Фея для Палача

Здоровенные качки меня никогда не привлекали, мышцы, раздутые за счет стероидов смотрелись неестественно и подчас смешно, к тому же подобное тело быстро теряло форму без дополнительных вливаний и без строгой диеты. Но здесь все было иначе. Наш арт-директор регулярно тренировался. Он установил в кабинете тренажер, также поставил гантели. Он совсем не употреблял алкоголь, не жаловал ни чай, ни кофе. Он пил только воду, причем из собственных бутылок, ничего не заказывал в клубе.

Я легко находила контакт с разными мужчинами. Если хочешь реально заработать денег в стриптизе, придется стать своего рода психологом. Ходить от столика к столику и клянчить деньги, озвучивая избитые клише, – не всегда выручает.

Я предпочитала искать специальный подход. Один жаждет неприступную стерву, другой тает от хорошей девочки, которую занесло сюда лишь по воле жестокой судьбы. Я сочиняла им всякие сказки.

Когда становилось лень напрягаться, оставались иностранцы. Выучить по нескольку реплик на разных языках – не проблема. А они буквально расплывались от радости, слыша родную речь, думали, я понимаю все, начинали вдохновенно что-то говорить. Из таких откровений я выхватывала отдельные слова, поддакивала, кивала. Большего им не требовалось.

Я играла, придумывала роль, исполняла. Я никогда не подозревала, что увязну, что полюблю. И кого? Мрачного типа, от ухмылки которого в жилах стынет кровь.

Он снился мне, я ощущала, как падаю все ниже и ниже, погружаюсь в одержимость, без малейшей надежды на ответный отклик.

Даже предупреждения Карины не спасали, не помогали очнуться от этого странного и необъяснимого состояния.

Моя коллега по работе дружила со множеством «фей», порой сама подрабатывала подобным образом, если не находила хорошего постоянного спонсора.

Элитные проститутки обслуживали высокопоставленных и состоятельных клиентов, их можно было снять в дорогих ресторанах и отелях. Но, как и в любой сфере, никто не застрахован от стремительного падения вниз по карьерной лестнице.

– Ты совсем поплыла, – укоряет Карина. – Нельзя так. Вообще не приближайся к нему, не пожирай взглядом. Ты стала слишком яркой. Сейчас это опасно.

– Да ему наплевать на меня, – не скрываю горечь.

– Ох, не скажи, он глаз с тебя не спускает.

– Когда? Я что-то этого не замечаю.

– Постоянно. Когда ты не видишь.

Я с трудом удерживаюсь от радостного возгласа. Значит, я еще не сошла с ума. Я действительно продолжаю ощущать на себе его тяжелый взгляд.

Или я все-таки обезумела, раз испытываю счастье по такому поводу? Тут пора бежать без оглядки, спасаться, а я стремлюсь прямиком в звериное логово.

– Я поболтала с одной своей подружкой, специально искала девочку, которую Палач и правда на ночь снимал. Сплетни сплетнями, а это уже информация из первых уст.

– Какая? – во рту пересыхает.

– Она не стала ничего подробно рассказывать, слишком напугана, хотя с того момента несколько лет прошло. Только призналась, что ни за какие деньги не стала бы такое повторять.

– Ну… что там могло быть. Сейчас она в порядке.

– Она полгода в больнице провела, восстанавливалась.

Липкий холод врывается в мои внутренности.

– Обычно Палач выбирает особую категорию фей, любительниц боли.

«И что? Что с того?!» – хочется заорать на всю комнату.

Со мной будет иначе, по-другому.

Но я осознаю, как сильно заблуждаюсь. Уже осознаю. Хотя это все равно ничего не меняет. Если он поманит меня пальцем, даже просто кивнет, я пойду и покорно выполню любой приказ.

Ну как так? Почему? Мое сердце исправно качало кровь и никогда не замирало, не трепетало при виде мужчин. Я реагировала ровно, спокойно, не испытывала особых эмоций. Разжигала пламя в других, а сама оставалась холодной. Не позволяла себе опьянеть. Теперь же у меня реально сорвало крышу.

– Она сказала он не садист, а настоящий псих и делал с ней такое, что ей до сих пор кошмары сняться.

– Ладно, чего мне переживать? Может он и смотрит на меня, может даже понимает, как я по нему сохну. Ничего не меняется.

– Он просто выжидает.

– Зачем?

– За тем, что сразу тебя сожрать неинтересно, – хмуро говорит Карина. – Ты бы лучше поехала в другой город, пока со Штатами не выгорит.

– Предлагаешь убежать? – смеюсь. – Он же молча наблюдает. Никаких требований не озвучивает.

– Он выбрал тебя в первый вечер.

– Карабас наплел ему с три короба про венерические болезни.

– Ха! А то он не знает, что ни с кем никуда не уезжаешь.

Карина уходит, оставляя меня наедине с противоречивыми мыслями. Умом я четко понимаю, опасность растет. Но душа жаждет продолжить, задержаться, посмотреть, как все будет развиваться дальше.

И я дожидаюсь такого, что мало не покажется.

Однажды вечером Демьян появляется в компании неизвестной девицы. Она выглядит достаточно эффектно. Пусть ростом и не вышла, едва ему до пояса достает. В целом же – стройная, молодая, красивая. Блондинка, причем натуральная или качественно покрашенная. Одета со вкусом, вещи явно дорогие. Отмечаю и брендовое платье, и кожаную сумочку. Туфли тоже из известной коллекции. В ушах сияют бриллианты, на шее горят и переливаются драгоценности.

Я за тряпьем не гоняюсь, от косметики с ума не схожу. Покупаю лишь самое нужное: костюмы для выступлений и средства по уходу. Не трачу деньги впустую, накапливаю и вкладываю.

Но сейчас, глядя на эту красотку, ощущаю непреодолимое желание броситься по магазинам.

Я понимаю, что она проститутка, только это мало успокаивает. Дрянь буквально виснет на моем Демоне, льнет, не отлипает от него.

А я когда отлипну?

Кислота обдает живот. Неужели я ревную? Кого и к кому? Мужчину, который мне не принадлежит, снял себе шлюху на ночь. К приличной девушке еще можно…

Боже, о чем я вообще размышляю? Какая приличная девушка захочет начать с ним отношения?

Хватит уже сходить с ума. Лучше уделить внимание гостям, ведь в последнее время заработок скачет, все нестабильно: то пусто, то густо. Прямо как мое настроение. Я должна думать о работе, о будущем. Не выходит ничего на личном фронте? Вот и отлично, больше усилий можно приложить в другой сфере, направить энергию в более подходящее русло.

Я иду к бару, флиртую с влюбленным в меня барменом, наблюдаю, как он жонглирует бутылками. Просто потрясающее зрелище, не оторваться. Клиенты часто оставляют ему щедрые чаевые, снимают трюки на видео.

– Мари, – парень подмигивает мне. – Это для тебя, для самой красивой девушки в клубе.

Смешивает безалкогольный коктейль, красиво и оригинально украшает, подталкивает бокал в мою сторону.

Киваю, улыбаюсь.

И тут моя кожа покрывается мурашками.

Даже оборачиваться не нужно. Я уже знаю, кто именно проходит сзади. Мир разом умолкает. Музыка, люди вокруг, яркий свет неоновых огней – все затихает, теряет краски, бледнеет.

Так всегда бывает, если он оказывается рядом.

Я уступаю искушению, поворачиваюсь в пол-оборота.

Демьян проходит прямо за моей спиной. Его девица семенит рядом. Но он смотрит на меня. Впервые за долгое время наши взгляды встречаются, да так, что аж искры летят и я невольно усмехаюсь.

Откуда вдруг столько внимания? Не нравится, что я забила на клиентов и расточаю обаяние, болтая со скромным барменом?

Демьян тоже усмехается, только это больше похоже на оскал.

Теперь мне несдобровать. Или я опять фантазирую? Храню каждый его жест в памяти, собираю знаки внимания по крупицам.

Пора завязывать с этими глупостями.

Но на следующий день бармен, с которым я общалась, не выходит на работу.

– Уволился, – рявкает Карабас в ответ на мое удивление. – Тебе-то что?

Я накручиваю себя до предела, рисую ужасающие картины. А вдруг бедного парня прикончили из-за беседы со мной? Я достаю номер его мобильного телефона, набираю, затаив дыхание, и пока гудки тянутся бесконечной чередой, успеваю окончательно обезуметь.

– Да, – раздается в трубке знакомый голос.

И я с облегчением выдыхаю.

– Привет, это Маша… из клуба.

Мы обмениваемся еще парой фраз, а потом я выясняю, что он реально уволился, нашел место поинтереснее, правда, какое именно признаваться не захотел.

– Я тут присмотрюсь, – произносит уклончиво. – Если все круто, позову тебя.

– Конечно.

Я спешу свернуть разговор.

Вот до чего доводит паранойя, особенно подкормленная сплетнями о подвалах и пытках.

Так нельзя. Необходимо успокоить нервы. И если я не в состоянии нормально существовать, когда рядом находится Демьян, то надо как можно скорее отсюда убраться. Найти новый клуб, отправиться в Америку. Вариантов масса.

– Ты хотела доказательств, – говорит Карина, протягивает мне телефон. – Смотри, полистай.

Я не сразу осознаю, что именно вижу.

– Господи…

– Господом тут и не пахнет, – хмыкает Карина.

Меня передергивает от жутких фотографий.

На дисплее сплошная кровавая рана, но если присмотреться, то можно разобрать контуры лица, пусть израненные, разломанные, смазанные.

Я зажимаю рот рукой, быстро отдаю телефон, нет ни малейшего желания вглядываться, изучать дальнейшие кадры.

– Не узнаешь? – спрашивает моя коллега.

– Нет.

Даже непонятно, мужчина это или женщина.

– Она была в клубе, не так давно. Вместе с нашим арт-директором.

– Что?! – восклицаю пораженно. – Та миленькая девочка?

Пусть я и записала ее в коварные расчетливые стервы, она и вправду очень мило смотрелась, если трезво судить. Маленькая, хрупкая.

– Да, она «фея», как ты понимаешь. И ей не слишком повезло встретить такого клиента как Демьян.

«Не слишком повезло» – еще слабо сказано.

– Переломы, ожоги, челюсть раздроблена, – перечисляет Карина. – Ее по косточкам собирали.

Я ничего не отвечаю. На следующий день отвожу деньги матери, подаю документы на американскую визу. Настал черед изменить декорации. Хватит с меня родного берега. Пора двигаться дальше.

Я покидаю гримерку, отправляюсь в главный зал, ступаю по пустынному коридору. На мне костюм Ангела и счастливые ботфорты, блондинистый парик. Сегодня особенный вечер, собираюсь показать новый номер, улучшенную версию. Надеюсь побольше заработать перед отъездом в Штаты. Мне обещают все оформить в ближайшее время, осталось набраться терпения.

Я предвкушаю овации, комплименты. Я нахожусь в приподнятом настроении, однако безразличие моего Демона терзает похлеще самой жестокой пытки.

Страшно, стыдно признаться, но я по-прежнему хочу его. До дрожи в пальцах, до дрожи в каждом позвонке. Даже чудовищные фото не останавливают. Вдруг ошибка? Вдруг все совсем не так? Вдруг это не его рук дело? Вдруг…

Мысль резко обрывается.

Кто-то обхватывает меня за плечи, толкает к стене. В приглушенном свете я с ужасом различаю неизвестного человека.

– Бункер двадцать один, – говорит он. – Двадцать один.

Его лицо залито кровью.

Господи.

Да он весь ею залит!

– Дело четырнадцать сто семнадцать.

Мужчина кажется мне знакомым. Где я могла его видеть? Здесь в клубе?

– Код. Восемь, восемь, восемь.

Его голос дрожит, хватка слабеет, пальцы почти разжимаются, отпуская меня на волю. Кажется, он все делает из последних сил.

– Бункер двадцать один, – оглядывается, затравленно озирается по сторонам. – Дело четырнадцать сто семнадцать. Код. Восемь, восемь, восемь.

Он же совсем молод. Сколько ему? Не больше тридцати. Но он чудовищно измучен, истерзан.

– Держи, – неожиданно сильно сжимает мои плечи, вдавливает в стену. – Повтори. Держи. Повтори!

– Держи, – шепчу я.

А в следующую секунду охрана оттаскивает его от меня.

– Нет! – вопит незнакомец. – Нет!

Но удар по голове быстро заставляет его замолкнуть.

Я в ужасе смотрю, как мужчину тащат по коридору, на полу остается отчетливый кровавый след.

Что с ним творили? Откуда столько крови?

Я перевожу взгляд на собственный наряд, безнадежно испорченный, но это сейчас волнует меньше всего.

– Идем, – начальник охраны берет меня под руку, ведет в кабинет шефа.

Еще никогда прежде шаги не давались настолько тяжело. И дело совсем не в ботфортах на высокой платформе.

Антона нет, Карабаса тоже не видно.

Меня усаживают на диван, рядовые громилы остаются за дверью. Начальник охраны нависает рядом.

– Я… скоро мой выход. Я успею переодеться и…

– Думаю, тебе дадут выходной, – хмыкает начальник охраны. – За стресс.

– Так ничего… ничего не произошло, – по-дурацки улыбаюсь.

Я понимаю: все очень, очень плохо.

Все настолько плохо, что даже не описать.

И мое положение не становится лучше, когда в комнату заходит Демьян и… наш мэр. Он уже бывал тут пару раз. Но теперь все иначе, совсем по-другому.

– Одна птичка упорхнула и навела шороху, – смеется депутат. – Напугала бедную малышку.

Он берет стул, усаживается напротив меня.

– Надо принять меры.

– Уже принял, – отвечает Демьян, останавливается за моей спиной. – Виновный наказан.

– Птичку тоже пора прихлопнуть.

Он игриво хлопает в ладоши.

Если минуту назад я была на дне, то сейчас дно многократно пробито. Мой выходной может затянуться. До бесконечности.

– Малышка, улыбнись, – мэр гладит меня по коленке. – Ты чего? Дрожишь?

– Я в… в порядке, – послушно улыбаюсь.

На самом деле, я в полной заднице. Но все присутствующие и так об этом прекрасно знают.

– Хочешь выпить? Эй, принесите ей какой-нибудь расслабляющий напиток.

– Спасибо, не стоит. Мне еще выступать.

– Нет, – он широко усмехается. – Не сегодня.

Никогда.

Еще несколько фраз, реплик, которые призваны разогреть меня, обнадежить и расколоть.

А потом… потом я присоединюсь к тому окровавленному незнакомцу. Наконец, пойму, какие ужасы творятся в подвале. На личном опыте.

– Что он тебе сказал? – следует главный вопрос.

– Ничего, – мой рот растянут до предела, застывает в неестественной улыбке, но я не могу никак это исправить. – Он только и твердил «держи, повтори, держи». Ну я и повторила.

Мер смотрит на начальника охраны. Тот кивает, подтверждает.

– И все?

– Да.

– Жаль, систему наблюдения как раз переустанавливали, записей нет, – роняет, как будто между прочим.

– Но он же… он же ничего не сказал, – из меня вырывается нервный смешок. – Разве в его словах есть хоть какой-то смысл?

– Смотри, малышка. Одно дело, если ты ничего не знаешь, тогда пользы от тебя никакой. И совершенно другое, если обладаешь ценной информацией. Тогда тебя ждет реальная выгода.

И угроза, и обещание.

Будешь молчать – убьем. Заговоришь – получишь кучу ништяков.

Только я не верю, совсем не верю, что меня выпустят отсюда живой. Стоит поведать им все те странные слова, я перестану иметь значение. Меня просто прихлопнут. Хотя меня и так прихлопнут. Кому нужны лишние свидетели?

– Я… я клянусь, он ничего не сказал.

Мэр сканирует меня взглядом, переводит беседу в сторону отвлеченных тем, потом снова возвращается к основному.