- -
- 100%
- +
– Нехорошо получается, – снова подал голос водитель.
Суровый кивнул, знаю, что Заур прислушивается к его словам и ловит малейшее изменение интонации его голоса. Суровый уже много лет работал бок о бок с Зауром и был уверен в нём почти так же как уверен в самом себе. Заур был на редкость верным и исполнительным. Пожалуй, Суровый мог бы назвать его своим другом, если бы верил рассчитывал на одно из положительных душевных качеств и верил в высокие чувства.
Суровый рано получил жестокие жизненные уроки и с детства приучился стоять за себя. Он рос в стае таких же потерянных и никому не нужных детей, но стая была злобной и презирала проявление слабости. Слабаков забивали толпой. Поэтому он научился сначала держать чувства под замком, а потом словно и навсегда лишился возможности чувствовать, действуя лишь на инстинктах.
Суровый не ответил на предыдущий вопрос Заура. Водитель не торопил его, но задал следующий вопрос, подтолкнувший Сурового решить вопрос с девушкой как можно быстрее.
– Что делать с девчонкой?
– Она ещё без сознания. В глубоком обмороке. Но дышит.
– Испугалась. Ты, Сармат, давил на неё.
Суровый метнул в сторону Заура сердитый взгляд, который Заур мгновенно поймал в зеркале заднего вида. Заур понял, что ошибся, назвав Сурового по имени.
Его уже давно никто не называл по имени.
– Давил, – согласился с очевидным фактом Суровый. – Она должна была расколоться.
– Но ты же сразу понял, что она не из таких…
– Не из каких, Заур? Любая, даже самая прожжённая и хитрая дрянь родилась невинной. Так что всё это может быть лишь маской.
Суровый провёл ладонью по лицу девушки и невольно для себя самого задержал пальцы на мягком, нежном атласе её щёк. Они довольно сильно побледнели, но их хотелось касаться. Непривычное ощущение. Ещё более странное желание, которое Суровый мгновенно оборвал на корню и не позволил ему распространиться.
– Жёстко ты с ней. Совсем молоденькая же, – вздохнул Заур. – По глупости попала в переплёт.
– Нужно не быть глупой.
– Я проверил её биографию досконально. Не было необходимости так сильно прессинговать, – продолжил разговор Заур.
– Ты мне перечишь? Не помню, когда я дал тебе особое разрешение перечить моим решениям и оспаривать их. Без доказательств.
– Прости, Суровый, – насупился Заур. – У меня дочка её возраста. Так, промелькнуло в дурной голове. Больше этого не повторится, обещаю.
Заур замолчал и достал пачку сигарет. Перед тем как поджечь сигарету и начать курить, водитель кинул молчаливый, вопрошающий взгляд на Сурового, спрашивая разрешения покурить. Суровый кивнул, дав разрешение, но при этом дал указ опустить вниз стекло, чтобы сигаретный дым не стоял в салоне автомобиля.
– Ну, долго нам ещё стоять? – поинтересовался Суровый.
– Пробка почти рассосалась. Скоро тронемся. Чёртовы ямы! Затеяли ремонт в конце сезона! Рукозадые строители! – ругнулся Заур.
Впереди тронулась машина и водитель, поспешно выбросив окурок в окно, заставил внедорожник тронуться с места.
– Ползём, как черепахи, – скрипнул зубами Суровый.
– Виноват. Не поинтересовался заранее, есть тут пробки или нет, – извинился Заур. – Но так всегда было быстрее объезжать запруженный участок дороги.
– Сегодня прощаю. Но в следующий раз уточняй. Иногда минута опоздания может стоить жизни.
Примерно ещё минут сорок автомобиль, созданный для высоких скоростей, полз по дороге, запруженной машинами, а потом, вырвавшись на свободный участок дороги, полетел стрелой над тёмно-серым полотном дороги. Девчонка заворочалась на коленях Сурового. Значит, она начала приходить в себя. Нужно было вынести решение в тот же миг.
– Что решили? – снова подстегнул Заур.
– Рули к дому. Девчонка останется у меня.
– Понравилась?
– Она беременна. Носит под сердцем плод от меня. Будет рожать.
Суровый вынес вердикт твёрдым, не дрогнувшим голосом. Тогда он даже не представлял, как это решение кардинальным образом изменит его жизнь.
Глава 7
Под щекой было что-то горячее и одновременно твёрдое. Запах мужского парфюма вбивался в ноздри, лишая возможности мыслить здраво. Я по крупицам пыталась восстановить события. Вспомнив, вздрогнула всем телом и поспешила покинуть колени мужчины. Он не стал препятствовать моему движению. Лишь смотрел чёрными, непроницаемыми глазами. Было непонятно, где начинается зрачок, казалось, вся радужка затоплена им.
Я отвела взгляд в сторону и с тревогой посмотрела на дорогу. Последнее, что я запомнила, были слова про яму. От страха я решила, что мне хотят продемонстрировать могильную яму, чтобы заставить говорить честно и без утайки. Но я и так была честна во всём. Жаль только, что мужчину не впечатлила моя открытость. Я думала, что он не поверил моим словам. Сейчас он держался безразлично. Внедорожник продолжал ехать по дороге, но по обеим сторонам уже мелькал огни жилого квартала.
– Куда вы меня везёте? – поинтересовалась я.
– Пока на квартиру. Потому перевезу к себе в дом.
– Что?! Как это… Что вы такое говорите?!
Суровый безразлично посмотрел на меня и тяжело вздохнул, поморщившись. Он словно сильно сожалел, что ему приходится иметь дело со мной. Но я была бы рада избавиться от его компании. Стоит лишь намекнуть. В конце концов, именно он удерживает меня рядом силой.
– Ты беременна. Будешь рожать.
– Я не хочу… Я… Откуда вы знаете обо мне столько?
– Мои люди хорошо работают. Да и ты не пряталась, верно? Всё, как на ладони. Жизнь у тебя, прямо скажем, не самая лёгкая.
– И как это касается вас?!
Мужчина приблизился ко мне и властным жестом опустил ладонь на мой живот. Его пальцы и ладонь обожгли кожу даже через ткань одежды.
– Вот так это меня касается. В квартире побудешь недолго. День, максимум два. Как только дом подготовят к твоему переезду, переберёшься за город. Свежий воздух полезен.
От возмущения в моём горле образовался большой комок, который я не могла ни протолкнуть, ни проглотить, ни даже игнорировать. Говорить не получалось. Словно кто-то лишил меня такой возможности, сделав немой. Я с трудом собрала силы, чтобы прошептать:
– Но вы не спросили, хочу ли я этого.
– Достаточно, чего хочу я. Тебе же придётся подстраиваться. Не советую сопротивляться. Это может плохо кончиться…
После его слов мои пальцы вмиг заледенели. Я сцепила их замком и пыталась подобрать слова, пыталась найти выход из сложившейся ситуации. Но ничего путного на ум не приходило.
– Я вас не знаю, – выдавила из себя с отчаянием.
– Зови меня Суровый.
Я моргнула и даже ущипнула себя. Вдруг я просто сплю или до сих пор нахожусь в состоянии глубокого обморока? Наверное, мне снится сон! Только так я могла поверить в реальность того, что происходило со мной. Щипок получился крайне болезненный и заставил меня поверить в то, что я не сплю.
– Суровый?
Я переспросила. Мужчина кивнул и отвлёкся на звук входящего уведомления. Он достал из кармана брюк дорогой телефон, углубившись в чтение присланного сообщения.
– Суровый – это фамилия?
– Нет, – отрицательно мотнул головой мужчина. – Прозвище.
– Тогда, может быть, у вас есть имя?
Я пыталась наладить хоть какое-то подобие общение со своим похитителем. Не оставляла надежды на побег. Но перед этим мне нужно было усыпить бдительность мужчины и заставить поверить в свою покорность и желание сотрудничать на его условия.
– Зови меня Суровый.
В голосе мужчины словно звякнули кубики льда, так холодно и отрезвляюще прозвучали сказанные им слова.
– Х-х-хорошо.
Не думаю, что Суровый прислушался к моей ответной реплике. Подумав немного, я поняла, что мне только на руку его безразличие и отсутствие интереса к моей персоне. Возможно, в этом крылся мой счастливый шанс на побег. Я не могла сдаться так просто и пойти покорно в том направлении, куда мне приказал идти Суровый. Вся моя душа противилась этому! У меня была собственная жизнь, не такая блестящая и обеспеченная, как у Сурового. Но это была моя жизнь, мои решения и мои… фатальные ошибки. Я признавала, что совершила глупость. Но не собиралась играть по чужим правилам. В конце концов это можно назвать простым похищением и удержанием в неволе. За такое срок, вообще-то, дают! Но взглянув в сторону мужчины, я почему-то осознала, что закон будет не на моей стороне, но на стороне этого мужчины – с колючим, холодным, тёмным взглядом и мощными руками, привыкшими решать проблемы силой.
Мне оставалось только сделать вид, что я ничуть не сопротивляюсь. Но я была намерена сбежать, как только выдастся удачный случай.
Ждать пришлось не так долго, как я считала. Возможно, судьба, наконец, решила надо мной сжалиться и послала спасение?
Первым сигналом, что стоит быть настороже, стал звонок Суровому. Он ответил, перейдя с русского на свой родной язык, которого я ничуть не понимала.
Но тон разговора был напряжённым. Мне кажется, что мужчина выругался сквозь зубы, прежде чем сбросить звонок. Он тронул Заура за плечо, сказав:
– Поверни на Басманной. Налево. Останови у кафе «Восток». Но не у самого порога, а чуть в стороне. Пешком дойду.
Заур кивнул и не стал задавать лишних вопросов, только уточнил:
– Позвонить кому-нибудь из ребят, чтобы подстраховали?
– Нет. Справлюсь сам. Главное, доставь девчонку на мою квартиру и убери лишнее.
– Стволы?
– Разумеется. Ей они ни к чему.
Разговор об огнестрельном оружии окончательно дал понять, что я имею дело не с простым бизнесменом, наделённым большой властью, но с богатеем, связанным с криминальным миром. Именно сейчас Суровый собирался на какую-то разборку, но не испытывал ни грамма волнения и сидел с непроницаемым лицом.
Через минут двадцать Заур притормозил по нужному адресу. Внедорожник остановился у стены, в густой тени глухого переулка. Суровый вылез из автомобиля, но не пошёл сразу в необходимом направлении, а полез в багажник. Я повернулась и увидела, как он прячет два пистолета за поясом брюк. Потом мужчина захлопнул багажник и постучал ладонью по боку внедорожника, словно подавая сигнал, что можно ехать.
Автомобиль сдал задом и покинул переулок, оставив Сурового наедине с ворохом проблем, которые ему предстояло решить в одиночку.
– Отвезу тебя на хату Сурового. Кажется, ты там уже была, – подал голос с переднего сиденья Заур.
Его слова напомнили мне о том, по какой причине я хотела бы забыть всё, что происходило месяц назад. Но разве теперь получится забыть?! Мне предстоит побывать там… в этой квартире. Может быть, даже спать придётся на той самой кровати, где я лишилась девственности… В воздухе салона автомобиля сразу стало нечем дышать. Я обмахнулась ладонью и этот жест не остался незамеченным Зауром.
– Слишком жарко? Я могу уменьшить обогрев салона.
Я едва ли заметила, жарко в салоне или нет. Мне было жарко от другого – от горячих воспоминаний, опаляющих сознание. Но вслух я ничего такого признавать не стала, а просто согласилась со словами мужчины, сказав, что в салоне натоплено, как в сауне.
– Оставлю тебя на квартире Сурового. Подождём, пока он приедет, – проинструктировал меня мужчина.
Я снова согласилась. Но сама начала отматывать плёнку назад, пытаясь вспомнить, заблокировал ли Заур двери после того, как Суровый покинул автомобиль? Воспроизвела все события, насколько позволила память. Нет, кажется, он этого не делал. Его забывчивость только играла мне на руку. Я присмотрелась внимательнее к району, по которому мы сейчас ехали. Он был мне незнаком, но я видела много шашечек такси и решила, что смогу выбраться без особых проблем. Нужно только одно – улизнуть из машины. Как только машина затормозила на очередном запретительном сигнале светофора, я собралась с силами и нажала на дверную ручку.
– Стой! Ты что творишь?! Сядь на место! – донёсся мне в спину громкий, возмущённый крик мужчины.
Но я уже выпрыгнула из машины и понеслась наперерез по дороге. Машины оглушительно гудели клаксонами, но я быстро пересекла дорогу, добежала до края проезжей части и побежала изо всех сил. Мои лёгкие горели, словно в огне. Я ещё никогда прежде так быстро не бегала. В другой раз я бы через минуту или через две выдохлась от быстрого бега. Но сейчас речь шла о спасении собственной жизни. Поэтому я черпала силы словно из вечернего, прохладного воздуха и неслась со скоростью ветра, петляя по району.
Очередной нырок в подворотню привёл меня в просторный двор. Сбоку было припарковано такси, а мужчина-водитель курил и болтал с кем-то по телефону.
– Вы… свободны? Нет заказа? – спросила задыхающимся голосом.
– Да, свободен.
– Пожалуйста! Я опаздываю. Вопрос жизни и смерти!
Обычно при вранье я густо краснела. Но сейчас моё лицо и без того было раскрасневшимся от быстрого бега и встречного ветра.
Я просто нырнула на заднее сиденье такси.
Водитель быстро докурил, занял место за рулём и уточнил адрес, куда нужно было ехать.
Я назвала свой домашний адрес, решив, что заеду только за вещами, а потом мне придётся уехать из города и, как говорят в таких случаях, «залечь на дно».
* * *– … Приехали, говорю!
Моего плеча коснулась чужая ладонь. Встрепенувшись, я поняла, что случайно задремала в дороге, пока такси протискивалось через длиннющую пробку, растянувшуюся на целый проспект.
– С вас оплата…
Таксист хмуро показал мне дисплей таксометра. Сумма за поездку вышла довольно приличной, потому что расстояние было значительным. Но я сама решила поехать на такси, других вариантов у меня не было. Поэтому я расплатилась карточкой по счёту, не переча. Поблагодарив водителя, я быстро покинула салон такси и огляделась по сторонам.
Двор типичной хрущёвской «коробки» тонул в темноте. Над некоторыми из подъездов жёлтые лампочки распространяли тусклый свет, едва рассеивающий темноту. Я поспешила к своему подъезду, думая попутно о том, что нужно взять с собой.
Какие вещи первой необходимости нужно забросить в сумку? Разумеется, смена белья, расчёску, зубную щётку и пасту, прокладки… Хоть сейчас я была беременной от мужчины, которого никогда в жизни не хотела бы повстречать, я всё ещё надеялась сделать медикаментозный аборт и потом прокладки мне точно понадобятся. Обязательно захватить паспорт, документы на квартиру. Приложила ключ от домофона к специальному окошку, но тот не сработал.
Я потянула дверь на себя, и она поддалась моему усилию почти мгновенно. Значит, кто-то снова отключил домофон. Наверное, Витёк с третьего этажа. К нему постоянно ходили подозрительные дружки, а домофон себе Витёк в квартиру не подключал…
Я быстро поднималась по ступенькам на четвёртый этаж, стараясь думать о разных житейских пустяках и цепляясь за них, чтобы не сойти с ума от беспокойства. Чувствовала себя не в своей тарелке и была на взводе, считая, что нужно поскорее убраться из города, чтобы Суровый меня не смог найти. Поднялась на четвёртый этаж без приключений. Только сердце сбилось с размеренного ритма, а на висках от прыжков через ступеньку выступили капельки пота.
Дыша через рот от быстрого бега, я торопливо вытащила ключи из кармана и вставила нижний ключ в замочную скважину. Подтолкнула дверь плечом и попыталась провернуть его. Но не смогла. Что случилось? Неужели я забыла закрыть дверь на два замка?!
Я вставила ключ в верхнюю скважину, однако и он не смог помочь мне. Но дверь была заперта изнутри! Я забарабанила кулаком по двери. Дверь моментально открылась, сильная мужская рука схватила меня за плечо и затащила в квартиру. В коридоре не горел свет.
На мою голову обрушился удар…
Глава 8
Я едва не потеряла сознание от сильного удара по голове. Ещё немного, и он пришёлся бы мне в висок. Но сейчас кулак лишь скользнул по голове, не задев опасную область. Однако удар был не слабым, и боль мгновенно захватила меня в тиски. Я застонала и прислонилась спиной к стене. Вдохнув воздух квартиры, я поняла, что в нём витает запах спиртного и дешёвого курева. Нащупав выключатель левой ладонью, я ударила по нему и зажмурилась на мгновение: таким ярким мне показался вспыхнувший свет.
Свет лампы позволил разглядеть наглеца. В коридоре, чуть покачиваясь, стоял… двоюродный брат матери. Дядя Анатолий. Он был старше мамы лет на десять и сейчас выглядел не лучшим образом. В засаленных волосах местами густо блестела седина, глаза были сильно покрасневшими и слезящимися.
– О, это ты! – выдохнул родственник.
– Конечно, я! Почему вы набросились с кулаками? Что вы вообще здесь делаете?! Как вошли?
– Я решил, что это приятель меня выследил. Я ему задолжал.
Голова ныла. Я едва понимала, что говорит непрошеный гость. Но не могла не возмутиться его наглости.
– Зачем вы пришли?
– Приехал погостить. Ну, привет! – хрипло поздоровался он. – Извини, что по башке тебе врезал. Не признал в темноте.
Несвежее дыхание и запах табака пронеслись по воздуху узкого коридорчика. Подавив омерзение, я спросила как можно строже, повторив свой вопрос:
– Что вы здесь делаете, Анатолий? Откуда у вас ключи? Или вы просто взломали замок?
Он шмыгнул носом и цыкнул недовольно в мою сторону:
– Не так встречают близких родственников, племянница!
Мужчина развернулся ко мне спиной и прошествовал на кухню. На столе была разложена газета, с разделанной кое-как сельдь, стояла начатая бутылка водки и горкой был сложен хлеб. Ещё стояла пустая тарелка, с подсохшими остатками варёной гречки.
– Чё-то поесть у тебя ничего нет. Не готовишь, что ли? – как ни в чём не бывало поинтересовался нахал.
– Как вы проникли в мой дом?!
Дядя Анатолий плеснул спиртного в гранёный стакан и выпил, не поморщившись.
– У меня есть ключи, – и с этими словами он показал мне два ключа на простом металлическом колечке.
– Откуда они у вас?!
– Помнишь, вы этот гарнитур покупали? – спросил дядя Анатолий, показав на кухонный гарнитур. – Кто вам мебель заносил и собирал, а?
Я вспомнила, что именно дядя Анатолий этим занимался. Он был двоюродным братом маме и перебивался случайными заработками. Мама наняла его не столько из-за его мастерства, сколько чтобы поддержать мужчину, оставшегося без работы из-за ситуации с кризисом и закрытием завода, на котором он раньше трудился. Значит, именно тогда этот нахал своровал запасной комплект ключей?! И мог приходить в дом всё это время.
– Вы здесь не живёте. Нельзя вламываться в чужой дом без всякого спроса! Вы могли бы позвонить.
– Номер твоего телефона я не знаю. К тому же я тебе не чужой, а твой родной дядя. Сложности у меня, племяшка. Выгнали… Придётся тебе потесниться. Но я человек простой, много места не занимаю…
Я с нескрываемым омерзением посмотрела на выпивоху, который не прилагал никаких усилий, чтобы улучшить свою жизнь. Он предпочитал топить своё горе в спиртном и жить за счёт помощи других. Но я не намерена была терпеть такое вынужденно соседство.
– Вы не будете здесь жить. Уходите немедленно! Или я позову полицию! – приказала я и решительно шагнула вперёд.
Я схватила газету, быстро свернула её со всем содержимым и затолкала в мусорное ведро. Туда же отправилась и бутылка водки.
– Ах ты стерва! Да как ты смеешь…
Мужчина бросился к мусорному ведру, но в последний момент он изменил направление движения и… угрожающе рыкнул на меня. Покрасневшее, опухшее лицо алкоголика было страшным, его мутные глаза стали неопределённого оттенка. Он пошёл на меня, не видя перед собой препятствий. Испугавшись, я попятилась и поспешила выскочить в коридор.
Нужно было выбежать на лестничную площадку и постучать в двери к соседям, чтобы поднять шум! Однако алкоголик был на редкость проворным. Он быстро настиг меня и придвинулся близко-близко, прижавшись своим рыхлым, потным, вонючим телом. Мясистое лицо оказалось очень близко от моего. Смрадное дыхание Анатолия вызывало сильную тошноту и желание вырваться из тисков. Он был выше и намного сильнее меня. Паника медленно, но верно захватила тело в плен, лишая возможности думать трезво и холодно. Было только одно желание – бежать, куда глаза глядят.
– Ну давай договоримся, а? Квартира же не только твоя. Но и моя тоже! Доли на всех родственников делятся. Знаешь? Если не хочешь жить со мной и делиться, деньги плати!
Он наклонился и ещё сильнее стиснул пальцы на моих плечах, начав трясти меня, словно мешок с мукой. Я кое-как извернулась из его липких, противных пальцев и пнула со всей злости в пах.
– Тварии-и-и-ина… – сипло выдохнул мужчина и замер на месте, хватая ртом воздух.
Я отскочила от него и метнулась к входной двери, едва успев засунуть ноги в сапоги.
– Стой, гадина! – прохрипел голос Анатолия сзади. – Стой, иначе пожалеешь. Я тебя проучу, поганка!
Я вылетела в коридор и захлопнула дверь. Но через мгновение меня резко и сильно отволокли в сторону, крепко обняв за плечи. Дверь немедленно распахнулась и в проёме показалось опухшее, покрасневшее лицо Анатолия.
– Мы ещё не договорили… – сказал он и буквально замер, остолбенев.
Он смотрел не на меня, а на того, кто стоял за моей спиной и держал за плечо сильными пальцами. Мне пришлось задрать голову, чтобы рассмотреть мужчину. Меня сразу окатило ледяной волной. За моей спиной стоял Суровый. Собственной персоной. Скользнув взглядом за его спину, я обнаружила и Заура, стоявшего на лестнице, несколькими ступеньками ниже. Заур неодобрительно покачал головой.
– Не стоило убегать. Плохая была идея.
Суровый наклонился и… просто перекинул меня через плечо. Он понёс меня вниз по ступенькам лестницы, бросив напоследок Зауру:
– Разберись с этим пьяным куском говна и забери документы девчонки.
Как Суровый так быстро нашёл меня? Неужели следил?! Я попыталась вывернуться, но мужчина поступил некрасивым и пошлым образом. Он резко и сильно хлопнул по моей попе несколько раз ладонью.
– Успокойся. Иначе придётся успокаивать тебя иначе.
– Отпустите! Немедленно! Не имеете права! – пискнула я из последних сил.
Во дворе возле подъезда был припаркован внедорожник. Прямо за ним стоял серый седан и водитель, сидевший за рулём, непрерывно сигналил, нервничая. Заметив нас, он выскочил из машины и начал махать руками, крича:
– Убери свою машину. Ты не видишь, что ли, что ты…
Суровый разъярённо посмотрел в сторону нервного водителя и молниеносно вытащил из-за пояса пистолет. Заметив сталь, опасно блестевшее в тусклом свете фонаря, нервный мужчина побледнел и даже оступился, шагнув назад.
– Я задом выеду. Я… прямо сейчас.
– Вот и хорошо. Тебе же не нужны проблемы?
Через полминуты седан уже дико газовал, лихо выезжая задом из узкого проезда. Потом Суровый спрятал пистолет и повернулся ко мне лицом:
– Далеко бежать собралась, красотка?
Низкий хриплый голос мгновенно парализовал меня.
– Хотела сбежать и спрятаться? Но от меня не спрячешься. Будешь рожать.
– Я не хочу. Не хочу этого… ребёнка!
– Плевать. Аборт отменяется. Даже на уровне твоих глупых мечтаний. Будешь рожать. В машину!
Паника заставила моё тело дрожать. Кто-то вышел из соседнего подъезда и мгновенно испуганно юркнул обратно. Никто не хотел вмешиваться в противостояние между мной и мужчиной, от которого пахло порохом и гарью. Я едва дышала от страха, но всё же сказала:
– С вами?! Ни за что не поеду! Я не буду выполнять ваши приказы!
– Поедешь, как миленькая. Родишь моего ребёнка. Взамен устрою тебе роскошную жизнь и избавлю от всех проблем.
– Я не хочу…
Последняя попытка вырваться окончилась ничем. Он оторвал меня от земли и запихнул в свою машину, залез следом и сжал запястье, словно в тиски.
– Будешь делать как я скажу. Или пожалеешь…
Я попыталась сбросить его пальцы, но не получилось. Мужчина лишь крепче сжал их, приковывая к кожаному сиденью роскошного автомобиля. Он действовал так, словно имел какое-то право держать меня, как вещь из своей коллекции. Я начала задыхаться и паниковать.
– Не дёргайся, – осадил меня мужчина.
Холод в его голосе был по-настоящему ледяным и пробежался по коже мурашками.
– Не заставляй меня бегать, Настя. Я очень сильно не люблю, когда меня отрывают от важных встреч. Очень сильно.
Он переместил ладонь на моё плечо, захват его пальцев стал тяжелее и увереннее.
Второй рукой Суровый захватил моё лицо и вынудил посмотреть на себя.
– Я решил, что ты родишь моего ребёнка. Так и будет, Анастасия Смирнова. И только от тебя зависит, как это будет происходить. Я могу обеспечить тебе сытую, красивую и беспроблемную жизнь. Ты сможешь пользоваться преимуществами обеспеченной жизни, ощутив в полной мере, насколько приятно быть на ступеньку выше всех остальных нищебродов. От тебя я требую только одно – соблюдать все предписания врачей и выносить младенца. После родов ты получишь очень солидное вознаграждение и сможешь жить припеваючи. Или…