- -
- 100%
- +
Иначе говоря, билеты, чемоданы и надувные пляжные игрушки, а также раскладной детский горшок и чехол для прогулочной коляски были куплены спонтанно, решительно и практически одномоментно.
С этого времени Карина и Алексей старались быть максимально терпеливыми друг к другу. Леша понимал: их общей двухнедельной выдержки должно как раз хватить до отъезда к теплу, миру и релаксу. И дабы не искушать судьбу, направился в командировку.
Карина с той же целью окончательно погрузилась в нескончаемые сборы. И когда ей уже начало казаться, что нет не только сил, но и логического окончания для закупок всех необходимых вещей и аксессуаров – последний чемодан возьми да заполнись.
А вот куча «бездомных» курортных шмоток рядом с ним была все еще ощутима. Это подтверждал и Сережа, который без устали кувыркался на ней или переносил ее с места на место. При этом он одновременно примерял все свои и чужие наряды, последовательно водружая что ни попадя себе на голову в виде огромной диковинной чалмы.
Объективное ограничение количества в штуках, сантиметрах и килограммах действовало слегка отрезвляюще. Постепенно можно было думать о том, чтобы брать с собой не только то, что может пригодиться, но и идти по пути набора из самого необходимого.
Карина поймала себя на философской мысли, что впервые в мире слово «компромисс» имело наконец некое «скульптурное», хотя и несколько хаотическое воплощение в виде как раз той самой груды лишних вещей без малейшего шанса утащить их все до одной к морю.
Каждый из нас хоть раз пережил это чувство «застегнутого чемодана» – этакого радостного предвестника «чемоданного» настроения, когда почти уже нету пути вспять. Только на отдых.
Словом, момент, когда сделано все, чтобы в отпуск уехать, но не сделано еще ничего, чтобы этот отпуск испортить. Этакая эйфория накануне приключений для тех, кто собирается заранее. И хотя еще до пляжа оставалась неделя, сама Каринка признавалась себе, что в мыслях была уже совсем далеко. И даже бабушкин пресноводный аквариум с обыкновенными меченосцами и барбусами ей уже казался вполне себе морским.
Вечером должен приехать муж. В эти последние часы накануне его прилета Карина решила все-таки с утра пораньше добраться до Первопрестольной: последние покупки по мелочам, да и квартиру пора проведать.
В ожидании долгожданного теплого морского бриза настроение без обиняков неслось вперед вместе с автомобилем к хорошему, светлому, лучшему. Утренняя дорога к Москве, как обычно, грозила тягучими пробками, но даже они не казались чем-то непреодолимым. Раннее яркое солнце,зеленое буйство по обеим сторонам шоссе, ритмичные звуки «Вкусного радио» вступали в унисон с ликующими ритмами умиротворенного сердца.
Вот и столица. Спустя какие-то сорок минут центр был уже совсем рядом. Продвигаясь по широченным вылетным магистралям и попадая на узкие улочки внутри Садового кольца, порой забываешь, что разрешенная скорость несколько ниже, чем на трассах.
Вот и в этот раз Карина с досадой отметила несколько камер, фиксирующих скорость ее автомобиля, которые она опрометчиво пролетела с явной претензией на штрафные письма от автоинспекции. «Вот шляпа! Да и бог бы с ними…» – ничто уже не могло помешать зажатой тисками забот, но молодой телом и душой женщине наконец-то наслаждаться славной погодой и такой временно свободной жизнью. Карина вырвалась, она раскована…
Но ненадолго: ремонтные работы на улицах снова вязали по рукам и ногам. Карина пыталась вспомнить, как выглядит Москва без строительных лесов и дорожных ограждений – напрасно. Бесконечные оранжевые и желтые жилетки дорожных рабочих мелькали почти повсюду.
Стоял жаркий июльский полдень. Отметившись в куче магазинов и, наконец-то, побывав в квартире – sweet home10, освобожденная от забот женщина даже успела пересечься за обедом с парой закадычных подруг. Время без традиционных ребячьих хлопот тянулось медленно и уже непривычно, но разговор про моду, погоду и «отлученную от их двора» старую знакомую захватывали.
Их бывшая подруга Моника была этакой тихоней «с тараканами». Поначалу после их знакомства она вошла в резонанс общих интересов, но вот чуть позже стала проявлять довольно склочный и сумеречный характер. А иногда выдавала подругам суждения, попахивающие уже кромешными странностями. За гранью, знаете ли, понимания.
Впрочем, Алексей, косвенно наблюдавший за этими перипетиями человеческой дружбы, шутливо, но справедливо произнес: «Девчонки, психологи утверждают, что не так много людей в мире готовы искренне поинтересоваться «как у вас дела?». Но был тут же справедливо вычеркнут из «рассылки» их женских новостей. Каринка потом даже поделом высказала мужу: «Ну что ты меня подставляешь-то. Я же тебе все по секрету…»
И сейчас, аккурат распрощавшись с подругами, Карина тронула автомобиль с места и вспомнила эту фразу, высказанную тогда мужу. Как же он ее в тот момент охарактеризовал? «Интонация маленькой обиженной фрау». Каринка улыбнулась и даже фыркнула сейчас от сарказма в отношении самой себя. И правда, мужа-то затюкала совсем своими капризами. От самокритики стало даже как-то немного теплее на душе и, как ни странно, внезапно повысилось самоуважение.
Карина нажала на педаль газа сильнее, и ее джип скандинавской сборки разогнался уже довольно значительно. И как же ей все-таки удалось за полосой встречного движения мельком увидеть или скорее угадать знакомое лицо?
У края бордюра рядом с большим серым внедорожником абсолютно не по-дружески обнимались высокорослая и довольно симпатичная блондинка и ее муж Алексей.
Глава 8. "Боящийся несовершенен…"
Как же мы принимаем решения в критические моменты? Как мы оказываемся с другой стороны улицы, когда находимся на этой? Быстро переходим, мгновенно перебегаем, бегло разворачиваемся. Что мы чувствуем в этот момент? Как правило, мы решаем текущую задачу – сблизиться во всех смыслах. А уж затем и дать волю внешним проявлениям наших самых главных в этот момент чувств и эмоций.
Вот и Каринка выкрутила бы руль сразу, если бы посредине трассы не нарушал ее планы твердый железный отбойник. Поэтому и задержалась – все искала проклятый разворот. А затем уже и пропавший серый автомобиль – в зеркало заднего обзора Карина видела, как парочка туда уселась.
Муж в странной футболке и каких-то джинсовых шортах – на пассажирское сиденье. «Вот гад! И какая же тварь!» – к кому из ненавистной компании относилось последнее замечание разбуженного изменой женского лиха – пойди пойми. Впрочем, так ли это важно?
Вообще-то, искать машины серых или серебристых оттенков в Москве – все равно что искать каждый третий автомобиль. А ведь марку Карина не успела разглядеть. Внедорожник.
Но какое-то обиженное и «разбуженное» вместе с хозяйкой шестое чувство вело женщину по загадочному, но вполне уверенному, а значит, и правильному пути. Впрочем, как это часто и бывает. Да иначе и быть не может. Ошибки нет, и точка.
Именно так и думала Карина, совершая неожиданные повороты и развороты среди дворов и незнакомых второстепенных улочек. Чудом не задевая припаркованные автомобили и не вовремя вышедших на дорогу милых кошек, а также откормленных, не вписывающихся в собственные габариты голубей. И, наконец, догнала.
Серая машина стояла на парковке у забора какого-то учебного заведения рядом с одинокой двенадцатиэтажной башней. «Тварь» только что вышла из-за руля и манипулировала брелоком автосигнализации.
Имеющая фотографическую память Карина не могла ошибиться. Однако на пассажирском сиденье уже никого не было. И озадаченная женщина вроде как даже на секунду засомневалась. Но жестокие эмоции искали выход.
Сцена у школы не должна была послужить учащимся неприглядным примером беседы двух очаровательных женщин, но все-таки послужила. И если бы школьное здание находилось на большом корабле, то он бы немедленно накренился и перевернулся. Ведь практически все его несовершеннолетние «пассажиры», привлеченные столь необычным шумом, как один сплюснув свои носы о стекла окон, прильнули к «иллюминаторам».
Впрочем, малопривлекательная склока была, к счастью, недолгой. Карина и сама бы сильно удивилась, если бы ей кто-то еще недавно рассказал, что она способна на такие фразы и интонации. Не просто отстаивала свое – выгрызала.
Понятно, что разговор так и закончился ничем. Все еще взбешенная, а ведь еще недавно очень счастливая женщина молча и отрешенно шла куда глаза глядят вдоль небольшой улицы. Этот проулок, по иронии судьбы, как раз носил слегка морское имя. То ли Прибрежная, то ли Приливная, то ли Прибойная…
В Карине яркими и сочными всплесками все продолжал бурлить жар проснувшегося вулкана. Его лава как будто стекала с несчастной и, обгоняя ее шаги, выжигала все по ходу движения. А позади на правах местного старожила и экскурсовода семенила в поисках чего-нибудь вкусного или более интересного веселая бездомная собачонка.
Вытоптанная народом тропинка сама привела эту разношерстную пару к излучине реки. В этом месте берег был не очень благоустроен. Заросли акаций и прочих высоких кустов неизвестного генеза11 создавали довольно неожиданный хаотический образ дремучего заповедного края внутри большого города.
Идиллия нарушалась только массой мусора, а также лежащими там и тут в разных позах отдыхающими или значительно перебравшими индивидуумами. Впрочем, благоустроенный городской пляж был неподалеку, так что здесь преимущественно попадались перебравшие.
Вообще, несмотря на зной, загорающих было гораздо меньше обычного. Иногда бывают какие-то странные летние периоды, когда пиково возрастает количество улетевших к морям, и город так внезапно вымирает, что, кажется, произошел зомби-апокалипсис.
Вот и сегодня солнце жарило как никогда, а количество полотенец и прочих подстилок на траве можно было пересчитать по пальцам двух рук. Впрочем, может быть, отдыхающие терялись в высоких зарослях?
Внезапно сопровождающая собачонка остановилось, как вкопанная. Она просто молча пялилась куда-то и не желала двигаться по тропинке дальше. «Видимо цель экскурсии уже достигнута», – горько и иронично подумала медленно приходящая в себя Карина.
Она могла уже как-то элементарно рассуждать, но вот столь необходимые для жизни душевные силы растеклись и никак не собирались, как однажды разбитый градусник. Карина наконец прочувствовала, что из-за переживаний ухудшилось даже зрение – окружающая действительность расплывалась и никак не желала фокусироваться. Как же она вообще сюда дошла?
Как сороконожке не следовало думать, с какой ноги шагать, так и мысль о внезапно свалившейся близорукости привела к тому, что женщина оступилась и чуть не упала. Сделав шаг в сторону, Карина все-таки потеряла равновесие и всем телом фактически провалилась в соседние с ней и довольно колючие кусты. Впрочем, ветки растения были не очень толстыми и гнулись как лианы. Вот так запросто пропустили ее вперед и вновь сомкнулись у нее за спиной.
На открывшемся крохотном пятачке внутри окружающей ее со всех сторон живой изгороди женщина вдруг испытала какой-то страх. Видела она все так же плохо, а, точнее сказать, на контрасте от яркого солнца к полумраку и того хуже. Очутившись из-за падения на коленях, Карина попыталась подняться, опираясь на окружающие предметы. И вдруг она явно почувствовала, что ее рука внезапно наткнулась на что-то живое…
В ужасе женщина отпрянула, а потерянное зрение вернулось к ней также врасплох, как и исчезло еще недавно из-за более раннего шока. Лучше бы она все так же не видела, но именно теперь глаза не подводили ее перед самым новым безумием.
Ближе чем в шаге с рваной раной на голове, залитый кровью и с неестественно подвернутыми под себя руками лежал на спине ее собственный муж. Совсем неожиданно он приоткрыл глаза и простонал…
Снова смогла что-то воспринимать, когда была уже в «скорой». К этому сроку Алексей вновь потерял сознание. Контузия была крайне тяжелой, врачи ничего не гарантировали. Степень внутренних повреждений была понятна еще раньше. Карина ведь не успела ничего спросить – так быстро он опять отключился, видимо, так и не узнав даже жену.
Пока санитарная машина разрывала город квакающими звуками сирены, женщина старалась собрать по кусочкам события сегодняшнего дня. Но разве может простой человеческий мозг, даже женский с двумя работающими полушариями одновременно, вместить в себя все нынешние происшествия.
А последнее событие не просто не укладывалось в ее матрицу – сокрушало весь предыдущий жизненный опыт в пух и прах. Карину то колотило крупной дрожью до хорошо заметных критических вибраций, то кидало в безучастный ступор на грани полного оцепенения и апатии.
Однако, как это ни странно звучит, последней каплей самого нелепого, что она за сегодня обнаружила, и стала та самая сложенная вчетверо записка, которую она нашла в левой руке Алеши. В девяностые, когда христианские миссионеры разных направлений приезжали в Россию со всех концов света, она уже встречала вот такие тонкие листы в недорогих карманных изданиях Библии с клеенчатыми обложками.
Мелкий шрифт догматического текста покрывал ровными рядами обе стороны бумаги. На четной стороне этой страницы ядовито-желтым маркером были помечены моментально и странно врезавшиеся в Каринину память строки: «Страха нѣсть въ любви, но совершенна любы вонъ изгоняетъ страхъ, яко страхъ муку имать: бояйся же не совершися въ любви»12.
Глава 9. "Вся твоя"
Оставалось очень терпеливо считать каждую минуту. Операция длилась уже более часа. В коридоре сидели такие же, как она – чающие чуда. Ждали счастливых исходов, ведь параллельно спасали пострадавших сразу в нескольких операционных.
В телевизоре на стене мелькали кадры новостей. Звука не было, но подписи и бегущие строки компенсировали этот аудиовакуум. Впрочем, желающих старательно внимать последним известиям не было. Здесь смотрели на экран как на нелепую, но порой необходимою возможность хоть на минуту отвлечься от собственных тяжелых мыслей.
Под воздействием седативных13 окончательно вымотанная событиями этого дня Карина все больше уходила в какой-то полуастрал. Размышления и воспоминания периодически прерывались абсолютно черными провалами. Формулировать то, что произошло, женщина старалась для себя осторожно – уж слишком все было непонятно и неожиданно. Даже как-то совсем резко.
Некоторые обрывки сегодняшней информации и фактов легко укладывались в стандартные житейские рассуждения, остальные же были совсем непостижимы и даже мучительны. Вот есть вопросы обычные, которые можно хоть как-то объяснить…
Почему он не в командировке? Почему был запах алкоголя, или это ей показалось? Что за простецкий пляжный вид, лишь с несколькими крупными купюрами в карманах, но совершенно без документов? И что это за особа? Вполне адекватные вопросы для неприятных, но рядовых событий в жизни, пожалуй, многих семей.
А были темы, которые не имели пока хоть какого-то малейшего объяснения: кому, черт побери, мог помешать ее любимый муж? Именно любимый – Карина все-таки резко поймала себя на этой мысли. Зачем его нужно было выслеживать и затем в него стрелять? А потом еще и вкладывать в его руку эту нелепую страницу с текстом из Библии? То, что все было именно запланировано заранее, логичная Карина даже не сомневалась. Особенно с того самого момента, когда оперативники нашли в кустах сам пистолет.
И все-таки в конце концов сон победил тревогу. Совсем издалека подступило ко лбу что-то душное, теплое, огромное, бесконечное. Затем все хаотическое и необъяснимое сменилось на уже имеющее точные очертания, но все еще не менее бессмысленное.
И, наконец, Карина моргнула и все-таки погрузилась в долгожданную гипнотическую дремоту, в которой порой перемешиваются мысли, путаются сон и явь. И совсем неожиданно увидела симпатичную пышноволосую женщину лет тридцати пяти в джинсах и просторной футболке. Та сидела на диване в обнимку с высоким темноволосым «очкариком», которого она называла Грегори.
– Вот вернусь, и поговорим. Да я за, за, за! Правда! – совсем по-детски дурачилась женщина, взъерошив волосы на его голове.
– Слушай, Джу, ну ты можешь хоть сейчас не шутить! Мы так давно уже друг друга знаем, что я почти устал тебе делать обычные предложения. Ведь тебя все постоянно веселит. Вот я и предлагаю сегодня не просто руку и сердце, а сразу и ребенка, а лучше двух-трех! Одномоментно! – подыгрывал ее настроению улыбчивый собеседник.
– Герш, – ласково назвала брюнета женщина, накручивая на свой мизинец цепочку с золотым кулоном в виде ладони: – Но ведь осталось совсем недолго. Я прилечу и буду вся твоя…
Нужно сказать, что, и правда, холостяцкая жизнь Джудит слегка затянулась. Вот уже около десяти лет минуло с той поры, как она разошлась со своим первым мужем, мечтавшим тогда именно о тихом многодетном гнездышке. У нее же, напротив, только начиналась полноценная карьера.
А теперь подошел момент, когда нужно не только задумываться о детях, а намечать и делать правильные шаги в этом направлении. Настойчивые и без промедления. Впрочем, с ней же ее Грегори. А с ним ей ничего не страшно. И даже воспитание детей.
Грегори Коэн был восходящей звездой прогрессивного хирургического сообщества. Кардиолог от бога. Он был на четыре года младше Джудит Лезник, что поначалу несколько смущало «невесту». Но разве его бесконечная внутренняя сила, грандиозная скромность и сумасшедшее мужское обаяние не компенсировали это незначительное суеверие?
Условности теперь давно в прошлом. Тем более они прошли вместе уже столько, что их самым близким друзьям было отчего спросить про матримониальный статус: «Ребята, а вы чего тянете-то?»
В эту ночь Джу не спалось. Ну как ночь, по всем правилам жанра настоящих чувств перед долгой разлукой оторваться друг от друга они смогли только вместе с первым щебетом утренних птах.
Небо уже чуть серело, окутывая уютный дом довольно холодным предрассветным туманом с явными кристалликами инея на утомленной от зимы траве. А Джудит слушала дыхание своего мужчины и, несмотря на усталость, все никак не могла успокоиться и закрыть глаза.
В этот-то момент ей и почудился странный черный силуэт в длинном балахоне прямо за балконной дверью. Источая отнюдь не опасность, а какое-то умиротворение, человек в капюшоне хотя сильно и не испугал молодую женщину, но заставил ее очень плотно прижаться к чуть слышно похрапывающему любимому мужчине.
Это было лишь на мгновение, когда издалека похожий на монаха-францисканца14 таинственный образ поводил жилистым пальцем по стеклу и мгновенно исчез. В этот момент стало окончательно понятно, что и она уже давно уснула.
Спустя две недели такое важное и слегка холодное утро выглядело на редкость позитивно. Вообще, мороз в этих краях – вещь дефицитная. Вот и сегодня около минус двух – «морозище». Изо рта идет пар, но ведь все радуются.
Солнечно, торжественно и как-то деловито. На небе ни облачка, разве что на самом-самом горизонте. Правда, ветер иногда усиливался, но пока не достигал критических величин, создающих угрозу для полета. Норма.
Все произошло тогда почти сразу после фразы Френсиса: «Понял вас, увеличиваю тягу». Что думала в эти несколько коротких минут около полудня Джу, когда стало понятно, что уже не спастись? Они не погибли сразу и даже еще долго до конца не понимали всего драматизма ситуации.
Именно тогда взорвавшийся топливный бак отшвырнул герметичную кабину космического челнока «Челленджер15» куда подальше. Не умерли они от перегрузки и разгерметизации, когда, чуть приподнявшись над земной атмосферой, коснулись края чернильного неба космоса.
Наша планета, как могла, старалась всячески продлить их сложный жизненный путь, но неумолимо простые законы физики несли обломки корабля снова навстречу тверди. Покоряющий своим величием горизонт становился все шире, пока его не стало слишком много, чтобы охватить одним человеческим взглядом.
В этот момент вращающийся вместе с чудом сохранившейся частью челнока экипаж уже мог лицезреть перед собой странный инверсионный16 след их собственной катастрофы, напоминающий этакое многоголовое чудовище.
Мысли Джудит скакали вместе с пульсом. Впрочем, догадываясь о неизбежном, «невеста» четко зафиксировала для себя два основных воспоминания. В первом ее посетили картины прошлого с дежурным тренингом для членов семей. В тот раз она специально выбивала разрешение для ее такого «неофициального» Герша.
Парадокс, но суть инструктажа заключалась в том, что до автоматизма доводились действия близких на случай «непредвиденных обстоятельств». Именно так и были обозначены в цветном буклете действия на примере комиксов, поясняющих, что нужно делать будущим вдовам и вдовцам, если их родные не вернутся из космоса.
Какие их ждут ритуалы и речи – этакое моделирование на случай кончины. Как же слишком легко они тогда с Грегори получили зачет по этому предмету…
И вот что еще мучило ее теперь. Нет, не то что неотвратимо произойдет через несколько минут. И не то, о чем они так долго мечтали с ее самым любимым, и что никогда уже не случится – именно в этот момент выдержка Джудит начала ей все-таки изменять. Ведь спасения, конечно же, уже нет. Стоит ли думать о счастливом исходе, находясь в неуправляемом снаряде, летящем к поверхности океана с ускорением боевого истребителя.
Но все-таки было что-то крайне важное, что как раз и не опускало ее в бесповоротную панику. Ведь до сих пор она гнала от себя настойчивые мысли о том самом странном сне с черным монахом. Тогда, как раз накануне ее отъезда в двухнедельный «карантин» перед стартом.
Пыталась отмахнуться от этих воспоминаний, но события ночи зачем-то упрямо возвращались. Или Джудит сама хотела этого даже сейчас, в столь дефицитные секунды ее короткой жизни?
Дело в том, что, проснувшись тем утром, Джу слишком хорошо помнила эту фигуру. Как будто он был более чем реален. Бред, однозначно. Прогоняя от себя эти странные мысли, женщина даже подошла к балконной двери, чтобы еще раз внимательно осмотреться.
Конечно, яркое солнце давно растопило и испарило17 всякую ночную изморозь, покрывающую гранитную плитку на лоджии. Да и как, вообще, игра воображения может оставлять отпечатки ног? Однако в самой середине стекла на уровне лица женщина обратила внимание на какие-то чуть заметные пятна.
Как будто именно здесь кто-то трогал поверхность давно немытыми пальцами, старательно выписывая незамысловатый узор. Впрочем, показалось, ерунда какая-то.
И вот именно в эти последние минуты полета Джу поразила объясняющая все события очень простая мысль: ведь те самые стекольные разводы практически точно совпадают с многохвостыми следами детонации18 их космического корабля на чистом Калифорнийском небе. Которые она воочию наблюдала перед собой прямо сейчас…
…От ощутимого внутреннего удара Карина вздрогнула и проснулась. Странный и неприятный сон-катастрофа не отпускал женщину. Но она настойчиво гнала сознание от грез к реальности. А здесь, наяву, перед глазами зрительницы все так же мелькали кадры круглосуточного новостного канала. Электронные часы в нижнем правом уголке экрана успели прибавить только сорок минут.
Вдруг очередной сюжет заставил ее даже приподняться. Беззвучная телевизионная картинка возвратила Карину в еще недавние события – корреспондент как раз находился на месте покушения на ее мужа.
По ту сторону ТВ-камеры на берегу реки опустились ранние сумерки. Подписи под изображением не оставляли сомнений: «Совершено покушение на успешного бизнесмена».
Опять закружилась голова. В этот момент дверь операционного отделения приоткрылась и из нее медленно вышел усталый широкоплечий человек в медицинской форме бирюзового цвета. Тот самый, что оперировал Алексея.
Оттенок одежды показался женщине настолько глубоким и ярким, что она даже зажмурилась. Мужчина провел ищущим взглядом по коридору и направился прямиком к Карине. Взял ее под руку и оглушающе тихо произнес: «Сделали все, что могли…»
Конец первой части.
Часть II. Шаг вперед
Глава 1. Между долгом и подолом
Отбивал он тогда поклоны и радовался. Красив был храм, величественен. И внутри, и снаружи. Благороден и статью поражал. Совсем еще свежий после постройки полукруглый бельведер19 с колоннадой на входе в храм, которая украшала исполненный величия курдонер20, образующийся двумя плавно загнутыми крылами величественного здания.
Слева – богадельня, справа – больница. А по сути, дворец странноприимный. И всем счастливо. Словом, вертоград21 божий на Земле. Определили сюда монаха аккурат на время его отдохновения от дальних путей-дорог.
Чудо это было аккурат несколько лет назад возведено по поручению, благословению и средствам Его Сиятельства обер-камергера, действительного тайного советника, сенатора, графа Николая Петровича Шереметева. Красиво-то как!