Когда-нибудь мы будем улыбаться

Глава 45

«Нас видно в толпе.

Нас невозможно не заметить.

Мы двадцать первого века дети.

Со своими проблемами,

Обычные подростки.

У всех стандартные заморочки,

И быть самим собой так не просто.

Мы умеем выделяться из толпы.

Заметить нас, не так уж сложно.

Нас ведь даже в темноте увидеть можно.

Мы выделяемся. А вы?»

Мария Франк

– Лер, что происходит?

– А что происходит? – спрашиваю в недоумении.

– Ты в последнее время какая-то странная.

– Я нормальная.

Юля ухмыляется и закатывает глаза.

– Я этого и не отрицаю. Я говорю лишь то, что ты ведешь себя как-то странно.

Теперь я закатываю глаза.

– У вас с Олегом что-то случилось?

– Нет, у нас с ним все отлично.

Даже слишком.

Олег любит меня и заботится, а я чувствую себя виноватой перед ним.

– Что тогда произошло?

Убедившись, что еще никто не пришел, подхожу ближе к подруге.

– Обещай, что никому не скажешь.

Красильникова убедительно кивает.

В горле появляется ком и не позволяет мне ничего сказать. Да и желания нет говорить. Но это необходимо сделать, ведь Юля теперь не отстанет от меня.

– Ну, – поторапливает меня подруга.

Отвернувшись, смотрю в окно. Меня это успокаивает. От этого становится легко и свободно на душе.

– Неделю назад… – кое-как удается мне сказать. – Я видела Яна.

Вилка, которую Юля держала в руках, падает на пол. У меня просто не хватает смелости повернуться к ней. Даже боюсь представить выражение ее лица.

– Ты шутишь?

Медленно качаю головой.

– Нет. Он приходил сюда.

– Какого черта? Что ему было нужно от тебя?

– Ян хотел увидеть Мишу, – тихо отвечаю, боясь громко говорить.

Подруга отбрасывает стул и подходит ко мне. Ее серые глаза, сейчас выглядят черными. Всегда милое и доброе личико, сейчас нереально злое.

– Лера…

Ох, не нравится мне этот тон.

– Что?

– Ты ведь не собираешься…

– Нет, – перебиваю Юлю, понимая, что она хочет сказать.

Красильникова продолжает настойчиво смотреть мне в глаза, будто может там что-то увидеть.

– Что? – резко спрашиваю, не выдержав этого.

– Зная тебя, ты захочешь…

– Нет, – снова перебиваю. – Я изменилась. Я больше не девочка-подросток, которая боится сказать и слово против. И ты, это прекрасно знаешь.

– Тогда какого черта, ты себя так ведешь, после вашей встречи?

В ответ, лишь пожимаю плечами. Я действительно не знаю, почему так себя веду. Мне стоило бы стереть из памяти эту встречу, но я не могу. Просто не получается.

– Зря мы вообще начали этот разговор.

Я не выдерживаю всего этого и просто ухожу из кухни в гостиную. Не удивительно, что подруга следует за мной по пятам.

– Нет, не зря, – гневно говорит мне она. – Я хочу быть уверенной в том, что моя подруга не сошла с ума и не собирается вернуться к Сотникову.

– Я не вернусь к нему.

– Возможно. Но вот увидеться с ним, ты еще явно захочешь.

– Нет, – вру Юле.

Ей совсем не обязательно знать о моих планах на этой неделе.

– Да что ты? – наиграно спрашивает подруга. – Ты не хочешь его увидеть? Да я уверена, что в твоей голове уже есть план, как это сделать. Лер, я слишком хорошо тебя знаю, чтобы ошибаться.

Ох, как же мне не нравится все это.

– Ну и почему ты молчишь?

Да потому что мне нечего ответить. Все сказанное Юлей – правда.

От ответа, меня спасает Олег с Владом, которые очень вовремя приходят.

– Мы потом договорим, – шипит Красильникова сквозь зубы и выходит из гостиной.

В комнату заходит Олег и обнимает меня.

– Что уже случилось? Почему ты такая грустная?

– С чего ты взял, что я грустная?

Парень широко улыбается и упирается своим лбом в мой.

– Улыбнись хотя бы.

Не могу. Не получается, черт возьми, искренне улыбаться. Но я выдавливаю из себя фальшивую улыбку, которая скрывает мои истинные чувства.

– Вот и умница.

Поцеловав меня в губы, Олег выходит из гостиной, оставляя меня одну.

Я чувствую себя слишком гадко. Сама того не замечая, я тону в своей лжи. Обманывая всех, я делаю вид, что счастлива.

* * *

Утонув в своих мыслях, я не замечаю, как Юля машет рукой перед моим лицом. Мне почему-то становится все безразличным.

– Мы сходим с Лерой в магазин, а вы пока посидите.

Не успеваю ничего сказать, как подруга берет меня за руку и быстро выводит из квартиры.

Только оказавшись на улице, я будто прихожу в себя и начинаю понимать, что происходит.

– Ты что творишь? – яростно кричу на подругу.

– Я ведь говорила, что мы все равно вернемся к тому разговору.

Такое чувство, будто сейчас мое сердце выпрыгнет из груди. Задержав дыхание, не открываю взгляда от разъяренной Юли.

– Что ты хочешь от меня?

Мне порядком уже надоело то, как смотрит на меня подруга. Если я в чем-то и виновата, то только перед Олегом, а не перед ней.

– Пообещай мне, что ты не будешь видеться с Сотниковым.

– И ты ради этого вытащила меня из квартиры?

– Лера! Я хочу быть уверенной, что ты не будешь искать его адрес и не поедешь к нему.

Я уже научились хорошо врать, но от этого мне не легче.

– Лер, пойми, я не хочу, чтобы ты опять страдала. Такие, как Ян, не меняются. Сколько он причинил тебе физической и душевной боли. Сколько ты страдала из-за него.

Мне становится больно от этих слов. Да, Ян причинил мне огромное количество боли, но помимо этого, он дарил мне счастье.

– Сотников судим. Понимаешь? Он и до этого был придурком, а ты представь, что сделала с ним тюрьма. Ты думаешь, что он изменился? Лер, не обманывай себя. Я вижу, как ты изменилась за эту неделю. Я сразу поняла, что что-то случилось. Раньше ты улыбалась, ходила веселой. А теперь что? С твоего лица не сходит грусть и печаль. Ты снова превратилась в того самого подростка.

Юля, чертовски права. Я снова превращаюсь в ту самую Леру Филатову, которая до ужаса запугана.

– Это конечно твоя жизнь, – продолжает подруга, – но ты подумай о своем сыне. Миша любит Олега и думает, что тот его отец. Сколько всего, Олег сделал для тебя и Миши. Он любит вас, и это прекрасно видно, но ты продолжаешь, относится к нему холодно. Ты сейчас можешь совершить ошибку, если вернешься к Яну. Я не хочу, чтобы ты страдала. Я хочу видеть тебя счастливой. Если ты все-таки решила вернуть все с Сотниковым, то не пудри мозги Олегу.

Не успеваю я ничего сказать, как подруга разворачивается и заходит в подъезд.

Да, это моя жизнь, и я вправе решать все сама. Но вот какие будут последствия моего решения?

В одном, подруга явно ошибается: я не собираюсь возвращаться к Яну. Слишком сильно, он меня ранил. За пять лет, у меня так и не получилось его простить, как бы я не убеждала себя в обратном.

Тогда мы были подростками, а сейчас взрослые люди, и по идее должны забыть все подростковые обиды, но как-то не получается сделать этого.

Конечно, я понимаю, что даже если и попробую наладить отношения с Сотниковым, то просто разрушу свою семью. Мне совсем не хочется разбивать сердце Олегу и ранить Мишу.

Пора бы уже прекратить думать о той глупой и незначимой встрече. Незначимой? Смешно. Та встреча, очень даже много значит для меня, хоть я и пытаюсь не показывать этого.

Юля смогла открыть мне глаза на то, что я так тщательно скрывала, боясь признаться в этом даже самой себе.

Мне просто невыносимо стыдно перед Олегом. Просто получается, что я обманываю его. Но он ведь знает, что я не испытываю к нему любви.

Больше всего в этой ситуации, я боюсь ранить Мишу. Он слишком маленький, чтобы знать то, что от него скрывают. Я даже не представляю, что когда-то мне придется говорить ему правду.

Сделав несколько шагов от дома, иду прочь отсюда. Мне просто нужно подумать обо всем, а в квартире, у меня не получается этого сделать.

Когда в карьере все идет отлично – личная жизнь катится к чертям. Теперь, когда мое имя знает почти каждый, кто читает книги, я вроде бы и должна быть счастливой от этого, но как бы ни так.

* * *

– И надолго это?

Пожав плечами, я забираю сумку.

– Вечером, я буду дома.

Олег подходит ко мне и крепко обнимает.

– Почему едешь именно ты? Могли ведь кого-то другого из редакции отправить.

– Я автор, и именно мне нужно ехать на эту встречу с другим автором.

Отстранившись от Олега, выхожу из комнаты.

– Мама!

Каждый раз у меня замирает сердце, когда меня зовет Миша. Кажется, я до сих пор не могу понять, что он мой сын.

Улыбнувшись, обнимаю Мишу в ответ и целую в щеку.

– Веди себя хорошо.

Сын ехидно ухмыляется. Уж эта ухмылка досталась ему явно от папы.

– Будешь баловаться – машинку не получишь.

Миша обиженно смотрит на меня и хмуриться.

– Обещаешь хорошо себя вести? – спрашиваю, ухмыляясь.

– Да, – грустно отвечает мне сын и еще крепче обнимает. – Ты когда приедешь?

– Вечером.

* * *

Да, черт возьми, я решилась на это. Решилась на эту чертову встречу, но только лишь для того, чтобы решить все окончательно и поставить точку.

Адрес, мне удалось узнать через общих знакомых.

Целую неделю я решалась, думая все «за» и «против». Думаю, что это нужно нам обоим. Пора уже все выяснить.

Также через знакомых я узнала, что Сотников снял себе квартиру в моем родном городе. Из рассказа о нем я поняла, что его отец просто не желает больше общаться со своим сыном. Мне стало жаль Яна, хотя я и не особо удивилась такому поведению Александра Максимовича.

Чертовых полчаса я продолжаю стоять возле его квартиры, никак не решаясь нажать на звонок. Не думала, что все будет так сложно. На словах всегда все легче, чем на деле. Мне катастрофически не хватает сил, чтобы позвонить в дверь.

Еще одна встреча. Но вот только, как она может повлиять на нас обоих?

Мне пришлось обмануть Олега и Мишу. Я сказала, что мне нужно встретиться с другим автором. Избавляясь ото лжи, еще больше завралась.

Не задумываясь о последствиях, нажимаю на дверной звонок, борясь с желанием уйти.

Дверь не открывается, даже после третьего звонка. Вот и отлично. Значит, нам не нужен этот разговор и бояться нечего. Ухмыляюсь и делаю несколько шагов назад, как дверь внезапно открывается. Нужно ведь что-то сказать.

– Лера? – удивленно спрашивает Сотников.

– Я думаю, нам нужно поговорить.

Разглядывая его, мое сердце стучит в бешеном ритме.

Проходит, наверное, минуты две нашего молчания и разглядывания друг друга. Здесь и так все понятно, без лишних слов. Иногда, молчание скажет намного больше, чем слова.

Как же больно смотреть ему в глаза и понимать, что этот человек меня сломал, как и обещал когда-то. Оказалось, что для этого и не нужно было особо напрягаться.

– Я могу войти? – нерешительно спрашиваю.

– Да, конечно.

Ян отступает в сторону и открывает дверь пошире, позволяя мне войти в квартиру, что я и незамедлительно делаю. Парень закрывает дверь и куда-то идет. Я следую за ним.

В глаза сразу же бросается эта идеальная чистота, которую я уж точно не ожидала здесь увидеть.

Мы оказываемся на кухне, и я сразу же замечаю на столе пустую бутылку из-под коньяка. Непроизвольно морщусь.

– Может кофе?

Молча кивая, продолжаю осматривать кухню. Здесь очень даже чисто. Сказать, что я удивлена – не сказать ничего.

– Неплохо устроился, – ухмыляюсь.

В ответ, Ян лишь пожимает плечами.

– Ты сегодня выглядишь очень мило. Как ангел прям.

Не понимая, о чем он говорит, осматриваю себя. Ангел? Серьезно? Я просто в белом костюме, и плюс ко всему мои белые волосы.

– Я даже не заметила, что во всем белом.

В полной тишине, Сотников ставит на стол кружки и садится напротив меня. Мы снова не говорим ничего друг другу.

– Лер, зачем ты здесь?

Мое сердце замирает, и уже в который раз появляются слезы, но я не даю им пролиться наружу.

– У тебя есть муж, сын, которые, я уверен, любят тебя. У тебя есть семья, и ты счастлива.

– А с чего ты взял, что я счастлива?

На лице Яна, мелькает недоумение.

– Так или иначе, зачем ворошить прошлое?

Этот вопрос я задавала себе не раз, но вот ответ, почему-то приходит именно сейчас.

– Потому, что я живу прошлым, – с горечью признаюсь. – Я думала, что забыла, но это не так. Когда ты пришел, я это поняла. Поняла, что ни черта не забыла.

Молча, Сотников поднимается со стула и подходит к окну, будто надеясь там что-то увидеть. Мне хочется присоединиться, но я продолжаю сидеть, даже не решаясь открыть глаза.

– Лер, я понимаю все. Понимаю, что уже поздно делать это, но я действительно хочу извиниться перед тобой за все. Я знаю, что уже ничего нельзя изменить.

Ян достает из кармана пачку сигарет и закуривает одну.

– Сидя за решеткой, я наконец-таки понял, что потерял. Понял, что мне уже вас не вернуть. Даже не знаю, как себя назвать. Сам того не понимая, я лишился самого ценного в этой чертовой жизни.

По телу бегут мурашки. Вопрос, который мучил меня еще с девятого класса, рвется наружу.

– За что? Почему все это, ты делал именно со мной?

Сейчас я узнаю правду.

– Я и сам, не могу понять это. У меня была на тебя дикая обида, но вот почему я тебя ударил, я до сих пор понять не в силах. Мне было больно смотреть на тебя и понимать, что ты не моя.

– Но я ведь тогда призналась тебе в любви.

– Я уже не верил тебе.

Боль разъедает все внутри.

– Избивая тебя, мне не становилось легче. Нет объяснения тому, почему я это делал. Унижая тебя, я пытался поверить, что ты действительно такая ужасная, как я говорил, тем самым убивая свою любовь. Но от того, лишь сильнее влюблялся в тебя.

Вытираю глаза и открываю их, наблюдая, как Ян выпускает дым в открытое окно.

– Помнишь, когда я разбил тебе голову и нос?

– Такое не забудешь.

– Тогда я говорил правду. Я был готов все изменить. Даже был готов обратиться к психологу, если бы это помогло. Мне хотелось быть с тобой. Никогда прежде, я не просил второго шанса. Никогда. Но тогда я это сделал, а ты мне не поверила.

Он сейчас серьезно?

– Ты любил меня? – ошарашено спрашиваю.

Выбросив окурок, парень закуривает вторую сигарету, будто не в силах остановиться. Я не отрываю от него взгляда.

– Как бы это глупо не звучало, но – да.

Внутри все замирает.

– Я до сих пор все помню. Такое чувство, будто все происходило вчера. Каждую ночь мне это снится, отчего я просыпаюсь в холодном поту.

Меня передергивает от его слов. Такое ощущение, что он рассказывает не о себе, а обо мне.

– Я бы все отдал, лишь бы всего того не случилось. Я буду всю жизнь жалеть о своих поступках.

Выпустив дым, Сотников поворачивается ко мне.

– Почему ты тогда не написала заявление, когда я тебя… изнасиловал?

– Я не могла, – качаю головой. – Ты был мне слишком дорог. Уж слишком сильно я тебя любила. Да и сейчас бы вряд ли смогла это сделать.

Ухмыльнувшись, Ян снова отворачивается от меня.

– Мы ведь жили несколько недель нормально, что произошло потом? – снова вопрос, который не дает мне покоя.

– Почти все время я был под алкоголем, и все было как в тумане. А что мне еще нужно было в восемнадцать лет? Гормоны ударили в голову, и я начал тебе изменять.

Зачем он говорит это? Слишком больно от его слов.

– Ты ведь знала, что я тебе изменяю, но продолжала быть со мной. Продолжала терпеть все мои выходки. Меня раздражало такое твое терпение. Мне хотелось доказать тебе, что ты не такая сильная, как кажется, и, что ты не все сможешь выдержать. Я хотел тебя сломать.

Это уже не просто слезы, это истерика, которой так давно у меня не было. Закрыв рот рукой, пытаюсь не всхлипывать, но это у меня плохо получается.

– И у меня получилось сломать твое терпение. Тогда, я даже гордился этим, но это было недолго. Потом отец сделал то, обещал – подставил меня и посадил на 5 лет. В восемнадцать лет тюрьма – это было концом для меня, как я тогда думал.

Будто бы понимая Сотникова, киваю головой.

– Почему-то только за решеткой мне удалось понять, что единственный человек, который мне дорог – ты. Кое-как я узнал у родителей, что ты родила мальчика.

Воспоминания больно режут по сердцу, заставляя пережить всю боль снова.

– Конечно я идиот, но все же в глубине души надеялся, что когда выйду, буду воспитывать ребенка. Когда я увидел Мишу, внутри у меня что-то сломалось. Я понимал, что это мой сын, но я даже не умею права к нему прикоснуться.

Я не отрываю взгляда от Сотникова, и когда он вытирает свои глаза, сразу же понимаю в чем дело.

Никогда не могла бы подумать, что Ян умеет плакать. Возможно, раньше я бы и радовалась, что ему плохо, но сейчас мне вдвойне больнее от его боли.

Молча поднимаюсь со стула и подхожу сзади к нему, но он не оборачивается.

– Мишка очень похож на тебя.

– И на тебя он тоже похож, – тихо шепчу на ухо парню. – Прямо, копия папы. Особенно характер.

Я могу слышать, как Сотников ухмыляется.

– В тот момент, когда я увидел тебя, я был готов упасть перед тобой на колени и умолять о прощении, но услышав мужской голос из квартиры, понял, что опоздал. Я сразу же уехал из твоего города, надеясь все забыть. Но этот город напоминает мне обо всем.

– Я ведь поэтому и уехала отсюда.

– Да уж, – снова ухмыляется Ян. – Этот город хранит много тайн. С каждым днем я лишь сильнее люблю тебя, но это уже не имеет значения.

Не сдерживаясь, резко разворачиваю Сотникова к себе, и он даже не сопротивляется. Посмотрев в его глаза, я вижу столько боли, сколько прежде никогда и ни у кого не видела.

– Ты ошибаешься, – тихо говорю. – Это имеет значение.

Не дождавшись ответа, впиваюсь своими губами в губы Яна. Выбросив всю свою гордость, я все же смогла сделать это. Его губы такие родные, такие любимые, но почему-то холодные. Именно этих губ, мне так не хватало все это время.

Сотников не отталкивает меня, но и не отвечает взаимностью.

О, Господи, что я творю?

Ян отстраняется от меня, и я будто бы прихожу в себя.

Черт. Черт. Черт. Зачем я вообще это сделала?

– Лер, не нужно. Это неправильно. Все это неправильно.

Как же он прав.

Молча, отхожу от него и сажусь на стул, обнимая колени и уткнувшись в них лицом.

– Лер, это неправильно, – снова повторяет парень. – Я люблю вас. Безумно. Но я понимаю, что это действительно неправильно.

Неправильно. Меня уже начинает раздражать это слово.

– Обдумай все хорошо. Со своим мужем тебе легко, а со мной… легко не будет, и ты это знаешь. Не думаю, что Миша будет рад услышать, что его настоящий отец не тот, кто его воспитывает.

Слезы снова льются по моим щекам.

Рядом с Сотниковым, я не думаю. Мной руководят чувства. Мозг полностью отключается.

– Ян, я не могу…

– Не можешь что?

– Простить тебя. Я хочу, но не могу.

Парень кивает.

– Такое не прощают, и я знаю это…

– Нет, – перебиваю его. – Прощают все, но я не могу. У меня просто не получается. Я люблю тебя, и ты это прекрасно знаешь. Я хочу быть рядом с тобой, но я не могу тебя простить и все забыть. Глупо, да?

– Нет, это не глупо. Я просто не заслуживаю твоего прощения.

– А где же твоя самоуверенность? – ехидно спрашиваю.

На моем лице появляется ухмылка, но у Яна все еще грустное лицо.

– У тебя получилось разрушить мою самоуверенность, гордость, и я даже благодарен тебе за это.

– Но…

– Может это и глупо, но я все же надеюсь на твое прощение. Я люблю тебя, а влюбленные могут ждать вечно.

Эпилог

Нет. Этого не может быть. Я просто не верю в это.

Сорвавшись с места, быстро вызываю такси и выбегаю из дома.

Нужно успеть. Мне просто нужно успеть.

Как хорошо, что Олег и Мишкой пошли в магазин, и тем самым они не увидят мою реакцию.

Такси приезжает быстро, что очень даже хорошо. Назвав адрес водителю, сажусь в машину на заднее сиденье.

Мне нужно успеть.

Минуты тянуться очень медленно. Каждая секунда на счету.

– Мы можем быстрее ехать? – разъяренно спрашиваю у водителя.

– Девушка, мы и так едим настольно быстро, насколько это возможно.

Да, мы действительно едим быстро, но даже эта скорость, кажется мне очень медленной.

Телефон оповещает о входящем вызове, и я немедля принимаю его, даже не посмотрев, кто звонит.

– Лер, ты где? Мы с Мишой пришли, а тебя нет.

Черт. Черт. Черт.

– Меня срочно вызвали в редакцию.

Какая же я сука. Мне противно собственное поведение.

– Когда ты приедешь? – в голосе Олега, звучит нотка недоверия.

– Не знаю.

Вернусь ли я вообще, сама не понимаю.

– Олег, мне нужно идти. Я потом перезвоню.

Не дожидаясь ответа, сбрасываю вызов и выключаю телефон. На глазах появляются горькие слезы, но я их быстро смахиваю, хоть это и бесполезно. Слезы катятся по щекам без остановки. Сдержать их, никак не получается. Чтобы хоть как-то себя успокоить, смотрю в окно, но меня это еще больше раздражает. Я ненавижу огромную скорость и безумно ее боюсь, но именно сейчас она мне необходима. Если я не успею, то все вокруг меня рухнет, без права на восстановления.

Каждая секунда равна часу.

Сердце вырывается из груди от неизвестности.

Что будет дальше? Есть только два варианта: успеть или опоздать. Если я все же успею, то надеюсь вновь стать счастливой, ведь счастлива я, только при одном раскладе. А если опоздаю? Даже боюсь думать об этом.

Закрыв глаза, вытираю слезы и пытаюсь сосредоточиться на чем-то другом, но все попытки тщетны, особенно, когда я понимаю, что сжимаю в руке, то самое письмо.