллега свою не смог, сами-то уже разохотились. Оригинал все еще лежит в щели под деревянным диваном. Вы же помните этот щелястый пол? Вы еще подумали, что тут легко что-нибудь потерять. А потом в хмелю, когда рванули с себя рубашку, вас заняли несколько постыдные мысли, и вы уже не возвращались к запонке.

Аркаша покрутил в пальцах находку и обнаружил на ее тыльной стороне вместо клейма производителя совсем другое клеймо – крохотный кораблик в бутылке. Такого точно не было на оригинале. Он даже открыл ящик стола и вытащил из дальнего угла вторую запонку. Все совпадало, кроме клейма.

– Кто вы? – поднял он взгляд на посетителя.

По офису прокатилась волна вспышек – от рабочего стола Аркаши и в сторону выхода один за другим зажигались и гасли выключенные мониторы компьютеров. Волна иссякла и загорелась прислоненная за дверью у выхода перегоревшая люминесцентная лампа. Еще утром она висела над его столом, и он сам, заметив, что она перегорела, вынул ее и отнес к двери, чтобы уходя выкинуть.

Аркаша перевел взгляд на посетителя, и тот улыбнулся. Той же нелепой и жутковатой улыбкой: сначала один уголок губ, потом другой и лишь затем оба вместе еще выше.

Аркаша бросил запонки в ящик, качнул головой, отшагнул сначала вбок, потом на пару шагов назад.

Посетитель щурился от нескрываемого удовольствия:

– Вот как хотите, а не могу не покрасоваться! – похвастался он, поднял руку, как будто хотел что-то еще сделать, но остановился, сдержался.

– Какие-то игры с сознанием, – помотал головой Аркаша.

– Что еще делать с сознанием, как не играть? – с восторгом ответил посетитель.

Аркаша прошел вдоль рабочих мест коллег, пытаясь осознать, что происходит, и заодно убеждаясь в очевидном – мониторы были и оставались выключенными.

– Вы не о том думаете, – вмешался посетитель, – Если это игра сознания, то соглашаясь вы ничем не рискуете. А если это реальность, на чем я настаиваю, то у вас все резоны согласиться. Думать стоит о том, что в вашей текущей жизни нет ничего, что вы любили раньше. Нет радостей от детей – одни проблемы, нет радостей и от жены – она в заботах. Впереди еще более безрадостное будущее, в котором вам предстоит выбиться из сил, постоянно делая и решая то, что вам не нужно. Вы давным-давно не занимались и вряд ли уже займетесь тем, что приносит вам удовольствие. Вы хотите тишины и спать. Но вместо этого сидите на работе, выжидаете, когда уснет супруга.

В каждом слове Аркаша узнавал то, что произнес или подумал сам, но не хотел признавать.

– Думать стоит о том, – продолжал посетитель, – что не тягостно надо относиться к такой сделке, а с радостью! Вы решите все ваши проблемы! Все, кто чего-то от вас хотят, получат это. А вы при этом будете свободны. Решение проблем – радость, верно?

С этим спорить было трудно, Аркаша даже кивнул.

– А теперь представьте, – ликовал посетитель, – вы согласитесь. Как это будет?

На мгновение Аркаша представил. Жена получит, наконец, свое кресло. А потом что-то еще, что ей понадобится, и ей не нужно будет выбивать это скандалами. Детям не придется доказывать свои потребности. Они получат, то что им постоянно нужно. А он будет избавлен от проблем. В этот миг он вдруг остро почувствовал, что будет рад, если исчезнут скандалы жены и требования детей.

Борис Ессеевич смотрел на него и улыбался. Как чуткий друг, знающий, что какая-то привычка задевает дорогого ему человека, и старающийся эту черту приглушить, он притушил неестественность своей улыбки, хотя уголки губ и дергались. Но уже сами усилия можно было оценить.

– Ну что, по рукам? – спросил он.

– А что, не на пергаменте, кровью? – пошутил Аркаша.

– В наши времена это уже излишнее. Все сказано, запомнено и если не уточнено, то не может быть отменено. Мне, конечно, была бы приятна некоторая игра с нефункциональным антуражем, но увы… – посетитель протянул руку, – согласны?

– Ага, – Аркаша протянул свою и сжал ладонь Бориса Ессеевича.

Пожал и лишь теперь понял, что согласился и заверил сделку.

– Вот и чудесно! – взвеселился посетитель. – Признаться, вы меня впечатлили! После тугого вступления готовился к нудным и бестолковым прениям. Но вы успешно включились в игру, поддержали. В этом есть шарм!

Он говорил быстро, но без тени суеты. Встал, придвинул обратно стул, и Аркаша обнаружил, что на рабочем месте коллеги вновь размещались все его драгоценные безделушки, и даже пыль на подставке для монитора оставалась нетронутой.

– На этом, Аркадий Николаевич, нам предстоит попрощаться, – посетитель коротко и с удовольствием кивнул Аркаше и прошел к дивану для посетителей, с которого и начал беседу. – обратите внимание, что вам теперь в другую сторону.

Он показал рукой за спину Аркаши. Тот оглянулся и обнаружил, что у противоположной стены офисной комнаты теперь есть точно такой же диван для посетителей, стойка приема и выход. Только перегоревшей люминесцентной лампы не было.

– Хорошо. Всего доброго, – кивнул Аркаша и поглядел на свой стол, с мыслью, что надо что-то доделать, как-то собраться.

– Что вы! – мягко напомнил голос посетителя, – у вас теперь нет никаких трудностей, нет нужды их и решать. Вы свободны. Ступайте!

Аркаша усмехнулся. Все верно. Внутри рождалось непривычное, но очень приятное чувство свободы. Захотелось проверить, что будет если дать этому чувству волю, дать заполнить себя. Повинуясь этому желанию, от усмехнулся и пошел к «своему» выходу. Оставив ветровку, не закрыв рабочие файлы, не выключив компьютер и даже не задвинув ящик стола с запонками.

За дверью путь к выходу из здания был вроде бы точно таким же, но без того, что обычно раздражало Аркашу. Вместо скучного длинного коридора было уютное фойе, тесный долгий лифт был заменен короткой лестницей с третьего этажа. Охранник, с которым было неловко здороваться и прощаться, отсутствовал, а турникет сработал сразу при приближении Аркаши.

Хотя весь вечер шел дождь, луж на тротуарах не было, и не нужно было бояться, что машины обдадут тебя брызгами. Да и самих машин, создающих давящую суету и шум почти не было. Пролетала изредка одна-другая, чтобы не создавать ощущения безжизненности, и только.

Аркаша шел и невольно улыбался, замечая, что в результате сделки получил отсутствие и вот таких мелких трудностей. Интересно, насколько далеко заходит эта дополнительная услуга?

Проходя мимо автосалона, он обнаружил, что тот еще работает, и, давая себе волю проверить новые возможности, зашел внутрь. Продавец был улыбчив и ненавязчив, и вот Аркаша уже стоял перед огромным могучим внедорожником и смотрел на голову барана на радиаторной решетке. Точно такую же, как на брелке.

– Э-э-э, – неловко привлек Аркаша внимание продавца, – а можно внутри посидеть?

– Без проблем, – улыбнулся продавец. – Ключи внутри.

Дверь открылась с легким и приятным звуком, брелок электронного ключа лежал на сиденье.

Аркаша разместился внутри, ловя исключительно приятные ощущения. Азарт и уверенность, что все ему теперь должно легко даваться, подстегивали изнутри. Он сдержался, а потом подумал «а зачем сдерживаться? Надо пробовать!».

– А могу я прямо сейчас на ней уехать?

– Без проблем, – снова улыбнулся продавец.

– Просто так, без денег! – все-таки робея от собственной наглости уточнил Аркаша.

– Без проблем, – продавец даже усмехнулся, открыто и приветливо, – в бардачке временные документы, потом заедете к гаишникам, оформите.

– В ГИБДД, – уточнил Аркаша.

– Можно и к ним, – согласился продавец.

Млея и удивляюсь тому, что так можно, Аркаша действительно выехал из салона прямо на машине – сначала на задний двор, а после на улицу. Меньше, чем через пять минут после того, как вошел в салон, он уже ехал за рулем абсолютно нового автомобиля, совершенно недоступного еще сегодня утром.

Он проехал несколько кварталов, наслаждаясь удобством салона и мощностью мотора, и понял, что ему тесно на городских улицах. Машина была великолепна, но на ней требовалось не стоять перед светофорами, а катить и катить в далекий горизонт.

Прямо сейчас Аркаше хотелось все-таки не дальней дороги, а тихого вечера дома, и он остановил автомобиль в первом попавшемся месте и пошел пешком.

Он почувствовал, как удовольствие от вечера и жизни наполняет его. Город, будто живой, выгибался навстречу, мелькая улицами, скверами, перекрестками и переходами, всегда соответствуя ожиданиям. Стоило на углу только подумать, что там может быть приятный погребок, и через несколько мгновений Аркаша уже сидел у стойки мореного дуба с кружкой отменного пива.

Стоя на углу в старом центре, Аркаша подумал, что в этом переулке могут быть приятные старые особняки. И действительно, они были здесь, в два-три этажа, с высокими окнами и эркерами, широкими балконами и коваными перилами крыльца. Около одного из них, в меру затейливого и в меру старинного Аркаша подумал, что было бы крайне замечательного жить именно в таком доме.

Подчиняясь все тому же азарту, Аркаша достал из кармана связку ключей, и один из них подошел к двери дома.

Войдя внутрь, Аркаша почувствовал, что нисколько не ошибся. Тут все было так, как ему бы хотелось, но он всегда боялся даже мечтать об этом. Роскошно, но ровно настолько, чтобы это было удобным.

Фойе, лестница на второй этаж, столовая, самая современная кухня, гостиная с камином и креслами. Тут был и кабинет. Точнее, комната для него. В шкафах за стеклянными дверцами были приготовлены места для моделей, которые Аркаша только планировал собирать.

Он подумал, что здесь и впрямь стоит пожить. Стоит позвать жену и детей? Тут жене уж точно не придется скандалить из-за кресла. Вон их сколько по всему дому!

Он представил, как встретится с семьей, такой же беспроблемной, как вся его новая жизнь.

Если город стал ему так нравиться, может быть и семью полюбит с новой силой? Будет все тихо, мирно, будут все ласковые. Никаких проблем ему не нужно уже решать. Он сможет спокойно целыми днями собирать кораблики. Много-много корабликов. Вон сколько места для них в шкафах.

Аркаша подумал, что прежде его отвлекала от моделей необходимость сделать что-то нужное для близких. А теперь? Кому нужны его кораблики? Что такого нужного он будет делать?

А сами его родные? Старшая, у которой не будет проблем с учебой – это его старшая еще? Младший с ровными зубами – его? Аркаша усмехнулся: неужели только требованиями определялись его близкие? Нет, конечно! Вон сколько радостей было у них вместе. Сколько еще будет! Он всегда любил делать и жене, и детям, и родителям приятное. Теперь для этого пропасть возможностей! Что угодно доступно. А что требуется?

Только у него теперь нет никаких проблем, а значит, не будет и требований к нему. Никто его ни о чем не попросит. Он сам должен будет угадать, что им нужно. А они, даже если он не угадает, будут рады, ведь нет же никаких трудностей и проблем, верно?

Это будут какие-то не настоящие они, понял Аркаша. Его жене нужно кресло и иной раз настоять на своем. Старшая плоховато усваивает языки, а у младшего неровные зубы.

Перед тем, как ударить по рукам, Аркаша был готов жить без скандалов жены и требований детей. Но готов ли он жить без них самих?

И что же все-таки будет с теми, настоящими? Как о них теперь будут заботиться? Аркаша напрягся, стараясь вспомнить условие в точности. «Для них ничего не изменится… заботы останутся на месте… заменитель будет их решать».

Решать, это хорошо, это то, что нужно. Но Борис Ессеевич добавил, что «только не будет страдать и мучиться». Что это будет означать?

Например, что ему, заменителю, будет все равно. Что-то он сможет, а чего-то не сможет. Жена будет скандалить, дети добиваться, ведь их заботы останутся на месте, а заменителю это будет все равно.

– …и заботы останутся на месте… – проговорил Аркаша вслух.

Колючее холодное ощущение ошибки окатило его от головы к животу. Ошибки непоправимой, ведь такие сделки не отменяют. В этом Аркаша был совершенно уверен.

С осознанием невозможности вернуть все назад он огляделся. Полки для моделей, холодный камин, пустые кресла. Кораблики ему были важны или его родные со всеми заботами?

Пускай это и невозможно, но он должен бороться, должен вернуть их или вернуться к ним.

Аркадий торопливо, почти бегом выскочил из дома. Он был уверен, что нужно вернуться в офис. Даже если там не было уже Бориса Ессеевича, осталась его визитка, он проверял ИНН его компании, должна была остаться выгрузка. Можно найти фирму, а через нее – самого лукавого посетителя.

Радуясь, что новый дом он облюбовал в старом центре города, откуда все недалеко, Аркадий в полчаса добрался до места, где он совсем недавно работал. Только привычного офисного здания тут не было. Вместо него поднимался многоэтажный гараж. Он даже вбежал внутрь, пронесся по пыльным бетонным уровням, попытался узнать у сторожа, что случилось с офисным центром. Напрасно.

Здания, в котором было его рабочее место с выгрузкой по фирме «Пифос П», не существовало. Вернуться не было никакой возможности.

Аркадий никак не мог с этим смириться. Жизни в этом безтревожном мире он уже не представлял себе.

Прокручивая раз за разом события этого вечера, он пришел к навязчивой мысли – нужно полностью повторить весь путь назад. Как еще все герои возвращаются из иного мира?

Он даже кинулся в соседний квартал, где брал автомобиль, но лишь для того, чтобы убедиться, что автосалона здесь нет, как не было.

Зато удалось вернуться к выбранному дому. Аркадий кинулся на перекресток, с которого тогда свернул в этот переулок и остановился в растерянности. Было совершенно невозможно восстановить обратный путь. Все тогда мелькало перед глазами чередой приятных картинок и удовольствий. Погребок, в котором выпил кружку пива, где он? Мороженщица на углу, улыбающаяся и продолжающая раздавать товар в поздний час, освещенное рыжим фонарем раскидистое дерево в сквере, мигающая неоном вывеска «Здесь вам рады», где это все, когда это было, как связано друг с другом?

Терзая себя, заставляя вспоминать и складывать заново воспоминания по частичкам, по обрывкам ощущений, запахов, звуков, он метался от перекрестка к перекрестку и злился от бессилия. Этот город не был тем, который он давно знал. Не был и тем, через который он пришел сюда после сделки. Аркадий пробегал квартал, понимал, что это не та улица, возвращался к перекрестку, но и перекресток был уже другой. Сжимал кулаки, как будто напряжением собственных сил мог удержать город неизменным, и снова бросался через перекресток.

Когда он добрался до погребка, уже очень устал. Слишком долгая была ночь, слишком много уже пришлось пройти и пробежать. Как будто со сделки прошла уже неделя, не меньше.

Он подумал, что было бы неплохо отдохнуть, и тут же заметил рядом вывеску гостиницы. Она выглядела так уютно, что не было никаких сомнений, что его ждет отменная мягкая кровать с приятным свежим бельем, а в погребке все еще можно поужинать перед сном.

Аркадий представил, что переночует и продолжит завтра поиски, однако тут же понял – не верит, что завтра сможет восстановить дальнейший путь и пройти его. Беспроблемная жизнь обманет.

Уже шагом, экономя силы, он продолжил путь. Снова бился раз за разом в нескладывающиеся улицы, убеждался, что невозможно вернуть все назад, но при этом знал, что раз нашел погребок, то должен найти и остальное.

Когда он добрался до оставленной машины, то не столько ликовал, сколько утвердился в своем упорстве.

Когда вышел от закрытого салона к офисному зданию, торжествующе усмехнулся и пошел к дверям, лавируя между прохожими.

Только что он бродил по почти пустым улицам, а тут людей все прибывало. Поначалу Аркадий легко обходил их, но скоро стало трудней. Пришлось протискиваться и наконец, пробиваться, еле расталкивая плечом плотную толпу.

Дверь была уже близко, но он не мог уже сделать и шага. Аркадий ощутил, что его держат. Десятки сильных рук прижимают к земле, не дают пошевелиться.

Нет в человеке столько сил, чтобы преодолеть десяток могучих рук. Он даже несколько раз обмякал под этим давлением. Если что-то невозможно сделать, то какой смысл упираться? Надо уже смириться, принять и двигаться дальше, искать то, что по силам и концентрироваться на этом. Как только это ощущение приходило к нему, давление тут же исчезало. Тело радовалось – так легко было теперь встать и зажить без забот.

Однако в этом не было жизни его любимых, которые ему нужны и важны. Кому он важен. В бедро кольнул обломанный брелок. Лишь теперь Аркадий ярко вспомнил, как тот сломался. Это была не драка из-за насмешки, а бой за будущую жену. Хулиганов было несколько, он уже получил под дых, а его девушку тащили за гаражи. Аркадий сжал в кулаке ключи на брелке, чтобы удар был тверже, кинулся в атаку, несколько раз кого-то ударил, был сбит с ног сам, упал, расколов брелок об асфальт. Снова поднялся. Лишь его бешенное упорство тогда заставило нападающих поверить, что он добьется или поднимется достаточно шума и им проще отказаться от девушки.

Вспомнив это и голову барана на брелке, Аркадий подумал, что это ведь единственное, что у него действительно хорошо всегда получалось – не сдаваться, упираться изо всех сил и добиваться своего.

Само по себе это осознание не сделало его сильнее. Как только он попытался вырваться, хватка множества рук на нем мгновенно окрепла, а он ощутил, что не может ничего этому противопоставить.

Однако он сопротивлялся. Пусть он совершил непоправимую ошибку, но тогда его жизнь будет состоять из попыток исправить ошибку. Каждый миг.

В какое-то мгновение он даже стал наслаждаться этой борьбой. Именно в это мгновение давление и сами руки исчезли.

Аркадий поднялся на ноги и обнаружил, что стоит в офисе, около своего рабочего места, а перед ним участливый Борис Ессеевич.

– Оформляем возврат! – хрипло и тяжело дыша выпалил Аркадий.

– Отчего же? – поднял бровь посетитель, – Что вам не понравилось? Давайте разберем, обсудим. Присаживайтесь, рассказывайте.

– Нет, – помотал головой Аркадий, не собираясь нырять в ловкие построения Бориса Ессеевича. – Отменяем сделку. Это возможно?

Посетитель ответил не сразу. Сначала он улыбнулся. Той же самой жутковатой улыбкой, поднимая по очереди уголки губ.

– Возможно, – сказал он, не опуская улыбки, и замер, наслаждаясь властью над собеседником.

Точно в тот момент, когда Аркадий был готов поторопить, продолжил:

– Вернется все полном объеме. Со всеми трудностями и проблемами. Таблица расходов так и не сойдется. Также есть дополнительное условие: как только вы выскажете недовольство супругой, детьми, родителями или вашей жизнью, как только решите, что жалеете о возврате, возврат сделки будет отменен. Сделка войдет в силу, вы снова все потеряете.

– По рукам! – Аркадий торопливо протянул ладонь.

Посетитель внимательно посмотрел на собеседника и крепко пожал протянутую руку.

Затем поднял на плечо сумку с ноутбуком и неторопливо прошел к выходу из офиса. У дивана обернулся:

– У вас есть еще какие-то вопросы?

Аркадий даже не сразу заметил, что посетитель уходит. Он пытался тщательно запомнить сказанное, осознать новое условие. Представил, как это, произойдет – жена что-то потребует или детям что-то понадобится, а ему нельзя быть недовольным. Выйдет, что его любимых ждет теперь иная жизнь. Без скандалов и препирательств.

– Это что же, – озадаченно проговорил Аркадий, – Такое условие заставляет меня обеспечить счастливую жизнь своим любимым? Это вроде как то, чего я и хочу… Кто же вы тогда, бес или ангел?

– А ты?

Посетитель смотрел на него спокойно, испытующе, лишь уголки губ на таком похожем на Аркадия лице немного подергивались, как будто он хотел улыбнуться и не давал себе воли.

Аркадий рассмеялся, зажмурив на миг глаза. Когда он открыл их, в офисе было пусто.

Он осмотрелся, глянул на монитор, на котором все еще была открыта таблица с расходами. Подумал, что это могло ему все и привидеться. А если привиделось, то и сделки никакой не было?

Однако среди открытых файлов все еще была выписка по фирме посетителя. А в открытом ящике стола все еще поблескивала вторая запонка. С клеймом в виде кораблика в бутылке, которого на ней никогда не было.

Ныли мышцы, саднила на бедре царапина от брелка. Очень хотелось спать, но с той же силой тянуло и решить проблему с расходами.