- -
- 100%
- +
– Маркетинг? Новые формулы? – потер ладонью подбородок. – А разве за такую работу не платят зарплату?
– Я же неофициально, – не видела Вера ничего странного в том, что выполняла такие обязанности, за которые в больших холдингах обычно очень и очень хорошо платят. – А Ренат… он не скупой, мне не на что было жаловаться. Я ни в чем не нуждалась. Сейчас вот только… У меня имелись накопления на карте, но… карточка теперь заблокирована. Мне надо подумать о работе. Но пока совсем не понимаю, что делать. Я ведь просто была женой Рената и особо ничего не умею. Чувствую себя совершенно никчемной.
– Вера, будешь еще чай? – скрыл за этим вопросом неожиданно сдавившую горло злость. Как же мужик ее принижал, что такая красивая и умная женщина считает себя никчемной и даже не осознает своих заслуг в его бизнесе?
– Нет. Я лучше пойду спать, – поднялась она из-за стола. – Спасибо тебе большое, Дима.
Моя спальня тоже располагалась на втором этаже, но я решил, что вполне могу обосноваться и на первом, чтоб не смущать ее.
Помыл посуду и включил ноутбук, прислушиваясь к звукам сверху. Вера совсем не шумела, ничего у нее не падало и не стучало. Лишь недолго гудела душевая лейка, затем воду выключили и через несколько минут едва хлопнула дверная створка. Невольно вспомнилась невестка. Когда Игорь привозил ее, жена сына невероятно утомляла меня своей суетой. Она все время куда-то шла, что-то переставляла, двигала, громко говорила и совсем не экономила воду.
Думал немного поработать, но с рабочей программы как-то плавно переместился на поисковые запросы в интернете. Я искал информацию на Рената Мелешина. Когда Вера, делясь своей историей, упомянула фамилию мужа, она показалась мне знакомой. И точно. У моей фирмы было партнерство с холдингом Мелешина. Мы закупали у них кое-какую продукцию и сами поставляли по контрактам с косметической индустрией различные виды упаковок для кремов и парфюма.
В сети имелось много фотографий Рената, одного и с семьей. Властный мужик, сразу видно. Веру на всех снимках он приобнимал собственнически и крепко.
– Что же ты, дурак, прогнал такую женщину? – не мог понять, отчего Мелешин, открыто демонстрирующий свою привязанность к Вере, так безжалостно поступил с ней. – Или все фарс для журналистов? Игра на публику?
Внимательно рассмотрел и детей супругов. Старший сын Тимур – ровесник моего Игоря. Им обоим двадцать шесть. Дочка Анна на два года младше. Тимур пошел статью и резковатой внешностью в отца. Тот же волевой подбородок и орлиный нос. Парень учился в Лиссабоне, там и осел, открыл свой бизнес по перегону автомобилей, женился на русской эмигрантке, недавно у пары родились близнецы.
Блондинка Аня на фото выглядела сущим ангелом. Свою красоту девушка явно унаследовала от матери. Сложно было представить, что девочка с такой невинной мордашкой так подло обошлась с собственной родительницей. Почему-то я не сомневался, что Вера была хорошей матерью своим детям.
Интересно, на чьей стороне будет Тимур? Неужели тоже предаст мать только потому, что на стороне отца власть и деньги? Скорее всего, Тимур наследник отцовского бизнеса. Посмеет ли выступить в защиту Веры, понимая, что в таком случае может лишиться наследства?
Я поискал еще.
– Ага. Вот и о самой Вере, – нашел развернутое интервью, которое брали совместно у четы Мелешиных.
Меня впечатлило. Она ни в коей мере не была никчемной, как сама считала. Окончила Менделеевский химико-технологический институт. С маленьким ребенком на руках умудрилась поступить в аспирантуру и защитить кандидатскую диссертацию. Играла на скрипке на благотворительных мероприятиях. Состояла в волонтерском сообществе, помогающем бездомным животным.
В прошлом году ее признали самой красивой женщиной среди жен предпринимателей, входящих в список столичных богачей. Саму Веру этот выбор сильно удивлял. А вот меня нет. Я не поленился посмотреть на остальных претенденток. Вера Мелешина определенно выделялась на фоне даже более юных барышень. Ее красота была мягкой, нежной и какой-то неоспоримой. Думаю, этой женщине постоянно оборачиваются вслед.
На рекламе косметического холдинга было именно ее лицо. В интервью Ренат Мелешин подчеркивал, что жена – его талисман.
– Кто же избавляется от своих талисманов? – смотрю, прищурившись, на фото Рената.
Кручу часы на запястье и не отмахиваюсь от настойчивого желания бросить вызов. Обычно мне нет дела до чужих семейных драм и разборок и, возможно, Вера рассказала мне далеко не все, возможно, о чем-то умолчала, но в моей голове складывается шальной план.
Почему бы не подпортить крови ее бывшему мужу? И возможность у меня такая имеется.
Проверил рабочие файлы. Контракт с холдингом заканчивается на следующей неделе, обычно он пролонгируется, если ни одна сторона не заявляет о прекращении его действия. Но… завтра же отдам распоряжение – не продлевать. Конечно, сильно на нас Мелешин не потеряет, да только, это станет лишь началом. В мире бизнеса важна репутация и, если проходит слух о недобросовестности – жди неприятностей.
Под рукой тренькнул мобильник. На дисплее конвертик с сообщением от Астраханцева.
«Дим, не злишься на нас?»
Злюсь ли? – мысленно усмехаюсь. Те ощущения, которые я испытал, когда открылась дверь и в темном проеме застыл силуэт женщины, оказались сродни нокауту в боксерском поединке. Меня оглушило чувствами и эмоциями, которых не знал прежде. Одним своим появлением эта женщина разрушила все мои иллюзии о собственной бесчувственности.
«Парни, вы сделали мне на день рождения самый лучший подарок из всех возможных», – напечатал и отправил ответ.
ГЛАВА 5. ВЕРА
Я попала в какое-то очень хорошее место, потому что спалось мне в этом доме прекрасно. Даже после самого ужасного восьмого марта, случившегося в моей жизни. Сосново-еловый запах, проникающий в комнату через едва приоткрытое окно, создает особую атмосферу. Всегда любила лес, и сейчас рада, что провела ночь не в гостиничном номере, а в этом коттедже.
Засыпая, я боялась пробуждения. А, проснувшись, улыбаюсь. Странно, но я думаю не о предательстве Рената и хамстве дочери, а о мужчине с синими глазами. Наверное, это шоковое состояние и позже меня накроет депрессией. Ну и пусть. Пусть это случится позже, а сейчас мне хочется как-то отблагодарить хозяина дома. Он ведь не станет возражать против горячего завтрака? В моей голове полно рецептов – от самых простеньких на скорую руку до шедевральных, сложносоставных блюд.
Еще перед сном я раскрыла чемодан, собранный дочерью – мизерная часть моего гардероба, но пижама и домашний костюм там были. Так что я вылезла из уютного кокона мягкого одеяла и босыми ступнями пошлепала в ванную комнату, в доме тепло, и ноги совсем не мерзнут.
Умываюсь и долго смотрю на свое отражение в зеркале. В моем возрасте уже нельзя обходиться без увлажняющих кремов и умелого макияжа. Но вся моя косметика, баночки и тюбики с кремами остались в распоряжении Ларисы. Предполагаю, она все попросту выкинет.
– Надеюсь, Дима не подумает, что видит перед собой не ту женщину, что подогнали ему друзья накануне, – слабо улыбаюсь я и решаю, что выгляжу не так уж плохо. Моя кожа все еще гладкая, небольшие морщинки лишь в уголках глаз. Ресницы черные и пушистые сами по себе. И зря Зифа Гейдаровна настаивает на короткой стрижке, длинные локоны молодят меня.
Снимаю пижаму и облачаюсь в плюшевый коричневый костюм со смешной аппликацией мультяшного оленя. Давно заметила, этот олень неизменно способствует позитивному настрою. Костюм привез Тимурчик из Лиссабона, но покупала его для меня моя невестка, с которой мы прекрасно ладим. И дело не только в том, что не живем рядом, просто жена сына пришлась мне по душе с первого дня нашего знакомства. Я вообще очень довольна выбором детей своих вторых половинок. У Ани тоже замечательный молодой человек. Костик. Воспитанный, добрый парень. Дочь не оправдываю, и после ее поступка искренне считаю, что она не заслуживает Костю.
Спускаюсь на первый этаж. В коттедже тихо, только сквозь приоткрытую коридорную форточку слышно, как капает с сосулек. Вчерашняя промозглая погода сменилась на солнечную, от снега рассыпаются искры, а птичий щебет кажется игривым и веселым.
Я нерешительно заглядываю во все комнаты.
– Дима оставил меня тут одну? – разговариваю вслух, так как очевидно, что Донского в доме нет.
Легкое недоумение сменяется пониманием. Сегодня же рабочий день. Ему надо работать. Он просто не стал беспокоить гостью и сообщать о своем уходе. Похоже, я вызвала у него доверие, раз он не испугался оставить почти незнакомку в своем добротном и не бедном доме. И почему меня тревожит встреча с этим мужчиной? Разве я не должна лить слезы по Ренату, с которым провела бок о бок много лет? Вместо слез и успокоительных изучаю содержимое холодильника и кухонных шкафов, размышляя, чем бы вкусным накормить Дмитрия.
Когда вынимаю из духовки сырный пирог и переворачиваю на сковороде бифштексы, улавливаю легкий щелчок дверного замка и мужскую поступь. Я чувствую, что это Дима вернулся, потому что мое сердце бьется, как у школьницы перед первым свиданием.
Мысленно приказываю себе успокоиться и выхожу в коридор.
– Привет, – улыбается он одним уголком губ, перемещая взгляд с моего лица на прикольного оленя. – Вкусно пахнет.
– Я готовлю. Как и обещала, – не могу не смотреть на цветы в его руках. Это гиацинты. Малиновые, розовые, сиреневые, синие, белые – перемешаны между собой и перевязаны цветной широкой лентой.
Стараюсь не завидовать той, кому он их подарит. Не мимозу, не тюльпаны, а гиацинты. Это ведь как-то особенно?
– Я подумал, все-таки восьмое марта, – неловко говорит он и протягивает букет мне. – Пусть у тебя останутся не только плохие ассоциации.
Я тронута до глубины души. Ни на секунду ведь не представила, что цветы для меня, а тут такой сюрприз.
– Вот только я не подумал, что вазы-то в моем доме нет, – хмурится лицо Димы.
– Ведро есть. В ванной видела, – разглаживаю своими словами складочку на его переносице.
– Точно. Я сейчас принесу, – снимает он ботинки и кожаную куртку.
– Я думала, ты уехал на работу, – иду за ним следом, так и держа в руках цветы.
– Решил, что могу позволить себе задержаться, – взял он пластиковое ведро и наполовину наполнил его водой.
– Ты большой начальник? – случайно касаемся мы пальцами, когда я ставлю цветы в воду.
– Большой, – с легким прищуром смотрит он на меня.
– Я так и подумала, – чувствую рядом с ним себя легко. Больше никакой неловкости.
– Вера, давай, позавтракаем и поедем ко мне на фирму, – широким шагом направился он к кухне, а я расстроилась, все-таки не доверяет оставаться мне одной в доме. Но следующие его слова меня удивляют настолько, что едва не упускаю жарящиеся бифштексы.
– Хочу предложить тебе работу, – спокойно сказал он.
Глаза щиплет от благодарности, прикрываю волнение хлопотами по накрыванию стола. Режу пирог, включаю электрический чайник.
– Дима, мне надо тебе кое о чем сказать, – сажусь за стол, не глядя ему в глаза, чувствую его пристальный взгляд на себе. – Мне очень нужна работа, но тебе может не понравиться мой диагноз. Из-за протанопии я сорвала выгодную для холдинга Рената сделку, он тогда очень рассердился на меня. А Аня до сих пор стыдится того случая.
– Что такое протанопия? – его по-прежнему спокойный голос придает мне уверенности, и я выкладываю все, как есть.
– Полная слепота к красному цвету. Я не могу отличить красный от зеленого. Когда вижу что-то зеленое, то не могу быть уверена, на самом ли деле оно зеленое. Не все, но определенные оттенки зеленого видятся мне светло-серым, так что с этим цветом тоже проблема. Потому я больше не вожу машину.
– Вера, ты говоришь о дальтонизме? – не удалось провести Диму умным словом.
– В общем…, да, – закусила я губу. – Просто говорить о себе, как о дальтонике не очень приятно, поэтому я предпочитаю говорить более непонятным словом. Протанопия – это одна из форм дальтонизма, та, которая как раз у меня.
– Подожди…, – потер Дима подбородок. – Ты сказала – больше не водишь машину. Разве дальтонизм не наследственная особенность зрения?
– В большинстве случаев – да, – знала я, наверное, все до последней мелочи о своем недуге. – Но бывает приобретенное, как у меня. После травмы зрительного нерва. Мне делали операцию, так что вижу я хорошо, да вот только… такие последствия.
Я переживала, он сейчас спросит, что за травма у меня была, но об этом я не могла рассказать, слишком личное и болезненное, а врать Дмитрию не хотелось.
Он спросил о другом.
– Как ты сорвала мужнюю сделку, и почему твоя дочь стыдится этого?
ГЛАВА 6. ДМИТРИЙ
Вера немного помялась, но все-таки рассказала. Я слушаю, ем вкуснейший домашний пирог, приготовленный ею, а в голове отборный мат в адрес ее мужа и паскуды дочери. И еще мне непонятна покорность Веры обстоятельствам, она не принимает бой, а молчаливо соглашается с теми объяснениями, что ей навязывают. Не могу понять – бесит меня это или очаровывает. Я вижу, что она не дура. Возможно, она просто святая, не желающая никому причинять неудобств.
– Месяц назад организовывался большой форум для представителей косметической индустрии, – нашла она в своем телефоне фотографии с форума и показала мне, чтобы я мог оценить его размах. – Это было деловое мероприятие с последующим фуршетом. Многие пришли с семьями. Ренат рассчитывал на то, что там ему удастся завершить выгодную сделку, над которой работал несколько месяцев. Он вложил в нее много сил и планировал в будущем получать хорошие дивиденды. После официальной части, муж познакомил меня и Аню с владельцем той фирмы, с кем собирался сотрудничать. Мужчина пришел с женой, и у женщины было такое стильное платье, что мне захотелось сделать ей комплимент. Вот я, не подумав, и ляпнула, что зеленый ей к лицу.
Вера умолкла, предоставив мне самому додумать произошедшее.
– Платье было не зеленым, а красным? – предположил, не понимая только, как ошибка Веры повлияла на срыв сделки.
– Да, – подтвердила Вера. – Та женщина решила, будто я нарочно сказала про платье, потому что зеленый цвет ее старит. Мол, я хотела подчеркнуть ее возраст.
Я мог бы сказать, что это полная чушь и глупость, особенно, в свете диагноза Веры, но, вращаясь в мире большого бизнеса, и сам зачастую сталкивался со взбалмошными и неадекватными женами предпринимателей. Так вели себя богачки, наследницы, а их мужья находились у них под каблуком, потому что, как правило, зависели от влиятельных тестей.
– Ясно, – не находил я слов, чтобы описать, как ко всему этому отношусь. – Предположу, мадам в красном запретила своему мужу заключать сделку с твоим.
Вера потерянно кивнула, продолжая при этом сидеть с прямой спиной. Непостижимая женщина. Вроде столько достоинства, а постоять за себя отказывается.
– И что же, Ренат не заступился за тебя? – решил я, что он еще хуже, чем рисовался в моем воображении.
– Рассердился, – спокойно сказала Вера. – У него были большие планы на сорвавшийся контракт. И много впустую потраченного времени из-за моего неосторожного высказывания.
– Ясно, – вновь рубанул я. – А дочь твоя тут при чем? Ей-то за что стыдно? За маму, которая цвет чужого платья спутала по причине протанопии?
– Аня в холдинге за рекламу отвечает. Так как я являюсь лицом холдинга, то этот досадный эпизод на форуме мог повлиять на наши продажи со знаком минус, – пояснила Вера. – Ну, знаешь, мое лицо на баннерах и каталогах, как красная тряпка для обиженной и влиятельной тетки.
– Ты назвала ее теткой? – дрогнули мои губы. Кажется, Вера в любой ситуации сохраняет чувство юмора.
– Она правда старая. Из серии молодящихся старух с неудачной подтяжкой лица, – показала моя гостья, что не всегда готова соблюдать тактичность. Выходит, есть в ней все-таки порох. – Так…, как, Дима, после такого ты не откажешь мне в работе? – читалось в ее ясном взгляде, что она готова принять любой мой ответ.
– Не вижу никаких причин для отказа, – смотрю прямо в ее глаза, физически ощущая, как в мою жизнь входит нечто настолько важное, чего я уже и отчаялся когда-либо дождаться.
Через полчаса она сидела на пассажирском сиденье моего внедорожника. Салон заполнился ароматом сирени.
– Вера, может, тебе из одежды надо что-то купить? – покосился на нее, заводя двигатель. – Или косметику какую? – обратил внимание, что сегодня она не накрашена, хотя отсутствие макияжа никак не сказалось на ее красоте.
– Ты и без того сделал для меня слишком много, – сказала она так твердо, что я не стал настаивать. Ей все еще было неловко за то, что я вроде как вынужден помогать ей.
В ее сумочке зазвонил телефон. Вера достала мобильник и, глядя на высветившийся номер, нервно провела пальцами по своим светлым волосам. Мне стало интересно, хочет ли она поговорить с Ренатом, хочет ли его раскаяния? Я намеревался подслушивать, напустив на себя маску безразличия и делая вид, что сосредоточен исключительно на дороге.
– Тимур, – выдохнула Вера.
Звонил не бывший муж, как я ошибочно предположил. Вера просто волновалась, увидев номер сына на дисплее. Итак, чью же сторону примет наследник косметической индустрии? – внимал я каждому вдоху Веры.
Тимура явно переполняли эмоции, он так громко говорил, словно находился с нами в автомобиле. Мне даже не пришлось слух напрягать, чтобы услышать все, что надо.
– Мама! Что за х׳…я у вас там происходит!? – выругался Тимур, но тотчас извинился. – Прости, мам, не сдержался. Мне Анька позвонила, какую-то лабуду несла. Сказала, отец с тобой развелся и скоро женится на ее подруге. Это правда, мам?
– Ага, – спокойно произнесла Вера. Я не уловил дрожи в ее голосе, она держалась гораздо лучше, чем можно было бы предположить после случившегося с ней.
– Почему мне не сказала? – кипятился Тимур. – Когда отец все это задумал? Я бы мозги ему вправил.
Парень начинал мне нравиться. Очевидно, что за маму он переживал, даже находясь по другую сторону света.
– Тимур, не знаю, когда твой папа все задумал, но вчера он отдал мне бумаги о разводе и привел в дом невесту, – умолчала Вера о жестоких подробностях.
– Я еду, – коротко сказал ее сын. – Ты где сейчас, мамочка? – неожиданно ласково и совсем по-детски спросил Тимур. – Отец ведь не оставил тебя без жилья?
– О жилье для меня в бумагах о разводе ничего не сказано, – подобрала Вера удобную формулировку.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.