Когда-нибудь мы будем улыбаться

Глава 28

– Ну как ты? – спрашивает Юля, заходя в мою комнату.

Я пожимаю плечами.

– Нормально.

– Как в школе?

– Тоже нормально.

Меня будто передергивает от воспоминаний о школе. Эта учебная неделя, была одна из самых ужасных. На удивление, Ян совсем не обращал на меня внимания. Лишь изредка улыбался и посылал мерзкие взгляды в мою сторону. Но, ни разу ко мне не подошел.

Диана с Милой, устроили мне настоящую войну. Каждый день, я слышала от них отвратительные слова в свой адрес. Меня закрывали в классах. Писали всякие гадости на парте. Но как же их раздражает мое игнорирование.

Потихоньку я начинаю привыкать к этой жизни. Жизни без Антона. Безумно тяжело, но я пытаюсь.

Прежде, каждый день в школе, я держалась нормально. Мне помогали жить мысли о предстоящей прогулке с Тошей. Я жила этим.

– Ты чего? – Юля машет рукой перед моим лицом.

– Нет, ничего. Просто задумалась.

Подруга кивает.

– Завтра пойдешь в школу?

– Да, – грустно отвечаю. – У меня слишком много пропусков. Я объяснила директору, что болела, и поэтому сидела дома, но ее это не волнует. – пожимаю плечами. – Она мне сказала, чтобы я больше так не прогуливала, иначе мне грозит отчисление.

– Ужас. Как родители?

Я опускаю голову. Мне больно об этом даже думать, не то чтобы говорить. Они снова взялись за свое. Для них снова нет ничего важнее, чем бутылка.

До мелочей помню тот день, когда вернулась с кладбища и обнаружила их пьяные тела на кухне. Тогда, мне было дико больно, ведь на мой день рождения, они смогли быть трезвыми. Но они сдались перед своей слабостью.

– Опять пьют?

В ответ киваю.

– И давно?

– Они были трезвыми, только один день. До сих пор не понимаю, к чему был весь тот цирк. Как они вообще вспомнили, что у меня день рождения?

Юля пожимает плечами.

– Болит? – спрашивает она, прикасаясь к моей татуировке.

– Уже нет.

Подруга улыбается. Я отхожу от нее и снимаю свою толстовку, оставаясь в футболке. На лице Юли появляется широкая улыбка, когда ее взгляд устремляется на мою шею. Сразу понимаю, в чем дело. Уже поздно что-либо делать. Она увидела. Красильникова подходит ко мне, внимательно рассматривая колье на шее.

– Откуда это у тебя?

– Паша подарил, – выпаливаю, прежде чем успеваю подумать.

– Так он же вроде тебе денег дал.

– Ну, деньги и колье.

Юля пальцами обхватывает мой подбородок, заставляя смотреть ей в глаза.

– Да ты врешь, – ухмыляется подруга.

– С чего ты взяла?

– Лер, я знаю тебя всю свою жизнь. Я могу определить, когда ты врешь.

Я закрываю глаза. Ну не умею я хорошо врать.

– Лер…

– Что?

– ОТКУДА. У ТЕБЯ. ЭТО. КОЛЬЕ?

Юля не поверила, что это подарок Паши, и теперь я даже не знаю, что еще можно придумать.

– У тебя парень появился?

– Нет, – хрипло отвечаю.

– Но тебе, же не Паша, это подарил.

Я киваю. Ох, черт.

– Ну и кто тебе подарил это колье?

Снова молчу.

– Давай не сейчас, – тихо говорю. – Я обязательно тебе все расскажу, но не сейчас.

Открыв глаза, вижу ошарашенную подругу.

– Что? – удивленно спрашиваю.

– Оно золотое.

Что?

– Ты уверена в этом? – мои глаза расшириваются. Я внимательно осматриваю колье. Нет. Не может быть.

– Ну да, – спокойно отвечает Красильникова. – Я умею отличать золото от всякой бижутерии. Меня мама научила, чтобы я себе так случайно не купила пластмассу, вместо золота.

У меня просто нет слов. Я ведь даже и не догадывалась, что это настоящее золото.

– Как думаешь, дорого стоит?

– Ну, судя по дизайну и весу – цена приличная, – подруга вновь осматривает колье. – Богатый же у тебя поклонник.

– Смешно.

Зачем? В честь чего вообще такой дорогой подарок, если между нами ненависть? Ян меня ненавидит, ведь так? Или уже нет?

* * *

Я держу в руках телефон и шокировано смотрю на экран.

Только что мне позвонила Виктория Александровна и попросила прийти к ним. Она толком ничего и не объяснила. Просто сказала, что у нее для меня есть сюрприз.

Ничего не понимаю. Какой еще к черту сюрприз?

Мы не общались с Викторией Александровной, с того самого дня похорон. Мне было сложно позвонить ей. Просто не хватало сил.

Часы показывают восемь вечера, и я не приложу ума, почему именно сейчас, я понадобилась маме Антона.

Переодевшись, выхожу из квартиры. Сердце бешено стучит всю дорогу.

Когда я набираюсь смелости, звоню в дверной звонок. Дверь сразу же открывается. Выдавливаю из себя улыбку, когда вижу Викторию Александровну.

– Здравствуйте.

– Привет, Лер. Проходи.

Мама Антона отступает в сторону, и я вхожу в квартиру.

– Проходи на кухню.

Кивнув, делаю то, что мне говорят.

– Чай будешь?

Я качаю головой.

– У меня нет желания пить чай, – тихо шепчу. – Как вы? Держитесь хоть немного?

Виктория Александровна опускает голову и грустно улыбается.

– Немного. Мне просто кажется, что он все время где-то гуляет со своими друзьями, с тобой, как это было всегда. Кажется, что он на учебе. Где угодно, но только не под землей.

Киваю и перевожу взгляд на окно.

– Я тоже не могу в это поверить. Такое чувство, будто он сейчас зайдет на кухню, улыбнется и что-нибудь скажет…

– Но этого не произойдет, – заканчивает мою фразу мама Тоши. – Лер, давай не будем о грустном. Как у тебя дела? В школе как?

У меня пересыхает во рту. Стоит ли ей говорить правду?

– Нормально.

– Как у тебя с тем парнем?

– С каким? – удивленно спрашиваю.

– Ну, с Яном вроде, или как там его зовут?!

– Да, – киваю. – Ян.

– Ну, так как у тебя с ним?

В ответ, пожимаю плечами.

– Он по-прежнему меня ненавидит, но неделю назад подарил это, – показываю колье на шее. – Теперь я даже и не знаю, что и думать.

– Ты ведь его любишь?

– Да. Нет. Я не знаю. Со всеми этими обстоятельствами, я полностью запуталась в себе. Изначально думала, что охладела к Яну, но когда он пришел, поняла, что по-прежнему схожу по нему с ума. Это так странно.

Виктория Александровна смотрит мне прямо в глаза и улыбается.

– Ты так сильно любишь этого парня, что даже набила татуировку?

– Эта татуировка, посвящена не ему.

– А кому тогда?

Опустив голову, делаю глубокий вдох. Мама Тоши, подходит ко мне и крепко обнимает.

– Ты сделала ее…

–… в память об Антоне, – заканчиваю фразу.

– Неужели он был тебе настолько дорог?

Мне хочется развернуться и уйти. Хочется рвать на себе волосы.

Она не верит мне. Виктория Александровна не верит, что Тоша очень дорог для меня. Это будто удар ножом в сердце.

– Тоша и сейчас, мне очень дорог. И через десять лет будет дорог. И даже спустя пятьдесят лет, я не забуду его. Вы даже представить себе не можете, как сильно он мне нужен.

– Извини, – шепчет мама Антона.

– Это вы меня извините. Я просто сорвалась.

Мне становится стыдно перед ней. Опять получается, что я делаю всех вокруг виновными, хотя по сути, вина на мне.

– С прошедшим тебя.

Подняв брови, удивленно на нее смотрю.

– Ну, у тебя же недавно был день рождения. Извини, что вовремя не поздравила.

– Откуда вы знаете?

Виктория Александровна подходит к окну.

– Собственно поэтому, я тебя сейчас и позвала.

– Вы о чем? Я не понимаю.

Подойдя к ней ближе, смотрю прямо в глаза. Господи, столько боли, я никогда не видела. Никогда мне не доводилось видеть столько страданий в глазах.

– Вчера, я решила разобрать вещи Антона.

Молчу, ожидая следующих слов.

– Я сейчас, – говорит мама Тоши и выходит из кухни.

Через несколько минут, она возвращается. Только теперь, у нее в руках какая-то синяя коробочка.

– Это я нашла в его столе. Это твое.

– В смысле?

– Там есть записка. Через нее я поняла, что это для тебя.

Молча, забираю коробочку.

– Спасибо.

* * *

Минут десять смотрю на эту самую коробочку, не решаясь открыть. До безумия интересно, что же в ней, но я не открываю.

Набрав побольше воздуха в легкие, снимаю крышку от коробки. Сверху лежит небольшой листочек, и я сразу же беру его в руки. Текст этой записки, разрывает все внутри.

«Любимая Лерочка, с днем рождения. Твой Тоша»

Это так странно, получать подарок от человека, которого уже нет в живых.

В коробке лежит еще одна небольшая коробочка. Открыв ее, не сдерживаю слез.

Серебряный браслет с надписью «I love you»

Невозможно описать чувства. Шок? Удивление? Неожиданность? Радость? Всех этих слов мало, а чувств – море.

Подняв голову, смотрю в небо, стоя у окна.

– Спасибо, милый.

Он обязательно меня услышит.

– Я люблю тебя, – снова шепчу. – И это навечно.

Жизнь жестоко с нами обращается, подставляя все новые и новые препятствия на пути к счастью. Но вот в чем вопрос: сколько мне еще нужно пройти таких препятствий, чтобы обрести счастье? Будет ли у меня вообще это счастье?

Как бы это банально не звучало, но я устала. У меня нет в этой жизни ничего. Родители пьют, любимый человек ненавидит, а лучший друг в чертовой земле.

Хотя по сути, чего мне жаловаться? У меня есть две руки, две ноги, я здорова, и у меня есть жилье. Разве не в этом счастье?

Я не смогу носить этот браслет. Он вызывает во мне слишком сильные эмоции. Только взглянув на него, у меня наворачиваются слезы. Если он все время будет у меня на запястье, я просто сойду с ума. Мне вполне хватает кольца и татуировки.

Слишком уж сложно уживаться со всеми душетрепещущими воспоминаниями. Они не дают покоя, ни на минуту. Выворачивают душу наизнанку.

Телефон вибрирует, и я принимаю вызов.

– Малая, привет.

– Пашка! – кричу в трубку телефона.

– Как ты там? Справляешься хоть немного?

– Да. Все нормально.

Вытираю слезы и выдавливаю из себя улыбку.

– Что купила себе?

Пытаюсь понять, о чем он говорит, но потом вспоминаю, о чем идет речь.

– Я себе кое-что сделала, – говорю, прикусив губу.

– И что же?

– Татуировку.

Жду его реакции. Паша, всегда отрицательно относился к тату. Он их просто терпеть не может.

– И какую?

– Небольшая надпись на руке.

Повисает неловкое молчание. Я слышу, как брат делает глубокий вдох.

– Ну что ж, ты вправе сама решать, что тебе делать. Это твоя жизнь, твои решения. Только потом не обвиняй кого-то, если сама сделала ошибку.

Его слова, задевают меня за живое. Я совсем не ожидала такой реакции.

Он прав. Это моя жизнь, и если я где-то оступлюсь, то буду виновата только я сама. Такова взрослая жизнь.

Как же мне хочется вернуться в беззаботное детство, где самый сложный выбор состоял в том, чтобы поиграть в футбол или прятки.

– Паш, спасибо тебе большое.

– За что? – удивленно спрашивает брат.

– За понимание. Мне это сейчас необходимо. Спасибо.

Паша пытается что-то сказать, но связь прерывается. Даже и не знаю, когда в следующий раз услышу его голос.

* * *

Стиснув зубы, прохожу мимо компании Яна.

Так уж получилось, что мне нужно пройти мимо них. Вся компания стоит, прямо напротив моего класса, а мне, как назло, необходимо идти на урок.

Черт, почему они не идут к себе в класс? Почему они вообще стоят возле моего класса?

Заметив среди них Диану, ухмыляюсь. Теперь ясно, почему они здесь. Эта девчонка идет по кругу, при этом, не считая себя шлюхой.

Мне не стоит бояться Сотникова, ведь он сделал мне такой подарок. Или все же стоит его избегать?

Услышав смех за своей спиной, сразу же оборачиваюсь.

Черт. Черт. Черт.

Остается всего два метра к классу, к безопасности. Нужно бежать, но я просто стою на месте. Все же сделав шаг в сторону класса, буквально встречаюсь телом со стеной. Меня будто «впечатывают» в стену. Мало приятного.

– Соскучилась? – шипит сквозь зубы Ян.

Как у него, получается кардинально измениться, за такое короткое время?

Мои глаза закрыты, но даже так, я могу ощущать его ярость и злость.

– Нет, – выдавливаю из себя.

Открываю свои глаза, и сразу же встречаюсь с пропитанными ненавистью, карими глазами. А ведь неделю назад, эти самые глаза смотрели на меня с такой нежностью, что хотелось плакать от счастья.

– А должна была, – вновь шипит Ян.

Меня начинает трясти от всей этой ситуации. Как же давно я не чувствовала его ненависть. Сейчас все возвращается в прежнее русло: я жертва, а Ян настоящее чудовище.

Снова чувствую резкую боль. Он опять «впечатывает» меня в стену. Черт. Я снова вскрикиваю, но Сотников зажимает мне рот своей рукой. Слышу смех, исходящий от его компании. Поворачиваю голову, сразу встречаясь с мерзкой ухмылкой Дианы. Как же мне хочется подойти к ней, сделав то же самое, что Ян сейчас делает со мной.

Где учителя? Где другие ученики? Почему, черт возьми, никто не обращает внимания на мой крик?

Да всем плевать. Они просто будут продолжать смотреть, даже если Ян будет убивать меня. Всем плевать на мою жизнь. Пора бы и привыкнуть.

– Ну как ты, куколка?

Не отвожу от него взгляда. Стойко смотрю ему в глаза, лишь изредка моргая. На лице Сотникова мелькает дьявольская ухмылка. Все краски сходят с его лица, когда он опускает глаза на мою шею. Я слежу за его взглядом, понимая, куда он смотрит. Колье. Конечно же, колье. Почему он так реагирует на это?

Рука Яна отпускает меня, и он сам делает шаг назад.

– Эй, Ян, ты чего? – выкрикивает какой-то парень, явно не понимая, что происходит. Не один он в шоке. – Покажи ей, как правильно нужно с тобой разговаривать.

Лицо Сотникова не выражает никаких эмоций. Пустота. Одна пустота. Но мне кажется… или я действительно вижу в его глазах небольшую долю шока, неожиданности.

Видимо Ян не ожидал, что я буду носить его подарок. Иначе, как еще объяснить такую реакцию?

– Заткнись, – огрызается Сотников, поворачивая голову в сторону компании.

Ян делает шаг в мою сторону, отчего мое сердце замирает. Он прикасается пальцами к подарку. Мне нечем дышать. Я жду, что будет дальше. Сотников резко отступает от меня и идет к выходу.

– Ян! – кричит вслед, все тот же парень. – Ты что, обиделся?

Но Ян даже не оборачивается.

Диана поворачивается в мою сторону, при этом ехидно ухмыляясь.

– Что ты ему сделала?

Даже не знаю, что ответить. Не они одни, сейчас находится в шоке.

Глава 29

Целый день я думала лишь об одном. Мои мысли принадлежали поступку Сотникова.

После всего произошедшего вчера, я так и не видела его.

Даже сейчас, когда прошло три урока, я так и не наблюдаю Яна в школе. Мне хочется найти его и просто спросить, что тогда вообще произошло.

Внезапно, мой взгляд устремляется на руку там, где татуировка. Внимательно рассматриваю ее, будто за все это время не насмотрелась.

– Опа! – кричит Милана, смотря на мою руку. Теперь я жалею, что вообще оставила открытой тату. – Шлюха, ты татуировку набила?

Все в классе, сразу же переводят на меня все свое внимание. Мила подходит ко мне.

– Да ладно тебе, покажи тату.

Прячу руку под партой, ругая себя, что надела блузку с короткими рукавами.

– Покажи, – повторяет Милана.

Я смотрю ей в глаза, и вижу там наигранность. Ничего хорошего.

– Нет, – коротко отвечаю.

– Тебе что, сложно?

– Да, – говорю, пожимая плечами. – Мне сложно.

Диана подходит к нам. Нет, ну эти девчонки, вообще ходят по одиночку?

– Филатова, почему ты такая сука?

Мои глаза расшириваются, но я ничего не отвечаю. Дверь в класс резко открывается и заходит какой-то мальчик, лет десяти.

– А где шлюха? – спрашивает он.

Изумленно смотрю на него, но когда он поворачивается ко мне, все понимаю…

– Филатова, тебя математичка зовет, – говорит малой и выбегает из класса.

Я так надеялась, что наш конфликт с Яном и с этими двумя, только между нами. Но я даже представить не могла, что теперь все в школе считают меня шлюхой. Даже дети. У меня пересыхает во рту, от этого осознания.

– Вот, видишь Филатова, не одни мы, считаем тебя шлюхой. Вся школа знает об этом, – ухмыляется Диана. – Все вокруг знают правду.

Подымаюсь со стула и смотрю Диане в глаза. Меня пугает собственная смелость.

– Да? И какую же они знают правду? – ехидно спрашиваю. – Кто из нас двоих шлюха, так это ты. Не я, иду по рукам в компании Сотникова.

Пока Диана ошеломлена моими словами, я отхожу от нее и выхожу из класса.

* * *

Такое чувство, будто все вокруг обозлены на меня.

Я стала слишком уязвимой, после смерти близкого человека. Стала принимать все близко к сердцу.

Когда я иду в свой класс на урок, слышу смешки в свою сторону.

Безумно сложно оставаться сильной, когда все ломают тебя. И дело даже не в Яне, просто я стала центром издевательств и травли, и без него. Если раньше мне было плевать на это, то сейчас я чувствую дикую боль в области сердца.

На Милану с Дианой, я пытаюсь не обращать внимания, но вот все остальные… Они просто не дают мне спокойно жить. Ну почему? Что я сделала им такого, что они теперь так относятся ко мне?

Прохожу мимо стенда «Гордость школы». Взгляд невольно устремляется на мою фотографию. Да, я хорошо училась, и мою фотографию прикрепили на стенд. Но сейчас, мои показатели упали на самое дно. Фото видимо забыли снять.

Подхожу ближе. Непроизвольно морщусь, когда осматриваю фото. Ну, кто бы сомневался, что и здесь не обойдется без тех мразей, которые меня унижают. И как только учителя, этого не заметили?!

Ниже фотографии написано «Шлюха», «Сколько час?», «Всем за деньги, а Яну бесплатно». Становится тошно от этих надписей.

Срываю фотографию. Больше нет сил, все это терпеть. Мне просто необходимо оставаться сильной, научиться давать отпор. Но как вообще можно им противостоять, если у меня может начаться истерика, от простого их высказывания обо мне?

Они все считают меня шлюхой, сукой, даже не представляя, какая я на самом деле.

Коридоры забиты учениками разных классов, и у меня возникает чувство, будто они все обсуждают меня. Слышу смех какой-то девушки, и мне кажется, что она смеется надо мной. Это уже паранойя.

Опустив голову, направляюсь в свой класс. Мимо проходит какая-то девушка, а-ля кукла Барби, и смотрит на меня с отвращением. Сделав глубокий вдох, захожу в класс и случайно сталкиваюсь со своей одноклассницей.

– Ты совсем долбанулась? – шипит она сквозь зубы.

В полном изумлении смотрю на нее. Неужели это та самая тихоня класса?

– Что? – спрашиваю хмурясь.

– Смотри куда прешься! – девушка обходит меня. – Сучка.

Хочется крикнуть ей кое-то в ответ, но внутри меня что-то ломается. Я не могу сказать ни слова. Меня сковывает страх. Откуда такое внезапное чувство страха, перед моим обидчиком?

Всегда сильная девчонка, теперь боится дать кому-либо отпор. Боль ломает душу. И это правда.