Приходи в полночь

Ник говорил, что его домоправительница бывает здесь только днем, и никого другого, подъезжая к дому, Ли на участке не заметила. Все его жилище было погружено в темноту, включая и жилые комнаты. Эстела наверняка уже давно ушла домой.

Темную комнату Ли нашла практически сразу. От заливавшего ее красного света становилось как то не по себе, но это была необходимая предосторожность. Ли слабо разбиралась в процессах проявки и печати и не хотела испортить не проявленную пленку.

Глядя на ряды фотографий, вывешенных для просушки, Ли очень удивилась. Ник говорил ей, что только и мечтает вернуться к работе, но она не знала, что в последние дни он фотографировал. Первая группа снимков оказалась скорее беспорядочно нащелканными на улице фотографиями, а не тщательно подготовленными студийными работами, но что то в этих снимках ее насторожило.

Ей было трудно сфокусировать взгляд, и сначала она подумала, что пятна крови на фотографиях кажущиеся, из за света. Но при ближайшем рассмотрении увидела, что на всех на них были запечатлены страшные по своей жестокости сцены. Зверски зарезанный мужчина лежал на оживленном перекрестке, а мимо спокойно проезжали машины. Крохотный ребенок плакал над другим ребенком – мертвым, может, своим старшим братом. Водитель в смятом автомобиле с раздавленной о руль грудной клеткой, шелудивая собака, убитая выстрелом в голову.

Ли сделалось нехорошо. Неужели звонивший имел в виду это? Фотографии были страшными, но она не понимала, почему этот человек решил, что они грозят ей опасностью. Она повернулась к фотографиям, висевшим позади нее. На них была, кажется, одна и та же женщина, которую снимали, все больше приближая объектив. Она лежала на постели обнаженная, руки раскинуты, она явно спала, и падающие на нее крест накрест тени создавали впечатление, будто она связана.

Фотографии приковывали внимание, пугали, и Ли шагнула ближе, чтобы разглядеть их.

– О Господи! – выдохнула она, осознав, на кого смотрит.

Распростершаяся на кровати обнаженная женщина была она! На первом снимке она была вся целиком, но на остальных фотографиях он брал в объектив только верхнюю часть ее тела и снимал со все большим увеличением. На последнем снимке были только ее голова и шея, и падавшие тени создавали иллюзию, словно она задушена.

В красном свете эта сцена казалась еще более жуткой, а женщина – мертвой. Ли попятилась, ей захотелось убежать из комнаты. На пол грохнулся лоток. Она развернулась и натолкнулась на что то еще, на рабочий стол стойку. Нечаянно сбила электрический таймер, на кафельный пол упал и разлетелся вдребезги мерный стакан. Все вокруг нее рушилось! Метавшиеся красные тени придавали комнате зловещий вид, а запах аммиака окутал ее как облаком, щекоча ноздри.

Она сорвала один из снимков крупным планом и выскочила из комнаты, смяв фотографию в руке. Даже в огромной, похожей на ангар студии она долго не могла отдышаться. Когда он ее сфотографировал? Только в ту ночь, когда они здесь оставались. В ту ночь, когда она перебрала коктейлей и любви.

Ли привалилась к закрывшейся двери в темную комнату. У нее было такое чувство, будто ее изнасиловали. Нет, она этому не верит. Он не мог так с ней поступить – фотографировать ее обнаженной без ее ведома. Он не мог так грубо вторгнуться в ее жизнь. Ник никогда не воспользовался бы их отношениями для собственной выгоды.

Из за тусклого освещения в студии мало что можно было рассмотреть, но Ли решила найти телефон. Когда она попыталась пройти по комнате, ей показалось, будто она снова пьяна. Она позвонит Нику и расскажет о своей находке, пусть он объяснит ей, что все это значит. Это, должно быть, какой нибудь фототрюк.

Напротив кладовки, через которую она вошла, находился маленький кабинет. Мебели там почти не было, и казалось, комнатой почти не пользуются, но на столе стоял телефон, а номер Ника она запомнила. Если ничего не изменилось, он должен быть в «Меридиэне», гостинице на Манхэттене.

Мгновение спустя гостиничная телефонистка соединила ее с его комнатой. Голос у Ника был сонный, но Ли испытала острое облегчение, услышав его. Он звучал настолько ободряюще нормально, что все ее страхи начали рассеиваться.

– Я звоню из твоей студии, – сказала она. Бросив скомканный снимок на стол, она торопливо объяснила, что случилось. – Когда ты меня сфотографировал, Ник? И почему не сказал мне?

Воцарилась тишина. Она напугала Ли.

– Ник, ты слышишь меня?

– Что ты делаешь в моей студии, Ли? – поинтересовался он. – Как ты проникла туда?

Он спросил это таким жестким и холодным тоном, что Ли не смогла ответить. Она чуть не до боли сжала трубку, в шоке глядя на снимок… на крупный план своего символического удушения. Покачиваясь в немом отчаянии, она положила трубку на аппарат.

Ли не могла заставить себя проглотить больше одного двух глотков ромашкового чая, который сварила, чтобы успокоить нервы. Она уже около часа находилась дома, но от все нараставшего внутреннего напряжения кружилась голова и болело сердце. Она не могла замедлить лихорадочного бега мыслей или прекратить снова и снова проигрывать в памяти мучительные воспоминания о том, что увидела в студии Ника. Он с таким же успехом мог ударить ее. Такое впечатление произвела на нее его холодная ярость.

Телефон зазвонил, когда она встала, чтобы отнести посуду в мойку. Звякнули фарфоровый чайник и чашка, торопливо поставленные в нержавеющую мойку, когда Ли бросилась к телефону. Она была уверена, что это звонит Ник, что просто произошло какое то недоразумение.

– Доктор Раппапорт?

– Да?

Ли вцепилась в стол. Очень осторожно присела на один из высоких табуретов у стойки. Это был он, человек, предостерегавший ее насчет Ника. Первым ее побуждением было повесить трубку, но она подавила его, осознав, что голос как будто знаком ей. Если человек пытается изменить его, то может допустить промах – сказать что нибудь, что позволит ей узнать его.

– Теперь вы мне верите? – спросил он. – Я предупреждал, что ваша жизнь в опасности. Скоро он на вас нападет, возможно, даже сегодня ночью.

– Кто нападет?

– Ник Монтера.

Ли отпустила стол, пальцы у нее побелели.

– Ник в Нью Йорке! Я с ним говорила.

– Он возвращается…

– Это абсурд.

– Вы ему мешаете, доктор. Вы слишком много знаете.

– Мешаю ему? Что…

Связь оборвалась, прежде чем она успела закончить мысль. Что он имел в виду? Ли смотрела на зажатую в руке трубку, словно она превратилась в оружие, и в каком то смысле так и было. За последние несколько недель этот аппарат вторгался в ее личную жизнь и причинял ущерб рассудку. А теперь он стал угрожать ее чувству безопасности, заставляя ее опасаться за свою жизнь.

Ли положила трубку на место и скрестила руки на груди, крепко ухватившись за плечи. Казалось, она летит в бесконечном пространстве по воле ветров и приливов. За последние дни и недели изменилась вся ее жизнь, разорвались почти все связи. И вот теперь уничтожена и последняя, с Ником. У нее ничего не осталось.

Ее навыки по оказанию помощи во время кризисных состояний мало чем могли ей помочь. Она не только превратилась в жертву, но еще и утратила связь с реальностью, а самое страшное – не понимает, кто есть кто. Все происходящее выходило за рамки рационального поведения. Это было психическое землетрясение, оставившее ее без опоры, лишившее ее места, куда можно было бы броситься за помощью.

Нику она позвонить не могла. Он стал одним из мучителей. О Доусоне тоже не могло быть и речи. Оставалась Кейт, ее мать, но она скорее всего посоветует ей обратиться в полицию, а Ли не хотела вмешивать в это посторонних, особенно учитывая преследования со стороны журналистов.

Если бы только ей удалось узнать звонившего.

Тихое мяуканье у ног привлекло внимание Ли.

– Скромник!

Забыв обо всем, она опустилась на кухонный пол, чтобы подобрать котенка. Проглотив подступивший к горлу комок, она стояла на коленях, прижимая к своему телу крошечный комочек тепла.

– Слава Богу, что ты у меня есть, – сказала она. Неловкими пальцами Ли почесала ему за шелковистыми ушками, погладила белые отметины на лбу.

Тельце котенка тихо завибрировало, и Ли чуть не задохнулась от этого звука. Она откинула голову назад, на глазах у нее выступили слезы. Восславим Господа за то, что хоть что то осталось нормальным. Котята по прежнему поют свои песенки!

Немного погодя, когда Ли кормила Скромника кусочком тунца, положенного на бумажную тарелку, в голову ей пришла одна мысль. Она какое то время накапливала на автоответчике поступавшие звонки, особенно в дни перед отлетом Ника. Она испытывала чувство вины, что прибегает к такой тактике, но теперь порадовалась, что поступила именно так. Ли захотела прослушать все сообщения, все мужские голоса. Может, она найдет какую нибудь зацепку и узнает звонившего?

Ли прослушала всю кассету, морщась от грубых попыток некоторых репортеров из бульварных листков вынудить ее ответить на их звонки. Голос матери заставил Ли почувствовать себя виноватой, а слушая сообщения своей издательницы, она задалась вопросом, остался ли в силе контракт на написание книги. Были также длинные куски, где не было слышно ничего, кроме дыхания на противоположном конце провода. Но только звонок Полы Купер заставил ее вздрогнуть.

Голос модели звучал тихо и настойчиво.

– Доктор Раппапорт, мне надо с вами поговорить, – сказала она.

К сожалению, Пола не назвала дату, поэтому Ли не знала, когда та звонила, но номер модель оставила.

Звонок был местный, но Ли не настолько хорошо разбиралась в номерах телефонов, чтобы по первым трем цифрам определить, откуда звонили. Она несколько раз набрала номер, но никто не ответил и автоответчик не включился. Наконец Ли связалась с телефонисткой, которая заверила ее, что линия в порядке, и сказала, что номер зарегистрирован в Западном Голливуде. Других номеров на имя Полы Купер не оказалось, поэтому Ли время от времени набирала номер, но потом сдалась, решив перезвонить утром.

По мере того как проходила ночь, на Ли наваливалась усталость, но она знала, что все равно не сможет заснуть. Угрозы звонившего ее беспокоили. Что бы Ник ни сделал с фотографиями, Ли не могла поверить, что он захочет причинить ей вред. Это было бессмысленно. Если она ему мешала, он мог просто уйти из ее жизни. Он ничем не был ей обязан. И она не знала ничего такого, что могла бы использовать против него. По крайней мере она так считала.

Ближе к рассвету Ли вернулась к работе над рукописью, и это помогло ей почувствовать, что она снова обретает хоть какой то контроль над своей жизнью. Желая избежать ощущения, будто на нее кто то смотрит, когда она работает в своем кабинете, Ли отнесла книгу и все остальное наверх, в спальню, и плотно задернула шторы. Устроившись на кровати с мирно спавшим у нее в ногах котенком, Ли заставила себя забыть о тревогах и сосредоточиться на работе.

Задача оказалась не из легких, но Ли довольно успешно поработала, пока сквозь занавески не начали пробиваться лучи солнца. Ей вдруг пришло в голову, что тот человек ошибся. Звонивший предупредил, что на нее будет совершено нападение, и хотя она ему не поверила, страх перед опасностью всю ночь таился в уголке ее сознания.

Ли сняла очки, положила их на ночной столик и с чувством глубокого облегчения пошла раздвинуть шторы. Быстро приняв душ, она покормила котенка и снова набрала номер Полы Купер. Ответа по прежнему не было, но не успела она положить трубку, как телефон зазвонил. Раздумывая, ответить или нет, она даже привстала на цыпочки.

Включился автоответчик. Повисла долгая, напряженная тишина – на том конце провода кто то был.

– Доктор, – прошептал наконец звонивший, – я ошибся. Нападение произойдет сегодня вечером.

Ли бросилась к автоответчику и несколько раз прослушала сообщение, пытаясь найти хоть какую то зацепку. Хотя громкость была небольшой, тон мужского голоса заставил ее подумать, что человек говорил через микрофон. Слышала ли она когда нибудь этот голос раньше?

Ли снова вернулась к работе, но сосредоточиться не могла. Этот звонок напугал ее по настоящему. Все ее мысли были устремлены к Нику Монтере, и все они были мрачными. Перед глазами стояли жуткие фотографии, залитые красным светом. Могло ли быть, что он уходил в агрессивные фантазии, чтобы подавить настоящие импульсы? И были ли эти снимки предвестниками насилия?

Ли припомнила взрывную реакцию Ника, когда она подошла к нему сзади в кабинете, и темную угрозу, что исходила от него в тот день, когда на нее чуть не напали два бандита. Он склонный к насилию, опасный человек. Она никогда в этом не сомневалась, но никогда не верила, что он обратит свой гнев на нее.

«И почему я об этом не задумывалась прежде?» – недоумевала она. То, что она врач, не ставит ее в исключительное положение. Психиатры часто становятся объектами нападений со стороны враждебно настроенных или одержимых паранойей пациентов, а история Ника кого угодно заставила бы задуматься. Однако Ли любым способом стремилась его оправдать, даже несмотря на результаты тестов.

У нее закружилась голова, когда она встала с кровати и пошла к окну. Это все от усталости. Ли потерла горевшие глаза, но от этого не стало легче, а желудок даже свело спазмом. Она ничего сегодня не ела, кроме каши на завтрак, а сейчас дело шло к вечеру. Тем не менее мысль о еде была невыносима.

Скромник мяукнул со своего места на кровати. Видимо, она разбудила его, и теперь он нуждался в утешении. Но даже на это у нее сейчас не было сил. «Как все это могло случиться?» – спрашивала она себя. Она много лет училась и занималась научной работой. Ее специальностью была психологическая оценка. Ее работа заключалась в том, чтобы оценивать и предсказывать поведение, и тем не менее она отказалась от фактов в пользу интуитивных ощущений. Тогда это казалось «правильным». Теперь это стало казаться ужасной ошибкой.

Котенок снова громко потребовал к себе внимания, напугав Ли чуть не до полусмерти. Она покачнулась. Надо отдохнуть.

– Мне надо немного поспать, – объяснила она Скромнику.

Подошла к кровати, упала на нее поперек, повернулась на бок. Котенок, вздохнув почти как человек, положил голову на лапки, присоединяясь к ней.

Ли уснула мгновенно, провалившись в беспокойное, полубессознательное состояние, и хотя она сказала себе, что закроет глаза всего на несколько минут, ощущение было такое, словно ей сделали анестезию. Она плыла в каком то странном сумеречном сне, сознавая, что происходит вокруг, но была не в состоянии что нибудь сделать.

В какой то момент Ли осознала, что темнеет, но у нее не было сил встать и задернуть шторы. Раздался какой то глухой звук. Наверное, котенок спрыгнул с кровати, сказала она себе и снова задремала.

Она продолжала то всплывать на поверхность сознания, то снова погружаться в забытье, пока вдруг не поймала себя на том, что пытается вспомнить, что она знает о ритуальных убийцах и их патологической одержимости контролировать все и вся. Ли как то задумывалась над этим, размышляя, не затем ли Ник убил Дженифер Тейрин, а потом придал ее телу ту беззащитную позу, в которой ее фотографировал, чтобы создать иллюзию, будто она безраздельно принадлежит ему.

Неужели разгадка именно в этом?

– Доктор!..

– Что? Кто здесь?

Ли попыталась подняться, не понимая, позвал ли кто ее или она видит сон.

– Нападение произойдет сегодня ночью…

Телефон… неужели звонил телефон? И это автоответчик записывает сообщение? Она подняла голову и поняла, что весь дом погружен во тьму. Оцепенев, Ли снова легла, шаря вокруг себя рукой. Надо проснуться и включить свет. Надо найти котенка.

– Ли?

Это был голос Ника, но он звучал словно издалека. Она снова подняла голову, но что то ударило ее в плечо. Сокрушительный удар снова уложил ее на постель. Плечо пронзила боль, в темноте эхом отозвался крик. Ли не могла понять, человек кричал или животное. Или это она сама закричала? Может, ей все это снится?

Ее голова откинулась назад, и на лицо навалился удушающий груз, перекрыв ей дыхание. Подушка, поняла она. Кто то пытается ее задушить! Она попробовала поднять руки и ударить того, кто сидел на ней, но двинуться не могла. Ли не могла дышать. Руки напавшего пригвоздили ее к кровати, колени больно впились в бедра.

Подушка вдавливала ее в матрас со смертельной силой, словно противник собирался продавить ее сквозь кровать. Воздуха не было. Ее легкие горели. Ли задыхалась.

Перед глазами заплясали радужные взрывы цвета. Паника оказала на Ли гальванизирующее действие. Она изогнулась всем телом, пытаясь сбросить нападавшего. И тут ей удалось освободить одну руку. Судорожно пошарив ею, она ухватилась за первую попавшуюся вещь – лампу на тяжелой медной подставке на ночном столике.

Ли со всей силой опустила лампу, целясь в голову напавшего. Треск металла о кость оказался приглушен подушкой, но Ли услышала крик боли. Отбросив подушку в сторону, Ли вскочила. Убийца попятился, и Ли лихорадочно метнулась к дверям спальни.

Искать котенка времени не было. Хоть бы он спрятался под кроватью, мысленно взмолилась она. Самым главным сейчас было найти помощь, но, слетев вниз по ступенькам и выбежав из передней двери на улицу, Ли поняла, что вся округа спит и она не может терять время, надеясь кого нибудь разбудить. Надо добраться до своего автомобиля.

Она держала запасной ключ в коробочке на магните, прикрепленной к дну машины со стороны водителя, но никогда не пользовалась им за те шесть лет, что водила свою «акуру». Она даже не знала, там ли еще коробочка. Добежав до навеса, где стоял автомобиль, Ли обернулась посмотреть, не гонятся ли за ней. Ее противника нигде не было видно, тогда она упала на колени и стала шарить в поисках коробочки. Горло и легкие горели так сильно, что дыхание было пыткой, а когда пальцы нащупали проржавевшую коробочку, Ли чуть не потеряла от радости сознание.

Запах бензина резко ударил в нос, когда мгновение спустя она выводила «акуру» из под навеса. Не обращая внимания на дорогу, Ли вывела машину на улицу и рванула вперед, но она наслаждалась свободой не больше нескольких секунд. Когда она поворачивала за угол, в зеркале заднего обзора блеснули автомобильные фары.

Ли оглянулась, и ее охватил ужас. Неужели ее преследуют? Есть только один способ узнать это – попытаться оторваться от этой машины. Она поедет так, словно от этого зависит ее жизнь. Если он от нее не отстанет, значит, он или полицейский, или напавший на нее человек.

Пять минут спустя Ли неслась по шоссе номер 405 со скоростью девяносто миль в час. Сомнений быть не могло – ее преследовали. Эти фары следовали за ней с того момента, как она выехала со своей улицы, и машина не была черно белой. К этому времени ей уже приказали бы остановиться за превышение скорости. У этого автомобиля были большие слепящие фары, как у грузовика.

Позади прогудел клаксон. Она глянула в зеркало и увидела, что машина быстро приближается. От потных ладоней руль стал скользким, и, чтобы не потерять управление, Ли пришлось сжать его изо всех сил. Приближался выезд с шоссе. Она не могла преодолеть его на такой скорости. Надо сбавить скорость, но если ей попадется заправочная станция или ночной магазин, она сможет обратиться за помощью.

Автомобиль догнал ее прежде, чем она доехала до выезда. Содрогаясь от оглушительного гудка и слепящих огней, она стала замедлять ход и почувствовала удар в свою машину сзади. Голова Ли мотнулась назад, и она собралась, готовясь к новому удару, но внезапно машина появилась слева от нее, тараня в бок. Не прошло и нескольких секунд, как ее оттеснили на обочину.

Ли нажала на тормоза, но двигатель все еще работал, и она судорожным движением попыталась запереть двери автомобиля. Дверца распахнулась в тот момент, когда ее палец коснулся кнопки. Ли дернулась, крик застыл у нее на губах, когда она увидела, кто это.

– Какого черта ты вытворяешь? – зарычал Ник.

– Нет! – закричала она, когда он схватил ее за руку. Но тягаться с ним силой или решимостью она не могла, и он потащил ее из машины.