- -
- 100%
- +
Холодпробирал до костей. Не столько от температуры, сколько от осознания, где оннаходится. Это место дышало безнадежностью и жестокостью. Здесь не было эха,только глухое поглощение звуков, словно ангар был живым существом, поглощающимкрики и мольбы.
Риккочувствовал на себе взгляды. Не видел их, но ощущал, как за ним наблюдают изтемноты. Он оглядел пространство. Увидел камеру в дальнем углу. Вдруг онуслышал шаги по металлической лестнице. Затем дверь ангара открылась и впомещение вошёл человек. Рикко узнал его и осознал всю плачевность своегоположения.
ДавидМартинез. Даже в полумраке, даже в этой дыре, он излучал уверенность,граничащую с хищным спокойствием. На нем была легкая, но идеально выглаженнаярубашка поло, расстегнутая у ворота, демонстрируя загорелую кожу и тонкуюсеребряную цепочку. Широкие плечи, налитые мускулами, казались еще шире подидеально сидящим пиджаком. Он не был высоким, но его осанка и манера двигатьсязаставляли казаться больше, чем он есть. Лицо Мартинеза, обычно непроницаемое,сейчас было слегка искажено гримасой, похожей на разочарование. Его темныеглаза, казалось, впитывали в себя весь свет ангара, а тонкие губы были плотносжаты.
Онприближался к клетке и каждый шаг звучал в унисон с сердцебиением Риккко.Мартинез не спешил, от этого становилось ещё страшнее. Когда его рука коснуласьсетчатой дверцы, Рикко на мгновение перестал дышать.
—Рикко, Рикко, Рикко — говорил Мартинез приближаясь к побледневшему пленнику —Видишь ли, в прошлый раз ты так быстро покинул нас, что мы даже не попрощались.А ведь у нас к тебе накопились вопросы.
—Мартинез — Рикко попытался придать уверенности своему голосу — Развяжи меня.Может ты не в курсе, но я теперь человек Эспозито. Ты знаешь, что это значит?
—Видишь ли — Мартинез подошёл ближе, облокотился на заваленный хламом стол исложил на груди руки — Нам известно о том, что ты работаешь на Эудженио, собственноговоря, поэтому ты здесь. Я не хочу тебя обманывать, и скажу прямо: шансы, чтоты выйдешь отсюда живым, стремительно приближаются к нулю, но у тебя естьвозможность выбрать способ смерти: быстро и почти без болезненно либо будетмного боли.
Риккознал где он находится. Слишком хорошо знал. Сколько раз он сам принимал участиев подобных допросах. Он также знал, что появление здесь Мартинеза не предвещалоничего хорошего. Это был тупик. Даже если каким-то невероятным образом Риккоудастся выбраться отсюда, его убьют люди Эспозито. Он мог потянуть время. Но начто надеяться? И Мартинез сразу поймёт, если Рикко начнёт говорить неправду.
—Послушай Давид — голос Рикко дрогнул, в глазах появилась безнадёжность. Всемысли теперь были об одном: попытаться спастись. — Вам не обязательно убиватьменя, я могу быть вам полезен. Я не причастен к убийству Франсуа.
—Убийству? Нет друг мой, Франсуа жив и ему нужна информация.
«Жив.Как же. Разве может выжить человек после попадания снайпера? Или… Нет. Стрелокне мог промахнуться, он же ясно сказал, что убил де Жана. А если не убил? Кактеперь вести себя? Сделать вид, что удивлён? Нет тут что-то не так… Блеф… Точноблеф… Должен быть блефом… А если нет? Если де Жан жив?..»
—Слушай… Я просто был водителем, забрал какого-то парня…
—…И отвёз его в аэропорт — закончил фразу Мартинез.
«Следил.Сукин сын. Что ещё ему известно»
—Я скажу кто стрелял. Я всё скажу. Мне нужно лично поговорить с Франсуа, у меняесть ценная информация и она не касается покушения.
—Ты не в том положении, чтобы торговаться — Мартинез отошёл от стола и подошёл кпленнику.
Изпиджака Давида раздался звон телефона. Он вытащил старый мобильник, с потёртымикнопками из кармана и поднёс к уху.
—Мартинез — произнёс он в трубку. И выслушав собеседника, прикрыл телефон рукойи обратился к Рикко — Я ненадолго. Никуда не уходи.
Пленникне ответил, но этого и не требовалось. Мартинез развернулся и вышел из клетки.Пройдя склад, он, по-прежнему прижимая телефон к уху, вышел в темнотукалифорнийской ночи…
Мартинезвышел из ангара и оказался в узкой щели между гигантским корпусом ангара ипристройкой, что примыкала к нему вплотную. Здесь почти не было света: толькотонкая полоска лунного серебра, прорезавшая густые облака, и далёкое мерцаниеогней порта, отражённое в пыли. Воздух пах морской солью и машинным маслом,смешанным с запахом гари будто где-то тлела древесина, пропитанная кровью. Прямоперед ним, словно выросшая из стены ангара, поднималась металлическая лестница:двадцать ступеней, покрытых ржавчиной. Каждый шаг отдавался в стенахпристройки глухим барабанным боем; тот же самый бой, который Рикко услышалзадолго до того, как увидел самого Мартинеза. Лестница вела на площадку подплоской крышей, где теснились окна с затянутыми плёнкой стёклами.
ПоднявшисьМартинез постучал в металлическую дверь. Не получив ответа, он приоткрыл её изаглянул внутрь. Помещение мало напоминало комнату, в привычном понимании,скорее усечённый цилиндр: бетонные стены, ободранные до арматуры, и круговаявентиляционная решетка под потолком, сквозь которую сочился серый свет. Вцентре — стол из сваренных стальных уголков, на нём карта города срасставленными в разных местах красными флажками. В левом углу Карлос Мендоса, всером костюме-тройке, сидел на перевернутом ящике, курил тонкую сигару; дымподнимался вверх и тонкими серебряными нитями вился к вентиляции. Возле столана складном стуле сидел Лю Чен, неподвижный, как статуэтка, в чёрной рубашке скитайским воротником. Виктор "Стальной" Ковальски стоял спиной кстене, широко расставив ноги, будто готов был удержать весь мир; в руке. Франсуаде Жан сидел на стуле со спинкой. Он был в тёмной водолазке и клетчатойрубашке, рукава закатаны.
Мартинез дождался приглашающего жеста деЖана и шагнул в центр, встав возле стола.
— Что там внизу с нашим другом? — вместопредисловия начал Франсуа.
—Работаем, пришлось прерваться, тебя к телефону — Давид протянул босу трубкумобильного.
—Я сейчас немного занят, разве это — он указал, кивком головы, на телефон — Непотерпит до утра?
—Думаю на этот звонок тебе лучше ответить.
Заинтригованныйде Жан, взял телефон и поднёс к уху. Тишина. Он вопросительно посмотрел наМартинеза. Выдержав короткую, пауза, тот произнёс:
—Вызов на удержании.
ДеЖан нажал нужную кнопку на телефоне и снова поднёс трубку к уху. Мендосапродолжал курить сигарету, Чен и Ковальски с интересом наблюдали за Франсуа иМартинезом. Никто не вмешивался в разговор. Несмотря на то, что каждый в этойкомнате, был авторитетом в своём районе и имел в подчинении людей, всем былоясно, что главный здесь де Жан и без особой необходимости никто не станет егоперебивать.
—Совсем не гостеприимно встречаешь старого друга — услышал Франсуа голос втелефоне и не сразу поверил своим ушам. Взглянул на экран – вызов не определён.
Ноде Жан хорошо знал кому принадлежит этот голос с характерной хрипотцой.Эспозито. Звонит лично.
—Эудженио? Неожиданно…
Вкомнате повисло напряжение.
—Тебя не просто найти. В твоей фирме дали номер только твоего телохранителя, воти пришлось звонить ему. Кто ж знал, что этот болван поставит вызов наудержание, заставив так долго ждать.
Старыйсицилиец не знал номер телефона де Жана. В офисе были предупреждены, что вслучае необходимости нужно говорить номер Мартинеза.
—Не стоит оскорблять моих людей — с наигранной вежливостью сказал де Жан.
—Ладно, извини. Но тебе следует проинструктировать их как нужно разговаривать слюдьми.
—Зачем звонишь? — Франсуа не собиралсяделать вид, что они друзья.
—Не ласково
—С твоего позволения, я приберегу свою ласку для другого случая…
—Как скажешь, только ведь я по делу. Слышал – в тебя стреляли сегодня.
—Звонишь справиться о моём здоровье — Франсуа улыбнулся. Без эмоций. Иронично.
—Я знаю кто заказчик. Один из моих людей решил сыграть по-крупному. Хотелскомпрометировать меня на кануне сделки. Рад, что ты жив. Надеюсь, общее делоне пострадает.
—Могу тебя в этом заверить — де Жан не верил ни единому слову Сигары. Он знал,что Эспозито всегда был хитрым и расчетливым, и что он никогда не делал ничегобез своей выгоды. — Но в меня стреляли днём, что же ты так поздно звонишь, илиуже панихиду по мне справил?
—Я знал, что ты выжил почти сразу, но мне нужно было время узнать детали и найтизаказчика. Я не мог позвонить тебе, не имея информации потому, что знал, что тына меня спишешь покушение.
—Кто же это был? — спросил де Жан, пытаясь сохранить нейтральный тон.
—Марко Риццы, моя правая рука, — ответил Эспозито. — Он всегда был амбициозным,но я не думал, что он пойдет так далеко. Я готов сдать его тебе, как знакуважения.
Второйраз за сутки де Жан слышал это имя. Его люди нашли в номере гостиницы, напротивбара, улику содержащую ДНК. В базе данных полиции удалось обнаружить совпадениеи через несколько часов де Жан уже знал имя. Марко Риццы – довольно известнаяличность и ни для кого не секрет, что он работает на Эспозито. Франсуа счёлэтот факт, ещё одним, доказательством причастности Сигары к покушению. И воттеперь нужно было решить, что делать с новой информацией. Поверить впредательство Риццы было сложно, но исключать это нельзя.
—Стрелок. Кто он?
—Предлагаю встретиться, не пристало уважаемым людям обсуждать важные вопросы потелефону.
—В Старом городе, через полтора часа.
Франсуаотключил телефон. В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь потрескиваниемсигары Мендосы. Он обвел взглядом присутствующих, оценивая их реакцию.
—Итак, — начал де Жан, его голос был ровным — Эспозито утверждает, что МаркоРиццы, его правая рука, стоит за покушением. Готов сдать его нам в качествежеста доброй воли.
Взгляд де Жана скользнул по лицамприсутствующих. Мендоса выпустил клуб дыма, не меняя выражения лица. Ченоставался неподвижным, словно каменная статуя. Ковальски лишь слегка нахмурилброви.
—Бред, — коротко бросил Мендоса, нарушив молчание. — Слишком удобно.
—Согласен, — заметил Чен, впервые подав голос. — Это был бы хорошийход: убить главного конкурента и сохранить репутацию подставив партнёра.
—Что будем делать? — спросил Ковальски, его голос был грубым и низким.
—Эспозито будет ждать в Старом городе — ответил де Жан. — Нужно выслушать его,оценить ситуацию. Но доверять ему ни на йоту.
Онповернулся к Мартинезу, который молча стоял в стороне.
—Давид, — обратился де Жан. — Заканчивай с Рикко. Мне нужно знать все, что онзнает. И поторопись. Время не ждет.
Мартинезкивнул, его лицо оставалось непроницаемым.
—Как прикажешь, Франсуа.
Онразвернулся и направился к двери, выходя из комнаты…
КогдаМартинез исчез за металлической дверью, оставив Рикко наедине с отчаянием иболью, Рикко не тратил силы на бесполезные рывки. Он сосредоточился. Вспомнил,как в молодости, работая на стройке, научился незаметно ослаблять крепления.Вспомнил, как, будучи в армии, изучал узлы и способы освобождения от пут.Спинка стула была широкой, но не идеально прочной. Ржавый метал, поддавалсядавлению.
Рикконачал медленно, почти незаметно, раскачивать стул из стороны в сторону. Нерезко, а плавно, создавая микроскопические колебания. Он сосредоточился наточке крепления веревки к спинке стула – там, где металл был тоньше всего.Постепенно, миллиметр за миллиметром, веревка начала протачивать металл. Боль взапястьях была адской, но он игнорировал ее. Прошло, казалось, целая вечность.Наконец, он почувствовал, как веревка ослабла. Еще немного усилий, и оналопнула.
Онпотянулся, разминая затекшие руки. Адреналин хлынул в кровь, притупляя боль.Рикко оглядел ангар. Мартинез мог вернуться в любой момент. Он должен бытьготов.
Взгляд упал наобрывок арматуры, торчащий из разрушенного металлического шкафа. Идеальноеоружие. Рикко схватил его, ощущая тяжесть металла в руке. Огляделся. Из клеткипросто так не выйти. Дверца захлопывалась металлической защёлкой и открыть еёможно было только снаружи. Рикко вернулся к стулу и поставил металлическийстержень рядом с ножкой стула, чтоб со стороны, в полумраке ангара не быловидно. Затем поднял лопнувшую верёвку, сел на стул и набросил её на руки и сталждать. Он надеялся, что Мартинез как и в первый раз, появится один. Давид несразу поймёт, что верёвка уже не держит Рикко а когда поймёт будет уже поздно.
Прошло, как показалось Рикко, довольномного времени, когда раздались шаги. Металлический лязг двери. Мартинезвернулся. Он вошел, не подозревая об опасности, и направился к клетке. Улыбка,полная презрения, скользнула по его губам.
— Ну что, Рикко? Готов признаться?
Рикко замер, притворяясь смиренным.Сердце колотилось, как пойманная птица, но лицо оставалось невозмутимым. Мартинез,не торопясь, подошел к сетчатой двери и начал открывать замок. Риккопочувствовал, как напряжение достигает предела. Вот сейчас. Сейчас или никогда.
Когда замок щелкнул, и дверьраспахнулась, Рикко, словно пружина, сорвался с места. Он взмахнул арматурой,целясь в голову Мартинеза. Удар должен был быть смертельным. Но Мартинезоказался быстрее. Поднятая в верх рука Давида приняла на себя удар арматуры.Рикко знал, что Мартинезу больно. Должно было быть больно. Но эта боль, какойбы она ни была, не шла ни в какое сравнение с той, которую ощутил Рикко когдавторая рука Мартинеза, кулаком нанесла ответный удар в солнечное сплетение.
В тот момент Рикко подумал, что такоедавление испытывает машина, когда в неё врезается поезд. Дыхание замерло.Воздуха жутко не хватало словно из ангара откачали весь воздух. Рикко рухнулкак подкошенный и почувствовал, как теряет сознание. В полузабытье он услышалслова Мартинеза:
—Это было смело… Чертовски глупо, но смело…