- -
- 100%
- +
Сын. De tout mon coeur, madame[37], только в присутствии батюшки мне неспособно исполнить вашу волю. Он зашумит, помешает, остановит…
Советница. Он для меня этого, конечно, не сделает.
Бригадир. Для вас, а не для кого больше на свете, я молчать соглашаюсь, и то, пока мочь будет. Говори, Иван.
Сын. С чего ж начать? Par ou commencer?[38]
Советница. Начните с того, чем вам Париж понравился и чем вы, monsieur, понравились Парижу.
Сын. Париж понравился мне, во-первых, тем, что всякий отличается в нем своими достоинствами.
Бригадир. Постой, постой, Иван! Ежели это правда, то как же ты понравился Парижу?
Советница. Вы обещали, сударь, не мешать ему. По крайней мере, вы должны учтивостию дамам, которые хотят слушать его, а не вас.
Бригадир. Я виноват, матушка, и для вас, а не для кого более, молчать буду.
Советница (к Сыну). Продолжайте, monsieur, continuez[39].
Сын. В Париже все почитали меня так, как я заслуживаю. Куда бы я ни приходил, везде или я один говорил, или все обо мне говорили. Все моим разговором восхищались. Где меня ни видали, везде у всех радость являлася на лицах, и часто, не могши ее скрыть, декларировали ее таким чрезвычайным смехом, который прямо показывал, что они обо мне думают.
Советница (Бригадиру). Не должны ли вы прийти в восхищение? Я, ничем не будучи обязана, я от слов его в восторге.
Бригадирша (плача). Я без ума от радости. Бог привел на старости видеть Иванушку с таким разумом.
Советница (Бригадиру). Что ж вы ничего не говорите?
Бригадир. Я, матушка, боюся вас прогневать, а без того бы я, конечно, или засмеялся, или заплакал.
Советница. Continuez[40], душа моя.
Сын. Во Франции люди совсем не таковы, как вы, то есть не русские.
Советница. Смотри, радость моя, я там не была, однако я о Франции получила уже от тебя изрядную идею. Не правда ли, что во Франции живут по большей части французы?
Сын (с восторгом). Vous avez le don de deviner[41].
Бригадирша. Как же, Иванушка! Неужели там люди-то не такие, как мы все русские?
Сын. Не такие, как вы, а не как я.
Бригадирша. Для чего же! Вить и ты мое рождение.
Сын. N'importe![42] Всякий, кто был в Париже, имеет уже право, говоря про русских, не включать себя в число тех, затем что он уже стал больше француз, нежели русский.
Советница. Скажи мне, жизнь моя: можно ль тем из наших, кто был в Париже, забыть совершенно то, что они русские?
Сын. Totalement[43] нельзя. Это не такое несчастье, которое бы скоро в мыслях могло быть заглажено. Однако нельзя и того сказать, чтоб оно живо было в нашей памяти. Оно представляется нам как сон, как illusion[44].
Бригадир (к Советнице). Матушка, позволь мне одно словцо на все ему сказать.
Сын (к Советнице). Cela m'excede, je me retire[45]. (Выходит.)
Бригадирша (к Советнице). Что он, матушка, это выговорил? Не занемог ли Иванушка, что он так опрометью отсюда кинулся? Пойти посмотреть было.
Явление IV
Бригадир, Советница.
Советница. Вот что вы сделали. Вы лишили меня удовольствия слышать историю вашего сына и целого Парижа.
Бригадир. А я бы думал, что я избавил тебя от неудовольствия слышать дурачествы. Разве, матушка, тебе угодно шутить над моим сыном?
Советница. Разве вам, сударь, угодно шутить надо мною?
Бригадир. Над тобою! Боже меня избави. Я хочу, чтоб меня в ту минуту аркибузировали, в которую помышлю я о тебе худо.
Советница. Благодарствую, сударь, за вашу эстиму.
Бригадир. Не за что, матушка.
Советница. Ваш сын, я вижу, страждет от ваших грубостей.
Бригадир. Теперь для вас ему спускаю; однако рано или поздно я из него французский дух вышибу; я вижу, что он и вам уже скучен.
Советница. Вы ошиблись; перестаньте грубить вашему сыну. Ведаете ли вы, что я его словами восхищаюсь?
Бригадир. Какими?
Советница. Разве вы глухи? Разве вы бесчувственны были, когда он рассказывал о себе и о Париже?
Бригадир. Я бы хотел так быть на этот раз, матушка; я вижу, что вы теперь шутить изволите; рассказы его – пустошь. Он хотя и мой сын, однако таить нечего; где он был? в каких походах? на какой акции? А ежели ты охотница слушать и впрямь что-нибудь приятное, то прикажи мне, я тебе в один миг расскажу, как мы турков наповал положили, я не жалел басурманской крови. И сколь тогда ни шумно было, однако все не так опасно, как теперь.
Советница. Как теперь? Что это такое?
Бригадир. Это то, о чем я, матушка, с тобой давно уже поговорить хотел, да проклятый сын мой с безделками своими мешал мне всякий раз; и ежели тебе угодно, то я его завтра же за это без живота сделаю.
Советница. За что, сударь, хотите вы его так изувечить?
Бригадир. За то, что, может быть, без него я давно бы тебе сказал мой секрет и взял бы от тебя ответ.
Советница. Какой секрет? Какой ответ?
Бригадир. Я чинов не люблю, я хочу одного из двух: да или нет.
Советница. Да чего вы хотите? Что вы так переменились?
Бригадир. О, ежели бы ты знала, какая теперь во мне тревога, когда смотрю я на твои бодрые очи.
Советница. Что это за тревога?
Бригадир. Тревога, которой я гораздо больше опасаюсь, нежели идучи против целой неприятельской армии. Глаза твои мне страшнее всех пуль, ядер и картечей. Один первый их выстрел прострелил уже навылет мое сердце, и прежде, нежели они меня ухлопают, сдаюся я твоим военнопленным.
Советница. Я, сударь, дискуру твоего вовсе не понимаю, и для того, с позволения вашего, я вас оставляю.
Бригадир. Постой, матушка. Я тебе вытолкую все гораздо яснее. Представь себе фортецию, которую хочет взять храбрый генерал. Что он тогда в себе чувствует? Точно то теперь и я. Я как храбрый полководец, а ты моя фортеция, которая как ни крепка, однако все брешу в нее сделать можно.
Явление V
Те же, Советник, Добролюбов.
Советник (к Добролюбову). Так дело твое уже решено?
Добролюбов. Решено, сударь.
Бригадир. О! Черт их побери! Который раз принимаюсь, да не дадут кончить!
Советница. Что ж вы, сударь?
Бригадир. Матушка! Это не такое дело, о котором бы я говорил при вашем сожителе. (Выходя.) Я с досады тресну.
Явление VI
Советник, Добролюбов, Советница.
Советник. Да ты как рано о деле своем сведал?
Добролюбов. Сейчас.
Советница. Как? Вы ваш процесс выиграли?
Добролюбов. Так, сударыня; состояние мое гораздо поправилось. Я имею две тысячи душ.
Советник. Две тысячи душ! О Создатель мой, Господи! И при твоих достоинствах! Ах, как же ты теперь почтения достоин!
Советница. Да не были ли вы притом и в Париже?
Добролюбов. Нет, сударыня.
Советница. Жаль: это одно все мериты помрачить может.
Советник. Однако ежели у кого есть две тысячи душ, то, мне кажется, они все пороки наградить могут. Две тысячи душ и без помещичьих достоинств всегда две тысячи душ, а достоинствы без них – какие к черту достоинствы; однако, про нас слово, чудно мне, что ты мог так скоро выходить свое дело и, погнавшись за ним, не растерял и достальное.
Добролюбов. Ваша правда. Корыстолюбие наших лихоимцев перешло все пределы. Кажется, что нет таких запрещений, которые их унять бы могли.
Советник. А я так всегда говорил, что взятки и запрещать невозможно. Как решить дело даром, за одно свое жалованье? Этого мы как родились и не слыхивали! Это против натуры человеческой… Как же ты дошел до того, что наконец дело твое решено стало?
Добролюбов. Мы счастливы тем, что всякий, кто не находит в учрежденных местах своего права, может идти наконец прямо к Вышнему правосудию; я принял смелость к оному прибегнуть, и судьи мои принуждены были строгим поведением решить мое дело.
Советник. Хорошо, что твое дело право, так ты и мог идти далее; ну, а ежели бы оно было не таково, как бы ты далее-то с ним пошел?
Добролюбов. Я бы не только не пошел тогда далее, да и не стал бы трудить судебное место.
Советник. Так хорошее ли это дело? А в мое время всякий и с правым и неправым делом шел в приказ и мог, подружась с судьею, получить милостивую резолюцию. В мое время дале не совались. У нас была пословица: до Бога высоко, до царя далеко.
Советница (к Добролюбову). Мне кажется, что вам время уже себя этаблировать, время жениться.
Добролюбов. Я ни на ком жениться не хочу, когда вы не соглашаетесь за меня отдать дочь вашу.
Советник. Друг мой сердечный, ты был недостаточен, да к тому же и мои обстоятельствы не таковы.
Советница. Я с моей стороны никогда в вашем сватовстве не препятствовала.
Добролюбов. Однако я уже льститься могу…
Советник. Теперь мне ни того, ни другого сказать нельзя. Пойдем-ка лучше да выпьем по чашке чаю. После обеда о делах говорить неловко. Я всегда интересные дела решал по утрам.
Конец третьего действия
Действие четвертое
Явление I
Добролюбов, Софья.
Добролюбов. Я великую надежду имею к совершению нашего желания.
Софья. А я не смею еще ласкаться ею. С тобою я могу говорить откровенно. Если это правда, что батюшка мой изменяет моей мачехе, то и перемена состояния твоего не может переменить его намерения.
Добролюбов. Однако я видел, с каким чувствием услышал он весть о решении дела моего в пользу мою. Я также мыслей своих от тебя скрывать не могу. Ты знаешь сама, что отец твой любит богатство; а корыстолюбие делает из человека такие же чудеса, как и любовь.
Софья. Со всем тем корыстолюбие редко любовь побеждает. Я не знаю, буду ли я столько счастлива, чтоб судьба твоя с моей соединилась; я, однако, и тем одним уже утешаюсь, что твое состояние поправилось.
Добролюбов. Мое состояние до тех пор несчастно будет, пока не исполнится мое главнейшее желание. Ты знаешь, в чем состоит оно. Тебе известно мое сердце…
Явление II
Те же и Бригадирша.
Добролюбов (видя, что Бригадирша слезы отирает). О чем вы плакали, сударыня?
Бригадирша. Я, мой батюшка, не первый раз на веку плачу. Один Господь видит, каково мое житье!
Софья. Что такое, сударыня?
Бригадирша. Закажу и другу и ворогу идти замуж.
Софья. Как, сударыня? Можете ли вы говорить это в самое то время, когда хотите вы того, чтоб я женою была вашего сына?
Бригадирша. Тебе, матушка, для чего за него нейти? Я сказала так про себя.
Добролюбов. Нет, вы про всех теперь сказать изволили.
Бригадирша. И ведомо.
Софья. Как же это: то про себя, то про всех? Скажите, матушка, что-нибудь одно.
Бригадирша. Ты изволь говорить; а мне что?
Добролюбов. Что же вам угодно?
Бригадирша. Ничего. Я пришла сюда так, поплакать в свою волю.
Софья. Да о чем же?
Бригадирша (плача). О том, что мне грустно. Теперь Игнатий Андреевич напади на меня ни за что, ни про что. Ругал, ругал, а Господь ведает за что. Уж я у него стала и свинья, и дура; а вы сами видите, дура ли я?
Добролюбов. Конечно, видим, сударыня.
Софья. Да за что он так на вас теперь напал?
Бригадирша. Так, слово за слово. Он же такого крутого нраву, что упаси Господи; того и смотрю, что резнет меня чем ни попало; рассуди ж, моя матушка, вить долго ль до беды: раскроит череп разом. После и спохватится, да не что сделаешь.
Добролюбов. Поэтому ваша жизнь всякую минуту в опасности?
Бригадирша. До лихого часу долго ли?
Софья. Неужели он с вами столько варварски поступал, что вы от него уже и терпели на это похожее?
Бригадирша. То нет, моя матушка. Этого еще не бывало, чтоб он убил меня до смерти. Нет, нет еще.
Добролюбов. Об этом, сударыня, вас никто и не спрашивает.
Софья. Довольно, ежели он имел варварство пользоваться правом сильного.
Бригадирша. То он силен, матушка. Однажды, и то без сердцов, знаешь, в шутку, потолкнул он меня в грудь, так веришь ли, мать моя, Господу Богу, что я насилу вздохнула: так глазки под лоб и закатились, невзвидела света Божьего.
Софья. И это было в шутку!
Бригадирша. Насилу отдохнула; а он, мой батюшка, хохочет да тешится.
Добролюбов. Изрядный смех!
Бригадирша. Недель через пять-шесть и я тому смеялась, а тогда, мать моя, чуть было чуть Богу души не отдала без покаяния.
Добролюбов. Да как же вы с ним жить можете, когда он и в шутку чуть было вас на тот свет не отправил?
Бригадирша. Так и жить. Вить я, мать моя, не одна замужем. Мое житье-то худо-худо, а все не так, как, бывало, наших офицершей. Я всего нагляделась. У нас был нашего полку первой роты капитан, по прозванью Гвоздилов; жена у него была такая изрядная, изрядная молодка. Так, бывало, он рассерчает за что-нибудь, а больше хмельной; так, веришь ли Богу, мать моя, что гвоздит он, гвоздит ее, бывало, в чем душа останется, а ни дай ни вынеси за что. Ну, мы, наше сторона дело, а ино наплачешься, на нее глядя.
Софья. Пожалуйте, сударыня, перестаньте рассказывать о том, что возмущает человечество.
Бригадирша. Вот, матушка, ты и слушать об этом не хочешь, каково же было терпеть капитанше?
Явление III
Те же, Сын и Советница.
Советница (Сыну). Не угодно ли сыграть партию в карты?
Сын. С великой охотою, avec plaisir[46].
Советница. Так велеть подать карты. Лакей, стол и карты. (К Добролюбову.) Не изволите ли вы здесь партию в кадриль?
Добролюбов. Ежели вам угодно.
Между тем подают стол и карты ставят.
Сын (разбирает карты и подает каждому по карте для мест. К Советнице). Madame! (К Бригадирше.) Madame!
Бригадирша. Это на что, Иванушка? Да коли играть, так все раздай. Разве, мой батюшка, ныне по одной карточке играют?
Сын. Это для мест.
Бригадирша. И! Мне и так, по милости хозяйской, место будет.
Сын. Матушка, берите же.
Бригадирша. Да что мне, батюшка, в одной карточке?
Советница. Играете ли вы в кадриль, сударыня?
Бригадирша. И, мать моя, я и слухом не слыхала, что это.
Советница (к Софье). Так возьмите вы.
Сын. Mademoiselle! (Подает, и все садятся, между тем как Сын сдает карты.)
Бригадирша. А я сяду, матушка, да посмотрю на вас, как вы забавляетесь.
Явление IV
Те же, Бригадир и Советник.
Бригадир. Ба! здесь и картеж завели!
Советник. А ты не изволишь ли со мною игорку в шахматы, в большую?
Бригадир. Давай, бери.
Садятся в другом конце. Между тем как Советник с Бригадиром выступают и один другому говорит «Я так», а тот ему: «А я так».
Советница. В кёрах волю.
Сын. Passe.
И все пасуют.
Советница. Они и они.
Бригадирша. Что за околесица – они и они? Кто это они?
Советник (услышав ее вопрос). Ныне, матушка, всех игор и не разберешь, в которые люди тешиться изволят.
Бригадирша. Так, мой батюшка, уж чего ныне не выдумают. Они и они! Куды мудрен народ! (Заглянув к Сыну в карты.) Ах, Иванушка, как на руках-то у тебя жлудей, жлудей!
Сын. Матушка, я брошу карты; je les jette par terre[47].
Советница. И впрямь, сударыня, вы бы могли это держать только на уме… Рекиз.
Бригадир (вслушавшись в речь Советницы). На уме? Было бы на чем!.. Шах!
Советник. Плохо, плохо мне приходит.
Бригадир. Не шути, сватушка.
Сын (показав карты). Санпрандер шесть матедоров.
Бригадирша. Что, мой батюшка, что ты сказал, мададуры? Вот нынче стали играть и в дуры, а бывало, так все в дураки игрывали.
Советник. Так, матушка моя, мало ли чего бывало и чего нет, – чего не бывало и что есть.
Бригадирша. Так, мой батюшка. Бывала и я в людях; а ныне – что уж и говорить – старость пришла; уж и памяти нет.
Бригадир. А ума не бывало.
Сын (поет французскую песню; Советница пристает к нему. К Советнице). Madame! мы оба беты. Матушка, пропойте-ка вы нам какую-нибудь эр.
Бригадирша. Что пропеть? И, мой батюшка, голосу нет. Дух занимает… Да что это у вас за игра идет? Я не разберу, хоть ты меня зарежь. Бывало, как мы заведем игру, так или в марьяж, или в дураки; а всего веселей, бывало, в хрюшки. Раздадут по три карточки; у кого пигус, тот и вышел; а кто останется, так дранье такое подымут, что животики надорвешь.
Советник (смеется с нежностию). Ха-ха-ха! Я сам игрывал, бывало, и, помнится мне, при всякой карте разные забавы.
Добролюбов. Медиатор.
Бригадирша. Так, мой батюшка! (Схватила одни карты и подбежала к Советнику.) Вот, бывало, коли кто виноват, так и скажут: с той стороны не проси вот этого, а с этой этого; а потом (держа в одной руке карты, одним пальцем шмыгает, между тем Советник остановляет игру в шахматы и смотрит на нее с нежностию) тот и выглядывает карточку; а там до этой карты и пойдет за всякую дранье; там розно: краля по щеке, холоп за ухо волок.
Бригадир. Жена, давай-ка со мною в хрюшки! (Встает.) Воля твоя, мы эдак век не кончим.
Сын. Pardieu! Матушка, куда ты карты девала?
Бригадирша. Здесь, Иванушка.
Сын (вскоча). II est impossible de jouer[48].
Все встают.
Бригадирша. Да я вам что, мой батюшка, помешала? Вить у вас есть карты, да еще и с тройками.
Бригадир. Слушай, жена! Ты куда ни придешь, везде напроказишь.
Бригадирша. Да тебе, мой батюшка, чем я помешала? Ты бы знал выступал своей игрой. Вить я к нему подошла (указывая на Советника), а не к тебе.
Бригадир. У кого нет ума, тот, подошедши к одному, всем помешать может.
Бригадирша. Вот так; я же виновата стала.
Сын. Матушка, да разве я виноват? (Указывая на Добролюбова.) Оu се monsieur?[49] (Указывая на женщин.) Оu ces dames?[50]
Советник. Полно, зятюшка: тебе бы и грешно было упрекать рождшую.
Советница. А вам стыдно, сударь, не в ваши дела вступаться.
Бригадир. Я, сват, тебя люблю; а с женою моей, пожалуй, ты не мири меня. Разве ты, сват, не ведаешь пословицы: свои собаки грызутся, чужая не приставай?
Сын. Так, батюшка, все пословицы справедливы, а особливо французские. Не правда (к Добролюбову), monsieur?
Добролюбов. Я знаю много и русских очень справедливых; не правда ли, сударыня (к Софье)?
Софья. Правда.
Сын (к Софье). А какие же?
Софья. Например, сударь: ври, дурак, что хочешь, со вранья пошлин не берут.
Бригадир. Так, матушка, ай люблю! Вот тебе пословица и загадка. А ежели хочешь ты, Иван, чтоб я отгадал ее, так дурак-от выйдешь ты.
Сын. Par quelle raison?[51]
Советница. По какому резону?
Бригадир. По такому, матушка, что он врет беспошлинно.
Бригадирша. Слава Богу, милость Божия, что на вранье-то пошлин нет. Вить куда бы какое всем нам было разорение!
Бригадир. Ништо тебе: ты бы часов в пять-шесть пошла по миру.
Советник. Не гневайся, матушка, на своего супруга, на него сегодня худой стих нашел.
Бригадирша. И, мой батюшка, мне ль сердиться, когда он гневается; мое дело убираться теперь дале. (Отходит.)
Явление V
Бригадир, Советник, Советница, Добролюбов, Сын, Софья.
Бригадир. Дело и сделала.
Советница (к Софье). Поди ж, сударыня, к своей свекрови. Ведь ей не одной сидеть тамо.
Софья. Иду, сударыня. (Отходит.)
Явление VI
Бригадир, Советник, Советница, Добролюбов, Сын.
Советник. Воля твоя, братец. Ты весьма худо поступаешь с своею супругою.
Бригадир. А она весьма худо со мной.
Советница. Чем же, сударь?
Бригадир. Тем, матушка, что она не к месту печальна, не к добру весела, зажилась, греха много некстати.
Советник. Как некстати? Что ж ты и заправду, сватушка? Дай Бог ей многолетное здоровье и долгие веки. С умом ли ты? Кому ты желаешь смерти?
Сын. Желать смерти никому не надобно, mon cher pere, ниже собаке, не только моей матушке.
Бригадир. Иван, не учи ты меня. Я хотя это и молвил, однако все больше ей хочу добра, нежели ты нам обоим.
Сын. Я вас не учу, а говорю правду.
Бригадир. Говори ее тогда, когда спрашивают.
Советница. Для чего же вы говорите ему тогда, когда он нас не спрашивает?
Бригадир. Для того, матушка, что он мой сын; каково же мне будет, когда люди станут говорить, что у эдакого-то бригадира, человека заслуженного, есть сын негодница?
Сын. Батюшка, я негодница! Je vous demande pardon[52]; я такой сын, по которому свет узнает вас больше, нежели по вашем бригадирстве! Вы, monsieur (к Добролюбову), конечно, знаете сами много детей, которые делают честь своим отцам.
Добролюбов. А еще больше таких, которые им делают бесчестье. Правда и то, что всему причиной воспитание.
Бригадир. Так, государь мой, это правда. Дура мать его, а моя жена, причиною тому, что он сделался повесою, и тем хуже, что сделался он повесою французскою. Худы русские, а французские еще гаже.
Советник. Э! Господа Бога не боишься ты, сватушка; за что ругаешь ты так свою супругу, которая может назваться вместилищем человеческих добродетелей?