Мажорка на перевоспитании

ГЛАВА 1. МАТВЕЙ

– Волк, глянь, чего наш бомонд в очередной раз учудил, – подзывает к своему столу Добрыня, стоит мне только появиться в кабинете.

Я не хочу смотреть. Хочу пить и хотя бы на пару минут отвлечься от дел насущных. На улице зной, рубашка липнет к телу. Но и в участке полный звездец, кондиционер с прошлой субботы ждет ремонта.

Я чертовски устал, три сложных вызова, отвратительная еда в столовке, тупая головная боль, и теперь вот опять – компания мажорчиков, явившихся кутить на Черноморское побережье.

– Что на этот раз? – тесню парней, сгрудившихся у новенького компьютера Добрыни.

– Да ты сам посмотри, – предлагает лейтенант, включая запись.

Смотрю. Все те же лица. Их пять человек. Трое парней и две девки. Заводила в их тусовке, как ни странно, девчонка. Куницына Олеся Анатольевна. Двадцати пяти лет от роду. Волосы черные. Глаза зеленые. Именно с ее отцом, владельцем отеля, расположенном по соседству с отделением полиции, я вел занимательную беседу как раз накануне вечером.

Запись с одной из городских камер видеонаблюдения демонстрирует, как прожигатели жизни распыляют краску из баллончиков на стены уличного киоска-пекарни.

– Видать, ассортимент им не понравился, – комментирует Коля Топольков.

Я смотрю и поражаюсь наглости мажоров. Они даже не думают скрывать своих лиц, настолько уверены в своей безнаказанности, в своих связях и возможностях. А сука Куницына еще и прямо в камеру смотрит, подмигивает.

– У этой девочки вся жизнь шоу, – чешет макушку Добрыня.

– Она клевая, – неожиданно звучит мечтательность в голосе Лешки Горелова.

Втроем дружно ржем над ним. Леха самый младший из нас и по возрасту, и по званию, потому является объектом постоянных насмешек со стороны матерых ментов, какими мы себя тут считаем.

– Тебе не светит, – вытирает выступившие на глазах слезы Топольков. – Она попросту тебя не заметит, как бы ты ни старался.

– Мы для нее мусор, пыль под подошвами ее модных туфелек, – вторит Лутошин.

– Спорим, что обуздаю мажорочку всего за две недели? – двигает мною не только пробудившийся азарт, но и обещанная помощь со стороны отца Куницыной.

В нашем УВД спорят постоянно, на что угодно. Делают ставки. Проигравшие угощают пиццей. Это весело. И мы это любим.

– Волк, ты, конечно, парень видный, – с сомнением глядит на меня не только коллега, но и по совместительству мой лучший друг Добрыня Лутошин. – Но не перегибай все же. Ее отец башляет денег всему курорту. Нашему участку тачки закупил, а без него так бы и ездили на говне. Он, если узнает, что принцессу его обидел…

– Да прекрати, – останавливаю все эти если бы да кабы. – Анатолий Савельевич сам зеленый свет дал. Виделся я с ним вчера по делу о краже в отеле, он и попросил дочурку свою приструнить. Сказал, вмешиваться не станет. И видео это, – кивнул на монитор, – мне только на руку.

– Ничего себе, – присвистнул Колька. – Даже родного батю достала. Тогда спору быть. Только, Матвей, давай, уточним условия. Приструнить, в смысле, Олеська навсегда перестает общественный порядок нарушать? Или, в смысле, она в тебя влюбится за две недели?

– Так, коли девка в него влюбится, то априори прекратит дурить, – опередил меня с ответом Добрыня. – Значит, спорим на влюбленность.

– Нехорошо как-то, – засопел Лешка. – Олеся пусть и оторва, но не заслуживает, чтобы ее чувствами игрались.

– Смотри, какой моралист, – иронично зыркнул я на младшего сержанта. – Забыл, что эта компашка на пляже устроила хохмы ради? Крокодил живой на берегу средь бела дня, это нормально? А в клубе ночном, как они над приезжими девчонками поиздевались, выставив голыми на всеобщее обозрение, это нормально? Забыл, как девочки те рыдали, когда мы в клуб на вызов прибыли?

– Ничего я не забыл, – смутился Горелов.

– Просто сам хочешь с ней в койке оказаться, – подначил его Колька.

– Че я не понимаю что ли, что рожей не вышел? – ощетинился Алексей. – На меня она точно не посмотрит.

– А у Волкова все шансы. Я в деле, – первым вытянул руку Добрыня. – Помимо пиццы ставлю еще блок сигарет.

– Согласен, – положил поверх Лутошинской свою лапу Колян. – Горелик, участвуешь или будешь и дальше на Куницу втихаря дрочить?

– Участвую, – сдался последний и единственный в городе защитник мажорки-засранки.

Я скрепил общее рукопожатие, надеясь выиграть этот спор. Дело принципа.

ГЛАВА 2. ОЛЕСЯ

Не хочу открывать глаза. Я поздно вернулась и собиралась спать до полудня, а то и дольше. Специально темные шторы плотно задвинула, на ручку двери со стороны коридора повесила бирку для дур горничных – «Не беспокоить». А вот звук у телефона отключить позабыла. И игнорировать требовательную мелодию не могу. Отец. Не сомневаюсь, встал в пять утра, потому девять – это у него разгар дня.

Где-то сбоку заворочался Роберт. Его голая спина навевает приятные воспоминания ночи. Улыбаюсь, беру телефон и соскальзываю с кровати.

– Да, папа, – отвечаю, перебравшись на широкую лоджию. Щурюсь от слишком активного солнечного диска. Совсем близко волны накатывают на берег. Номер-люкс, вид на море, естественно.

– Олеся, ко мне в кабинет, – едва ли не цедит отец.

– Пап…, – закатываю глаза.

– Быстро! – неожиданно рявкает он и отсоединяется.

Ого… Вот тебе и доброе утро.

Умываюсь наспех, смывая вчерашний макияж. Чищу зубы. Промокаю лицо полотенцем, гляжу в зеркало и решаю не тратить время на косметику. Я и без нее очень даже ничего.

Убираю волосы в высокий хвост и надеваю легкий белый сарафан.

– Лесь, ты куда? – сонно бормочет Роберт, приоткрыв один глаз.

– Завтракать, – обуваю сандалии с плетеными ремешками.

– М-мм, – неопределенно мычит мой парень. – Принеси рогаликов с маком.

– Принесу, – отправляю ему воздушный поцелуй, но он уже не видит, спит.

Папин кабинет на первом этаже отеля в административном крыле, и я спускаюсь туда на лифте для персонала.

Не стучусь. Зачем? Он же ждет меня.

Распахиваю дверь и слегка удивляюсь. Отец не один. На гостевом диванчике, широко расставив ноги, сидит Волков. Я уже сталкивалась с этим опером. Соответствует своей фамилии. Волчара настоящий. И взгляд такой – сытый, ленивый, в карих зрачках плавится золото. Волк. Красивое животное. Красивый мужик. Да только грубый очень. Вообще – хам.

– Пап, я пришла, – игнорирую присутствие его гостя, рассматривающего меня, словно я насекомое. Кретин.

– Взгляни, – разворачивает отец свой рабочий ноутбук экраном в мою сторону.

Транслируется видеозапись шалости с раскрашиванием киоска-пекарни. Мое лицо крупным планом.

– Пап, зачем мне на это смотреть? Я же там была, – пожимаю плечами и сажусь в кресло, получается так, что напротив Волкова. Он отводит от меня свой взгляд. Кожей чувствую его незаинтересованность, как женщина я ему не нравлюсь. Пофиг на него.

Отец ставит видео на паузу и принимается меня распекать. Я удивлена, что он делает это при постороннем.

– Леся, ты взрослая, а безответственная! И друзья такие же безмозглые! Я в вашем возрасте уже женат был и вкалывал с утра до ночи. А ты и твоя компашка застряли в подростковом возрасте! Творите какую-то дичь и позорите фамилии своих отцов!

– Пап, ну не начинай…, – напрягает, что любимый родитель отчитывает, когда тут сыскарь. Он же из-за кражи пришел, а теперь вот… слушает, чего не должен был слышать.

– Не начинать?! – не хочет успокаиваться мой отец.

– Пап, хватит, – стараюсь сохранять хладнокровие. – Обещаю, я возьмусь за ум и начну соответствовать фамилии Куницыных.

– Конечно, начнешь, – вдруг появляется усмешка на отцовском лице. – И не потом, а немедленно. Ты, доченька, доигралась. Я умываю руки.

– Что это значит? – спрашиваю сухо, порядком устав от упреков.

– А вот капитан тебе сейчас все объяснит, – не ведется отец на мою провокацию с показной холодностью.

Перевожу взгляд на Волкова, вскидываю бровь.

– Общественные работы или срок, – без единой эмоции на лице говорит мент. – Выбирайте, Олеся Анатольевна.

– Папа, это что, шутка такая? – сама слышу, как звенит мой голос. Я не верю, что он мог так поступить с единственной дочерью, да и потом, ничего ужасного ведь не произошло, расшевелили немножечко сонный курортный городок, подкинули новостей местной прессе, добавили остроты в однообразную жизнь местных и отдыхающих.

– Все, Олеся. Надоело, – втиснул папа свое грузное тело в кресло и как будто даже потерял ко мне интерес.

– Тогда я пошла, – пружинисто подскочила и направилась к двери.

Волков вырос передо мной скалой. При его крупной комплекции он на удивление плавно двигается. Ну точно зверь.

– Вы не дали ответа, Олеся Анатольевна, – не позволил Матвей мне убраться.

Хотелось ответить язвительно, но стало вдруг по-настоящему страшно, как бывает, когда светлый день неожиданно перетек в ночь, а ты и не заметил сразу, что идешь уже не по освещенному проулку, а во мраке подворотен.

– Ты не посмеешь отправить меня в тюрьму, капитан, – как бы ни было страшно, с вызовом задрала подбородок, только так я и могла смотреть в непроницаемые глаза Волкова. Этот мужчина высок, а я, хотя и не была мелкой, все равно рядом с ним смотрелась, наверное, недомерком.

– Значит, общественные работы, – сделал свои выводы опер.

– Папа…, – попыталась достучаться до отца.

– Леся, ты пойдешь с Матвеем Федоровичем прямо сейчас, – впервые на моей памяти был настолько суров папа по отношению ко мне. – И станешь выполнять те работы, которые он велит.

Матвей Федорович…, – мысленно передразнила я. Какой он Федорович… Ему тридцать четыре всего, а отец так перед ним любезничает.

– И что за работы? – надеялась все же отделаться малой кровью, ландшафтные посадки, например, или дежурство на пляжной вышке. Такое вполне можно было перетерпеть.

ГЛАВА 3. ОЛЕСЯ

– В здании УВД уборщица уволилась, вторая в отпуске. Пятнадцать суток поработаешь на этом участке.

Красивое лицо капитана, когда он произносил вот такую мерзость, оставалось вежливо-отстраненным, в хищных зрачках – полный штиль.

– Поломойкой!? С ума сошел?! – гнев затмевал мой разум, да и вообще все вокруг.

– Леся! – окрик отца хлестнул по и без того расшалившимся нервам. – Следи за языком. Ты вообще-то не со своими дурными подружками разговариваешь.

– И еще, – бесстрастно добавил Волков. – С утра до вечера будешь находиться под моим личным наблюдением. Если я выезжаю на вызов, едешь со мной. Иду обедать, идешь со мной. Ухожу по делам, значит, и ты идешь.

– А это еще зачем? – сощурилась я, попутно отмечая, что он все ж таки не сказал круглосуточное наблюдение, иначе это позволило бы мне обвинить его в домогательствах. Ненависть к мужчине обожгла кислотой мои внутренности и росла с геометрической прогрессией.

– Я попросил Матвея Федоровича присмотреть за тобой, – неожиданно прокомментировал отец.

– То есть заплатил ему? – едко глянула на Волкова. Капитан зло сжал челюсти, и я почувствовала удовлетворение.

– Леся, – на этот раз устало произнес папа. – Никто никому не платил. Капитан лишь любезно согласился заняться твоим перевоспитанием. Вопрос решен. Отправляйся с Матвеем. Прямо сейчас.

– А если я не пойду? – спросила-то с вызовом, но на самом деле испытывала растерянность. Никогда еще не попадала я в подобную унизительную ситуацию, да и папа никогда прежде ничего не делал против моей воли.

– Тогда на тебя наденут наручники, – спрятал отец взгляд от меня за монитором своего компьютера.

Я сглотнула, не найдя достойного ответа, абсолютно не понимая, как теперь вести себя. Абсурд становился реальностью. Папа ушел в несознанку, а надменный опер надменно взирал на меня. Мое обычно действенное оружие – женское очарование, на неприступного мужчину никак не действовало, подобные типы не чувствительны к женским чарам, слишком уверены в собственной неотразимости.

– Можно хотя бы позавтракать, прежде чем идти с ним? – не придумала ничего лучше для отсрочки кошмара.

– Рабочий день уже начался, – показательно покрутил Волков часы на своем запястье. – Нас ждут в участке.

– Папа!? – все еще не могла поверить я, что отец так со мной поступает.

– Делай, как говорит Матвей, – жестко отрезал обычно лояльный ко мне и моим выходкам родитель, но почему-то не сегодня. – Его время ценно, он не обязан ждать твое величество.

Что ж… раз любимый папочка так себя ведет… Не говоря больше ни слова, я развернулась к двери, намеренно задевая кончиком своего хвоста грудь ненавистного капитана, и гордо, с выпрямленной спиной покинула отцовский кабинет.

Волков вышел следом, и я не удержалась от язвительности:

– А что только капитанские погоны? Слабо тебе до майора хотя бы?

– Куница невелика по размеру и почти всегда становится добычей крупного хищника, такого, как волк, например, – усмехнулся опер. – Знаешь, Олеся Анатольевна, как волк охотится на куницу? Выслеживает, идет по следу, подстерегает, прыгает и давит, сжав челюстями голову зверька, глотает, почти не жуя, и идет дальше на поиски более существенной добычи, забыв о глупой кунице.

– Благодарю за занимательную лекцию из жизни лесного мира, – нацепила я на лицо маску равнодушия. – Только вы упустили маленькую, но важную деталь, капитан. Куница весьма проворное животное и вполне способна вырваться из лап волчары.

– Пусть так, – потер капитан ребром ладони свой тяжелый подбородок. – Но не из лап матерого волка, Олеся Анатольевна.

– Мне нужно телефон взять и парня своего предупредить, – мысленно обзывала капитана всеми известными мне ругательствами, от кретина до скуфа.

– Давай, – милостиво кивнул Волков и поперся за мной.

– Подожди на улице, – попыталась отделаться от него.

– Нет, – выдал грубиян. Боится, наверное, что сбегу, опозорится тогда перед моим отцом, ему доверили, а он не уследил за вверенным дитем. Какое пятно в незапятнанном послужном списке….

– До того, как ты тут появился, моя жизнь была идеальна, – специально пошла на последний, четвертый этаж пешком, чтобы потянуть время и вымотать капитана прежде, чем он притащит меня в участок. Интересно, если сильно его достать, он откажется выполнять просьбу моего отца, отступится?

– Сама виновата, – похоже, нисколько не парило его пешее восхождение.

– У меня нервы из-за тебя испортились, – давило мне на психику само его присутствие рядом со мной, его запах и пригибающая к земле аура крупного мужчины.

– Ты много болтаешь, – встал он за моей спиной, когда я остановилась у номера-люкс. – Побереги силы, Олеся Анатольевна. Они тебе понадобятся для мытья унитазов.

Его дыхание щекотало мне шею, желание прибить мужчину подталкивало дерзить и кусаться.

– Только полы. Никаких сортиров, – процедила, сжав губы.

– А еще окна мыть и убирать мусор из мусорных корзин, – издевательски нашептывал он.

– Кретин, – провела картой-считывателем, вошла в свой номер, где останавливаюсь всегда, когда приезжаю к папе.

Роберт услышал, что я вернулась, прошлепал голыми ступнями в прихожую. Жаль, трусы натянул, было бы гораздо эффектнее, появись он без них.

– Малышка, у нас полиция? – чмокнул он меня в щеку, косясь на Матвея. Тот был не в форме, обычные брюки черные и темно-синяя рубашка с коротким рукавом, но городок маленький, все тут друг друга знают, хотя Роберт и не местный, да уже второй год зависает здесь вместе со мной весь летний сезон.

– Папа попросил помочь капитану. Потом объясню, – не придумала я еще, что скажу любимому и своей банде. Выкручусь как-нибудь. – Я за телефоном зашла. Извини, рогалики не принесла.

Забрав мобилу, прижалась губами к губам Роберта, ловя на себе сверлящий взгляд Волкова.

ГЛАВА 4. МАТВЕЙ

У меня был план. Хороший. А еще союзник. В лице ее отца. Анатолий Савельевич переживал за дочь. Сильно переживал.

– Задержалась она в периоде взросления, Матвей, – говорил мне Куницын. – На то есть, конечно, причины. Но пора приструнить Олесю, сбить с нее спесь эту, которой девочка обросла.

И я обещал помочь, так как его планы совпадали с моим пари. Весьма удачно совпадали. А еще глупая Олеська не в курсах, что у ее обожаемого папочки роман с хозяйкой той самой пекарни, которую она со своей компашкой изгваздала. Савельич оттого и взбеленился, оттого и решил наконец-то покарать строптивую деточку. Так что не то здание для своих художеств выбрали мажоры.

В участке общественные работы я для Куницыной согласовал, как и с уборщицей нашей Марьяшкой договорился, чтоб две недели на работу не выходила, устроил ей внеплановый оплачиваемый отпуск.

Оставалось устранить Роберта, парня Олеськиного, чтоб не путался под ногами. Я смотрел, как они целуются и думал о том, как сделать так, чтоб поцелуй этот стал для них прощальным. И придумал.

– Я готова, – оторвалась девушка от своего бойфренда, взяла сумочку, сунула туда свой телефон и, не подумав о подходящей одежде, направилась ко мне.

От отеля идти было недалеко, семь минут и мы на месте.

– Знакомьтесь, – первым делом завел ее в свой отдел. – Куницына Олеся Анатольевна. На пятнадцать суток заменяет Марьяну с уборкой.

– Добро пожаловать! – распушил Лешка Горелов хвост перед гостьей.

– С добром пожаловала, – улыбнулась ему Леська, отчего младший сержант залился краской.

– У нас тут булочки, пончики. Будете, милая девушка? – принялся кадрить ее счастливо женатый Колька Топольков.

– Не откажусь, а то ваш капитан даже позавтракать не позволил, – вовсю кокетничала девчонка с моими коллегами.

– Потом поешь, – дернул ее за локоть к выходу. – Бумаги все по твоим общественным работам оформим, наш завхоз тебе фронт работы покажет, потом можешь съесть и булочку, и пончик. Парни тебе оставят.

– Оставим, Олеся. Обязательно оставим, – пообещал Горелов.

– Мне вас очень жаль, парни, – картинно вздохнула стервозина. – Работа с таким человеком, как капитан Волков, наверное, весьма утомительна.

Мои друзья-коллеги загоготали, даже Добрыня, предатель, рассмеялся.

– Куницына, ты здесь для того, чтобы работать, а не с операми флиртовать, – не отпуская ее локтя, вел наследницу гостиничного бизнеса по истертому коридору.

– Если ты не заметил, они сами со мной флиртовали, – парировала девчонка. – И отпусти уже меня. Я же не убегаю никуда.

Разжал пальцы, и Олеся потерла кожу на месте моей хватки, будто ей было неприятно. Мажорка чертова, брезгует, что до нее мужик дотрагивается без счета с шестью нулями в банке. Ничего, я тебя проучу избалованная девчонка, – ухмыльнулся мысленно, внешне сохраняя невозмутимость. Меня трудно было вывести на эмоции, этой дурочке с завышенной самооценкой никогда не догадаться, о чем думаю на самом деле.

Оставил ее у дежурного для оформления бумаг, попросив Антоху после познакомить Олеську с завхозом. Сам же вышел во внутренний двор, отошел к оградке и набрал номер Лены Мартыновой.

Ленка была элитной проституткой, промышляла в местных отелях, цепляла богатых отдыхающих, не гнушалась воровством и периодически попадалась. Девке уже хорошо за тридцать, но внешностью матушка природа ее не обидела. Шикарная. Шеи сворачивали и юнцы, и папики. С первыми она развлекалась, вторых доила.

– Только не говори, что я на чем-то попалась, – ответила она на мой призыв после второго гудка. – Я чиста, капитан.

– Лен, с просьбой звоню, – на самом деле не первый раз использовал я Мартынову, благодаря чему она и не сидит до сих пор за решеткой.

– Если, как в том месяце, к криминальному авторитету за столик подсесть, не проси. Еле ноги от того утырка унесла.

– Да перестань, Елена. Ничего бы с тобой не случилось. Мы тебя страховали.

– Не знаю никакой Елены. Я Малена. Сколько повторять?

– Хорошо. Малена, – было мне пофиг, как ее называть. – Обещаю, никаких криминальных авторитетов. Парень один. Из богатеньких. Надо с ним так погулять, чтоб девчонка его вас застукала. За пикантным.

– А… Измена. Ссора, – хрипло хохотнула Мартынова. – Это я умею.

– Вот и отлично, Лена-Малена, что умеешь. Оплату получишь, как обычно. Сделать надо сегодня. Дополнительно информацию вышлю сообщением.

– А че за девчонка? Сам что ли запал, капитан? – проявила ненужное любопытство путана.

– Не запал, – достал из кармана брюк пачку сигарет. – Проучить девчонку надо. Борзая слишком.

– А говоришь не запал…, – сделала свои выводы Ленка. – Ладно. Присылай инфу. Сделаю все по высшему разряду. Рассорю любовничков на веки вечные.

Завершив разговор, вытянул сигарету из пачки, закурил, пуская колечки дыма в раскаленный воздух. Пока все шло, как надо. И в Елене я не сомневался, ни разу еще не подвела.

Вернулся в кабинет. Олеська уже была там, кусала пончик белыми зубками и мило болтала с операми.

– Мы поругались с женой, – делился с девушкой Добрыня подробностями своей личной жизни. – Она меня выгнала, я и ушел к другу ночевать, – упустил он подробность, что друг этот я. – А потом скандал устроила, что дома не ночевал.

– Ну.. так это же не вы ушли, а она вас выставила. Вам же надо было куда-то идти, – поддержала Добрыню наша новая поломойка.

– Олеся, иди, приступай к работе, – выгнал я ее. – В коридоре корзина из шредера вывалилась. Весь мусор на полу. Тебя дожидается.

ГЛАВА 5. ОЛЕСЯ

Завхоз Иван Иванович показал мне, где брать средства и инвентарь для уборки. Объем работ – коридор, пост дежурного, шесть кабинетов, две уборные. Все на первом этаже. На втором прибирала другая женщина.

– Еще кабинет полковника Головнева Владислава Андреевича. Но он сейчас в отпуске. Без него мыть там ничего не надо, – порадовал уменьшением обязанностей завхоз. – И общая лестница между этажами. По лестнице договорись с Надеждой Павловной, ее обычно по очереди моют.

Я покивала, заранее решая, в туалетах мыть не стану и лестницу драить тоже не буду. Попутно придумала, что наплету Роберту и остальным, почему провожу время в участке. Скажу, будто помогаю папе бумаги в архиве искать для составления семейной летописи. Папочка родом из этих мест, его прадед городовым служил. Так что отличная легенда.

Все не так уж плохо складывалось, как еще полчаса назад рисовалось в моем воображении. Парни из команды Волкова проявили ко мне участие и даже покормили. Потом, правда, вернулся капитан и все испортил.

Пришлось приступать к навязанным обязанностям.

– И правда корзина опрокинута, – разглядывала я измельченную бумагу, рассыпанную по полу.

Только теперь пришло мне в голову, мой белоснежный сарафан для уборки абсолютно неуместен, а халат, что я видела в подсобке, так ужасен, что к нему даже прикасаться страшно. Да и сандалики мои на каблуке высоком. Как в такой обуви мешки с мусором таскать?

– Олеся, тебе помочь? – увидел мое замешательство молоденький полицейский. Иван Иванович меня уже по всем кабинетам провел, так что сотрудники тут были в курсе о моих общественных работах.

Класс…, – запульсировало в груди радостью. Вот тебе и решение, как избавить себя от кошмара. Мужчины, готовые помочь девушке в беде.

– Буду очень благодарна, – наградила рыжеволосого лейтенанта улыбкой. – Надо это как-то собрать и мешок вынести к мусорному баку на улице.

– Щас все сделаем, – опустился мой добровольный помощник на колени, споро покидал обрезки в мешок, опрокинутую корзину запихал обратно в недра шредера.

– А в контейнер выбросишь? – надеялась использовать рыжего по полной программе.

– А как же, – был рад услужить мне парень. – Разве можно такой красивой девушке тяжести таскать?

– Ты настоящий рыцарь, – отправилась к бакам вместе с ним, во-первых, чтобы посмотреть, где они находятся, во-вторых, чтобы заиметь себе тут личного раба. Этот услужливый мальчик может еще не раз пригодиться.

Завхоз предупредил, что не обязательно в один день убирать все кабинеты, сказал, можно чередовать. И я ни в каком не стала мыть. Кто узнает? Отсиделась в подсобке, переписываясь в телефоне с Николь и листая новостные ленты.

Для вида повозюкала шваброй в коридоре, где меня и застал Волков.

– Филонишь? – скептически сложил он руки на груди.

– С чего взял? Не видишь? Работаю, – ткнула шваброй в его ботинок.

– Ага… Как же…, – наступил он подошвой на насадку швабры, отчего ее древко больно стукнуло по моему плечу.

– Кретин, – бросила я палку, и она со стуком упала на пол, отделяясь от насадки.

– Новую купишь, – произнес хам.