Искра, погружайся! В плену Янтаря

Я, вообще-то, тоже тебе не рада, красавчик!

– Долго пялиться будешь? – грубо съязвил он.

– Я знаю кто вы! Вы террористы! Убийцы и мародёры! – слова вылетели быстрее, чем я успела все обдумать.

Он медленно, явно сдерживая недовольство, прикрыл глаза, шумно выдохнув. Затем, абсолютно проигнорировав моё обвинение и даже не пытаясь хоть как-то себя оправдать, сказал.

– Удивительно, что, зная это, у тебя хватает ума, или же глупости, разговаривать со мной в таком тоне.

Я открыла было рот, но также быстро закрыла его, осознав, что он прав. Если они не убили меня до этого, не значит, что они не навредят мне, если захотят.

– Правильное решение. Идём.

– Что, куда?

– Туда, куда я скажу, – процедил он, явно теряя терпение.

Ну почему он не сказал, что я ошибаюсь… наверно, это оправдание было больше нужно мне, чтоб перестать трястись от страха. А может он вовсе и не собирается отрицать ничего, и они действительно террористы…? Меня вновь покоробило.

Янтарный молча вышел из кабинета, широким размашистым шагом. Я за ним еле успевала, выглядело со стороны это просто сверх глупо, и, видимо, так посчитала не только я.

Когда мы вышли из здания, и прошли мимо полигона, солдатам – картина, еле поспевающей за своим спутником девушки, явно пришлась по душе, и они издевательски заулюлюкали, присвистывая мне в след, один даже что-то крикнул про мой "зад". Я не знаю, что это за должность вице-марл, но стоило ему повернуться и посмотреть в их сторону, как они выпрямились штыком, и извиняясь, отдали честь.

Мы вышли из третьего сектора в центральный тоннель. Янтарный остановился, становясь спиной ко мне, и осматриваясь по сторонам.

Любопытство снова взяло верх, и я спросила, адресуя вопрос его затылку:

– Ты можешь сказать, куда мы идём?

– Нет.

– Почему?

– Я думаю, не мешай.

– Что думаешь?

Он, наконец, развернулся, разговаривать с его спиной было не очень приятно, но, увидев его выражение лица, я подумала, что, в принципе, это было не так уж и плохо.

– Девочка, ты всегда такая болтливая? Я думаю, куда тебя пристроить на первое время, пока Великий марл не решит, что дальше с тобой делать.

– Как это?

Он посмотрел на меня как на умалишённую.

– А что, ваше высочество предпочитает спать на улице? Ещё лучше, давай так и сделаем. У меня есть занятия по важнее, чем сюсюкаться с наземными разбалованными девицами.

– Нет уж, спасибо, но почему именно ты?

Он покачал головой, сокрушаясь по поводу моей сообразительности, вздохнул и закатил рукав своей водолазки, показывая мне Катарский наручник.

– К сожалению, я сам вырыл себе яму.

Я вскипела, устав от его оскорблений.

– Что значит яму? Это гостеприимство в твоём понимании? Неужели тебе так уж противно моё общество? Я вообще то ни в чем повинный человек, в отличие от тебя, террориста! И это ты похитил меня, я этого не просила!

Он поменялся в лице и, медленно, угрожающей походкой, подошёл ко мне вплотную, наклонился… я ему даже до груди не доставала, и тягуче протянул мне в ухо:

– Ууу… до боли противно, девочка, – потом, чуть снизив тон, с полной серьёзностью продолжил. – Но, если ты хочешь наладить отношения, то, к примеру, мы можем пройти в мои апартаменты и продолжить нашу беседу, когда ты снимешь милые трусики, которые я тебе сегодня купил, поверь, я могу быть ооочень гостеприимным.

Я, наверное, стала пунцовой, подлило масла в огонь то, что свидетелями нашего "любезного" диалога была проходящая мимо пожилая дама, которая качая головой, посмотрела на нас с тонной осуждения.

Моя рука взлетела, чтоб дать этому быдлану звонкую пощёчину, но он с лёгкой проворностью от неё увернулся и начал уходить. Клянусь, я сотру с его лица ухмылку!

– Да ты невоспитанный хам! – в сердцах крикнула я ему в спину.

Он, не оборачиваясь, показал мне рукой какой-то жест, который, скорее всего значил следовать за ним.

Как будто у меня был выбор поступить иначе.

У меня как-то не связывалось то, что в городе террористов было полно… обычных граждан. Не могли же дети и старики быть все поголовно преступниками, и более того, от них не веяло никакой угрозой. Это были обычные жители… Много молодёжи, в странной одежде… у населения была своя мода, какие-то смешанные стили… вроде и современная, а вроде и нет. Техника через раз – древняя, даже встречался проводной раритет, ужас, это же так неудобно, как они с ними живут… у нас в полисах проводов не было уже лет сто пятьдесят.

Какой-то застрявший во времени городок.

Я никак не могла сложить два плюс два.

Жилая зона оказалась не на много симпатичнее, чем гарнизон. По всему прямоугольному периметру сектора, прямо в стенах были квартиры – от пола и до самого потолка, что мне показалось крайне разумным, для экономии пространства. Секторы оказались на много глубже, чем показалось изначально. Посередине была, скорее всего, жилая инфраструктура, учитывая, что я увидела какой-то детский сад с кучей детишек. Наверное, тут и школа была.

Мои глаза расширились, когда я увидела… нет, не может быть. Храм… Может я ошибаюсь… но, увидев символические знаки… ошибки быть не могло. Я прекрасно видела их в учебниках по истории древних религий. Они что… до сих пор верят во всякие «высшие силы»? А как же геном души… а Провиданс… Все религиозные сооружения на планете были уничтожены, ну из некоторых сделали музеи, но этот явно… функционировал, решила я, глянув на толпу людей, которые сложив руки стояли там с закрытыми глазами.

Тем временем мы подошли к квартирному корпусу, на котором было написано «номер 5». Янтарный вызвал панель13, клацнул там чей-то номер и позвонил:

– Привет Камилла, ты дома? Мне надо заскочить.

Я посмотрела на здание и сначала не поняла, как жильцы попадают в свои квартиры, но потом увидела – по всей длине корпуса, у каждого ряда квартир – была приставная лифтовая шахта, из которой напрямик можно было попасть в нужную квартиру. Мы зашли в устаревшую, как и все тут вокруг, кабину и поднялись на шестидесятый этаж. Раздвижная дверь капсулы отворилась, и мы попали в маленькую прихожую, откуда можно было попасть в дом номер шестьдесят. В Бришалоте, да и во всех полисах на поверхности, такого давно нет. Интересно, какого года это здание, да и вообще весь подземный город с нелепым, но символичным названием Муравейник. На уроках истории, мой учитель о таких бункерах никогда не рассказывал.

Пока я блуждала в своих мыслях, дверь квартиры распахнулась и на порог вышла высокая, очень симпатичная рыжая девушка… в одном лифчике и суперкоротких атласных шортиках.

Что вообще происходит?!

На её лица сияла лучезарная улыбка, до того, как она увидела меня. Она распахнула глаза, и спряталась за дверь, ошарашено уставившись на меня.

– Кл… Командир… генерал, почему ты… Вы… не сказали, что Вы будете не один… ээ сэр. А почему она тут? Разве…

Я окончательно запуталась, янтарного называют то вице-марлом, то генералом. Это у террористов какая-то особенная иерархия?

– Все в порядке Камилла, оставь свой официальный тон. Иди…приведи себя в порядок. Я проведу…, – он уставился на меня, наверное, подбирая слова, как меня обозначить. – Мел в зал, – я была крайне удивлена, впервые за все время, он назвал меня по имени, а не дурацкой "девчонкой", причём сокращено, как меня называет только Сэм, ну и её парень.

Рыжая ушла, янтарный зашёл в небольшой холл и поторопил меня:

– Давай девочка, не стой на пороге как истукан.

Ну, вот опять. Куда уж там… Я начала торопливо снимать кроссовки, возмущённо прошипев под нос:

– Ты же знаешь моё имя, и оно явно не – девочка!

Мою ремарку он решил проигнорировать и львиной походкой прошёл вглубь дома, не дожидаясь меня.

Вице-марл по-хозяйски сидел на кресле, широко расставив ноги. Чувствовал себя тут, он определённо свободно. Ну, по тому, как нас встретили, я об этом итак догадалась.

– Камилла, дай ей что-то поесть. А потом я тебе все объясню.

Что вы… господин решил покормить свою зверушку. Но я действительно проголодалась, даже сама не заметила на сколько, в желудке заурчало.

Примечания